Колюще-режущее

«Никто вообще не хочет с тобой гулять. Никто вообще не хочет с тобой играть. Никто вообще не хочет с тобою спать. И каждый, каждый хочет тебя не знать.» Интересно, тяжело ли быть главным злодеем истории? Каково это — чувствовать на себе взгляды людей, прикованные лишь к тебе? Купаться в славе и мимолётном богатстве? Эбардо каждой частичкой своего естества ощущал взгляды, которые были направлены на него и только на него. Жаль, что они были лишь плодом больной фантазии. Даже если среди этих нежданных и навязчивых взглядов множества людей он искал лишь один. Его взгляд. А Лололошка смотрел. Смотрел настолько осуждающе, что по коже шли мурашки, забираясь под ворот зелёной кофты. Удивительно, что даже сквозь очки этот презрительный жест был настолько виден, и плевать, что очки с тёмными стёклами. Его взгляд был сравним с перочинным ножом — острый, но не представляющий большой угрозы для внушительного человека. Однако, лишь подставь спину, и острие окажется между твоих лопаток. Он стоял на главной площади в своей этой кошлатой контрабандистской курточке с таким же нелепым клетчатым шарфом, который шлейфом стелился позади него, подметая поэновскую плитку. Эбрадо наслаждался его взглядом, полным ненависти и презрения к его особе. Какое же это счастье — ощущать весь этот спектр жалких человеческих эмоций на своей шкуре. Нет, он никогда не был мазохистом и никогда им не станет. Это очень глупо — желать чьей-то мести по-настоящему. Но Лололошка — это исключение из всех существующих правил и законов Междумирья. Лололошка по подобию своему такой же, как и он сам. Сбежавший из Видомнии узник со способностями в пустотную магию. Видомния никогда, запомните, никогда не принимала людей без греха. И было бы глупо оправдываться этому пареньку в очках с синей оправой в том, что он не преступник. Незнание правил не освобождает от обязательств. Эбардо прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Свечи блестели на стенах незатейливого замка, сделанного на средневековый манер. А может быть, он и действительно был таким старинным. Эбардо плевать. Видение сразу же исчезло, растворившись в бескрайней пустоте, развеявшись в этом фиолетовом междумирском свечении. Даже если ему не удастся переманить этого контра на свою сторону, он уж точно станет достойным противником,в этом можно не сомневаться вообще. Как же приятно будет наступить на его кудрявую,лохматую голову, ощущая хруст черепа под подошвой тяжелых ботинок. Ломать кисти рук одним лишь неловким движением ноги, наблюдая за мучениями бесхитростного мироходца. Смотреть, как этот брезгливый взгляд синих очей сменяется на умоляющий. И обязательно эти глаза будут омрачены желтоватым цветом глазных яблок. Эбрадо затопчет эту уверенность и самонадеянность в Лололошке. Откроет его грудную клетку, обнажив такое же наивное сердце, ощущая ещё теплеющую плоть. Власть над таким сильным человеком — это то, к чему он действительно стремится. Лишь откинув мораль и сочувствие, ты воспаришь над всеми остальными. И только тогда он сможет обрести покой. Эбардо блаженно улыбнулся, ощущая полную удовлетворённость от происходящего в его голове. И плевать, что на душе остался неприятный осадок. Как же жалко, что несмотря на все, хоть небольшая капелька человечности останется во всем живом. Течение времени — это лишь пустяк, который подвластен только сильному мироходцу. Самообман— ключевой рычаг во всей этой какафонии. И о Время, как же она приятна. Но всё-таки, быть главным антагонистом…иногда утомляет. «Взгляд Смотрящего выражает усталость.» «А все хорошие «не так уж хороши. Если копнуть поглубже, то не так уж много в них души. И на словах такие — ангелы, святые, благотворные, ну а на деле — подлецы и сволочи отборные.»