Первый встречный.

— Вы знаете, сколько сейчас стоят розы? Может, лучше купите другой цветок? 700 калтов на дороге не валяются. — сказала девушка, консультантка и продавщица в небольшом цветочном магазине. По всей видимости, она была новенькой и совсем не знала основ маркетинга: когда твой клиент готов заплатить 700 калтов за один бутон, и то, даже не в сезон, то очевидно, надо брать — мало когда встретишь таких отчаянных людей! Калты, кстати, — это местная валюта. Так-то она называется «Калтегелд», но в народе все говорят просто «Калты» — Да, знаю. Именно поэтому и беру. Эти цветы... Очень важны для меня. Они являются идеальным отражением всей красоты, такой искренней и настоящей, истинной любви... Рисунок этого цветка идеален и во многом повторяет золотое сечение, а его шипы показывают внутреннюю силу, какой и должна быть истинное проявление красоты. Но самое главное — его запах... Это то, что посвящают самым любимым людям. Именно поэтому я хочу подарить этот цветок моей девушке — сегодня знаменательный день. — высказал свою длинную речь юноша с красными волосами, падающими на плечи и спокойно напоминающие собой водопад, в котором вместо воды самый сладкий парфюм. Его блестящие, восхитительно яркие зелёные глаза всё время смотрели на продавщицу, блистая и сверкая, показывая, что он не стесняется своих разглагольствований ни разу. В дополнение ко всему галантному виду он был одет в классический костюм, может, и не самый дорогой на вид, но в такой, в который так и хочется поставить розу в кармашек. — Ох, здравствуй, сынок. — протяжным и медленным голосом сказала выходящая из коморки старушка. Звуки лились так же медленно, как она и шла. Не совсем понятно, сколько ей было лет на вид, но явно она была старше большинства жителей этого города. — Бет, это Аргенти, он любит спонтанные покупки, но когда узнаешь, ради кого он это делает и как любит этого человека... Ой, голубушка, рыцари из твоих романов бы позавидовали. — так же протяжно сказала бабушка. По её бейджику на груди стало понятно, что именно она — хозяйка магазина, а «Бет» — её подчиненная. Только на бейджике подчинённой было написано не «Бет», а «Элизабет». На бейджике старушки, к слову, написано «Гертруда». — Ох, рад вас видеть в здравии, мадам Гертруда. — сразу же перевёл своё внимание Аргенти. Тот самый парень с красными шикарными волосами. — Ничего не беспокоит? — Нет, голубчик, всё в порядке. Доживаю свою лучшую жизнь. — сказала начальница так, будто для неё это пустяки. — Ты не сердись на Бет, она ещё новенькая. — Сама Бет к этому моменту уже раскраснелась от комментария про рыцарские романы, которые, по всей видимости, она любила читать, и не смотрела на своего покупателя из-за смятения. — Многого не знает... Ну, я сама была когда-то такой же наивной девушкой, не мне судить. Бет, продай ему эту розу. — последняя фраза была произнесена уже конкретно к Элизабет, не так уж протяжно, полушёпотом и более строго. — Да... Хорошо. — кое-как выпалила из себя девушка, взяв розу и положив её на стол. Она начала заниматься оформлением. — Только, хочу предупредить... Морозы сильные. Роза может быстро погибнуть, лучше в тёплое место поставьте сразу же. — сказала девушка, машинально доставая целлофан и начиная упаковывать цветок в него. «...В Вандерласте ситуация будет похуже: на этих выходных морозы могут ударить до -30, но пока что стабильно сохраняется -10 — -15 градусов с редкими осадками в виде снега...» — предательски вовремя заговорила ведущая из старого телевизора, который был установлен на верхней полке шкафа в магазине и который никогда не выключался, потому что Гертруда очень любила смотреть на нём сериалы. — М-да, погодка не лучшая... Куда ты его в целлофан запихиваешь! — Гертруда отвела свой взгляд от телевизора и сразу же подбежала к Элизабет. — В такие морозы и в таких отношениях о нём даже не думай! Тут фетр, только фетр. Да-да, только фетр. — начальница быстро отодвинула продавщицу и начала переупаковывать. — Сегодня у них двоих важный день, он же тебе сказал, нельзя ничего портить. Кстати, что за день, голубчик? — А, мы сегодня уезжаем отсюда. — Аргенти, который до этого просто стоял и наблюдал за происходящей сценой, наконец получил возможность высказаться. — Как? Куда? А тётушка Гертруда что будет без вас делать? — испуганно сказала бабушка, схватившись за сердце. — В Регенлиб. Он тут, неподалёку, всего лишь через пару вечнозеленых полей, на которых люди устраивают многочисленные пикники прямо под лучами доброжелательного солнца, глядя на озеро Селезня: говорят, очень живописное, способное захватить дух и не отдать обратно... Я никогда его не видел, так что самое время с ним познакомиться. А так, Ребекка — девушка Аргенти — получила работу там, как она сказала, настолько прибыльную, что сможет обеспечить с одной зарплаты нас на лет ближайшие 20. — Аргенти растянулся в улыбке, пока всё это описывал, и завёл одну из рук за макушку. — Пф, мужик, а его тут женщина обеспечивает. — буркнула себе под нос Бет и уставилась в сторону. — Ох, как я рада за вас! Моложёны мои любимые! Дай я тебя обниму. — Гертруда поспешно вышла из кассы и подошла к парню, обхватив его плечи. — Регенлиб... Эх, я была там, это такой замечательный город! Такой большой, красивый... А пабы там какие! Я знаю, что ты у меня мальчик непьющий, но поверь, лучше пабов в Регенлибе нет ничего. Да там на всё смотреть можно: музеи, парки, фонтаны... Эх, моя молодость... Говорят, что если встретишь кого-то в Регенлибе, то тебе суждено быть близким с этим человеком. Поэтому местные не особо идут на контакт — осторожничают. Но ты справишься — ты хороший мальчик, славный малый... Ах, точно, роза! — закончив свой монолог, Гертруда вернулась за стойку и продолжила упаковку цветка. «...В Регенлибе ситуация одна из самых лучших: на этой неделе теплеет, температура может дойти до -5, а то и 0 градусов. Наконец-таки просыпается весна. В отдельных местах города появляются сообщения о первых подснежниках, но источники не подтверждены...» — снова вовремя, но в этот раз не предательски, заговорила дикторша. — Да не растут подснежники в такую погоду, не врите, фу! Вы раньше апреля их не ждите, ещё ж только начало марта. — начала ругаться Гертруда. — Бет, переключи канал. Аргенти, вам даже погода благоденствует, это знак! Это судьба! Я точно говорю, это судьба! Поверь уже старушке, обрадуй старую тётушку. — сказала Гертруда, закончив приготовления цветка и, снова обойдя кассу, отдала его прямо в руки Аргенти. — Обязательно. Она — свет очей моих, моя абсолютно истинная любовь, моё лучшее воспоминание об этом бренном мире, моя абсолютная радость, всех цветов этого мира не хватит для того, чтобы выразить мои чувства к ней. — сказал Аргенти, взяв розу и вдохнув её аромат. — Этот запах... Он великолепен, как и каждый цветок в вашей лавке, мадам Гертруда. — Ой, ну что ты, не льсти. — чуть посмеявшись, сказала Гертруда. — Ну жених... Я дождалась... — сказала хозяйка, вновь обхватив парня за плечи. Она смотрела сначала ему в глаза, потом на костюм, потом на волосы, и, наконец, на розу, которую она ему отдала. Возможно, она хотела вновь сказать что-то напутственное, но вместо этого из её глаза покатилась лишь слеза — хрустально чистая слеза истинного счастья. — Ладно, не могу тебя больше задерживать. Бет, сколько там? 700 калтов? — Да, ровно 700. — Бет все это время стояла в сторонке и вообще никак не реагировала на происходящее. Максимум, посматривала на всё действие то ли с недоброжелательностью, то ли с отвращением, то ли со скукой. — 650. За счёт заведения. — резко отчеркнула чек Гертруда и, получив оплату, положила всё в кассу. — Я буду по тебе скучать, голубчик. — Я тоже, мадам Гертруда, я тоже. — сказал Аргенти. Он ещё раз оглядел всё происходящее вокруг: множество различных цветов, начиная гвоздикой и заканчивая амарантом, который чаще использовался как дополнение к чему-либо, чем самостоятельное растение; множество леек, привезённых будто с дачи и выглядящими так, будто это чей-то дом; большой книжный шкаф, на верхней полке которого, к слову, и располагался телевизор, а на остальных были либо советы по уходу за цветами, либо любовные (возможно рыцарские) романы; коморка с пошарпанной табличкой «staff only», внутренность которой, видимо, навсегда останется неизвестной; такой тёплый падающий свет из окон, создавая уютное и по-настоящему тёплое место... Это определённо то, по чему Аргенти будет скучать. — Давай давай, иди. У тебя поезд уже скоро, ты не можешь опоздать. — Гертруда искренне не знала, когда поезд у Аргенти. Но её это не особо волновало. — Вспоминай там старую тётушку Гертуруду. — Я буду помнить о вас всю жизнь. До свидания! — сказал Аргенти, одновременно напяливая шапку и выходя из магазина. — До свидания! — одновременно сказали Гертруда и Элизабет, при этом Гертруда сделала это в своей манере, задорно, а Элизабет промямлила. — Эх, какой хороший мальчик... — добавила начальница. Аргенти вышел из магазина, положив розу в корзинку велосипеда, на которой сел сам. Снега не было много, так что движение на таком виде транспорта не затруднялось, а ярко светящее, но при этом совершенно не греющее солнце добавляло открытость пути и городского пейзажа. Пейзажа маленького города, в котором все друг друга знают — все знают каждый кирпичик дома, каждую травинку на дороге... и все знают Аргенти и Ребекку. Великолепную, шикарную пару рыцаря и его спасенной принцессы! Восхитительный союз двух людей, так прекрасно чувствующих друг друга, излучающие романтику и счастье, свежесть и молодость, танцы под луной и долгие, чувственные и душевные разговоры по ночам. Большинство людей, видя их вместе, завидовали и мечтали о таких же отношениях, которые были и у них — о, сколько же пар было разбито из-за этого идеального образа двух влюбленных рядом! Сколько слёз было пролито, когда вот тут, рядом, ходят два самых счастливых человека, а собственные отношения рушатся там и тут. Сколько драмы, сколько оваций! Браво этому идеальному союзу. Проехав всего несколько минут, Аргенти остановился у следующий остановки — шоколадный магазин «Johannes' Cioccolato». Аргенти зашёл внутрь — все его тело сразу потеплело, но небольшой дым от паровых машин затруднял зрение. Хозяин магазина — высокий мужчина средних лет с очень длинными и тонкими усами по имени Иоганнес Кордеро — сразу же обратил внимание на пришедшего покупателя. — O, mama Mia! Кто ко мне пожаловал! Аргенти, сынок, я так рад тебя видеть! — хозяин потянул ручку какой-то из железобетонных машин, от которой издался механический звук, не поддающийся другому описанию, после чего сразу же помахал ему. — И вас приветствую, Иоганн. Мне, пожалуйста... Самый дорогой шоколад, который у вас есть. — сказал Аргенти, подходя к стойке продавца и рассматривая витрины с количеством шоколада. — Ого, сынок, сегодня шикуем? Какой же у нас повод? Не уж-то с Ребеккой наконец женишься? — будто бы пропел, но на самом деле просто сказал хозяин, перебирая шоколад, который лежал у него на полках. — Почти, Иоганн. Представляете, мы сегодня уезжаем в Регенлиб — теперь будем жить там. Как сказала мадам Гертруда, это город романтики, сказочных мест и поиска любви... — Аргенти явно хотел продолжить дальше свою речь, наполненную самыми сказочными и ласкающими уши эпитетами и метафорами, но тут его перебили. — Oh, oh, no-no. Эта старуха может что угодно сказать. Знаешь, что такое настоящий Регенлиб? — Иоганн не стал ожидать ответа и продолжил. — это город будущего! Город технологий, паровых машин, самых лучших экспонатов... И восхитительных пабов! Серьёзно, сынок, обязательно побывай там, лучшего места в мире нет. Ладно, ладно, знаю, что ты уже хочешь получить свой товар. — Иоганн снова не дал возможности вставить слово Аргенти. — Вот, держи, лучший шоколад во всей стране! Такой сладкий, что может свести любую пару и окунуть её в порывы страсти... Сам знаешь, какой страсти, ха! — Иоганн показал не такую уж и большую плитку шоколада, ценник которой действительно впечатлял: 1000 калтов. Нигде Аргенти не видел такой ценник за одну плитку, но при этом он совершенно не удивился, ведь вопрос цены — последнее, что его волновало. — Хорошо, сейчас заплачу. — Аргенти достал кошелек. Там было как раз 1000 калтов и ещё пару монеток. Это означало, что если Аргенти купит эту плитку, а потом оплатит проезд, то денег у него не останется вообще. Естественно, Аргенти без раздумий купил шоколадку. — Кстати, сынок. — вновь начал Иоганн, когда складывал тысячную купюру в кассу, будто потирая её и прижимая к себе. — У меня дочка тут начала магией какой-то увлекаться, может, наколдует тебе счастье да любовь в Регенлибе. — Иоганн смотрел на Аргенти так, будто это самое выгодное предложение во всей жизни. — Ох, вы знаете, я не особо верю в магию... — Аргенти уже начал говорить, почесывая свой затылок и смотря куда-то вниз, в пол. — Не волнуйся, это не больно. И денег я не возьму. Лили, иди сюда! — Иоганн крикнул куда-то наверх. Если присмотреться сквозь уже рассеявшийся дым, то можно было увидеть черную металлическую лестницу, ведущую куда-то наверх. Аргенти совсем и забыл, что это не только магазин, но ещё и дом Иоганна. И его семьи соответственно. Из лестницы выглянула девушка, лицо которой пока нельзя была рассмотреть. «Чего тебе?» — сказала она самым недовольным и немного сонным голосом. — Figlia¹, Лили, наколдуй, пожалуйста, путнику счастье да любовь. — Посмотрев вверх и сложив руки вместе у груди, сказал Иоганн уже более жалобным голосом. — Пап, сколько раз повторять, я не колдую! Я гадаю, и то, только на Таро! — недовольный голос стал ещё недовольнее. — Ну тогда погадай ему! Да так, чтобы у него всё хорошо было! — Нет, правда, не стоит, спасибо... — наконец вставил своё слово Аргенти, но его никто не стал слушать. — Ладно... — это «ладно» звучало так, будто оно тянулось, словно самая стойкая жвачка, а также, если это действие не выполнить, то ты получишь самый лучший подарок и приз во всей своей жизни, но по какой-то неизвестной причине тебе приходится отказаться от этой великолепной награды. Девушка стала спускаться по лестнице, которая скрипела сильнее, чем некоторые машины, работающие в этом же здании. Наконец стали видны черты её лица: а, нет, их не было видно. Больше половины лица закрывала чёлка от волос, а остальная часть выглядела остро и загадочно. В целом, эта была точно такая же девушка, как и всё, просто у неё в глазах читалось чуть больше ненависти к людям и нежелания выходить из дома, чем у остальных. По всему её лицу было видно, что ей искренне всё равно на какого-то там «Аргенти» и её исключительно заставляют. В целом, она и не пыталась этого скрывать. Пока она шла, она уже тасовала колоду карт, и, стоит отдать должное, ни одна карта ни разу не выпала, пока она спускалась по лестнице. — Как тебя зовут? — холодно и сухо спросила Лили. — Аргенти. Это имя сочетает в себе множество примеров красоты, например... — Аргенти очень любил каждую часть себя и рассказывал о своей идеальной красоте всем и вся. Но тут его перебили. — Лет сколько? Аргенти в недоумении помолчал пару секунд, потом ответил, что ему 24. Он был поражён тем, как Лили, с одной стороны, интересовалась личной информацией Аргенти, а с другой, её будто совершенно не заботило на самом деле, кто он такой. Как жаль, что на самом деле так и было. Лили начала в произвольном и непонятном, на первый взгляд, порядке выкладывать карты. Тут почему-то какая-то сверху, какая-то перекрывает другую, рядом столб из карт... Если бы Аргенти разбирался в гаданиях и системе таро, он бы знал, что это классический «кельтский крест», но он ничего в этом не смыслил, поэтому для него это был лишь рисунок из карт в виде какого-то крестика и столба рядом. — Ну... — начала Лили, вроде как пытаясь размышлять, но делая это без души и какого-либо интереса. Возможно, через свою чёлку, которая спокойно могла закрыть ей глаза, она даже не пыталась увидеть, что за карты выпали. — Так ну... Ты — это король кубков... Такой же нытик. — Аргенти сделал недоуменное лицо и уже хотел спросить вежливое «Что?», которое обычно спрашивают вместо невежливого «Какого хуя?», но в итоге он просто промолчал. — На пересечении пятёрка мечей... Ну, ты обманешь кого-то. — Негодование Аргенти только усилилось, зная, что он ненавидит ложь и никогда бы не пошёл на такой омерзительный, по его мнению, поступок, недостойный чести и любви. — Дальше четвёрка кубков и десятка жезлов... ниче интересного, тьфу. В надеждах у тебя шестёрка кубков... То ли по старому ностальгируешь, понять не могу... В ближайшем будущем башня... Хех. — Лили резко усмехнулась. Аргенти краем глаза посмотрел на карту башни, которую она держала в руке, и понял, что эта карта не сулила ничего хорошего, а улыбка Лили была злорадной. — В этой ситуации ты рыцарь мечей... Чел, не завидую. Окружение: тройка кубков... В страхах девятка мечей... В итоге... Императрица? Серьёзно? Ах, как бы я хотела, чтобы это закончилось плохо. — Раздражённо сказала Лили, опрокинув голову назад, а потом повернулась снова к Аргенти, потерев переносицу. — Короче, у тебя украли выпивку какую-то в баре и ты будешь ныть об этом, страдать, скучать, все дела, ещё и как ребёнок вести себя будешь. От алкоголя ещё и дом твой сломается, а ты все ещё будешь думать, что ты самый крутой, что тебя все любят, но мы то знаем, как страдать ты будешь. — наверное, это был самый злобный расклад в жизни Аргенти. И не самый честный. По крайней мере, ему не с чем сравнивать, ведь он был единственным. — Кхм, я, пожалуй, пойду... — Аргенти встаёт со стула и, решив, что явно провёл в этом месте уже слишком много времени, уходит. Лили ему не ответила вообще ничего, но, казалось, что её взгляд сам спокойно ответил «Проваливай». — Приходи к нам ещё, сынок! — Иоганн помахал Аргенти, изображая искреннюю радость, так как вообще не в курсе, какой неприятный диалог только что вышел между парнем и его дочерью. — Да, конечно! — Аргенти вновь улыбнулся: одно странное гадание никак не могло помешать ему добраться до цели, до любимой Ребекки. Прошло ещё минут десять, и наконец Аргенти на станции. Стоит, красивый, двадцатичетырехлетний, с прекрасным цветком и шикарным шоколадом. На станции подтаявший снег, свежий ветер от поездов, тиканье часов и говор немногочисленных людей. Довольно непривычная картина, ведь до этого у Аргенти не было необходимости уезжать куда-то, но в этот раз это была не просто цель — это священное испытание, доказывающее целостность его чувств и мыслей, это смысл его жизни, то, ради чего он просыпался по утрам и с какими надеждами засыпал. И если материальная часть этого испытания была пройдена, то теперь настала часть другая — духовная. Проверка на прочность. Если быть точнее — на терпение. Началось томительное ожидание поезда и благородное завоевание Ребекки. Аргенти, как самый благородный рыцарь, принял это дело с честью и достоинством: сел на скамейку, чтобы не мешать остальным, но при этом быть у всех на виду. Чтобы все рядом знали, что рядом с ними сидит парень, чья судьба решается прямо сейчас. Правда, рядом всё равно есть какая-то странная помеха. Какой-то странный сероватый дым, напоминающий по запаху никотин и портящий все очарование только что начавшейся весны. Сбоку от Аргенти сидел мужчина: локти лежали на скамейке так, будто именно он — хозяин всего вокзала здесь: одна нога валялась на другой — нет, не коленом на колено, а лодыжкой, так, чтобы она действительно зависла в воздухе в горизонтальном положении, — а глаза были закрыты, так же, как они выглядят у людей, испытывающих полное наслаждение от жизни, или, по крайней мере, притворяющимися такими. А в губах, естественно, была сигарета. — Извините, сэр... Тут другие люди тоже есть... — Аргенти попытался максимально вежливо начать диалог, чтобы не испортить настроение и возможное знакомство. — И че с того? — Выпалил собеседник жёстким басом. Когда он повернул голову в его сторону, Аргенти понял, что черно-белая копна сзади — не декорация, а реальные волосы мужчины. Довольно длинные, стоит заметить. Длиннее, чем у самого Аргенти. — Ваш дым может помешать остальным. — услышав довольно грубый ответ, Аргенти не мог не принять стойкий тон голоса, чтобы отвоевать позицию. — Ладно-ладно, я не милашно-тупой. — Собеседник взял сигарету изо рта и, потушив, выкинул в ближайшую мусорку. Слава богу, она находилась рядом. — Ты тут вообще откуда? Коп или типа того? — Мужчина ухмыльнулся: видимо, не самое дружелюбное начало с сигаретой никак не испортило его настроение. Оно же и к лучшему. — Нет, понимаете, я пришёл сегодня уезжать навсегда со своей любовью — Ребеккой. Теперь я её жду. — Аргенти подхватил приятный тон и, взяв самый воодушевленный настрой, который у него есть, начал свою историю. — А, та девчонка? Я слышал о вас. — Стоит сказать, что Вандерласт — город довольно маленький и все тут друг о друге всё знают. — Серьёзно? Наши имена действительно скоро войдут в историю, хвала небесам. — Аргенти был похож на маленького ребёнка, которому наконец дали любимую игрушку, иначе его радость в этот момент описать было просто невозможно. — Попридержи коней, парень. — Тон мужчины резко сменился на более серьёзный, уголки его губ удивительным образом спали. — Вы, типо, вместе хотели поехать? Ну, там, как милейшая пара? Радость с лица Аргенти тоже резко спала: казалось, ответ на этот вопрос такой очевидный, что он даже не требуется, поэтому рыцарь просто ответил тихое «да». — Чёт милашество какое-то... — Мужчина задумался, посмотрев куда-то вниз. Оказалось, задумчивый вид ему очень идёт. — Что-то не так? — Аргенти наклонился к собеседнику, пытаясь понять, что же в итоге происходит. — Да она уже полчаса назад как свалила. Так ещё и говорила, тип, новая жизнь, без связей, все дела. Видимо, особенно без твоих, рыцарь. Губы Аргенти дрогнули, будто он пытался улыбнуться, но мышцы отказались слушаться. В ушах зазвенело, словно кто-то ударил в хрустальный бокал — тот самый, из которого они с Ребеккой пили шампанское в прошлое полнолуние. Был слышен разлом шоколадки пополам.