One-time butterfly

***

      В университете было довольно душно — сквозь плотные стёкла сочился солнечный свет. Он падал на все ряды, не оставляя места спасительной тени. Минхо лёг щекой на гладкую деревянную поверхность продолговатой парты, загородившись от лучей своими учебниками. Парень совсем плохо спал в последнее время, а восстановить режим сна не давали бесчисленные работы. К тому же экзамены ему хотелось сдать хорошо. Ли приходилось жертвовать лекциями по довольно важному предмету, но те, к сожалению, так неудобно стояли в расписании первой парой. С другой стороны — парень приходил, садился на последний ряд и сопел отложенные полтора часа в полудрёме, пока преподаватель вещал о магическом мире. Если в тот момент Минхо снились сны, то они замысловато перемешивались со словами и историями о духах, нечисти и прочих существах, спокойно бродившим по Земле уже который год. Все люди настолько привыкли к этому, что не считали чем-то необычным. Ящик Пандоры был открыт: кем, когда, зачем — неизвестно. Но последствия, что раньше казались шокирующими и опасными, сейчас стали рутиной. Люди и нелюди жили бок о бок друг с другом. Да, последние были в меньшинстве, и в городах частенько вызывали толику удивления или переполох. Взять хотя бы оборотней, что могли принять облик встретившегося им человека. Или огромное количество дел по убийствам от вампирских клыков. Или разборки духов лисов, похожие на разборки двух враждующих группировок мафиози. Или, или, или. Жизнь упростилась, когда на государственном уровне ввели жест, помогавший отличить человека от любого другого существа. Кто-то очень одарённый в области магии постарался, чтобы никто, кроме людей, не смог его повторить. При приветствии нужно было приложить правую ладонь к сердцу, а потом сжать её в кулак — сейчас этому учили даже в школах, если не раньше. В голове Минхо, страдающей от недосыпа и переизбытка кофеина, лекции о классификации духов и подвидах самой невзрачной нечисти мешались в жуткий коктейль. Иногда он поднимал сонную голову и хлопал глазами, смотря на слайд с картинками кентавров, гидр, химер и прочих созданий, а потом вновь падал лбом на руки в рукавах мягкой толстовки и проваливался в подобие дремоты. Сегодня профессор углубился в рассказы о духах, которые могли встретиться буквально прямо за пределами университета. Явно полезная информация, явно, что она будет на зачёте, но Минхо ничего не может поделать: глаза предательски слипаются. Он слышал обрывки фраз, слышал, как соседи по ряду что-то записывают или просто переговариваются, но всё это совершенно не складывалось в общую картину. Полтора часа прошли в тревожном рваном сне. Когда Ли поднял голову ещё раз, он увидел, что его одногруппники и другие студенты с потока начали собирать вещи. Профессор договаривал последние предложения: — В следующий раз мы подробнее разберём легенду происхождения духов-бабочек. Ещё раз напомню, что за конспекты, сделанные по нашим лекциям, вы сможете получить дополнительные баллы. На сегодня всё. С этими словами пожилой мужчина выключил проектор и начал собирать свои бумаги в кожаный портфель. Минхо знал его с первого курса — тогда он преподавал историю. В последние годы правительство решило внедрить во все учебные заведения программы, касающиеся магического мира, поэтому многих кадров распределили на новые дисциплины. Ли потянулся и зевнул, почти как кот. Что ему сейчас эти бабочки? Он больше переживал о защите курсовой работы и о сдаче эскизов костюмов. Будучи дизайнером одежды тяжело было уделять внимание дополнительным предметам по типу внедрения в мир магии. Тем более, с этим миром Минхо сталкивался практически каждый день. Многие существа прижились к людям и стали частью самых разных процессов. Как бы странно ни звучало, минотавры готовили просто прекрасные блюда и открывали забегаловки, пользующиеся огромным спросом. Горгульи отлично справлялись с ролями телохранителей и слуг, нимфы часто выступали на танцевальных шоу, а лисов, по слухам, могли нанимать в качестве киллеров. Впрочем, последних на какие-то услуги уговорить было достаточно тяжело, да и мало кто хотел с ними связываться — по рангу опасности они стояли даже выше вампиров и горгон. Минхо любил вылавливать в толпе на улицах Сеула существ, что упорно маскировались под людей, и наугад определять их ранг. Обычно по городу безмятежно гуляли представители с низким или средним рангом. Ночью можно было встреть высокий, но те предпочитали скрытный образ жизни. Ли, по правде говоря, просто обожал смотреть на истинные облики существ. С собой он носил несколько маленьких-маленьких, размером с таблетку, дымовых шариков. Их состав позволял при ударе обо что-то распыляться и снимать магическую маскировку, над которой так трудились нелюди. Для безопасности подобные шарики носили многие, но Минхо иногда баловался и незаметно швырял их в толпу. Если везло, то раздавалось много-много криков и какой-нибудь причудливый монстр обнажал истинное лико: покрывался чешуёй или резко отращивал пушистые уши и хвост. У Ли не было цели их обидеть или поиздеваться, ведь существам в людском мире и так не всегда сладко приходилось. Скорее парень черпал с их внешнего вида вдохновение для создания эскизов одежды. Одной из самых удачных его работ было платье, повторяющее узоры и блеск хвоста русалки, которую он случайно увидел на побережье. Минхо было двадцать два, он доучивался на третьем курсе университета. Всегда амбициозный, всегда целеустремлённый и полный фантазий в голове. Возможно, иногда он делал гораздо больше, чем нужно, поэтому и страдал от хронической усталости и хронического недосыпа. Ли правда ценил моменты, когда приходил в съёмную квартиру и просто падал на свой любимый пушистый пуфик с горячей лапшой и ноутбуком с очередным сериалом. Это случалось редко: обычно он падал на стул за свой рабочий стол и допоздна что-то чертил, писал, печатал и учил. Благодаря поддержке родителей и собственной подработке в ателье у дома ему удавалось снимать квартиру и жить в приятном достатке. В университете у него было много приятелей, и на какой-нибудь тяжёлый вечер всегда находился товарищ для похода в бар за соджу. Казалось бы, что есть всё. Но на самом деле Минхо очень переживал из-за того, что вечно находится один. Мало кого он подпускал к себе и считал своим другом. У парня были отношения, но они заканчивались спустя пару месяцев. Как часто бывает в настоящее время — он страдал от одиночества, находясь в толпе людей. Это послужило прекрасным поводом для создания аккаунта на сайте знакомств и дало начало свиданиям. Иногда Ли осознано встречался с человеком, зная, что эта встреча закончится ничем. Не то что бы парень был наивным, но он очень, очень сильно хотел найти нечто настоящее. Чтобы желудок наполнился насекомыми с крылышками, чтобы сердце кипело в бешеном ритме, чтобы зрачки были расширены при взгляде на кого-то. Пока что зрачки у него расширялись, когда он кормил своих трёх котов и смотрел, как они жадно жуют хрустяшки дорогого корма. Минхо не переставал радоваться тому, что хозяйка квартиры сама была кошатницей, и только поэтому разрешила оставить этих милых урчащих созданий. Ли сам перенял немного привычки питомцев, может, потому что с детства его всегда окружали коты. Он любил их рисовать, придумывать для них украшения. Один раз на каникулах он заперся у себя в комнате почти на целый день и связал три шапочки для Суни, Дуни и Дори. Фотографии этой милоты оказались во всех социальных сетях парня, а Дори в фиолетовой шапочке с жёлтым цветочком до сих пор стоял у Ли на аватарке. — Минхо, сколько ты спал? Твои синяки под глазами темнее Марианской впадины, — над ухом послышался бодрый голос Чана. Ли поднял голову и тяжело вздохнул: тот стоял над ним, точнее, над душой, улыбающийся, но в то же время слегка обеспокоенный. Крис был старостой группы, тем самым человеком, который преуспевал везде, только без вреда для здоровья. Как говорится, спортсмен, чемпион и просто красавец. Минхо частенько задумывался о том, что парень просто кому-то душу продал за такое. В своей целеустремлённости они были очень похожи: Чан тоже усердно работал над собой. Вечные тренировки, учёба, работа, но в отличие от Минхо к этому добавлялись постоянные милые встречи с друзьями, отсутствие котов и стабильные восемь часов сна каждую ночь. Ли правда не понимал, как такое возможно. Крис был социальной бабочкой, ему легко давались знакомства. А ещё за ними вечно бегали девушки, причём бегали прямо толпами. — Очень смешно, Чан, — пробубнил Ли, медленно поднимаясь на ноги. — Я не шучу, — тот протягивает другу стаканчик с кофе, — Тебе надо выспаться. Или сходить погулять. — Ещё чего, — фыркает Минхо, с благодарным кивком принимая в руки стакан, — Ладно, в свою защиту могу сказать, что сегодня иду на свидание. — Правда? — Крис улыбнулся, — Жду потом всех подробностей. Можем сходить завтра на тренировку вместе. Как тебе такое? — Я посмотрю расписание и скажу позже, — зевает Минхо, разглядывая светлую макушку парня, уж очень ослепительно блестящую на солнце. — По расписанию у тебя валяние в пуфике с котами? — Чан поднимает одну бровь и хитро улыбается. — Какой ты противный… — вздыхает Минхо, а тот смеётся от души, — У нас же сегодня больше нет пар, я верно помню? — Да, — кивает Крис, быстро доставая телефон из кармана джинс и смотря таблицу занятий, — Арт-практику перенесли на понедельник следующей недели. — Видимо, поэтому сегодня почти никого нет, — Минхо опять вздыхает. — Мне даже жаль профессора Кима: так старается с повествованием про всё и вся в магическом мире, а студенты пропускают, — Крис качает головой, — Ладно, я пойду. Увидимся послезавтра же, да? Ли вздыхает. Опять. Но кивает, чем вызывает у Чана очередную улыбку. Парень кладёт руку на грудь, на сердце, сжимает её в кулак и выходит из аудитории. Минхо делает то же самое, зевает, собирает вещи и тоже уходит. В дверях университета его обдаёт тёплый, свежий весенний воздух. На деревьях вовсю щебечут птицы, повсюду шум от разговоров. Ли жмурится, когда ветер, еле касаясь, тормошит его волосы. Он допивает крепкий кофе, выбрасывает стакан в урну и спокойно идёт к дому, по пути рассматривая каждую мелочь: мало ли, в голову ударит вдохновение? До свидания оставался час. Минхо буквально вчера списался с очень милой девушкой, что стало маленьким исключением: обычно в приложении он списывался с парнями. Тем не менее, любви он не давал каких-то ограничений, да и чувствам тоже. Раз захотелось встретиться, значит, надо было попробовать. Никогда не знаешь, чем это обернётся. А если не попробуешь, то узнавать будет не из чего: в голове останутся лишь блёклые догадки и сожаления. Ли бережно погладил персиковую рубашку, перед этим как следует очистив её от кошачьей шерсти. Она отлично смотрелась с его фиолетовыми волосами, пусть краска уже не была такой яркой и выцвела, особенно на солнце. Белые брюки, белые кеды, парфюм с аккордами мяты и лимона, разбавленными ванилью, кедром и ветивером. Минхо ко всему подходил ответственно и при этом со свойственной творческому человеку изобретательностью. Коты с удивлением смотрели на то, как тот носится по квартире туда-сюда, то в ванную, то к зеркалу, то обратно в ванную, то к себе в комнату. Пару раз он чуть не упал, поскользнувшись на резком повороте, но чудом удержался. Ли немного позавидовал вампирам — те бы не потратили так много времени на перебежки благодаря своей скорости. А ещё он успел позавидовать нимфам, которые даже в мешках из под картошки выглядели бы, как невероятной красоты античные статуи. Вышел из дома парень без опозданий, а по пути к парку Намсан успел купить очень нежную и вкусно пахнущую белую розу. Романтик в нём заиграл с бешеной силой, радостно было даже просто от того, что он выбрался на улицу. Некоторые провожали его взглядами, но Ли не обращал внимания. Он внезапно поймал волну лёгкости за рассматриванием цветков вишни. В голове одна за другой рождались идеи. В приподнятом настроении Минхо прибыл на назначенное место и принялся ждать, усевшись на скамейку. Мимо проходили люди, в основном парочки: парк уж очень подходил для свиданий. Ли старался не загадывать, как пройдёт встреча, какой окажется девушка, но в мыслях он уже дарил ей белую розу, осторожно повязанную белой лентой у основания. Цветок слегка отливал пудровым, был пышным и привлекательным. Время встречи настало, но прекрасной дамы подле себя Минхо пока не обнаружил. «Наверняка опаздывает», — подумалось ему. Он продолжил терпеливо ждать. Но через десять минут, через двадцать, через полчаса — прекрасная дама так и не объявилась. С каждой минутой, нет, даже секундой, выражение лица Минхо менялось с радостного на тоскливое. Ли даже не злился, хотя, наверное, в любой другой день в подобной ситуации он бы очень разозлился. Сегодня было что-то другое. Сердце перестало биться в приятном волнении и теперь спокойно отбивало чёткий, размеренный ритм, поддаваясь горькой грусти. В глазах мерцали блики, то ли от недосыпа, то ли всё от того же солнца, пытающегося пробиться через листву и розовые цветы на деревьях. Своё настроение Минхо сейчас описал бы синим цветом, таким синим, который напоминал океан вдалеке от побережья, нетронутый и одинокий. Солёный. Может, это из-за слёз? Минхо не хотелось плакать, лишь странная тоска пробила его до глубины души. Он смотрел вокруг, смотрел на людей, даже на пару раз прошедших мимо нелюдей. Смотрел на цветение вишни, ветви которой радостно шевелились под касаниями ветра. Смотрел на насекомых, особенно на бабочек, летающих повсюду. Может, их привлекла белая роза? Хотя даже она сейчас будто бы загрустила. Ли пытался найти причину: сегодня четверг, солнечный день. Что могло пойти не так? Или… Что-то не так было именно с ним? Парню резко захотелось избавиться от этих мыслей. Он поднялся со скамьи и пошёл по парку, смотря теперь не по сторонам, а себе под ноги. Минхо совсем не заметил, как ушёл далеко от дорожек, вымощенных плиткой, в глубину деревьев. Он почти утонул в бурном потоке мыслей и отказывался воспринимать всё, что происходило вокруг. Очнулся Ли от своеобразного сна после того, как перестал отчётливо слышать разговоры людей. Он заметил, что забрёл далековато, но был даже рад этому. Не хотелось, чтобы кто-то другой видел его такого брошенного и одинокого. Почему ему так не везёт? Почему он пытается так долго, но никак не может найти счастья в личной жизни, не может найти любовь? В голове перебирались самые странные возможные исходы событий будущего. Вдруг парень навсегда останется один? Вдруг не встретит то самое, не найдёт, не получит? Такого же ведь не может быть, верно? Здравый смысл пытался пробиться сквозь пелену отчаяния, но в этот раз, вопреки всему, побеждало раненное сердце, а не холодный разум. А это было так не похоже на Минхо. Парень остановился на возвышении среди деревьев. Здесь был деревянный забор: место напоминало смотровую площадку. Снизу всё так же сновали люди. Туда-сюда, туда-сюда. Вся атмосфера окружения Ли так не совпадала сейчас с его внутренним миром, что хотелось спрятаться. Ли вдруг услышал треск веток и обернулся. Неподалёку от себя он увидел парня. Тот проходил мимо, но из-за того, что Минхо так резко обернулся, замер и уставился на него. Ли тяжело вздохнул, прижал правую ладонь к сердцу и сжал её в кулак. Ответного приветствия не последовало. Перед ним был не человек. Минхо испуганно потянулся к карману с шариками в брюках, но существо перед ним подняло руки вверх, будто сдаваясь. — Ты не человек, да? — Ли с опаской взглянул на парня. Каштановые волосы, совершенно обычные зелёная футболка и широкие синие джинсы. Большие карие глаза, приятные черты лица. Вроде бы он не представлял угрозы. Если это, конечно, не оборотень. — А впрочем, мне всё равно, — Минхо облокотился на деревянный забор и опустил голову, прикрыв глаза. В руке он сжал стебель белой розы, не обращая внимания на её шипы, так и норовящие проткнуть кожу. Ли по звукам шагов понял, что существо подошло к нему ближе: ветки и редкие листья хрустнули у него под ботинками. — Прошу простить, если потревожил, — тихо проговорил парень. Голос у него был приятный, очень осторожный и спокойный. Минхо вновь резко обернулся и окинул его взглядом. Вблизи большие карие глаза показались ещё более большими. Чистая кожа, не особо естественная для человека, да и одежда уж слишком опрятная. Блестящие волосы, слегка суховатые губы. Ли даже послышался цветочный аромат, идущий от парня. Напомнило нарциссы, именно белые, с яркой жёлтой сердцевиной. Минхо хмыкнул и резким движением протянул ему розу. Тот дёрнулся, чуть не отскочив назад в испуге, но потом робким движением взял цветок обеими ладонями, продолжая смотреть на Ли, как зачарованный. — Пусть она будет у тебя. Это подарок. Всё равно, что он изначально был для другого человека. Другой человек решил сегодня выбрать другой путь. Поэтому я сделаю то же самое, — Ли поставил локти на забор, а подбородок положил на руки. — Её аккуратно обрезали, но долго она не проживёт, — заметил парень, подняв к глазам зелёный стебель. — Как и все цветы, что продаются на прилавках. Тем не менее… У них красивая судьба. Они видят что-то искреннее, буквально предстают знаком любви, помогают донести чувства. А потом, после этого зрелища и события, со спокойствием увядают, — Минхо краем глаза посмотрел на существо, что всё ещё стояло рядом. Он молча слушал, осторожно держа в руках розу. — Это имеет смысл, — ответил парень спустя минуту молчаливых раздумий, — Вы рассуждаете очень глубоко, как человек, который пережил что-то не очень хорошее. — Почему ты так решил? — Минхо вдруг вспомнил свои же слова про неудавшийся подарок, — … Помимо «другого человека». — Счастливые люди не пускаются в глубинные разговоры. Они видят поверхность, видят лёгкость и радость, окутываются ею и забывают о проблемах, — улыбнулся тот. Минхо нашёл эту улыбку просто очаровательной. — Ты… Как тебя зовут? — Ли поправил рукава рубашки, развернувшись к парню. — Хан Джисон, — непринуждённо ответил тот. — Меня Минхо, то есть Ли Минхо, — он вдруг сам улыбнулся, — А может… Ты случайно не хочешь прогуляться по парку? Здесь так красиво сейчас. — По этой причине я к нему и шёл, — посмеялся Джисон, — Хотелось хоть разочек увидеть цветение вишни. — Поистине прекрасное зрелище, — закивал Минхо, — Тогда пойдём!

***

Всё пространство вокруг вновь наполнилось шумом, но он не был отвлекающим. Беседа с представителем магического мира оказалась уж слишком занимательной. — Как так получилось, что ты стоял на возвышенности? Обычно люди там не ходят, — поинтересовался Хан. — Если честно, я сам не заметил, как добрался туда. Просто шёл в своих мыслях и не думал ни о чём и обо всём, — пожал плечами Ли, — А как ты там оказался? — Живу неподалёку, — Джисон потупил взор, будто застеснявшись чего-то. — Повезло… Наверное, каждую весну можешь наблюдать цветение вишни здесь. — На самом деле нет, — посмеялся Хан, — Как раз наоборот. Мы… Как же это сказать, чтобы не обидеть… Не особо любим встречи с людьми. Минхо рассмеялся. — Я тоже не особо люблю встречи с людьми. По мне так лучше прийти домой, где будет тепло и хорошо. Заварить чай или кофе, сесть почитать или посмотреть хорошее кино… Или полежать с закрытыми глазами и послушать музыку. Или обнять котов. Джисон посмотрел на него с неким одобрением, чуть больше расслабившись. — Если не секрет, что ты за существо? — спросил Ли. — По людской классификации нас относят к духам-бабочкам. Вот так совпадение: и почему именно сегодня Минхо так сильно отключился на лекции, что прослушал практически всё? Обычно ему удавалось распознать и оставить в голове какие-то обрывки информации, но именно в этот раз, как назло, Ли здорово задремал. — Понятно… — тема зашла в тупик. Минхо не знал, что говорить дальше. — Я очень долго старался над тем, чтобы замаскировать крылья, — тихо проговорил Джисон, опять потупив взор. — Я понял намёк: дымовые шарики сегодня не использую, — оба парня после этих слов рассмеялись, — Может, поднимемся на башню? Там смотровая вышка хорошая. Я заплачу за нас двоих. Хан удивлённо поднял глаза на Ли, в них буквально мерцали искорки. Он закивал, с такой радостью, будто раньше никто и никогда с ним так не обращался. Минхо только больше захотелось сводить его по всем красивым и интересным местам города. Особенно если учитывать то, что Джисон почти не выходит из своей «чащи». Они поднялись на вышку. Хан завороженно посмотрел вокруг: наверное, первый раз видел Сеул с такого ракурса. Ветер здесь был более свирепый, но от него только больше дух захватывало. Минхо изо всех сил пытался уложить обратно волосы, которые растрепались во все стороны, Джисон же с тихим смехом вдыхал порывы прохладного воздуха полной грудью. Когда он обернулся на Минхо, когда взглянул на него горящими глазами, то Ли невольно покрылся мурашками. Это так было похоже на то чувство, что он хотел испытать… — Просто волшебно… Очень красиво. Весь парк видно… Всё видно! — Хан, даже спустившись с башни Намсан, всё лепетал о ней с детским восторгом. Минхо же улыбался в ответ: мало кто сейчас так по-настоящему проявляет эмоции и чувства. В этом была своя драгоценность, делающая каждый момент более запоминающимся. — А реку Ханганг ты видел? — хихикнул Ли. — Нет… — Джисон, казалось, робел с каждым предложением Минхо. Он всё ещё нёс в руке несчастную белую розу, которую на высоте слегка потрепал ветер. Тем не менее, цветок оставался таким же красивым. — Тогда пошли скорее, — Ли взял Хана за руку и повёл за собой. Время перевалило за полдень. На открытых местах было даже жарко: солнце, не щадя никого, дарило тепло. По набережным прогуливалось много людей, кто-то сидел на ровно постриженном газоне неподалёку от дорожек и отдыхал, кто-то даже устраивал пикник. Минхо подбежал к первому попавшемуся ларьку с едой с целью купить мороженое. — Какое ты будешь? Тут есть… — он пробежался глазами по вывеске в ярких цветах, — Ваниль, мятно-шоколадное, просто шоколадное, клубничное… — Возьми то, которое будешь сам. Я уверен, что мне понравится, — улыбнулся Джисон. Минхо в очередной раз почувствовал в груди приятное тепло и обратился к продавщице. Через пару секунд он уже вновь стоял подле Хана и протягивал ему пластиковый стаканчик с двумя шариками ванильного пломбира в нём. Джисон также взял из рук Ли небольшую ложечку, осторожно разместив розу у себя в кармане. То ли в солнце дело, то ли в воде поблизости, она как будто бы по новой раскрыла свои нежные лепестки. Хан попробовал мороженое и очень удивился тому, насколько оно вкусное. — Только не говори, что ты ни разу не пробовал эту прелесть. Весной и летом можно им питаться изо дня в день, — проговорил Минхо, смотря на то, как восхищается лакомством парень. — Мы обычно едим более простую еду, — задумался Хан, — Я бы сказал, более пресную. Если сравнивать с людской, то похоже на салат. — Ты же дух-бабочки, да? Вы нектаром питаетесь? — Минхо поджал губы, сдерживая себя от порыва смеха: Джисон осуждающе посмотрел на того. — … Нет, — он принялся есть мороженое дальше, обратив свой взор на реку Ханганг. — Хорошо-хорошо, прости, — Минхо встал рядом с ним и принялся уже за своё мороженое. Когда с перекусом было покончено, парни пошли дальше по набережной, неспешно, всё так же увлечённо болтая о том, о сём. Ли неосознанно начал замечать больше и больше деталей Хана: родинку на шее рядом с ключицей, красивые черты лица, точнее говоря, мягкие черты, нежные руки. Джисон, выбросив стаканчик из под мороженого, вновь взял розу в руки. Он немного нервными движениями пальцев перебирал её стебель, прощупывая каждый маленький шип и листочек. Хан казался робким, но на деле больше был вежливым и скромным. Смеялся он от души и без всякого стеснения, улыбался тоже, шутил, дулся смешно, когда Минхо говорил что-то странное. Ли понимал, что эта встреча не могла быть случайной. Он снова ожил, будто стряхнув с себя все переживания, что окутали его пару часов назад. Хотелось уже сейчас спросить, останется ли Джисон рядом? Потому что это не одна из разовых встреч. Эта встреча была хрупким началом чего-то сильного и крепкого. И как стебли роз с шипами вились в дикой природе, так и чувства Минхо сейчас безудержно росли. Ему казалось это глупым: разве возможна любовь, которая ударяет и случается так быстро? Но потом он вспоминал, что любовь и есть одна большая глупость. Выразительный взгляд карих глаз уже отпечатался в сердце. Минхо уже смотрел на Хана иначе. И его совсем не смущало то, что тот не был человеком. Они шли вперёд по набережной, пока не наткнулись на уличных музыкантов с гитарой и синтезатором. Около них стояла толпа, люди с восхищением переговаривались, снимали выступление на телефоны, кто-то качался в такт музыке. Джисон остановился и даже начал пританцовывать, сам того не замечая. Минхо рассмеялся и, убрав одну руку за спину, а вторую протянув Хану, заигрывающе посмотрел на того. Парень в ответ протянул ему ладонь. Прикосновение. Ли почти почувствовал электрический заряд, который прошёлся по всем его нервным окончаниям. Мягкая, мягкая кожа, такая нечеловеческая, но и манящая из-за этого. Минхо сделал шаг на встречу, потом шаг назад, потом снова шаг вперёд. Движения он старался сделать аккуратными, под стать музыке и скромному танцу. Джисон сначала замер, но потом улыбнулся и с лёгкостью повторил за Ли. — Минхо, — Хан остановился, всё продолжая держать свою ладонь в его руке, — Твои щёки покраснели. Это нормально для людей? Ли и сам уже успел почувствовать, как его всего обдало жаром. Он неуверенно закивал, часто моргая. — Нормально. Это даже хорошо. Нет, это замечательно, — он усмехнулся, — Если я правильно помню, то здесь неподалёку были фото-будки, может, сделаем фотографию на память? Джисон кивнул. Сегодня он соглашался буквально со всем, что предлагал Ли, будто зачарованный. В будке было тесно, но они уместились, продолжая болтать и смеяться через каждое слово. — Здесь можно выбрать фильтр. Я возьму себе с кошачьими ушами. Какой тебе сделать? Джисон задумался, смотря на необычное для него устройство. — Оно приделает тебе кошачьи уши? Это не больно? — Нет-нет, ушки будут только на фотографии, — посмеялся Ли, — Это эффект съёмки такой, чтобы было веселее. Так, что ты выберешь? — Можно вот это цветок, пожалуйста? — попросил Джисон, рассмотрев несколько эффектов. — Он похож на нарцисс. Любишь нарциссы? — улыбнулся Минхо. — … Да, — неуверенно ответил парень. В глазах его промелькнуло что-то странное, будто на секунду пробудившее от состояния очарованности Ли. Но исчезло оно так же быстро, как и появилось. Минхо даже не успел заметить. Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк — фото были сделаны. На одном из кадров Ли обнял Джисона, а тот так этому удивился, что в шоке раскрыл глаза и рот. Эта фотография понравилась Минхо больше всего: он заплатил за два экземпляра. Один отдал Хану, а второй оставил себе, бережно убрав в задний карман брюк. Джисон долго смотрел на фото, вглядываясь в каждую деталь, будто искал что-то там. — Здорово? — Ли вышел из будки и вздохнул полной грудью, — Ох, свежий воздух. — Это очень… здорово, да, — согласился Хан, всё ещё смотря на фото, почти не моргая, — Ты не против, если мы немного посидим и отдохнём? Боюсь, время моей маскировки скоро истечёт. — Ничего страшного, — Ли замахал руками, — Здесь вон сколько существ разных ходит. Не думаю, что ты кого-то напугаешь крылышками. — Точно? Тебя это не смутит? — с тревогой в голосе спросил Хан. — Не смутит, — уверенно ответил Минхо, разом убрав все сомнения Джисона прочь. Они присели на скамейку в отдалении от большого количества людей. Здесь было тихо и спокойно: над головой кроны деревьев, вдалеке всё ещё виднеется река и длинный мост через неё. Весна пахла летом и нарциссами, и если первый запах шёл от всего вокруг, то второй именно от Джисона. Минхо не прекращал наслаждаться им, будто сам стал бабочкой, случайно нашедшей в поле тот самый цветок. Хан продолжал держать в руках белую розу, уже довольно сильно помятую прошедшим временем. К ней добавилась фотография, блестящая глянцем в лучах закатного солнца. Минхо оглянулся вокруг: уже было довольно поздно. — Что ты делаешь по жизни? — вдруг спросил Джисон. — Я учусь на дизайнера одежды, — встрепенулся Ли, вернувшись в реальность. — Правда? Это здорово… Бабочкам тяжело бывает найти подходящую одежду. Всё так сминает крылья неприятно… И вся пыльца слетает. — Это намёк? — Минхо вздёрнул бровь, — Ни слова больше, — он достал из небольшой сумки блокнот и карандаш, — Я всегда ношу их с собой, вдруг в голову придёт идея какая-то? В общем… Сейчас что-нибудь придумаю. Он принялся рисовать эскиз просторной рубашки, но на моменте прорисовки части, облегающей спину, остановился. — Джисон, а как выглядят твои крылья? Хан улыбнулся, вздохнув тяжело. Он осторожно убрал фотографию и розу в карман джинс и взялся обеими руками за края футболки, потянув её наверх и сняв через голову. Минхо замер, пронзённый мгновением и иглами мурашек насквозь. Парень повернулся к Ли спиной. Кожа у него была всё такая же гладкая, к такой хотелось прикоснуться. Минхо вдруг увидел, как в бликах и искорках начинают появляться крылья, большие, похожие на крылья мотылька, что всегда летит к свету. Почти бархатные, с пыльцой, с серебряными и чёрными узорами. Напоминали крылья экзотических бабочек, только больше раз в десять: тянулись они прямо до коленок Джисона. Казались тонкими, похожими на тончайший разрез пласта хрусталя. — Вот так, — Хан повернулся к Ли лицом, обняв себя руками, будто защищаясь. Минхо вздрогнул, придя в себя. — Тебе… Не холодно? — он наклонил голову, встревоженно посмотрев на Джисона. Тот покачал головой отрицательно, вновь направив свои большие карие глаза на Ли. И Ли в очередной раз потерялся в них. Минхо взял футболку, лежащую на скамейке, и протянул её Хану, прикрывая его. — Пойдём скорее, — он взял его за руку и повёл за собой по закоулкам, стараясь избегать большие скопления людей. Поворот, второй, третий, и Минхо забегает в первый попавшийся магазин одежды, пулей ведя Джисона к примерочным. Он почти заталкивает его в одну из них и заталкивается сам, тяжело дыша после «пробежки». Джисон смотрит по сторонам с тревогой, часто моргает и жмётся к Ли, находя в нём защиту и укрытие от всего внешнего мира. — Стой здесь, я сейчас приду. Вот, шторку закрою. Не бойся, я быстро, — уверил парня Минхо, положив ему руки на плечи. Хан кивнул, смотря на него снизу вверх теми же преданными карими глазами. Ли вылетел, подобно фурии, и принялся исследовать ассортимент магазина. Какие-то футболки и кофты были слишком маленькими, какие-то слишком обтягивающие, а это могло повредить хрупкие крылья духа. Наконец он находит большой-большой размер одной синей длинной рубашки из хлопка, хватает её и бежит в примерочную. Джисон в ней сидел на стуле прямо напротив зеркала и разглядывал собственные крылышки, двигая ими вверх и вниз. Заметив Минхо, парень поднимается на ноги и прикрывает своё наполовину обнажённое тело чёрно-серебряными крыльями и руками. — Вот, осторожно если надеть, то не заденешь ничего. И не видно будет, — бормочет он, помогая Хану одеваться. Джисон останавливает того на секунду и опять смотрит в глаза, а через долю мгновения наклоняется ближе и прикасается губами к чужим губам. Они сухие и человеческие, робкие и размякшие под неожиданным движением, смазывающим последние границы платоничности их чувств. Тем не менее, эта лёгкость остаётся, и Минхо всё ещё ощущает себя далёким от Джисона. Это не плохо, наоборот, это придаёт всему моменту особенный шарм, который повторить уже никто не сможет. Ли закрывает глаза и обнимает парня крепко, стараясь не задеть его хрупкие крылышки бабочки, его рука скользит по шее и зарывается в затылок, в каштановые волосы. Хан тёплый, что нетипично для магических существ. Тем не менее, сейчас он ощущается человечнее многих людей. Минхо выдыхает горячо, обрывает поцелуй, жмурится и утыкается лбом в чужой лоб, облизывая губы. На них будто бы остаётся привкус цветочного нектара. Колокольчик на двери в магазин звенит, когда оба парня покидают его. С того сокровенного момента они не проронили ни слова. Минхо чувствует на коже ветер позднего-позднего вечера, вдыхает прохладный воздух и вздрагивает от мурашек, пробежавшихся по спине. Чувствует пальцы Хана, что переплелись с его, так естественно, будто они всегда должны находится в таком положении. Джисон свободной рукой держал белую розу. Та под конец дня начала вянуть, загибая лепестки, которые ещё днём были свежими. — Минхо, — Хан смотрит на парня. На улицах зажигаются фонари, и Ли чувствует, как так же зажигаются огни в его сердце. Оно бьётся, так сильно, будто сейчас выпрыгнет. — Мне нужно идти, — тихо говорит Джисон. В его голосе толика печали, которая красной нитью проходила сквозь каждое его слово сегодня. Вот только Минхо заметил эту печаль лишь сейчас. — Куда? — встрепенулся Ли. — Ближе к лесу, — пожимает плечами Хан. — Я тебя провожу, — кивает Минхо и идёт за Джисоном. Всё поворачивается назад. Вот они идут по улицам, вот проходят набережную, вот добираются до парка Намсан и до возвышенности, где впервые встретились. Но Хан идёт дальше. Он слегка спускает рубашку и пару раз встряхивает крылья. Пыльца сыпется с них завораживающим блестящим танцем. Минхо смотрит на небо, что покрывается ежевичным цветом, смотрит на звёзды и месяц. Далёкие светила превращали танец пылинок в нечто волшебное. Ли не отпускал его руку, потому что в сердце отчего-то росла тревога.

Cause we'll be looking for sunlight Or the headlights Till our wide eyes burn blind We'll be lacing the same shoes That we've worn through To the bottom of the line And we know that we're headstrong And our heart's gone And the timing's never right So for now let's get away On a Roman holiday

Они добираются до поляны, заполненной цветами и невысокой травой. Джисон останавливается и вздыхает с улыбкой, поворачиваясь к Минхо. — Наверное, сейчас нам стоит попрощаться, — его большие глаза горят любовью. — Мы же встретимся завтра? Или в другой день? — спрашивает Ли. Но Хан молчит. Его лицо озаряет улыбка искреннего счастья, а во взгляде блестят слёзы. Наконец, он качает головой. — Нет? — Минхо чувствует, как что-то внутри него с тяжестью падает и больно разбивается. Джисон отводит взгляд в сторону, робея. Он садится на траву и до конца снимает с себя рубашку. В его руках белая роза и фотография. — Скорее всего, ты мог не знать… Есть несколько разновидностей духов бабочек. Если говорить про меня, то я — бабочка-однодневка. Минхо садится рядом. Тревога внутри него растёт всё больше, тёмные глаза мечутся по лицу Джисона, по его деталям. — Ты живёшь один день? — спрашивает Ли. — Дело не в этом. Мне уже… Много лет. Точно перевалило за восемьдесят, а дальше я не считал, — смеётся парень, поудобнее садясь на траве в позу лотоса, — Ты наверняка слышал легенду о Нарциссе? Минхо неуверенно кивает. — Мало кто знает, что у него был ещё и брат. Тот так же отличался невероятной красотой, подобно родственнику. Только вот в отличие Нарцисса, он не отвергал чувства к себе, а наоборот, злоупотреблял ими. Он обманывал множество женщин, которые слепо вверяли ему свои сердца. Немезида, богиня мести, заметив это, решила проучить парня. Она сказала, что в день, когда он встретит настоящую любовь, придёт его смерть. Испугавшись, парень много лет жил как отшельник в горах, огородив себя от встреч с людьми. Однажды ему пришлось спуститься в поля, чтобы набрать лечебных трав. Там он и повстречал свою погибель — прекрасную крестьянку, что плела венки из полевых цветов. Парень почувствовал, как сильно заболело его сердце. Тот день он провёл за разговорами с прекрасной дамой, а потом, когда солнце закатилось за горизонт и девушка покинула его, отправившись домой, лёг наземь и умер. Из его тела проклюнулись сотни и тысячи бабочек-однодневок. — Это… Очень печальная легенда… — процедил Минхо. — Согласен… — Джисон вздохнул, — Потомки его обратились духами бабочек. Они живут в отдалении от людей, чтобы случайно не встретить свою смерть и не влюбиться. — Ты… — у Минхо перед глазами начала складываться картина, начали копиться слёзы, — Зачем же ты спустился к людям? — Я подумал… Что лучше прожить один день влюблённым, чем вечность, не познав любви, — Хан пожал плечами, — Я, по правде говоря, совсем не ожидал, что встречу свою любовь так быстро. — Ты говоришь про… — Ли запнулся, смотря ему в глаза. — Поверь, одного лишь взгляда на тебя мне хватило, чтобы понять: этот день станет моим последним, — улыбнулся Джисон, укрываясь чёрно-серебряными крыльями. Минхо замотал головой, отказываясь воспринимать это за реальность. В горле встал ком, мешавший закричать в отчаянии. Слёзы душили его безжалостно. — Почему ты плачешь? — Хан положил свою ладонь ему на щёку, вытерев большим пальцем слезу. В этот раз ладонь была холодной. — Я не хочу тебя потерять… — прошептал Минхо, уже захлёбываясь в слезах. Он потянулся за прикосновением, положив сверху руки Джисона свою и прижав её к своей щеке, — Я… Только я встретил кого-то… И… — Минхо, — Хан улыбнулся, — Оставь это. Ты можешь полюбить жизнь. Полюбить свои прекрасные дизайны одежды, полюбить прогулки по парку и обычные посиделки с котами. Любовь есть везде, она не заключается в одном человеке или одном месте. Если она живёт в твоём сердце, то ты будешь находить её повсюду. Ли отрицательно мотал головой, продолжая безудержно плакать. — Я очень рад, что встретил тебя. Очень рад, что именно с тобой провёл свой последний день, — прошептал Джисон. Он потянулся и оставил на щеке парня лёгкое прикосновение своих губ, лёгкий поцелуй с горьким привкусом нарцисса. Хан лёг в траву на спину, укрывшись крылышками, как одеялом. Он по-прежнему держал в руках белую розу и фотографию. По-прежнему улыбался. — Спасибо тебе, Минхо, — тихо-тихо прозвучали эти слова, прежде чем Джисон закрыл глаза и замер, погрузившись в вечный сон. Ли вытер слёзы, посмотрев на него. Сердце в груди разрывалось на куски. Белая роза завяла.

***

— Итак, кто подскажет, как именно появились духи бабочек-однодневок? Профессор обратился к аудитории, что на лекциях делал нечасто. Ли весь съёжился от вопроса, почувствовав дикую боль в области сердца. Он поднял сонную голову, а потом поднял руку. Чан, сидевший рядом с ним, очень удивился: это совсем не похоже на Минхо. — Да, господин Ли? — Это легенда о брате Нарцисса. Он… — Минхо запнулся, почувствовав, как к горлу подкатил плач. Профессор выждал ещё несколько секунд, но потом продолжил, уже довольный ответом студента. — Всё верно, если вы помните древнегреческий миф о Нарциссе и нимфе Эхо, то возможно знаете и о втором, менее распространённом мифе… Мужчина продолжил рассказ, а Минхо уткнул лицо в руки. Глаза его были красные, голова гудела и звенела. Он рыдал всю ночь, а сейчас сил на какие-либо эмоции не осталось. — Ты в порядке? — Чан похлопал друга по плечу. Ли не ответил, лишь отрицательно помотал головой. Он многое осмыслил прошлой ночью, а на утро все мысли перемешались в бешеный ядрёный коктейль. Коты, будто чувствуя настроение хозяина, лежали с ним на кровати всё время, что тот безудержно плакал. Минхо задумался тогда: умеет ли он любить вообще? Чувствовал ли он это по-настоящему, или только искал дорогих ему эмоций? Казалось, ему надо бы по новой начинать учиться принимать и отдавать. Учиться улыбаться, радоваться каждой мелочи. Жить, ощущая за спиной хрупкие крылья. Жить так, будто каждый день — последний.

***

Конец.