(Не) умею любить

На Санкт-Петербург неспешно, как это и бывает поздней весной, опускалась ночь. Олег вошёл в кабинет Серёжи, сидящего перед монитором и тихо шепчущего что-то себе под нос. — Так, если презентация запланирована на семнадцатое число... Значит закончить обновление мне нужно послезавтра, и на подготовку речи останется ещё... — тут он вскинул голову вверх, разглядывая белый потолок и чуть щурясь от света лампы. — Ещё... Девять дней, да! — Серёж, пойдём спать, — негромко позвал его Волков, подходя ближе и касаясь напряженной линии плеч. — Уже почти час ночи. Разумовский резко выдохнул, кинул на Олега хмурый взгляд: — Ты не видишь, что я работаю? Не мешай! Волков от такого немного растерялся. Конечно, он понимал, что у Серёжи был серьёзный дедлайн — как-никак, совсем скоро анонс нового обновления соцсети Vmeste, а по рассказам самого Разумовского, работы оставалось еще много. И хоть слышать грубость в свой адрес от этого было не менее обидно, так просто Олег не собирался сдаваться. — Серый, ты уже вторую неделю подряд засиживаешься допоздна. Во сколько ты вчера лёг? — Не помню, — всё так же зло отозвался Серёжа. Он быстро-быстро печатал строки кода, стирал некоторые время от времени и писал новые. — Уйди. Волков поджал губы. Затем, поразмыслив о чем-то секунд пять, наклонился и выдернул кабель питания из розетки. Экран монитора тут же погас. Разумовский застыл на несколько мгновений и повернулся к Олегу уже всем корпусом. — Блять, Волков, ты смерти моей хочешь что ли?! Я только закончил писать большой блок кода, а теперь он не сохранится и всё из-за тебя! Ты понимаешь, что это дело всей моей жизни, если я не успею всё закончить до назначенного срока, то это обернётся просто катастрофой! Нахуй ты это сделал, скажи мне?! Уйди отсюда! — Серый, судя по тому, сколько ты проводишь за работой в последнее время, можно сказать, что твоей смерти хочу точно не я, — справедливо, но уже не так спокойной отбрил Олег. — Ты сегодня не обедал и не ужинал, хотя я тебя несколько раз звал. А на завтрак ты что съел? Правильно, кусок пиццы и банку энергетика! Идиот. Сергей уже приготовился начать распинаться про то, что "ничего страшного не случится, если я один день не поем", но, услышав оскорбление, в изумлении уставился на Волкова. Это был первый раз, когда тот его называл так. Глаза предательски защипало, но он всё же смог совладать с собой. — Ах значит, я идиот?! Тогда ты уволен, поздравляю. Чтобы завтра к обеду тебя здесь не было, понял? — Слушаюсь, босс, — язвительно отозвался Олег. — Ты же без меня легко обойдёшься, я вполне заменим. В словах так и сквозили сарказм и обида. Разумовский действительно его увольняет? Неужели настолько не дорожит? — Конечно обойдусь, — прошипел тот. — Может, я тебя вообще никогда не любил. Может, я вообще любить не умею, а, Волче? Сергей встал со стула и, нарочно задев Олега плечом, удалился из комнаты. Что-то зашуршало в прихожей, и Волков поспешил туда. Разумовский завязывал шнурки, сидя прямо на полу, поднять взгляд на Олега даже не потрудился. — Ты куда? — холодно поинтересовался Олег, наблюдая за ним. — Проветриться, — в тон ему буркнул Сергей. Подошел к шкафу и выудил из него первую попавшуюся вещь, коей оказалась огромная теплая толстовка с капюшоном. Серёжа сделал вид, будто не заметил, что это была кофта Олега. Он уже хотел выйти, как вдруг его предплечье несильно сжала крупная ладонь. — Ты никуда сейчас не пойдёшь, — отчеканил Волков, сжимая руку крепче, когда Разумовский попытался освободиться. — С чего это ты раскомандовался?! Отпусти! — он повысил голос, в котором начали проскальзывать знакомые истеричные нотки. — Темно на улице. Подожди хотя бы до завтра, я соберу вещи и уйду, если ты так этого хочешь, правда. Но сейчас уже поздно. Останься, пожалуйста, — как бы Олегу не хотелось проговорить это грубо, ультимативно, но у него не получилось. Слова прошелестели мягко, выдавая его волнение и оседая тянущим теплом где-то в серёжином сердце. Хватка ослабла, а затем Олег и вовсе опустил руку, не смея больше нарушать чужое личное пространство. Сергей поймал себя на мысли, что где-то внутри больно кольнуло от возможности того, что Олега на утро действительно может в доме уже не быть, но не показал этого, смеривая того презрительным взглядом. Разулся и пошёл на кухню. Волков только глубоко вздохнул. Тяжело было с Разумовским, хотя свою неправоту он тоже прекрасно осознавал. С другой стороны, не сидеть же ему сложа руки, пока его любимый человек гробит своё здоровье, растворяясь без остатка в работе! Сергей встал перед плитой, о чем-то сосредоточенно размышляя. Что он хотел найти?.. Точно, сигареты. У него была припрятана пара пачек, кажется... Да, в самом правом ящике на верхней полке, конечно же. На самом деле, курил Разумовский редко, но в такие дни его точно не стоило донимать. Последний раз такое было, когда Vmeste внезапно перестала работать, оставив миллионы людей без контента и общения. В тот день у Сергея чуть-чуть не случился нервный срыв, благо, домой вовремя пришел Олег и взял ситуацию под контроль, насколько это было в его силах. Баг быстро исправили, но с того случая и началась разработка обновления, анонс которого и был запланирован на семнадцатое число. Достав одну сигарету и зажигалку, он предусмотрительно открыл окно, чуть поёжившись от прохладного воздуха, и только после этого затянулся, затем выдыхая сизый дым. Он почти сразу исчезал, растворялся ночной мгле, лишь немного перед этим кружа в воздухе. Сергею казалось, что вместе с дымом уходили и все проблемы, оставляя после себя лишь странное, чуть зудящее ощущение незавершённости на своём месте. Чёрт. Конечно, он понимал, что ему не следовало начинать ссору, но реагировать спокойно, на то, что сделал Олег, было выше его сил, особенно в конце рабочего дня, или даже точнее, через несколько часов после его окончания. — Пиздец просто, — ёмко оценил ситуацию вслух. Докурив первую сигрету, потянулся за второй, но, покрутив её немного в руках, кинул обратно на подоконник, устало выдохнув. Дьявол, может, пойти самому мириться? Ну уж нет, у него, всё-таки, еще осталась гордость. Хотя... О какой гордости может идти речь, когда хочется просто уснуть в объятиях Олега и не думать о работе, о дедлайнах и всём прочем. Сергей тихо выругался и, налив в небольшую кружку кипятка и высыпая туда же две ложки кофе, выпил эту, если быть честным, отвратительную смесь залпом. Посидев на кухне еще минут двадцать чисто из вредности и заглянув в ванную, чтобы умыться, он наконец отправился в спальню, но там Волкова, к его удивлению, не оказалось. На балконе. Конечно, как он мог забыть. Олег никогда не курил, считая эту привычку одним из самых глупых способов самоубийства, поэтому если его что-то сильно беспокоило — шел на балкон, распахивал окна там настежь. Особенно это спасало, когда не было времени на то, чтобы выйти на улицу. Сергей же в свою очередь не понимал, как свежий воздух мог помочь справиться со стрессом лучше вредного, но зато проверенного никотина. Как и ожидалось, Олег стоял там, приоткрыв окно и опираясь его край локтями. Как и подобало первоклассному телохранителю, он легко услышал серёжины шаги у себя за спиной, но, тем не менее, не удосужился повернуться к нему, продолжая созерцать ночной Санкт-Петербург с высоты птичьего полета. — Ну и? — снисходительно спросил он. Серёжа дёрнулся то ли от неожиданности, то ли от приковывающего к месту голоса. — Что? — Что из сказанного тобой — правда? Ты действительно не умеешь любить? — тон, нарочито заинтересованный, заставил Разумовского поморщиться как от зубной боли. — Всё. Всё, Волче, из того, что я сказал — наглая ложь, — практически проскулил Серёжа, всё ещё боясь подойти. А вдруг его оттолкнут? — Ты только не уходи, пожалуйста... — Или что? — скучающе перебил его Олег. Такого Серёжа не ожидал. Конечно, он был виноват в том, что вспылил, сорвался на ни в чем неповинном Волкове, но неужели он теперь так обижен, что готов уйти? Глаза застелила пелена слёз, к горлу подкатил отвратительный ком, не дающий вымолвить ни слова. Он только тихо-тихо всхлипнул, запоздало пряча ощутимый в звенящей тишине звук ладонью. Услышав это, Олег моментально повернулся и, оказавшись в два шага около Серёжи, стиснул его в объятиях. — Эй, Серый, ну ты чего, я же пошутил! — проговорил он, мысленно давая себе нехилый подзатыльник. Кто его за язык тянул? А Серёжа теперь снова будет думать, что он никому не нужен. — Серёж... Ну, Лисёнок, прекращай, — всё так же ласково продолжил Волков, мягко беря чужие дрожащие руки в свои и по очереди целуя бледные костяшки. Разумовский его как будто не слышал. Его била крупная дрожь, а слезы всё не прекращали литься. Ему было откровенно страшно после слов Олега, что он проснётся завтра один. Проснётся, но не встретится взглядом с ласковыми темными глазами напротив. Не получит свой утренний поцелуй, не будет лежать в постели ещё минут пятнадцать, ожидая, пока Волков примет утренний душ. И ещё много-много действий просто уйдут из его жизни вместе с Олегом, полностью переворачивая быт с ног на голову. Вся серёжина жизнь крутилась вокруг Олега с тех пор, как тот вернулся из армии. Ни дня не проходило без него. А потому это флегматичное "Или что?" просто привело Разумовского в панику. А Волков молчал. Он только прижимал худое тело к себе, терпеливо пережидая истерику Серёжи. В первый раз что ли? Отнюдь. Подобные срывы случались, безусловно, редко, но когда происходили, Олег буквально был готов волком выть — настолько было тяжело. Причём, как морально, так и физически, ведь обычно они случались поздним вечером, а значит успокаивать Серёжу было втройне сложно из-за банальной усталости. — Пойдем в спальню, Серёж, — мягко попросил Волков. Его уже почти ноги не держали, до того он вымотался. — П-пойдем, — Разумовский в очередной раз всхлипнул, положил голову на услужливо подставленное плечо. Олег бережно уложил Серёжу на кровать, но сам не лёг рядом. Разумовский уже хотел было уснуть, но, увидев, что Олег уходит, вскочил. Догнал его и схватил за руку. — Ты куда? — прошептал он. — Хотел душ принять, — недоумённо отозвался Волков, не пытаясь, тем не менее, вырваться. — Я... Ладно. Я тебя подожду. Вдруг Олег улыбнулся, начиная понимать причину странного поведения Разумовского. — Серёж, я никуда не уйду. Ложись спать, пожалуйста, ты и так сегодня перенервничал. — Обещай, что будешь здесь, когда я проснусь, — смущенно пробормотал Серёжа, комкая в пальцах край футболки. — Обещаю, — облегченно откликнулся Волков и, быстро поцеловав Разумовского в щёку, скрылся в ванной комнате. Серёжа простоял в коридоре ещё с минуту, глупо улыбаясь собственным мыслям. Затем ушел в спальню, и как только его голова коснулась подушки, он провалился в глубокий сон и даже не проснулся, когда Олег острожно укрыл его пледом и лег рядом, оставляя нежное касание губ где-то в районе шеи. Ночью Разумовский плакал. Такого не случалось уже очень давно, последний такой раз был еще до службы Олега в армии. Во сне он сбросил с себя одеяло, тихо всхлипывал и водил руками по простыне, словно силился найти кого-то рядом с собой, кто защитит от всех бед. Волков проснулся раньше, чем серёжины руки нашарили его тело, и притянул Разумовского к себе. Снова укутал в одеяло, приговаривая: "Не плачь, Лисёнок, я рядом, я здесь", и в подтверждение своих слов, заправляя за уши отросшие медные пряди, осторожно сцеловывал с побледневшей кожи солёные капли. А утром, когда Серёжа проснулся и обеспокоенно спросил, хорошо ли спал Олег и не мешал ли он ему, Волков, не моргнув глазом соврал, тепло при этом улыбнувшись: — Нет, Серёж, ты очень крепко спал. Только одеяло с себя скинул, а в остальном ничего из ряда вон. И потянулся за поцелуем.