Твой лучший друг

      Когда всё начало сводиться к тому, что жирдяй Картман заручился несомненной поддержкой «друзей»? Даже звучит смешно… Вспоминается, как я и остальные беззлобно подшучивали над Эриком, как он забывал обо всех колкостях на следущий день. Забавно было наблюдать, когда Кайл встревал с ним в словесные перепалки, а иногда и махал кулаками. Теперь же беззаботные детские деньки канули в небытие, а наша дружеская сплочённость стала слабее. Последние несколько лет меня тревожит много чего, включая отстранённость друзей. Я не понимаю, что могло измениться, хотя… Они стали совсем другими, иногда я слабо различаю их силуэты в сумраке у гаражей. Стою рядом лишь по привычке, по старой памяти, так сказать. Кажется, никто из них бы и не заметил моего отсутствия в компании. Ну, разве что Эрик ещё зовёт меня на прогулки, но отчего то молчит половину времени. Он по-прежнему травит шутки про моё семью, неизменную бедность… Для него и остальных это стало обыденностью, наверное, они и не думают о том, что это может задеть меня. Может, они и правы. В последнее время я начинаю всё больше задумываться об этом. Мерзко от самого себя временами, когда запираюсь в комнате, чтоб принять дозу «безмятежности», за которую я отдал последние накопления. Меня уже слабо беспокоит собственное благополучие, мне жаль лишь малышку Карен, которая проводит своё детство в этой выгребной яме..Я бы убежал с ней как можно дальше, оставив гниющий городок и всех его горожан, будь у меня реальные деньги. Сейчас я как раз и думаю об этом. Что лучше, начать торговать телом или устроиться закладчиком?..       Вдыхая сигаретный дым, замечаю на себе мимолётный взгляд Эрика, увлечённого разговором с друзьями. Я, как и раньше, стою по его сторону принимая сигареты из рук. И ты изменился. В свои шестнадцать стал выше меня на пол головы, даже заметно похудел. Видимо, начал интересоваться девчонками… Стряхиваю тлеющий пепел на снег, а между этим раздумываю, сколько стоит одна такая пачка. Понятно лишь одно – мне было бы не по карману.              — …Венди?— неуверенно переспросил Стен, поглядывая на Картмана. — Да, мы расстались,— печально усмехнулся тот, отводя взгляд.              — Она шлюха,— бросил Эрик, примерзко улыбаясь, как умеет только он. — Сосала мне за четыре доллара на прошлой неделе,— его смешок явно не скрасил тоски друга.              — Да ну,— отозвался Кайл, ядовито ухмыляясь. — Выходит, что тебе уже сосало пол города. Не льстишь себе, жиробас?              — А еврею завидно? Иди за уроки!— заразительно засмеялся Картман, хватаясь за бока. — Да Крейг даже говорил…              — Да ладно, проехали,— кинул Стен, делая затяжку. Его взгляд чуть смягчился, когда Брофловски по-дружески закинул руку тому на плечо. — Пошла она нахуй!— неожиданно выдал брюнет, натянув улыбку на лицо. Друзья переглянулись между собой, а после залились неподдельным смехом.       Я лишь поддакиваю им, смеюсь вместе с остальными. Обычно, выходит это через силу, только бы не ударить в грязь. Я переживаю всё в глубине себя, на пару с порно журналами после трудного школьного дня, снимаю стресс. У каждого есть тот, чьи сопли в плечо будут дороже моих.              С ребятами мы разошлись около десяти. Картман предложил мне переночевать у него, сказав, что мама приготовила фирменное печенье перед уходом к очередному любовнику. На вопрос, почему не пригласит остальных, умолчал. Мы никогда не были близкими друзьями. Его слегка шатало по дороге, а я, как старый друг, схватив его за локоть, тащил дальше от проносящихся машин. Эрик напился на пару с Кайлом, решая выиграть бессмысленный спор. Победила дружба, ведь сборище нетрезвых подростков было замечено полицией. Не то чтоб им было какое-то дело, но, видимо, шумели мы достаточно, раз кто-то из дома неподалёку вызвал их. Бедняга Баттерс так и остался мяться на месте, не до конца догоняя, что происходит.              — Кенни…— пробормотал Эрик, опуская голову. Я лишь вопросительно глянул на того, подтянув ближе к обочине. — А ты мой лучший друг, знал это? — он глупо улыбнулся, прикрыв глаза, а я невнятно промямлил ему что-то вроде «ага». — Я говорю им, ты умираешь, а они не верят...— меня передёрнуло, стоило услышать его слова. Но я не подал виду, надеясь, что через несколько секунд он об этом и вовсе забудет. Кажется, так и произошло, раз по пути до дома Картманов он попросту молчал, бесцельно уставившись в хрустящий снег под ногами.              Когда мы подошли ко входной двери, то он вышел вперёд, успешно вытаскивая ключ из бездонного кармана. Стоило открыться двери, как подмёрзшим носом я ощутил тёплый воздух. Аромат свежей выпечки заполонил пространство. Миссис Картман чудесно готовит. Я любил гостить у Эрика, ведь в его доме всегда уютно и тепло, а коробка полна новых игрушек. Всё бы отдал за такую жизнь…              Включив свет, Картман направился на кухню. Разувшись, я снял зимнюю куртку и кинул её на кресло, где уже покоилась верхняя одежда шатена. Я прошёл на кухню, где Эрик уже сидел за столом, уминая мамино печенье за обе щёки. Присев на соседний стул, последовал примеру друга. В последнее время, я часто бываю в гостях у Картмана, но каждый раз расплываюсь в идиотской и благодарной улыбке. И всё-таки, он хороший друг, пусть и со своими недостатками... Возможно, мне не стоило пить вместе с ними?              На вкус выпечка оказалась такой же, как и на запах! Ещё совсем свежая, с нотками ванили и шоколадной крошкой… Эрик треплет меня по светлым волосам, не спуская взгляда. Я глупо улыбаюсь ему с забитыми щеками, но отчего то мне становится не по себе. Опускаю взгляд к тарелке и чуть хмурю брови. Что-то глубоко внутри терзало и душило меня, когда Картман медленно пропускал пряди волос между пальцев. Странно, ведь тарелка ещё не пуста, чтоб он переключил всё внимание на друга.              — Вкусно?— спросил тот, подперев щёку рукой. Слегка затуманенный взгляд его карих глаз скользил по моему лицу.              — Мг…— я кивнул, не решаясь посмотреть на друга.              Неожиданно Картман отстраняется, а после и вовсе встаёт на ноги. Парень подходит к дверному проёму и останавливается в нём.              — Когда доешь поднимайся ко мне…— проговаривает тот, разворачиваясь спиной.              Его шаги неспеша отдаляются, слышатся на чуть поскрипывающей деревянной лестнице. Я откладываю в припрятанный бумажный пакет оставшееся печенье, плотно заворачиваю, чтоб точно не растерять. Осторожно поднимаюсь со стула и направляюсь в прихожую, кладу свёрток во внутренний карман оранжевой куртки. Карен будет рада, проносится в моей голове, и я слабо улыбаюсь. Сейчас я неуверенно поднимаюсь наверх, цепляясь за перилла. Почему-то чаще стучит сердце, а ноги то и дело путаются в ступенях. Наверное, это из-за сумрака на втором этаже, где единственный луч света выбивается из знакомой комнаты. А стоит ли?.. На миг задумываюсь, даже замираю на месте. Странное чувство, никогда подобного я не испытывал в этом уютном доме. Переборов себя и все глупые мысли, иду вперёд по коридору, устремив настороженный взгляд в приоткрытую дверь чужой комнаты. Осторожно прикасаюсь к ручке, тяну на себя, на что та с протяжным скрипом поддаётся. Я облегчённо вздыхаю, сам не зная от чего. Эрик лежит на своей кровати, подложив одну руку под голову, а другой листает страницы журнала. Из-за слабого света настольной лампы я слабо вижу его название, но обнажённое женское тело на обложке показалось мне знакомым.              — Новый выпуск,— донеслись до меня слова друга, на что я подошёл чуть ближе. Шатен без интереса пролистывал яркие страницы взрослого журнала, останавливая взгляд лишь на особо крупных планах. Я же, закусив губу, неуверенно присел на край кровати, заглядывая на разворот. Красотки с глянцевых страниц пестрили формами, открывали вид на самое сокровенное. А я до сих под спускаю пар на выпуск двухлетней давности, где знаю в лицо каждую приевшуюся модель.              — Хочешь посмотреть?— я лишь быстро кивнул на его вопрос, ещё бы не хотел.              Картман чуть подвинулся, предлагая мне устроиться поудобнее. Что-то внутри меня дернулось в один момент, когда я лёг рядом с другом почти вплотную, ощущая тепло после его туши. Он вложил журнал в мои руки и странно улыбнулся. Сглотнув вязкий ком в горле, я охотно взял его и принялся рассматривать раздетых девушек. Действительно раздетых, это была не шутка. Что ещё нужно озабоченному подростку для счастья?              — Эрик…— начал я, покосившись на друга. — Где ты его взял?              — У тебя всё равно столько нет,— произнёс он, положив руку мне на колено. Поглаживая сустав, он, словно задумавшись, тяжело вздохнул. — Могу тебе подарить…              — Правда?..— еле слышно спросил я, ощущая напряжение в конечностях. Меня несколько тревожила близость друга, но одна только мысль об обладании подобным журналом меня подкосила.              — А ещё могу дать денег…— почти прошептал Картман, неспеша скользя ладонью ниже.              Я вздрогнул, когда рука его оказалась на моём бедре, медленно забираясь под потёртую футболку. Мой отрешённый взгляд лишь несколько секунд двигался вместе с чужой ладонью, после чего я приподнялся на локтях и взглянул на друга. Моё сердце бешено заколотилось, я понял, к чему всё это ведёт. Неприятие ситуации со звоном отозвалось в пустующей голове, заполоняя мысли.              — Эрик, я пойду домой…— тихо проговорил я, отрешённо глядя в чужие карие глаза. Попытавшись подняться, ощутил крепкую руку на своём плече. Картман возвысился надо мной, перекрывая своим силуэтом слабый свет лампы. Я почувствовал, как затряслись мои руки, а покалывание в глазах стало сложно просто игнорировать.              — Сколько ты хочешь?— спросил он, опаляя дыханием мою шею.              Его безразличная улыбка коснулась моей кожи, покрывая ту сотней мурашек. Моё сердце с чудовищной силой билось о грудную клетку, намереваясь покинуть бренное тело. Что я ощутил, может разочарование, страх или обиду? Он пьян. Должно быть, очень пьян… Вряд ли, вспомнит что-то на утро, но я никогда не вычеркну этого из памяти. Не узнаю Эрика, этого идиота, с которым я совсем недавно играл в приставку в этой сука комнате… Стиснув зубы, я замахнулся, намереваясь ударить по его самодовольной роже. Отвлечь, чтоб скинуть нетрезвую тушу с себя, и выбраться из этого чужого дома. Но я только и смог прошипеть, когда он резко перехватил мою руку и до боли вжал в кровать. Горячие слёзы потекли по вискам, оставляя неприятное покалывание после себя. Я закусил нижнюю губу до крови и зажмурил покрасневшие глаза. Реальность не кажется таковой, просто не могу смириться с этим. Это сон. Глупый кошмар, а скоро я проснусь. И требовательные поцелуи на шее тоже не правда, не хочу верить в это. Всё это не похоже на правду, сам ведь Эрик заливался звонким смехом, когда лишь слышал о подобном…              — П-прекрати…— прошипел я, как можно сильнее вжимая шею в плечи, отворачиваясь от его губ. — Картман, блять…— слёзы ни на миг не решались покинуть меня, как и прежде, застилая тусклые светлые глаза.              Я ощущал, как его крупная ладонь скользит под моей футболкой, пальцы очерчивают выступающие ребра, словно пытаясь посчитать, сколько уже дней я нормально не ел. Его томное дыхание не идёт в унисон с моим, подрагивающим, сменяющимся жалобными всхлипами. Не вериться, что передо мной Эрик. Лучше уже наркоман из подворотни, который поделится низкопробной дозой за минет, нежели он. «Друг», который предлагает любые деньги за приятную услугу. Сердце наполняется желчью. Ненавижу себя, ненавижу свою жизнь, ненавижу…              — Кенни, не парься ты…— словно с насмешкой произносит Картман, сметая лежащий на кровати журнал.              Одним движением он разворачивает моё раскрасневшееся лицо в свою сторону, проводит большим пальцем по припухшим губам. Я уже без надежды, без единой тени рассудка пусто вглядываюсь в чужие глаза. Ничего в них не нахожу. А Эрик между этим приближается, целует меня, явно не нуждаясь в ответе. Наверняка ощущает вкус моей крови, точно такой же, так и у всех остальных его пассий. Я ищу в себе силы оттолкнуть его, но вместо этого бессильно упираюсь ладонями в его грудь. Карман на это лишь улыбается, так невыносимо, как умеет только он.              Слёзы вновь застилают мои глаза, но слабо вижу, что он уже стянул свои штаны до колен. Я закрываю их, попросту не хочу видеть этого. Не то чтоб я никогда не делал этого раньше, но… Чёрт возьми. Может хотя-бы посмотреть страху в лицо? Нет, я слабак. Мои конечности немеют, а волосы на висках слиплись от нескончаемых слёз. Чувствую, как трудно стало дышать, как на щеку мою ложится ладонь. Я сильнее зажмуриваю глаза, пытаюсь закрыться руками, но он лишь хватает меня за плечо и силой приподнимает. Сжав светлые волосы на затылке, Эрик прижимает мои плотно сжатые губы к паху, другой ладонью до боли давит на челюсть. От его прикосновений горит лицо, словно от крапивы, которой мы дурачились в детстве. Я сдаюсь, приоткрываю губы, сразу ощутив твёрдую плоть во рту. Противно, сдерживаю поступающую к горлу тошноту. Это всё кончится, вновь и вновь повторяю себе, пытаясь забыться. Он это забудет, забуду и я. Картман даст мне столько, сколько я попрошу… Отвращение к самому себе застилало звон в голове. Я пытался найти хоть что-то, что сможет отвлечь меня, избавить от невыносимых чувств. Всё равно не смогу покончить с собой, если изведусь.              Мой рассудок даёт трещины. Раскрываю губы шире, сминаю в ладони ткань чужой футболки. Ощущаю, как Эрик ослабляет хватку, а после поглаживает мои волосы. Шатен отстраняется, а я приоткрываю покрасневшие глаза, не чувствуя стекавшую слюну с подбородка. Я лишь опустил блеклый взгляд ниже, когда он принялся за мои потрёпанные штаны. Редко шмыгаю носом, приоткрываю губы, хватая воздух. Устало моргаю, смотрю словно куда-то насквозь. Ничего я ему не сделаю, как бы не пытался… Эрик еле заметно ухмыльнулся, раздвигая мои худые ноги. Что у тебя на уме? Зачем? Задаю про себя вопросы, поднимая пустой взгляд к тому. А Картман, кажется, и не замечает его на себе. Подносит палец к моим истерзанным губам, смачивает в вязкой слюне и уносит ниже. Я вздрогнул, когда он принялся погружать в меня палец, а после стиснул зубы от поступающей боли. Это продолжалось не долго, Эрик слишком нетерпелив. Я не успел заметить, как на нём уже была резинка, наверное, это не так уж и важно. Он приблизился ко мне вплотную, подминая под себя, а я бесцельно вглядывался в расплывающийся свет настольной лампы. Неожиданно я зашипел, ощутив острую боль после того, как он вошёл в меня. Это был не его толстый палец, который уже казался чем-то чрезмерным. Эрик накрыл иссохшие губы своими, заглушая мои вскрики. Я не хочу… Всё до этого момента ещё можно было пережить. Вновь слёзы застелили мои глаза, обжигая уголки глаз. Из последних сил сжимаю его плечи, царапая их ногтями через ткань. Его движения ненасытные и настойчивые, выбивающие из меня любые мысли, кроме происходящего.              Разрываю поцелуй и утыкаюсь носом в его шею. Мне становиться мерзко от своих ощущений, противно от того, что я пытался забыться, двигаясь на встречу тому, чтоб получить слабый импульс «удовольствия». Я ненавижу себя за то, что поддавался его требовательным поцелуям, обнажая шею. Мне уже было всё равно кто передо мной, даже кто я сам. Так было легче…              Изливаюсь в его кулак, судорожно вдыхая кислород. Поднимаю усталый взгляд в побеленный потолок, чувствую, как пусто стало внутри. Картман без сил свалился рядом, явно забывая даже про резинку на вялом члене. Он закрывает глаза, а я чуть склоняю голову на бок, в его сторону. Всё кончилось? Мысли мои мечутся из крайности в крайность. Может, перерезать ему горло пока спит? Не смогу…              На ослабших конечностях принимаю положение сидя, но тут же морщусь от болезненных ощущений. Чувствую, как судорожно подрагивают мои слипшиеся ресницы, какими окоченевшими стали пальцы. Очень больно… Зарываюсь ладонями во влажные волосы, зажимаю пряди между пальцев, и с силой тяну в стороны. Как же противно…              Уже не помню, какими силами я оказываюсь в стенах своего дома, своей комнаты, убогой и неуютной, но отчего-то мне стало спокойнее. Весь продрогший от холода снаружи, я пытался согреться тонким пледом. Сквозило из оконных щелей, был слышен гул ветра. На часах два часа ночи, никто из родни и не заметил моего отсутствия. Завывание за окном плавно перетекало в метель. Выдвинув ящик в столе, я зажал в ладони полиэтиленовый пакетик, где ещё осталось чуть белого порошка. Улыбка непроизвольно расползается по бледному лицу.