Promises

      Солнечные лучи пробиваются сквозь листву, воздух наполнен ароматом цветов и свежестью после утренней росы. На небе ни облачка, и яркое солнце нещадно печет. В парках и скверах оживают фонтаны, дети резвятся на детских площадках, а взрослые наслаждаются летним теплом, сидя на лавочках.       Шанхай в любое время года прекрасен, но летом он особенно очарователен. Солнце отражается в стеклянных фасадах небоскребов, создает сияющие пирамиды, которые тянутся к небу. Над узкими улочками старого города развеваются традиционные китайские фонарики, погружая в атмосферу восточной сказки.       Но Ши Цинсюань хочет хотя бы на неделю уехать. Туда, где поля пшеницы, красная калина, где язык считают соловьиным. Сейчас он оставляет свой телефон на кровати и выходит из комнаты в направлении гостиной, где отец читает газету.       Цинсюаню скоро восемнадцать. Последний раз они семьей ездили в Украину, когда парню было одиннадцать. Потом как-то не было особой возможности.       — Папа, отец, — начинает Сюань.       — Что такое, Цинсюань? — первый откликнулся Ши Хао, отец парня.       — Я хотел спросить. Точнее попросить. Отпустите меня к дедушке в Украину. Мы давно там не были.       Мужья переглядываются между собой. Папа омеги, Ши Сан, кивает мужу, а затем вытирает руки после готовки. На самом деле папу Сюаня раньше звали совсем по-другому. Просто после свадьбы с Ши Хао он захотел сменить имя и фамилию на китайский манер.       — Хорошо. Когда ты хочешь лететь?       — Послезавтра. Я уже забронировал билет, — смотрит виновато парень.       — Хорошо. Думаю, стоит сообщить дедушке.       

***

      Ши Цинсюань откидывается на спинку кресла и вглядывается в быстро проносящиеся мимо облака. Невероятное чувство облегчения и одновременно странного предвкушения чего-то заполняет его. Парню не верится, что он все-таки здесь, в самолете, летящем в то место, куда рвется душа.       Он никак не может поверить, что его отпустили. Еще и одного. Все эти годы омега жил в мире, где все решения принимались за него, где каждая его мысль и каждое действие подвергалось не жестокому, но все же контролю. А теперь он совершенно свободен.       Омега опускает взгляд на свои руки, в которых он держит кожаный портфель с его немногочисленными мелкими вещами, все остальное в чемодане сдано в багаж. Парень чувствует себя странно легко, словно сбросил с себя огромный груз. Дедушка! Он наконец-то летит к нему.       Ши Цинсюань закрывает глаза и пытается представить себе, что ждет его там, в достаточно большом селе, где живет его дедушка. Он представляет себе теплые вечера, песни сверчков, запах скошенной травы, чириканье соловьев.       Сюань надеется, что встретит своих детских друзей. В особенности Сашу. Саша Хмельницкий это первая детская влюбленность омеги.       __________________       Посадка прошла как нельзя лучше.       Наконец-то он в Киеве.       Международный аэропорт такой, каким его помнит парень. С облегчением вздыхая, Сюань смотрит на вращающуюся ленту, с которой медленно сползает его чемодан обклеенный яркими стикерами по различным аниме, которые он смотрел. Сейчас омега стоит посреди аэропорта, окруженный гулом голосов, шумом проезжающих мимо тележек и яркими вывесками. Он забирает свой багаж, поправляет рюкзак и идет к выходу из здания.       В воздухе витает запах свежести и чего-то сладкого, напоминающего о том времени, когда он был здесь в последний раз. Сюань глубоко вдыхает, наслаждается моментом. Омега скучал. После долгого перелета, после всех переживаний и попыток он, наконец, здесь.       Парень подходит к стоянке такси, чувствует, как облегчение разливается по венам.       «Все будет хорошо», — шепчет внутренний голос.       — Куда вам? — спрашивает альфа в уже довольно почтенном возрасте.       Как только Сюань хочет назвать адрес, его плеча касается чья-то рука. Он поворачивается и замечает парня. С виду тот года на четыре старше самого омеги, одет во все черное.       — Цинсюань, далеко собрался ехать? — задает вопрос незнакомец, а Сюань зависает.       Может, его похитить уже хотят? Откуда этот человек знает его имя? Омега стоит столбом, рассматривая молодого альфу перед собой.       Он высокий, с растрепанными волосами, которые падают на брови и карими глазами, что сейчас вспыхивают от не скрываемого нетерпения. Альфа приподнимает бровь в немом вопросе так и не получив ответ на первый озвученный.       — Простите, но вы кто? — все-таки спрашивает омега.       — А это было обидно, — усмехается альфа. — Неужели тебе никто не сказал, что тебя заберут из аэропорта?       Сюань немного хмурится, а потом вспоминает. Да, говорили, еще и не раз вдалбливали, чтобы он не брал такси, потому что его заберет Хмель…       — Саша, — шепчет омега.       В этот момент раздается легкий стук. Это водитель, который до этого сидел тихо, дает о себе знать.       — Молодые люди, так вы такси брать будете?       — Простите, но нет, — отвечает Александр и машина уезжает.       Цинсюань смотрит на альфу. С одной стороны стыдно, что он его не узнал, а вот с другой стороны это даже хорошо. Он за это время так изменился в лучшую сторону. Сто процентов толпы омег за ним бегают.       — Ну что, пойдем? — нарушает возникшую тишину Хмельницкий.       — Куда? — смотрит как-то перепугано Ши.       — В машину, поедем к твоему дедушке, он уже ждет, — берет чемодан альфа и идет к недалеко припаркованному черному Ниссану.       Цинсюань только наблюдает, как Шушик (детское прозвище Саши) грузит его чемодан в багажник и быстрыми шагами идет открывать для него дверцу. Щеки омеги от этого жеста розовеют, но он считает, что все это из-за жары, которая сегодня царит в столице.       — А почему ты согласился забрать меня? — спрашивает Цинсюань, пытаясь казаться спокойным.       — Неважно, — отрезает Александр, открывая ему дверь. — Меня попросили.       Цинсюань, садится на пассажирское сиденье. В салоне пахнет дорогой кожей и какой-то мужской парфюмерией, запах альфы. Он чувствует, как его тело расслабляется, и пытается снять с себя неуверенность. Он должен быть сильным, он же не слабый омега. Он может справиться с любой ситуацией.       — Шушик, так все-таки почему?       Альфа сначала ловит ступор, а после заводит двигатель и машина плавно трогается с места.       — Это не важно, — он кидает на Цинсюаня быстрый взгляд. — Ты же и сам знаешь, что я никогда не умел отказывать людям.       Цинсюань закусывает губу. Он знает, что альфа говорит правду. Так было и в детстве. Всегда, когда омега что-то просил, альфа не отказывал ему и помогал. Саша всегда выполняет свои обещания.       Автомобиль выруливает на трассу, и Цинсюань на мгновение забывает обо всем. Он уже успел позабыть, насколько красивой бывает эта страна летом. В салоне ненавязчиво играет песня «Ірина Федишин — Калина», и Сюаня наполняет ностальгическая грусть. Омега опускает стекло и высовывает руку. Из-за скорости между пальцев проскальзывает прохладный ветерок и он чувствует, как все тяготы и заботы отступают на второй план.       Дорога, словно лента, уходит вдаль. Ровная и асфальтированная, она петляет меж зеленых полей, и Цинсюань с удовольствием наблюдает, как пейзажи сменяют друг друга. Огромные поля пшеницы золотыми волнами колышутся на ветру, а за ними, будто солдаты, выстроились подсолнухи, повернувшись к солнышку своими золотыми лицами.       Вдали мелькают другие автомобили, и Цинсюань улыбается. Он чувствует себя свободным и счастливым, а еще, на мгновение ему кажется, что он может ехать так весь день.

***

      Машина мягко паркуется у ворот, двигатель затихает и Александр, с лучезарной улыбкой, покидает салон, чтобы помочь парню с чемоданом. Когда машина остановилась юный омега, дремавший в дороге, сладко потягивается и сонно моргает. В этот момент кованые ворота с глухим скрипом распахиваются, и из них появляется статный омега с серебристой шевелюрой и пронзительным взглядом. Это дедушка Цинсюаня — Скрипник Даниил.       Увидев дедушку, Ши моментально забывает о своей сонливости. С сияющими от радости глазами он выскакивает из машины и мчится навстречу.       — Дедушка! — восклицает он, обнимая омегу.       Даниил смягчается при виде внука, ласково треплет его по голове.       — Цинсюань, ты приехал! — проговаривает он с заметной теплотой в голосе. — Как дорога была?       Тот заливается румянцем, рассказывает о своей поездке, не забывая похвалить Шушика за мастерство вождения и заботу. Альфа, наблюдая за их трогательной встречей, чувствует приятную теплоту в груди.       Он помнит все. Хранит каждое воспоминание с этим омегой у себя в памяти.

***

      После приезда Сюань помогает дедушке во всем. Ему не тяжело общаться с людьми. У омеги все эти годы было настолько сильное желание прилететь к Даниилу, что он изо дня в день практиковался говорить на украинском языке.       Да это было и не обязательно. Его поймут и на русском, который он осваивал, но очень хотелось в то время ощутить всю атмосферу.       Сейчас парень стоит и обрывает вишню. Дедушка будет делать варенье, а еще ставить ее на наливку. Воздух напоен ароматом спелых ягод, смешанным с терпким запахом свежей земли после недавнего дождя. Солнечные лучи пробиваются сквозь густую крону вишневого дерева, играют на ярко-красных ягодах.       Сюань, облаченный в черную футболку и свободные шорты, с ловкостью обрывает спелые вишни. Каждый плод летит в его ладонь, словно маленькая коралловая бусина, а затем с легким шуршанием падает в ведро. Теплый солнечный свет ласково касается его кожи, а легкий ветерок, пробегающий по кроне, нежно треплет волосы.       Вдали слышится тихий стрекот кузнечика перебивает мелодичное пение птиц, что вьют гнезда. Тому пример пара ласточек, которые сделали гнездо в курятнике и сейчас имеют трех птенцов. Или же шпаки, решившие сделать гнездо в дупле груши.       Сюань включает себе одну из песен своего плейлиста «Сьюзі — Бавовна» и продолжает свою работу. Вдруг кто-то тихо кладет руки ему на плечи. Из-за этого омега аж подпрыгивает и вспоминает несколько китайских матов со своего словарного запаса.       — Да тише ты, — говорит Хмельницкий улыбаясь.       — Шушик! Ты что? Подсолнуха накурился? Какого лешего подкрадываешься?! А если б я ведром да по голове? — тараторит Сюань, когда видит своего друга.              — Трындычиха, — смеется альфа. — Вообще я тебя на гуляния хотел позвать.       — Какие? — сразу успокаивается омега.              — Может, ты и не в курсе, но скоро Ивана Купала. Давай пойдешь со мной, в Китае вашем же такого нет, — подмигивает старший, ведь Саше уже двадцать один.       — А что туда надо?       — Ты просто скажи, согласен или нет.       — Да согласен. Интересно уже как-то стало, и он бессовестно спрашивает, согласен ли, — закатывает глаза омега, тем самым дает альфе повод для смеха.       — Хорошо.

***

      На улице очень жарко. Сюань сидит в доме и смотрит на то, как в инкубаторе вылупляются цыплята. Их уже двое и еще восемь сидят в отведенном брудере под лампой.       — Сюань! — зовет Даниил внука. — Саша вот это тебе передал, — заходит омега и отдает красивую коробочку.       — Что там?       — Сказал, что там какой-то дресс-код на вечер. Вы идете праздновать Ивана Купала?       — Да, а что?       — Ну, значит, тут вышиванка.       Парень открывает коробочку. И правда, внутри оказывается изумрудная вышиванка с белоснежными орнаментами. Сюань достает ее и рассматривает, любуясь замысловатыми узорами.       — Чего смотришь? Иди, примерь, Саша же ждет, — улыбается Даниил.       Старший омега вспоминает, как когда-то познакомился таким образом, со своим покойным мужем. Тоже на Ивана Купала. Сюань уходит, а через какое-то время возвращается.       Цинсюань с глазами, полными восторга, кружится перед Даниилом в вышиванке. Зеленый цвет, такой же яркий как и его глаза, отлично оттеняет немного загоревшую кожу. Белые орнаменты, словно лучи солнца, играют на ткани, подчеркивая красоту молодого человека.       — Красиво, правда? — спрашивает Ши, улыбаясь.       — Очень. Александр знает толк, — улыбается Даниил. Его сердце наполняется теплом, глядя на сияющего внука. Он помнит себя в молодости в такой же вышиванке. Счастливого и влюбленного.       — Саша уже здесь? — спрашивает младший омега.       — Да. Он приехал и сказал, что подождет. Я пообещал, что ты скоро будешь, — отвечает Даниил, нежно гладя внука по голове. — Иди, повеселитесь от души.              Сюань выходит из дома. Он не может дождаться встречи с Сашей и насладиться волшебством праздника Иван Купала. В его глазах отражается свет солнца, и краски мира кажутся еще ярче, еще прекраснее. Сегодня он счастливый и ничто не может затмить его радость.       Александр стоит возле машины с прикрытыми глазами. Тоже в вышиванке. Цинсюань подбегает к нему и улыбается. Альфа не открывает глаз, а Сюань наклоняется к его уху.       — Спасибо, — шепчет омега.       С этими словами Саша открывает глаза и смотрит в изумрудные радужки напротив.       — Рад видеть твою улыбку, — отходит от машины Хмельницкий. — Ну что, поехали?              — Да.       __________________       Уже повечерело. Солнце клонится к горизонту, окрашивает небо в яркие цвета. Они приехали на просторную лесную поляну. Она окружена деревьями, полна тишины и таинственного света. Идеальное место для праздника.       Александр паркуется далековато, чтобы не мешать. Альфы начинают готовить костер, а омеги плетут себе веночки.       — Сюань, иди к ним, — говорит Саша, а сам направляется к альфам. — Обещаю, что сегодняшний вечер ты запомнишь.       Парень с легкой улыбкой кивает ему, прощаясь с его взглядом. Он чувствует, как сердце стучит быстрее от предвкушения. Сегодняшний вечер будет особенным.       Ши подходит к группе омег, которые уже вовсю плетут из полевых цветов большие венки и маленькие веночки. Один из них — Дмитрий, смотрит на парня.       — Держи, Сюань, садись и плети себе, — говорит Дима, протягивая ему ароматные травы.       Сюань благодарно кивает тому, принимает их и садится на мягкую траву рядом с ним. Он с интересом наблюдает за движениями пальцев омеги, сплетающих цветы в венок.       Дима с улыбкой объясняет, как правильно складывать стебли, чтобы они держались, и какие травы лучше добавить, чтобы венок пах приятно.       — У тебя получается замечательно, — говорит Дмитрий, глядя на то, как Сюань ловко, но бережно переплетает цветы.       — Просто люблю такие вещи, — отвечает Сюань, слегка краснея.       — А где ты научился так красиво плести?       — В детстве дедушка учил, — отвечает Сюань. — Он всегда говорит, что в каждом цветке спрятана магия, а венок — это путь, которым она выходит.       — Интересно, — кивает омега, улыбаясь.       За разговорами они заканчивают плести свои веночки. На улице уже потемнело, костер горит ярким пламенем. Александр подходит и берет Цинсюаня за руку, увлекая за собой и становясь с остальными в большой круг.       Все держатся за руки, кружатся вокруг пламени. Они поют разные песни, но Сюаню понравилась последняя.       «Ой на Івана, та й на Купала       Там омеженька квіти збирав.       Квіти збирав, в пучечки клав,       До річки ніч, в воду пускав       «Ой світи, сонце, світи та й не грій,       Щоб мій віночок та й не згорів.       Щоб мій віночок живим зостався       Та й миленькому в руки дістався».       Пливи, віночку, по синій хвилі       До тої хати, де жиє милий.       Поплив віночок та й за водою,       Серце омеже забрав з собою.»              Потом начались прыжки через костер. Это самый яркий момент праздника. Молодые люди и влюбленные пары прыгают через языки пламени. Саша тоже потянул Цинсюаня с собой. Они перепрыгивают, и парень с облегчением выдыхает. Потому что перед этим думал, что одежда вся на нем и сгорит.       Сейчас он с другими омегами пускает на воду веночки, которые они до этого плели. Ши смотрит на свой и думает, что может и правда произойдет чудо. Все-таки волшебная ночь. Будет весело, если его веночек кто-то подберет.       Поэтому он разворачивается, и в этот момент дует достаточно сильный порыв ветра. Сюань ежится и уходит дальше от воды, не замечая, как его венок прибивается к берегу, а после его достают из воды. Другие же плывут себе дальше.       Цинсюань садится и смотрит на костер. Все пошли искать тот самый волшебный цветок папоротника. Легенда, но всем нравится. Омега же просто уже успел устать. Слишком много эмоций за сегодня.       Он начинает засыпать, а на его плечи накидывают кофту. Это действие прогоняет сон. Не нужно долго думать, чтобы понять, кто это.       — Сяо-Ань, — говорит Хмельницкий, а Цинсюань улыбается.       Он так называл себя в детстве. Сейчас уже перестал, но то, что Саша это вспомнил, его веселит.       — Что, Шушик? — переводит взгляд на альфу омега и видит в его руках свой венок.       — Я его достал и долго тебя ждал, — присаживается рядом парень.       Сюань смотрит на него, вспоминает свою детскую просьбу. Ему тогда было девять лет. Это тоже было на Ивана Купала.       «Шушик, давай, когда станем старше, ты поймаешь мой веночек? Только ты мне нравишься. Поэтому мой веночек всегда твой».       — Ничего не изменилось с того времени, — шепчет Цинсюань и смотрит на пламя. — Что в девять лет, что в восемнадцать. Мой веночек только твой.       Альфа смотрит на играющие тени на лице омеги, поправляет ему выбившуюся прядку волос. Сюань поворачивает лицо к Александру, а тот его мягко целует.       — Я рад. Знаешь, Цинсюань, я тебе кохаю.