Об ожогах и апельсиновых печеньках

Наконец то, учебный год закончен. Учителя, которым только повод дай испортить тебе четвертную и годовую оценку. Вечно галдящие одноклассники из-за которых Матвей начал увлекаеться валерьянкой, не нарушат его покой, по крайней мере до сентября…Он не намерен провести следующие несколько дней дома, где от него постоянно что-то требуют и не замечают его стараний. Он в целом не может назвать это место домом. Вот есть в же английском языке два отдельных слова:house-это здание где ты живешь, а home- необязательно здание, это может быть человек, место или отдельная вещь, с которой у тебя теплые и уютные ассоциации и воспоминания. В такое место Матвей сейчас и направился... * * * остановка, заполненный в час пик автобус, и вот через долгие 15 минут он уже стоит на пороге прокуренной, но такой родной комнаты, в которой его ждут и любят. Только бросив рюкзак с вещами на пол, Матвей сразу чуть ли не падает в теплые объятья Третьякова. Им не нужны слова, Владимир и так все понял по уставшему взгляду и сам прекрасно осознавал последствия нервяка в конце года. Ему то все равно, он сам себе хозяин и почти не парится об учебе, а вот с Матвеем совсем другая история. Родители, которые хоть и хотят хорошего будущего для сына, но мало того, что не спрашивают его мнения, так и делают это в достаточно грубой форме. Они хотят, что бы сын был стоматологом и другого решения они не потерпят. * * * Владимир прекрасно помнит тот вечер, когда Матвей заявился к нему почти на грани истерики. Встреча была достаточно внезапной, но после короткого сообщения понял, что это срочно и максимально вежливо, в его манере конечно же, поторопил своего сожителя поскорее уехать к родителям. И вот Матвей на пороге. Глаза на мокром месте, красные костяшки левой руки и тяжелое дыхание сразу дали понять всю критичность ситуации. Из прерывающейся на всхлипы или вздохи гневной тирады, Владимир понял, мать заставила бросить барабаны из-за "плохой" учебы. Этим занятием Матвей горел и оно помогало хоть немного абстрагироваться от проблем и просто получить удовольствие. Он любил это не меньше, чем частые ночевки у Владимира. Все эти сорок с лишним минут, Матвей рвал и метал. Ходил по комнате туда-сюда и хоть он и пытался говорить спокойно, но большая часть была рассказана на повышенных тонах, в особенно эмоциональных моментах срываясь на истерический крик. Все это время Владимир молча сидел и выслушивал его, не смея прервать накопившийся ком гнева и обиды. Сейчас он мог лишь слушать и наблюдать за постоянным перемещением Матвея, не вмешиваясь. А потом, когда парень выплеснет все свои эмоции, заключить его в свои объятья и весь остаток вечера шептать успокаивающие слова на ухо, пока тело в его руках не станет дышать спокойно и размеренно. Конечно, завтра ему опять прилетит от соседей по этажу за шум и крики, но это будет завтра. Сейчас в его руках тихо сопит самый любимый человек в его жизни и это единственное, что его сейчас волнует. * * * Они любили совместные ночевки, которыe всегда проходили в общаге у владимира. Лишь раз парни решили встретиться дома у Матвея, когда его родители отправились на дачу, чудом не забрав сына с собой. И все было хорошо, если забыть тот момент, когда мать внезапно вернулась домой, оправдываясь тем, что забылa ключи от дома и зная ее нелюбовь к Владимиру, последнему пришлось прятаться в шкафу. Но Матвей знал, что это лишь одно из проявления ее гиперопеки. Он видел как она с особой силой втягивала носом воздух, пытаясь почувствовать незнакомые запахи. Глаза стреляли по углам, ища хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. И хоть Матвей успел спрятать кофту и обувь Владимира, мать точно учуяла сигаретный дым, который намертво въелся в волосы и одежду незваного гостя. Но объяснив все маргинальными подростками, безбожно курящими на площадке подъезда, успокоил женщину и выпроводил ее из квартиры. После этого случая они решили больше не оставаться вместе у Матвея. * * * Владимир с улыбкой и теплотой вспоминал их предыдущие ночевки. Из раздумий его вырвал стук в дверь. Конечно он уже знал, кто стоит за ней, но от этого радость и предвкушение не стали меньше. У него не возникло вопросов, как Матвей зашел без пропуска. Вахтерша, добрая старушка лет 60,уже давно привыкла к частым визитам Матвея и не только пускает его беспрекословно, но и отзывается о нем как о "воспитанном и милом юноше"и говорит Владимиру брать с него пример. Он ловит усталое тело в свои объятья и дарит парню поцелуй в лоб. Матвей уже удобно устроился на кровати, облокотившись на стену, возмущенно рассказывал о том, каких нервов ему стоила годовая четверка по химии. Все это время он медленно, но верно подтягивал апельсиновые печенья из пачки. Владимир уже давно начал его откармливать и больше всех был против его завтраков-обедов-ужинов в лице салата из овощей. Сначала Матвей сопротивлялся и не принимал гуманитарные подачки Третьякова, но позже смирился, и сам для себя открыл то, что является большим любителем апельсиновых печенек. Владимир оставляет Матвея одного в комнате, уходя за кипятком для чая в соседнюю комнату, потому что свой чайник он благополучно сломал, а покупка нового все время откладывается до следующего понедельника. Голова сама потянулась на подушку, а глаза начали закрываться... резкий матерный вскрик Владимира из-за стенки вырвал Матвея из царства Морфея. В груди нарастает чувство тревоги и Крименов уже подрывается с кровати, когда в комнату залетает Третьяков, судорожно держась за запястье. Он пытается вести себя спокойно , но Матвей видит его и его нервозность насквозь. Пока раненый что то говорит про идиотов соседей из-за которых он облился кипятком в его тщетной попытке перевести все в шутку, Крименов хватает его за здоровую руку и усаживает того на кровать. Глаз у него уже наметан. Ожог. Скорее всего второй степени, значит скоро появятся волдыри, если не охладить. Владимир, как будто прочитав его мысли, глазами показывает на мини холодильник Тимура. Матвея осеняет и вот всего за пару движений он уже прикладывает к пораженному месту холодную банку от балтики нулевки, параллельно причитая о том, какой Третьяков идиот. Раненый же не отрицает и лишь иногда шипит от резких перепадов температур. К счастью, обошлись без волдырей, значит можно проходить на следующий этап. Немного порывшись в своей сумке, в которой, как говорил Владимир есть все, Матвей находит марлю и маленький тюбик мази от ожогов. Третьяков по жизни был очень рассеянным и бесстрашным человеком,поэтому обработка порезов и ссадин стали для них обыденностью. Ну и если Владимир конечно хорошо себя вел, то целебный поцелуй в пораженное место, тоже становился частью первой помощи. Сухие руки нежно и медленно наносили мазь, пытаясь не сделать больно. Конечно, Владимир не мог спокойно сидеть и без комментариев не обходилось, сначала это немного расслабляло, но потом Матвей чуть сильней надавил на рану, и услышав болезненный стон, победно улыбнулся. И вот, Владимир спасен, в очередной раз. Рука забинтована так, что теперь кроме самого Матвея бинт кажется никто не снимет. Зато надежно. Сегодня решили обойтись без чая и перебиться сухим печеньем. Ну как решили…Матвей ел печенье, а Владимир уже почти опустошал несчастную балтику нулевку. Но вот Третьяков ставит пустую банку на стол и резко меняет свое положение, ложась на кровать нормально и ловким движением руки захватывает с собой Матвея. Не то чтобы тот был против.Любимые руки притянули ближе к теплому телу и от этого стало спокойнее.Хотя его мучала бессонница, и еще час точно он думал о произошедшем. Сегодня он слишком перенервничал. Сам не знает почему, ему не впервой спасать Владимира. Возможно сама ситуация повлияла. Это уже не важно. Сейчас он лежит в объятиях своего любимого человека, который ровно дышит ему в макушку и сопит на ухо. Забинтованная рука лежит на нем, из-за чего Матвей снова может полюбоваться своими умениями. Он рад что сейчас у них обоих все хорошо, и все позади. Он знает, что с этим человеком он в безопасности. Он знает что с Владимиром ему не страшны никакие кошмары.