Оленёнок для Бастарда

Тело ее болело после близости. Но это была приятная боль. Рамси всегда был грубым в постели, но Миранде нравилась эта грубость, нравилось отдавать ему всю себя без остатка. Она уже давно принадлежала ему. Душой и телом. Синяки, полученные во время близости, радовали Миранду. В них не было ничего уродливого: Рамси просто оставлял на ней свои метки, с каждой новой меткой приближая Миранду к идеалу. Рамси по-другому понимал и видел красоту. В какой-то степени он был похож на скульптора, высекающего из грубого камня новую скульптуру. Только вместо камня была живая, истекающая кровью плоть. Миранда коснулась пальцем кожи, в месте чуть ниже ключицы, там где красовался свежий порез — Рамси обращался с Мирандой бережно и резал неглубоко. Зато щедро оставлял на ее тощем теле синяки и укусы. Рамси был ненасытен в постели и любил дарить боль, смешанную с острым удовольствием. Или Миранда получала удовольствие, потому что сошла с ума, когда стала любовницей бастарда, известного на весь Север звериной жестокостью? На самом деле было неважно: оставалась она в своем уме или нет. Главное, Миранда была счастлива, когда принадлежала Рамси, чувствовала его в себе, извивалась под ним и расцарапывала ему спину в кровь, точно дикая кошка. Дикая и свирепая, как и сам Рамси. Миранда кричала, усердно выгибала спину и толкалась навстречу Рамси. Рамси держал ее одной рукой за волосы, другую руку он положил на ее поясницу и тянул Миранду на себя. Миранда стояла на четвереньках, чувствуя шершавыми, сильными ладонями мягкость волчьего меха. Рамси любил охотиться на волков. Иногда он брал с собой Миранду. Бывало, даже он брал ее в лесу, прямо на земле, перепачканный грязью и кровью добычи. От него пахло псиной и потом. Но Миранда любила эти знакомые с детства запахи. Дочь псаря, не благородная леди, ей не пристало мыться каждый день. Конечно, Миранда не была грязнулей и старалась держать себя в чистоте. Но, в отличие, от дочек лордов Миранда не могла находиться в ванной, сколько ей вздумается (у нее и ванны никакой не было). Миранда мылась в тазу или купалась в реке. Однако сегодня у Миранды появилась возможность принять ванну. Правда, из мытья толку все равно не вышло — большую часть воды они с Рамси расплескали. Теперь Миранда, отклянчив зад, двигалась вместе с Рамси, насаживалась на его член и кричала до боли в горле. У нее немного кружилась голова, руки затекли в неудобной позе, но ей было очень хорошо. — Да, — простонала Миранда. — Сильнее, давай! Она чувствовала горячее дыхание Рамси, слышала его сдержанные стоны. Кажется, он был уже на пределе, как и сама Миранда. Руки ее подкосились, она упала на постель, уткнулась носом в меховое одеяло. Рамси сделал несколько особо сильных толчков, прежде чем излить теплое вязкое семя ей на ягодицы. Миранда улыбнулась. Обычно Рамси не волновало: забеременеет ли от него крестьянская девка или нет. Он умел избавляться от наскучивших ему игрушек. Но Миранда была особенной. Ее Рамси старался беречь. И, даже если бы Миранда забеременела, она бы нашла способ избавиться от нежеланного ребенка. Миранда хорошо соображала и знала, что больше всего на свете Рамси ненавидел скуку. Зато он любил охоту и охотился порой на своих шлюх. Но Миранду не пугало увлечение Рамси. Она была охотницей, а не добычей. Охотницей она и останется. Миранда поежилась. Не от страха, больше от волнения. Рамси уехал на охоту и Миранда переживала за него. В земли Болтонов вторглись чужаки: сегодня обнаружили их лагерь. Или, точнее, крепость без каких-либо защитных сооружений. Скорее всего, крепость эту защищала магия. Только могущественные колдуны могли за такой короткий срок построить крепость и не привлечь внимание лорда Болтона. Но кто знает, сколько жителей Дредфорта они могут убить своей неведомой магией? Что, если один из колдунов ранит Рамси и Миранда не сможет ему помочь, не сможет ни перевязать ему раны, ни закрыть собой в случае опасности и принять смертельный удар на себя. Рамси должен был взять ее собой на эту охоту, а не оставлять терзаться в безызвестности. Миранда выругалась. Она находилась на смотровой площадке одной из башен замка и вглядывалась в темнеющую даль. Разумеется, она не сомневалась: наглые чужеземцы будут наказаны. Несколько дней назад Миранда слышала разговор дозорных о том, что якобы они видели летящую при свете дня по небу огромную железную птицу. Поначалу Миранда не придала особого значения болтовне этих олухов. Мало ли что могло померещиться дурням-дозорным? Сегодня же она была готова поверить в любую нелепицу. Она так боялась, что даже начала шептать молитвы богам. Наверное, она окончательно рехнулась от страха. Но Миранда так хотела, чтобы охота прошла благополучно и Рамси вернулся к ней живой и здоровый. Еще больше Миранда хотела быть сейчас рядом с Рамси, обрушить всю ярость на проклятых колдунов и узнать: умирали ли эти колдуны как-то по-особенному или как самые обычные люди? К сожалению, на эту охоту Рамси ее не взял. И Миранда очень хотела сейчас расцарапать его наглое, самодовольное лицо, чтобы этот ублюдок больше не смел оставлять ее в одиночестве. — Возьми меня с собой на охоту. Миранда осознавала, что вряд ли Рамси ее послушает. Он и отца своего не всегда слушал, не то, что девицу с псарни. Миранда также понимала: толку от нее на этой охоте будет немного. Да, она могла быстро бегать, но в седле держалась неловко и была слабее любого из парней Рамси. Не умела он, находясь на коне, стрелять из лука. Для меткого выстрела Миранда должна была ощущать твердую опору под ногами, так что охотница в этот раз из нее бы вышла неумелая. Но Миранда волновалась за Рамси. Чужаки, приручившие железную птицу (а Миранда не сомневалась, что птица, если она, конечно, существовала, принадлежала чужакам) могли быть очень опасными. Кто знает, какими чарами они владели? — Тебе нечего там делать. Ты будешь только мешаться, — Рамси говорил спокойно, но в его голосе уже звучало еле заметное раздражение: ему уже не терпелось отправиться на охоту и пролить кровь. В холодных, светлых глазах отражалось хищное предвкушение и азарт опытного охотника, чувствующего близость добычи. Черные вьющиеся волосы трепал холодный, северный ветер. Миранда вдруг ощутила острое желание провести ладонью по жестким кудрям. Но ей пришлось отказаться от этого удовольствия. Рамси был настроен хорошо поохотиться, а не заниматься постельными утехами. — Я могу метко стрелять из лука, — выпалила Миранда, — и быстро бегать. — И в седле ты держишься, точно мешок с мукой, — насмешливо подсказал Рамси. Миранда вздернула подбородок. Щеки ее закололо сотнями невидимых иголочек. Хорошо, что она не краснела от природы и Рамси не заметил ее смущения. Рука ее дернулась. Если бы она могла, то влепила ему пощечину. (Ее не учили ездить верхом, Миранда впервые села на коня несколько месяцев назад. Рамси бы мог не напоминать о ее слабостях) Увы, дочь псаря не могла безнаказанно ударить сына лорда, даже если этот сын лорда был только бастардом. — Я могу быть полезной, — настаивала Миранда. — Да, — согласился Рамси. — Если прекратишь путаться под ногами и меня злить. Ты же не хочешь меня разозлить, Миранда? — вкрадчиво спросил Рамси, уголки его обветренных губ сложились в мрачную улыбку, не предвещающей ничего хорошего безумцу, который посмеет его разозлить. — Никогда, — ответила Миранда, вложив в этот всю свою язвительность. Если бы она только могла поцеловать его. Но во внутреннем дворе замка было слишком много лишних глаз. Миранда ненавидела чужаков. Эта ночь могла принадлежать им с Рамси одним, если бы проклятые чужаки не возникли непонятно откуда. Миранда надеялась, что охота будет удачной, всех чужаков перебьют, а гончие получат щедрое угощение к обычному ужину. Какая жалость, что она не сможет принять участие в этой охоте. — Вот и умница, — одобрительно произнес Рамси и с насмешливой торжественностью поцеловал ее в лоб. А потом конюх подвел ему коня. Миранде оставалось только отойти в сторону и смотреть, как небольшой отряд Рамси, состоящий из наиболее крепких и смышленых парней, собирался в дорогу. Охотники посмеивались и шутили, уверенные в победе. Миранда же наблюдала за их приготовлениями. Когда отряд тронулся в путь, Миранда некоторое время стояла во внутреннем дворе замка и смотрела вслед отъезжающим всадникам. Она могла бы простоять во внутреннем дворе замка хоть всю ночь, ожидая возвращения охотников. Но Миранда опасалась, что при таком раскладе отец рано или поздно загонит ее домой. Поэтому Миранде пришлось уйти в другое место. Туда, где отец не смог бы ее найти. Миранда не знала, сколько времени она простояла на смотровой площадке. Прошло несколько часов, может, час, или просто минуты тянулись так долго? Время перестало существовать для нее. Миранда стояла у парапета, вглядывалась вдаль. Вряд ли, конечно, она могла разглядеть многое. Тем более уже темнело, на небе зажглись первые звезды. Миранда, если бы потребовалось, могла простоять всю ночь. Все равно ей не удалось бы заснуть. Она не чувствовала ни голода, ни холода. Хотя дул ветер и сегодня она не успела поужинать. Но Миранда никогда не была неженкой. При необходимости она могла не есть несколько дней, а холод, ей, как северянке, был страшен разве только зимой. Но до зимы еще было далеко. И Миранда могла не бояться, что простудиться. Она болела очень редко, иначе бы умерла еще в детстве. Дочерей псаря не лечили мейстеры, они выздоравливали сами или умирали. Умирать Миранда не собиралась. Пусть лучше умрут их с Рамси враги. Миранда не знала, сколько она простояла здесь в одиночестве, ожидая возвращения с охоты Рамси и его людей. Неожиданно она заметила вдалеке какое-то движение. Разумеется, Миранда не могла хорошо разглядеть всадников: слишком большим оказалось расстояние. Но в глубине души Миранда знала: это Рамси возвращался домой. И Миранде не терпелось поскорей его встретить. Но пока ей оставалось только ждать.