Мисс Распорядитель

Единственный выход – убить его Натужный скрежет ключа в замочной скважине послужил сигналом к бегству. Марго переменилась в лице, с надеждой поглядывая на тяжёлую дверь. Всё её тело напряглось: «Плевать я хотела на тебя и твои желания, Уайт».  – Марго, не делайте глупостей, если не желаете зла подруге, – произнёс Хозяин, между делом затягивая тесёмки маски.  Дверь отворилась. Охранник держал в руках сумочку Марго, ожидая указаний. «Лилит, – прогремело в голове блондинки подтверждениемугрозы, произнесённой будничным тоном, – говорила же».  – Дайте слово, если я останусь, Бэль не пострадает! – Марго смотрела на него своими огромными глазами, не моргая. Уайт бросил взгляд на смирную, стыдливо прикрывающуюся девицу за стеклом, затем, сложив руки на груди, испытующепосмотрел на отчаявшуюся блондинку. Её полные тревоги глазараздражали: «Мастерская игра, мисс Распорядитель, ради чего? Выиграть пару минут». Изобразив непринуждённую улыбку, он пугающе спокойно произнёс:  – Мисс Распорядитель, почему вы считаете, что вправе требовать чего-либо? Не отвечайте, прошу вас, – он не выдержал её взгляда и капризно закатил глаза, прикрыв этот неприличный жест ладонью. Блондинка поняла, чем недоволен Хозяин и уставилась в пол, прикусив язык. «А ведь он прав», – пронеслось в её голове. Он мгновенно почувствовал её смирение, сменил гнев на милость и потеплевшим голосом произнёс: – В виде исключения, я дам вам своё слово, – он подошёл к блондинке вплотную и слегка наклонился вперёд. –  Взамен –лишу выбора. Сейчас лишь на восемь часов и мисс Распорядитель беспрекословно выполнит любое моё указание.Вам понятно? – Он посмотрел на наручные часы, фиксируя время. Марго медлила с ответом, взвешивая на весах совести свой позорный побег против безопасности подруги: «Чёртов бизнесмен! С каких пор я ведусь на подобные провокации? А, точно, с тех самых, когда в шкафу на третьей полке нарисовалась сумка, под завязку набитая купюрами, – она горько усмехнулась. – Волнует ли меня судьба Бэль? Не уверена. Затеряться в тёмных улочках Роттердама не проблема. А вот успею ли я добраться до квартиры и сбежать из города? Вряд ли. Совсем не честно будет просить помощи и у друзей… Какая же я лицемерка». В ожидании ответа Уайт сначала убрал за одно ухо белокурую прядь, затем за второе. Его не беспокоила затянувшаяся пауза, наоборот, он получал удовольствие, наблюдая за женщиной в безвыходном положении и развлекался на свой манер. Он взял её за руку, переплетая пальцы. Марго, почувствовав тёплые губы на своей заледенелой кисти, оставила бесполезные мысли и кивнула: «Понятно, мистер Уайт».   В машине Уайт не старался воздерживаться от мыслей о предстоящей совместной ночи, гадая, как она справится с очередным эмоциональным потрясением: «Сорвёшься, уйдёшь в себя или проявишь свою истинную натуру? Что бы меня больше удовлетворило?» Он не сводил глаз с её, на первый взгляд,спокойного лица, повёрнутого к окну. Его истинная натура всякий раз ликовала, подавляя чужую волю, даже любую, порой незначительную попытку сопротивления. Особенно тешило его самолюбие, то, как его распорядитель, будучи полностью уверенным в своей неприкосновенности, мирится с немыслимыми для себя вещами. «В сущности, не важно. Просто ненавидь меня. Этого будет достаточно», – Уайт неотрывно следил за ней под действием горького наваждения, перерождающегося в болезненную зависимость. Маргопритворялась смиренной и эмоционально опустошённой, с трудом усмиряя своих бесов, что скребли и царапали её внутренности, желая выбраться наружу. Она гнала от себя все мысли о произошедшем сегодня и о том, что ещё может произойти, чтобы не удариться в панику. Между тем он приготовил для неё очередной разоблачающий сюрприз. – Мисс Распорядитель, будьте лапочкой, примите душ и выберите себе пижамку по душе, – он заботливо принял её пальто, – я сделаю нам попкорн. У меня есть одна редкая и весьма занимательная картина. Марго пробрал холод, бесы взвыли: «Вашим развлечениям нет числа, мистер Уайт». Она быстро поднялась по лестнице, вслед за ней протопал Макс, неся в руках коробку с вещами Марго, которую накануне выносил из дома. «Могу ли я переиграть этого изверга? Я знаю правила, но оступаюсь, раз за разом», – наконец она сообразила, что совсем недооценила этого человека, посчитав его простым извращенцем. Отпустив Макса, она выбрала в качестве пижамки единственную белую рубашку Уайта и закрылась в ванной комнате главной спальни. Перебирая красивые баночки с уходовыми средствами в поисках зубной нити, пасты и щётки,она удивилась количеству брендовых склянок на полках, большей частью, предназначавшихся для ухода за женским телом. Недоумение вызвал флакон её любимых духов, но впоследствии она не предала этому значения. Её головузанимали мысли иного рода: «Аллергия на миндаль. По контракту в еду запрещено добавлять миндаль. А что если это уловка? У меня будет единственный шанс проверить, только если прижмет, конечно. Чёрт! Нужны ещё козыри!» Решив, что будет достаточно драже «тик-так», она открыла сумочку, испытывая незначительное удовольствие по поводу, того, что сегодня сумка маленькая и упаковка с конфетами найдётся быстро. Выудив из сумочки белый запечатанный конверт без подписи, Марго попыталась припомнить, когда его туда засунула: «Может реклама».  Ведомая простым женским любопытством, она вскрыла конверт и, пробежавшись по верхним строкам письма глазами, решила, что стоя прочитать не сможет и оперлась о бортик ванной. Лёгким подчерком было исписано два листа. Округлые буквы сливались в легко читаемые слова на английском: «Надо же, от руки. От кого оно?» – подписи не было. Пробежавшись по первым строкам повторно и наткнувшись на имя «Джульетт», перед её глазами всплыло пьяное, заплаканное лицо Джуниора. «Марго, я бы никогда не смог сказать вам этого лично инаписал это письмо заранее, находясь в Лондоне. Очень прошу, не раскрывайте меня Уайту, если не решитесь сделать то, о чём я вас попрошу. Дочитайте до конца и простите меня, если когда-нибудь сможете. Джульетт моя родная любимая сестра. Она была прекрасна, талантлива и вместе с тем глубоко несчастна. Вы имеете с ней некоторое внешнее сходство, что я использовал, строя свои планы. Уайт наш кузен, ужасный человек, тот, кого я ненавижу больше всего на свете и желаю ему мучительной смерти. Эта история началась в доме нашего деда, который был богатым знатным пэром и педофилом, о чём Джульетт сообщила мне, несколько лет спустя после его смерти. Он насиловал мою мать, мою тётку. Когда его грязные ручонки добрались до сестры, ей тогда было всего 9 лет, она делала всё, чтобы они не добрались до меня. Послушно приходила на каждый его зов, долго терпела все его извращения, а Уайта он заставлял смотреть на это. По всей видимости, именно тогда возникла его болезненная зависимость от Джульетт. Когда старик, наконец, стал импотентом, его место занял Уайт.  Дед вскоре скончался. Большая часть его огромного наследства благополучно отошла внукам. Я был уверен, что этот ад на земле для моей сестры окончен, но Уайт не отпускал её, активно способствуя её обучению на дому. Он не мог шантажировать её или насильно принуждать. Вместо этого он решился на более подлый шаг, усыплял её. Случайно застав его над моей сестрой однажды ночью, я испугался. Тогда он не заметил меня. Не буду докучать вам излишними подробностями, скажу кратко. Я рассказал обо всём Джульетт, и мы вместе уговорили мать отдать её в частную школу. Несколько лет она была в безопасности, не появляясь дома даже на праздники, и мы рассчитывали, что это время и расстояние изменят отношение Уайта к ней. Но Уайт продолжал любить её. Любить своей тупой извращённой любовью. Даже после пяти лет разлуки и избегания ненужных встреч, он раз за разом признавался ей, волочился, караулил за каждым углом, а она его ненавидела и отвергала. Ненавидела и отвергала всех мужчин, кроме меня. Меня она любила, очень нежно, как сестра должна любить младшего брата, была моим ангелом хранителем. И знаете, Марго, она завела себе подружку, одну, вторую, третью...  Джульетт вела богемную жизнь. Преподавала, много рисовала, часто бывала в обществе поэтов, музыкантов, художников. Её урбанистические пейзажи выставлялись в лучших художественных галереях по всему миру. Моя сестрёнка была необыкновенно талантлива.  Однажды она влюбилась. Говорила мне, что по-настоящему, хотя до этого не верила, что сможет когда-нибудь вообще. Её избранница, Мэгги, играла на барабанах в рок-группе. Два года моя сестра была счастлива. За всю свою сознательную жизнь только два года она по-настоящему смеялась, строила планы, мечтала. И я был счастлив, видя её такой. Ничего не предвещало беды. Через два года Мэгги скончалась от передозировки в Ламбете. Так написали в полицейском отчёте. Но мы знали, что Мэгги убили. Мы даже знали кто.  Джульетт ему жестоко отомстила. Она пригласила его в наш домик в Гленши, провести вместе семь дней. Он такой подставы не ожидал, как и я впрочем. Моя сестра подарила ему то, о чём он мечтал. Свою любовь. Шесть дней она притворялась покорной и счастливой. Как счастлив был он. Он бы успел спасти её, если бы проснулся чуть раньше. Она идеально спланировала свою смерть и его вечные муки. На седьмой деньперерезала вены в тёплой воде. От сгиба локтя и до запястья, несколько раз, чтоб наверняка. Он страдал. Как я надеялся, что он вслед за ней наложит на себя руки. Но этот ублюдок слишком труслив. Он обвинил её в своих страдания, возненавидел и проклял.  От отчаянья он поступил на военную службу в «миротворческую военную организацию» и, пройдя  Югославию, Афганистан, Сирию, вернулся и занял место моего отца. В этих странах он защищал мир своеобразным способом. Богатый, трусливый, ублюдок жестоко расправлялся с мирным населением лишь ради удовольствия. В Сирии он свёл знакомство с Эдди. Этого жестокого эстонца, чёрного трансплантолога он держит рядом с собой и кормит объедками со стола. Док служит ему верой и правдой, а Уайт позволяет потрошить своих жертв. Тогда в Ламбете, в грязном номере дешёвого отеля, он убил в первый раз из-за больной привязанности к моей сестре. Но до сих пор он делает это лишь ради удовольствия. Уайт не знает моего истинного отношения к нему, не знает, что Джульетт мне всё рассказывала (она слёзно молила меня не говорить ему), он по-прежнему любит меня как брата.  Я не могу убить его. Я такой же трусливый ублюдок. Я впутал вас и прошу сделать это вместо меня. Когда мы впервые встретились в холле Хилтона, я посчитал, что вы смогли бы зацепить Уайта. Но лишь когда вы дали мне отпор при всех, я понял, что только вы способны на это. Я показал ему ваше фото. Видели бы вы, Марго, какой интерес проснулся в его мёртвых глазах. Он ещё не понимает этого, но уже испытывает к вам тупую извращённую любовь. Теперь он не отпустит вас никогда и будет держать ближе всех, будет жестоко мстить вам просто по тому, что вы похожи. Это ли не прекрасная возможность перерезать ему глотку? Убейте его и будете свободны. Не сомневайтесь ни секунды, он заслуживает смерти. Вы можете раскрыть меня Уайту, только меня он не убьёт, а от вас не отступится, но станет осторожнее. С его возможностями, скорее всего, он запрёт вас в высокой башне и будет навещать, пока вы сами не выйдете из окна, но тут я уверен, он достанет вас с того света и продолжит истязать ваше тело и душу. Единственный выход – убить его. P.S. К письму прилагаю вырезку из газеты со статьёй об убийстве Мэгги. Вырезку сохранила моя сестра. Эту информацию вы можете легко проверить, возможно, открыть для себя больше фактов о моей несчастной и больной семье. Хотя всю информацию о нас подчищают, мой брат не терпит публичности. Но, тем не менее, эта информация подтверждает, что всё вышеописанное мной правда». P.P.S. Вам, наверно, интересно, почему я решил связаться с вами посредством письма? Всё просто. Уайт отслеживает все ваши электронные переписки, звонки и локации. Может вы уже и сами догадались, что он знал о вашей встрече с Лилит с самого начала и играл с вами. Он любит играть. Старайтесь не использовать свои электронные девайсы, если желаете скрыть от него что-то.    P.P.P.S. И последнее. В главной спальне, под его кроватью я оставил вам подарочек. Заряженный глок. С предохранителя снимать не надо». Дочитывая пост пост пост скриптум, Марго сползла на мягкий белый коврик: «Ха-ха-ха, – черти внутри сходили с ума и начинали пожирать друг друга, – за что мне это? Ха-ха-ха! Должно быть, вы неплохо повеселились за мой счёт. Уроды!» Блондинка обхватила голову руками, чувствуя, как накатывает приступ паники: «Дышать, не думать, дышать… Четыре дня я буду вести себя идеально». Мисс Распорядитель, идите же ко мне Через четверть часа Марго в белой рубашке хозяина, застёгнутой под горло, стояла на белом коврике, собирая всё своё мужество для предстоящей ночи. Стараясь не обозначать своего появления громкими звуками, на цыпочках, очень медленно повернув ручку двери и приоткрыв её, она проскользнула в узкий зазор. Уайт ждал её на кровати, утопая в белых подушках, облачённый в чёрный шёлковый халат. Казалось, он не заметил её появления, глядя в экран смартфона через узкие очки в тонкой оправе из металла. Влажные волосы были зачёсаны назад. Несколько прядей, подсыхая, выбились и тугими жгутиками ниспадали на высокий загорелый лоб. Спокойное узкое лицо, аккуратная линия бровей, прямой нос, красиво очерченные губы. Блондинка встала как вкопанная, любуясь мужчиной, на которого ей было запрещено смотреть: «Надо же. Очкарик. Он такой милый в очках», – она спохватилась и отвернулась. Взяв себя в руки и опустив очередную мысленную колкость по поводу излишне аристократического возлежания, она аккуратно положила платье, одолженное хозяином, на кресло рядом со своими вещами в белой коробке. Не решаясь без дозволения забраться на кровать, Марго встала с опущенной головой рядом, ожидая указаний. Уайт оторвался от телефона: – Мисс Распорядитель, идите же ко мне, – наигранная ласковость его речи пугала. – Я сделал нам попкорн, – он жестом указал на глубокую миску из нержавеющей стали доверху наполненную, оставленную на краю кровати. Запах ещё неостывшего попкорна напомнил Марго о наличии у неё пищеварительной системы. – Ну же, вам не стоит бояться, вы не привлекаете меня как объект сексуального вожделения. Пока, по крайней мере. Обещаю держать себя в руках. Марго намеренно неуклюже переваливаясь, в рубашке на три размера больше и головой, нелепо обёрнутой огромным белым полотенцем, забралась под одеяло, не придав какого-либо серьёзного значения словам эксцентричного мужчины. Коснувшись спиной мягких подушек, тело расслабилось, но тревожные мысли отступать не желали. «Может это злой розыгрыш и Уайт сам подбросил мне письмо? Он мог. Запросто. Отдать ему письмо и дело с концом. Если это способ его извращённой проверки, я вполне могу рассчитывать на поблажки, тем более, если сделаю это сейчас. Четыре дня и всё будет кончено. – Марго колебалась, исподтишка наблюдая за ухоженными руками Уайта, сложенными в замок на его ногах. – Только если это письмо накарябал Джуниор, а ведь Уайт сразу поймёт, что я его прочитала, мне конец. Как этот мелкий гад умудрился скрывать своё подлинное отношение к брату так хорошо при мне? Как я могла не заметить? Он же плакал по-настоящему. Да и на Уайта он отреагировал странно. Тогда письмо нельзя показывать. Что же делать?!» – она припомнила все те моменты, когда находилась с Джуниором наедине. Их было немного, но тогда он переставал вести себя как подонок и моментально терял к ней интерес. От чего она совсем не предавала этому значения раньше? Да и все постскриптум были очень кстати, написаны на отдельном листе, который она разорвала на мелкие части и смыла в унитаз: «Он явно дописывал их наспех, уже в этом доме». – Мисс Распорядитель, вы совсем ушли в себя, – озабоченный голос Уайта вырвал раскалёнными клещами из тревожных размышлений. Марго почувствовала тяжесть на своих ногах. Мужчина находился непозволительно близко, запахи табака, сандала и бергамота ударили в нос. Блондинка недовольно поморщилась и повернула голову в сторону. Расположившись на боку, он оперся головой о ладонь, слегка задрав подбородок и рассматривая её из-под полуприкрытых век, по-хозяйски сложил на неё стройную загорелую ногу в обесцвеченных южным солнцем мягких волосках. В этот момент дыхание Марго участилось, она опустила голову ниже, демонстрируя растерянность: «Какие изящные ступни, мистер Уайт». – Меня сводит с ума ваше умение притворяться покорной. Или вы всё-таки боитесь меня? – он накрыл своей рукой с идеальным маникюром её, внимательно высматривая реакцию. Она не дрогнула, лишь закусила губу, от невыносимой теплоты и нежности его ладони. – Я вызываю у вас патологический страх, так считает Док, и это занимательно. Он сказал, что с 99 процентной вероятностью вы испытываете панические атаки из-за нашего сотрудничества, – он будто старался быть искренним, выдавая информацию мягким приглушённым голосом. Марго не понимала, зачем он говорит ей об этом, к чему все эти непонятные собственнические прикосновения, всё и так ясно как день. «Могли бы просто трахнуть и дело с концом. Минет – не вопрос. Скажите, что мне делать, чтобы это всё прекратилось? – Вспомнив содержания письма, картинка почти сложилась. – Значит просто молчать и не смотреть. Видимо тогда сходство с вашей сестрой более полное». Разве только обращался он именно к ней. Разрушал её жизнь. Находясь в состоянии перманентной тревоги с самого детства, порой убеждая себя, что это глупости, и страх, который она испытывает при контакте с мужчинами, сам по себе пройдёт, ведь не все они жестоки, нужно только пытаться. Но попытки оканчивались неудачами, а страх не проходил. Она адаптировалась. Последние три года избегала любого контакта личного характера. Охранники Шпильмана обычно не церемонились с клиентами, если те приставали к распорядителю. «Но с Джуниором было по-другому, – она вспомнила, что оба охранника сделали вид, будто ничего не произошло, и она сама дала отпор. – В какой момент я так расслабилась, что не заметила подставы? Видимо когда увидела сумму вознаграждения. А эта пространная формулировка «наказания, считающиеся приемлемыми Клиентом», во что ты втянул меня, Шпильман?! Что за игры? Вот только выберусь из этой передряги…» – Марго с недоумением уставилась на большую ладонь с двумя красно-белыми капсулами. – Это противовирусное. В той комнате было довольно прохладно, я не хочу, чтобы мой распорядитель умер от простуды, – спокойно заявил Уайт и добавил с усмешкой, – только не от простуды. – Протягивая следом бутылку воды. Марго нахмурилась, но приняла капсулы без колебания. Уайт легко стянул с её головы полотенце. Влажные пряди упали на лицо и плечи. Марго не шевелилась. Уайт убрал пряди с лица, затем положил руку на плечи Марго, и мягко притянул к себе, заставляя навалиться на себя, касаясь губами её волос, жадно вдыхая цветочно-цитрусовый аромат. – Мисс Распорядитель, – он разглядывал её высокий лоб, изогнутые брови, дрожащие ресницы, аккуратный носик, – я уверен, Эдвард ошибается, вы совсем меня не боитесь. – Свободной рукой он взял смартфон. – Фильм вам не понравится, но в ваших же интересах посмотреть его от начала до конца. Мне было непросто его раздобыть, – улыбнулся Уайт, выводя видео со смартфона на экран восьмидесяти дюймового телевизора. Блондинка почувствовала, как на лбу выступает испарина. Внутренности скрутило от ожидания чего-то плохого. «Нет, невозможно! Чем этот ублюдок болен, что готов переворошить всё моё грязное бельё?! Что я тебе сделала?!» – она с нескрываемым ужасом и сардонической улыбкой уставилась в экран. Картинка плохого качества расплывалась и сыпалась, но эту тощую изломанную фигуру в центре кадра, Марго не могла не узнать. Неудачная попытка суицида полностью изменила её жизнь, как она привыкла считать, превратила её из человека в ходячий бездушный труп – оболочку, живущую удовольствиями, отвергающую глубокую привязанность к человеку и какое-либо доверие этому миру. Но существо, в сером свете осеннего дня, неопрятное, опустошённое, обездушенное, одним своим видом вызывало в ней самые глубокие и тёмные эмоции, существо, которое она отказывалась узнавать, которое она ненавидела больше всех на свете. Через месяц после событий на записи, Марго пообещала себе, больше никогда не показывать мужчинам свои слабости. Даже сотрудничая с ними, она была предельно осторожна и контролировала свою мимику, жесты, речь. Тщательно подбирала слова и смотрела на большинство из них высокомерно. При общении занимала доминирующую позицию, первой подавала руку и приветствовала, не терпела любого другого физического контакта, задавала деловой тон беседе и всегда смотрела прямо в глаза, формально улыбалась и холодно, но подчёркнуто вежливо отклоняла любые предложения личного характера. Уайт её обыграл. «Не боюсь? Ха-ха-ха! Эдди прав», – Уайта она боялась до одури. Уайт придвинул блюдо с попкорном, предлагая Марго присоединиться, но та потеряла аппетит и едва заметно качнула головой отказываясь. «Пора бы мне перестать удивляться.– она вглядывалась в экран, впервые просматривая записи, сделанные под предлогом подробного анализа и сбора данных. – Как он достал это? Что у меня там ещё осталось, и сколько он уже видел?» Между тем горячая ладонь хозяина поглаживала её плечо и предплечье, пальцы легко массировали напряжённые мышцы. Марго застыла, не реагируя и почти не чувствуя прикосновений. Уайт же без какого-либо стеснения хрустел попкорном, элегантно выуживая его из миски длинными пальцами. 10/23/13 В кадре те же стены, то ли синего, то ли зелёного цвета, скучная мебель и тощая блондинка. Пациентка выглядела хуже, чем на предыдущей записи. В сером дневном осеннем свете, падавшем справа из не попадавшего в кадр окна, она походила на труп с уродливым пятном на лбу. Щеки ввалились ещё глубже, синяки под глазами превращали лицо в череп с пустыми глазницами. Воротник сняли, и тощая шея с серой бороздой, казалось, едва удерживала голову с копной грязных нечёсаных светлых волос. – Марго, до этого момента вы делились вашими переживаниями с кем-нибудь? – заботливо поинтересовался скрипучий голос за кадром. – Нет, – произнесла пациентка одними губами, искусанными и обветренными. – Почему? Не забывайте, что мы в любой момент можем прерваться по вашему желанию. Блондинка пожала плечами. – Вы получили образование по специальности «общий менеджмент», поступили самостоятельно с хорошими баллами… – Не совсем, – блондинка потёрла глаза, осклабившись, демонстрируя серые зубы. – Там был преподаватель на подготовительных курсах, Павел Андреевич. Мне он выдвинул особое условие для поступления. Пациентка глубоко с хрипом вдохнула. – Баллы были достаточно высоки, но он заявил, что я не поступлю, если откажусь оказать ему услугу интимного характера. – Блондинка остановила свою размеренную безэмоциональную речь, собираясь с силами, решаясь на очередное провокационное заявление. – Он трахал меня потом на протяжении двух лет. Старый ублюдок. Вы первая с кем я делюсь… – Вы не написали на него заявления? – Нет, мне было стыдно. Сейчас плевать, конечно. Но я в долгу не осталась, – прохрипела от излишнего напряжения голосовых связок пациентка. – Что вы имеете ввиду? – озадаченно поинтересовался скрипучий голос за кадром. – Я сняла пару видео с прелюбодеяниями в туалете университета, на кафедре. Сразу после защиты дипломной работы скинула их его жене, ректору, и ещё паре человек, чтоб наверняка, – Марго вновь осклабилась. – Как это отразилось на нём? – А как вы думаете? – Блондинка перестала улыбаться и серьёзно посмотрела в сторону интервьюера. – Полагаю, это разрушило его репутацию. – Да, репутацию, карьеру, семью…– Она откашлялась. – Что вы чувствовали, когда месть свершилась? – Мне стало его жаль. Я вообще пожалела, что так поступила, – блондинка явно лгала, перейдя на тихий грустный голос и, опустив потухшие глаза, демонстрируя сочувствие. – Почему? – Я думаю, потому что мою жизнь когда-то сломали, и я пережила это очень тяжело. Видя его страдания, я словно пережила свои собственные заново. – Она медленно выдохнула и вдохнула. – Я решила, что не имею права больше ломать чужие жизни, как бы они со мной не поступали. Я решила просто избегать таких нехороших людей…– С хрипом усмехнувшись, она добавила, – но видимо я свинья, которая не может жить без грязи. – А ваш молодой человек, с которым вы встречались, с ним вы делились? – Он не знал. Я не хотела, чтобы он меня жалел. – Себя она жалела. По её лицу покатились слёзы, которых не было видно при таком качестве видеозаписи, но блондинка смахнула их рукавом. – На втором курсе я познакомилась с Сергеем. Просто хороший парень. Вдобавок высокий, красивый, будущий хирург из хорошей семьи, но с авторитарной мамашей и слабохарактерным отчимом. Блондинка попробовала смотреть вверх, чтобы слёзы не катились из глаз, и ей не пришлось бы размазывать их по лицу, рефлекторно потянув шею. Испытав боль в гортани, она тут же опустила голову. – Его семья так и не приняла меня. Я долго от него бегала, боялась как огня этих знаков внимания, цветов, конфет, книг. Девочки на курсе считали меня ненормальной, а я как чувствовала, не стоит мне вестись на этого падлу, но не устояла. И не из-за того что влюбилась, а потому что учебный год заканчивался, работа плохо оплачивалась а вернуться к маме и бабушке я не могла, – она продолжала с опущенной головой. – Маргарита, мы можем продолжить или нам лучше прерваться? Как вы себя чувствуете? – озабоченно проскрипел голос за кадром. – Всё хорошо, я ещё не устала. – Она промокнула скопившиеся слёзы. Выдержав паузу, скрипучий голос спросил: – Когда он начал вас избивать? – Когда я забеременела и в первый раз отказала ему. Вы же наверно знаете, что такое кататонический синдром? – Блондинка дождалась утвердительного кивка, – я впадаю в ступор, если рядом кто-то сильнее меня демонстрирует агрессивное поведение. Я даже не могу поднять руку, чтобы защититься, понимаете? А он просто избил меня, изнасиловал анально, потому что у меня началось кровотечение. Привязал к горячей батарее. Так он держал меня почти неделю. – Вдох, выдох, вдох. – То признавался в любви, то угрожал убить. Бил и насиловал, обвинял меня в бессердечности и жестокости. Забавно, да? Коллегам с работы сказал, что мне нездоровится. У меня был выкидыш. Я уже не говорю о том, что пришлось гадить в ведро. – Ваша мать и бабушка, как они отреагировали на ваше длительное отсутствие? – Никак. Мы часто не общались месяцами, – слёз уже не было. – Как вам удалось выбраться? – Хм, он напился и вырубился. Мне удалось добраться до ножа и перерезать верёвки. – Вы же знаете, что случилось с Сергеем затем? – Да, к нам приходила полиция. Этот мудак напился и облился кипятком. Они спрашивали, не знаю ли я, как это могло произойти. – У молодого человека обширные ожоги гениталий и паховой области. Эректильная функция может уже… – Это вас, его сучка мать подослала? Передайте ей, что у таких ублюдков не должно быть детей, – твёрдо и спокойно прохрипела пациентка. – Больше я не желаю с вами общаться. Запись прервалась. Блондинка, шмыгая носом, подняла глаза к потолку, позволяя выступившим слезам подсохнуть. Во время просмотра мужчина почти не отрывал взгляда от Марго. Она выдала весь необходимый ему спектр эмоций от отчаянья до ненависти, ни разу не отвернулась и не попыталась даже украдкой взглянуть в его сторону, несмотря на его настырное похрустывание, что его сильно задело. «Врачиха. Мерзкая тварь. Точно она, продажная шкура, небось, и субтитры сама вклепала за доплату», – Марго вцепилась в одеяло. Она перебрала в памяти болезненные воспоминания терапии: «Сколько раз она предупреждала меня о записи? Почему я не помню? Ведь этот урод должен был избавить меня от страха, помочь обрести смысл. Вместо этого разрушил всё окончательно». Уайт, решив, что самое время продолжить, убрал попкорн на прикроватную тумбу и выудил из-под подушек наручники на длинной цепи. Марго инстинктивно отпустила простыни и подтянула руки к груди, тревожно глядя на лязгающие браслеты: «Унизил этой записью, теперь ещё и наручники. Что ж, завтра я поищу пистолет под кроватью». – Мисс Распорядитель, у нас уговор, – мягко напомнил Уайт, и она нехотя протянула ему дрожащие руки. Стальные браслеты защёлкнулись. Уайт придержал её запястья, поглаживая их большими пальцами. – Как мило вы покраснели, – он улыбнулся, заметив, как её серьёзный и сосредоточенный взгляд смущённо теряется в складках его дорогого халата где-то на широкой груди. – Мисс Распорядитель, видите ли, я определённо боюсь вас, – Марго послышались нотки смущения в его голосе. Он быстро выдвинул ящик прикроватной тумбы и не глядя вынул пластиковую баночку с таблетками. Продолжая тоном деловой беседы: – Не скрою, мне приятна ваша беспомощность и покорность. Но вы хорошо притворяетесь и мастерски врёте. Ко всему прочему, весьма злопамятны, и, как оказалось, мстительны, даже непредсказуемы. Награждая её столь «лестными» характеристиками, он в то же время высыпал продолговатые белые таблетки на ладонь и, оставив себе только одну, остальные ссыпал обратно в широкое горлышко. Марго наблюдала за этим процессом с осторожностью. – Откройте ротик, – ласково попросил он, держа таблетку у её губ. Она недоверчиво уставилась на таблетку. – Это снотворное, достаточно сильное, чтобы вы проспали всю ночь. Я не хочу рисковать своим здоровьем. «Ещё бы, точно всё сходится. Как белобрысый это назвал? «Особый фетиш – девушки без сознания»? Может и себе таблеточку отсыпешь в таком случае?» – она открыла рот, принимая пилюлю. Он поднёс бутылку с водой, которую она попыталась взять скованными руками, но он не позволил и заставил сделать глоток, держа бутылку в своей руке, запрокинув ей голову. – А теперь, откройте ротик, мисс Распорядитель. Мне надо убедиться, что вы проглотили, – он завинтил крышку на бутылке, не отрывая горящих глаз от лица Марго пребывающей в замешательстве. Без какого-либо стеснения, Уайт сел на неё, прижав коленом цепь наручников, не позволяя поднять рук от испуга, вжимая её тело в подушки. Грубо взяв её за подбородок, он залез двумя пальцами ей в рот, заставив запрокинуть голову. От неожиданности и такой наглости Марго оторопела, не представляя как реагировать, она могла лишь глупо хлопать ресницами, стараясь не смотреть на нависшего над ней мужчину, с любопытством исследующего её ротовую полость.  – Ну же, откройте пошире, – Уайт облизнулся и сглотнул, сдавливая её нижнюю челюсть сильнее. Два его пальца медленно прошлись вдоль верхнего и нижнего ряда зубов, аккуратно оттягивая щеки, затем проверили под языком, проводя под ним и пропуская его между пальцами. Вкус масла от попкорна и соль остались на языке. Скользнув по нёбу, от твёрдого к мягкому, в довершение, залезли глубоко в глотку, перекрыв поток вдыхаемого воздуха, от чего она начала задыхаться, одновременно стараясь сдержать рвотный позыв. Он медленно вытащил влажные пальцы и низким хриплым голосом произнёс: – Хорошая девочка, – поглаживая её по голове. «Сука! Чёртов извращенец!» – она понимала, что в такой жёсткой процедуре досмотра необходимости не было. Он отпустил её и устроился рядом, молча глядя как она, опустив голову, утирает слюну с уголка рта и выступившие от досады и испуга слёзы. – Мисс Распорядитель, вам стало легче? – Его голос вновь наполнился притворной заботой. – Это вы облили парня кипятком? Просто кивните и не смейте мне врать. «Ах, если вы так считаете, мне себя не оправдать в любом случае. Или вы сомневаетесь, что я такая милая и слабая, способна на подобный низкий поступок? – Марго подняла голову и улыбнулась. – Думайте что вам угодно». Уайт с интересом принял её реакцию, посчитав довольную, злую улыбку и нездоровый блеск в глазах за ответ: «Да, и я ни о чём не жалею». Продолжая разглядывать её точёный профиль и нагло вздёрнутый носик, он добавил: – Интересно, на что ещё вы способны? – Он протянул к ней руки, укладываясь удобнее, легко развернул её, прижимаясь к её спине грудью. Цепь была достаточно коротка, чтобы не позволить ей дотянуться до окружающих предметов, и достаточно длинна, чтобы не мешать во время сна. –  Я только сейчас серьёзно задумался, стоит ли оставлять вас в живых, – уложив её голову на своё предплечье, вторую руку он запустил под рубашку, поглаживая нежную кожу на её животе. – Об этом вы меня спросили на исходе второго дня. Логичный вопрос. Ничего особенного, но почему так долго вы решались его задать? Ведь это первое о чём вы подумали. Манера его речи сейчас изменилась. Ушла наигранность, высокомерие. Повелительный тон приобрёл оттенок насмешливой простоты. Он снова и снова прикасался губами к её волосам, продолжая поглаживать низ живота. Марго свернулась калачиком, почувствовав его возбуждение. – Хм, – ему была неприятна внезапная попытка отстраниться и, чтобы досадить, он задрал рубашку и прижался членом к её ягодицам. – Интересно, думали ли ещё о чём-то? Вы сразу поняли, за что с вами так обращаются, встретив Джуниора. Но вы же не думаете, что я до такой степени мелочен, сколько и извращён? «Ненавижу тебя», – тревога, тёмная и тяжёлая, неестественно мягко обволакивала её погружающееся в сон сознание, мысли проваливались в тёмную бездну. Она сопротивлялась, стараясь запоминать, что он говорит, чтобы обдумать позже. Но тепло чужого тела и нежные прикосновения сильных, горячих рук расслабляли. Тягучий хрипловатый голос где-то над головой убаюкивал. – Мы похожи, Марго. Оба выжили, но мертвы внутри. Вы совсем себя не знаете. На что вы надеетесь? Стать счастливой? Такие как мы не умеем быть счастливыми, если не причиняем страдания и боль окружающим. Самым близким и самым любимым. «Да что ты мелешь? Я знаю. Я лучше. Я не убивала никогда в жизни», –  голова кружилась, веки тяжелели, а она всё продолжала оправдывать себя. Он прижимал её к себе, ощущая кожей влажные волосы, вдыхая запах жасмина, чувствуя как женское тело постепенно расслабляется, становится мягким и податливым. Накатившее возбуждение путало мысли. – Мисс Распорядитель, я не смогу сдержаться сегодня и это лишь ваша вина. Марго окончательно погрузилась в сон. Уайт снял халат и бросил его к изножью кровати, оставшись полностью голым. Дотронувшись до своего возбуждённого члена, потемневшего, с влажной выпирающей головкой, он сжал его у основания, и продержал так недолго, чтобы перетерпеть приступ возбуждения. «Какой я жалкий», – с его губ слетел стон, и он прогнал эту мысль прочь. Немного погодя, он откинул одеяло со спящей женщины и повернул её на спину. Нетерпеливо расстегнув все пуговицы на рубашке, запустил руку ей под спину и легко справился с крючками на лифчике, задрал его, обнажив полные груди. Поборов сильное желание сразу прикоснуться, он стоял перед ней на коленях, не в состоянии оторвать взгляда. Сердце колотилось как бешенное, губы пересохли, в области паха всё пульсировало и ныло. Он снял с Марго последний элемент, препятствующий исполнению его больных фантазий. Чёрные кружевные трусики, влажные, он сначала поднёс к губам, затем убрал на прикроватную тумбочку со своей стороны. Одну из многочисленных подушек он легко устроил под её бёдрами. Встав на колени между её широко раздвинутых ног, он возбуждённо разглядывал эту порнографическую картинку. Спящая, раздетая, беззащитная женщина со скованными руками пред маньяком. Его потрясывало от возбуждения. Он с трудом абстрагировался от тяжёлых для него мыслей. Что бы подумали о нём его родные, коллеги, партнёры по игре в гольф, узнав, как он, сильный, непоколебимый, во всех отношениях справедливый и добрый, ведёт двойную жизнь, предпочитая насиловать спящих и подвергать эмоциональным пыткам сломленных. Временами он ненавидел себя за свои желания, которые так и не смог побороть. Но ненависть легко подавлялась перед очередной охотой. Беспрестанно высматривая в толпах людей свою, ту самую, он как хищная птица, хватал и утаскивал её в свой страшный тёмный мир. Тот мир, в котором нет рациональности. Зато есть много тяжёлых воспоминаний, его собственной боли и страданий. Этот мир только для него и его жертвы, полный мучений, страхов и отчаянья. Марго была далеко не первой, всего лишь очередной, которая сделает его счастливым, пусть ненадолго, но даст ему повод жить. Так он считал. И почти всегда она вела себя как идеальная жертва, не понимая этого и не только потому, что ей было многое запрещено. Какое-то время он практиковал БДСМ как доминирующий, но партнёрши, его сабы, не давали тех эмоций. Они его не боялись и халтурно притворялись. Они хорошо и правильно подчинялись, ползали за ним, умоляя трахнуть и хорошенько отхлестать. В их взгляде была покорность, которую ему было заполучить проще всего – граничащую с вожделением, но не страхом. Сладким, липким, холодящим страхом, предпочтительно от потери чего-то действительно важного. Например, жизни? Он уже дважды видел её без белья. Полное отсутствие волос на теле ему нравилось, хотя не было принципиальным условием. Он заметил, как поблескивает смазка на гладкой светлой коже и провел тыльной частью ладони вдоль промежности, нажимая и раздвигая мягкие складки. Он прикрыл глаза от странного удовольствия, чувствуя скользкую смазку на руке. «Лубрикант не понадобится, – проталкивая в неё сначала средний палец, затем безымянный и средний вместе, ощущая тугое горячее нутро, – возможно, даже обойдётся без неприятных последствий, она достаточно расслаблена. Надо же, Марго, от чего ты успела так возбудиться? Неужели от моих пальцев у тебя во рту?» Женщина недовольно поворочалась, и, что-то пробурчав во сне, попыталась свести ноги. Он улыбнулся, положил горячую ладонь на её прохладны живот, разглядывая её умиротворённое сном лицо, подрагивающие ресницы, приоткрытый ротик: «Замёрзла? Сейчас согрею». Он ещё раздумывал, стоит ли воспользоваться презервативом, выключая основной свет и оставляя лишь свет одной лампы у кровати. «Пожалуй, нет, – он даже решил кончить в неё, – за четыре дня она предоставит мне повод не оставлять ей жизнь». Он нежно провёл по её щеке рукой, отбрасывая волосы, потёрся своей щекой, облизал её губы и прильнул к ним. Ему не было дела, до того, что на его ласки не отвечают, было вполне достаточно вспомнить те поцелуи, что она подарила ему в клубе и почувствовать вновь накатившую волну блаженства. «Моя Джульетт», – блаженство сменилось отчаяньем. Он пользовался её телом в своих целях, пожалуй, до бесстыдства, примитивных. Он прикоснулся пальцами к уже тёмно-фиолетовым красивым очертаниям отметины на её шее – следам от укуса и не стал подавлять желание оставить больше таких меток. Спускаясь от шеи к груди, в каждом месте, где он прикасался губами к нежной коже, оставалась красная отметина. Добравшись до сосков, он обхватил мягкий бугорок губами, втянул его в рот, обвёл мокрым языком, почувствовал, как затвердела нежная плоть, сжал сосок зубами. Марго дёрнулась, явно от боли. Уайт, чувствуя реакцию, садистки ухмыльнулся и продолжил ласкать его языком, покусывая сильнее. Вторую грудь он сжал рукой, помял, играя с соском пальцами. Жгучее желание напомнило о себе болезненным напряжением ниже пояса, продолжающим неумолимо нарастать. Он отстранился, разглядывая свою работу. Женская грудь в красных отметинах от укусов и засосов, с торчащими сосками поблескивала от его слюны. Проведя головкой члена между половых губ и смешав их смазки, он начал проталкивать член в неё. Вставив на половину, он едва удержался, чтобы не выругаться. Не понимая, как у неё получается сокращать мышцы во сне, он толкнул сильнее, сразу входя на всю длину. Женщина охнула и в полудрёме широко открыла испуганные глаза. Уайт остался доволен, смотря в них: «Да, такое бывает, жаль, что завтра ты ничего не вспомнишь, но я обязательно расскажу как внутри тебя горячо и узко». Глаза Марго закрылись. Мужчина начал двигаться, сначала медленно. Приподнявшись над ней на локтях, он не отрывал взгляда от её лица. Она определённо ощущала его внутри себя, но уже не могла открыть глаз. Уайт почувствовал, как стенки влагалища сильнее сдавили его член и хрипло застонал. Он обхватил её голову руками и прислонился своим лбом к её, почему-то представляя цвет её красивых глаз.  – Так значит, мисс Распорядитель? – Тяжело дыша, он прошептал ей в лицо, отпуская контроль и наращивая темп, – сейчас мне безумно жаль, что вы спите. Он хотел видеть, как она испытает оргазм, находясь под ним. Какой будет её реакция, от того, что вызывающий у неё отвращение мужчина выплеснет своё напряжение в неё, покорно раздвинувшую ноги и принимающую его член, будучи в сознании и даже не связанной, разумеется под страхом смерти: «Позволишь ли ты своим рукам касаться меня? Ласкать меня своими губами? Стонать, приноравливаясь ко мне? Разумеется да. Ох, как мне нравятся твои стоны». Пара резких поступательных движении напряжённого тела и он достиг предела извергаясь в неё. Тяжело дыша, придавив её собой, всё ещё чувствуя, как подрагивает его член внутри, он погрузился в состояние спокойствия и безмятежности. Он сдерживал себя больше двух недель и собирался наверстать упущенное. Дело оставалось за малым: – Мисс Распорядитель, пожалуйста, облажайтесь как следует, – прошептал он, прижавшись губами к её прохладному лбу.    Сбросив влажную подушку из-под Марго на пол, он уложил её на бок и прижался к ней всем своим обнажённым телом. Утром она должна обнаружить себя именно в таком виде. Но она уже решилась Перед тем как открыть глаза, Марго провела сухим шершавым языком по таким же губам. Жажда, духота и затёкшее потное тело, которым она ощущала непривычную тяжесть, привели её в чувства. Сначала сильно зажмурившись, она разлепила веки и проморгалась, что оказалось неприятным, будто под веками что-то мешалось и царапало роговицу. В комнате было ещё темно. Она проспала спокойно довольно долго, по её собственным предположениям, без сновидений, что было редко в последнее время, и даже позы не меняла. Она выспалась. И давно уже не испытывав подобного после крепкого, не факт, что здорового сна, блондинка, тем не менее, вознамерилась узнать, что это были за пилюли. Она не помнила, как засыпала: «Что говорил Уайт тогда?» Немного поёрзав, потерев глаза, при этом брякнув браслетами, к телу с противного покалывания начала возвращаться чувствительность. К своему неудовольствию, она обнаружила, что её голова всё ещё покоилась на предплечье Уайта. Позлорадствовав по этому поводу: «Должно быть, его рука сильно онемела», – она, к своему очередному неудовольствию, обнаружила ладонь его второй руки под своей грудью. И в довершение ко всему, его бедро, между своих ног, упирающееся в промежность. «Ага, видимо мою ногу будет проще отрезать, чем вытащить», – Марго прислушалась, в надежде уловить спокойное и размеренное дыхание спящего человека за спиной. Оказалось, спиной она ничего не чувствовала, так как та тоже затекла: «А вдруг сдох? – Задержала дыхание, – хотя, вряд ли. Слишком тёплый». Так ничего не услышав, она предприняла попытку высвободить ногу. Прозвучало довольно бодрое «хм» за спиной и она, не придумала ничего лучше, как притвориться спящей. Мужские конечности ожили и опутали её, прижимая теснее к своему горячему телу: – Доброе утро, мисс Распорядитель, – сладко пропел Уайт где-то над её головой и предплечьем слегка сдавил ей горло, вторая рука уже мяла и растирала ноющие груди. «Он же совсем голый, – в ужасе осознала Марго и примерно в таком же ужасе поняла, что сама не лучше, когда длинные пальцы наигрались затвердевшими сосками и, оставляя горячий след по животу, спустились ниже, к влажным складкам. – Нет, нет, нет!» – она дёрнулась, хватая обнаглевшую руку, предприняв ещё одну попытку высвободить свою ногу из-под его. – Мисс Распорядитель, нехорошо притворяться, – пробасил мужчина, затем резкая боль от зубов, которыми он вцепился в загривок, выдавила из её горла тихий стон. Он отпустил и провёл по месту укуса языком. Затем продолжил, скрывая возбуждение за своей обычной манерой говорить, растягивая слова. – Вы моя ещё два часа. Два часа я буду делать с вами всё, что мне заблагорассудится. Не создавайте себе проблем, отпустите руку. «Просто расслабься, – она глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула, прислушиваясь к успокаивающемуся сердцу, повторила, разжимая пальцы и отпуская руку, – два часа, пусть так, только не больше, пожалуйста», – молилась она про себя.      – Как только вы уснули, я надругался над вами, – сообщил он между делом, а его пальцы, нащупав клитор, начали ласкать его, – не сдержался и кончил внутрь. – Он усмехнулся, – совсем как мальчишка, не сдержался. Блондинка кусала губы, пытаясь сосредоточиться на словах, но сильно отвлекали его пальцы, забавляющиеся с её чувствительной плотью, губы, посасывающие мочку уха. Прогнувшись в пояснице, она ахнула и сразу зажала рот руками, брякая наручниками. Уайт хрипло рассмеялся. Предрассветные сумерки залили комнату неровным серым светом. Марго смотрела в окно, когда одеяло отбросили и её повернули на спину. Она так и не отняла рук от лица, продолжая смотреть в высокое окно, невидящими глазами, полными сожаления и похоти. –  Сначала может быть немного больно, после того что я с вами сделал, – он улыбнулся, увидев как Марго вскинула брови, как округлились её глаза, когда два пальца проникли внутрь. Она почувствовала саднящую боль внизу живота. Не имея интимных отношений с мужчинами продолжительное время, она не использовала секс-игрушки, оставаясь вполне удовлетворённой пальцами и языком Бэль, хоть та и предлагала прибегнуть к латексным изделиям, коими сама не брезговала. – Действительно, вы сжимаетесь внутри сильнее, чем сегодня ночью. Теперь я понимаю, о чём говорил Док. Расслабьтесь, Марго. Или вы хотите сломать мне пальцы? Уайт потянул за цепь, с лёгкостью фиксируя её где-то под подушками, и руки блондинки мгновенно с силой были прижаты к изголовью кровати. Пальцы  Уайта проникали в неё с усиливающейся частотой, ладонь стимулировала клитор. – Я не знаю, что и думать, – он навис над ней, продолжая с издёвкой в голосе. – Вы сильно течёте. Должно быть, мисс Распорядитель – отъявленная лгунья, притворяющаяся добропорядочной феминисткой и лесбиянкой, на самом деле обожает, когда её насилуют большие члены? Марго замотала головой: «Док идейку подкинул?» – изворачиваясь, выдавливая из себя пальцы ненавистного Уайта, когда он запустил в её волосы руку и сжал их в кулак, фиксируя голову. – Смотри мне в глаза, – угрожающе пробасил хозяин. Блондинка выгнула поясницу, ноги от напряжения свело судорогами. Она кончила глядя в эти страшные разноцветные глаза, издав немое «ах». Света в комнате было уже достаточно, чтобы хозяин смог разглядеть смятенье и злость в синих глазах, румянец на щеках и не смог удержаться от поцелуя приоткрытых искусанных губ. Не связанная условиями, она не стала отвечать на поцелуй. «Так значит?» – он глядя ей в глаза, продолжил пытку пальцами: – Или мисс Распорядитель желает что-то посущественнее моих пальцев внутри себя? – Прорычал Уайт ей в губы, слегка потянув за волосы. Марго проследила за его взглядом до бёдер и отвела глаза в сторону. Ей в бедро упирался его член. «Этот конский хуй он засунул в меня? Понятно, почему так болит», – отрицательно качнув головой, она посмотрела на Уайта, молча моля о пощаде. – Тогда откройте ротик, и поцелуйте меня как следует, – довольно скалясь, прорычал он, больше возбуждаясь от её беспомощности и вынужденности подчиняться.   Марго чуть не задохнулась, прикусив язык Уайта, испытывая третий оргазм от его пальцев или его настойчивого, даже грубого поцелуя на который она робко отвечала. Почувствовав солоноватый вкус крови во рту, она в ужасе уставилась на мужчину, который, казалось бы, вовсе не заметил ни последовавшей от укуса боли, ни вкуса крови. Он оторвался от неё, тяжело дыша. Рассвет растворил серые сумерки мягким светом. С трудом выдерживая его опьянённый влечением взгляд, она, насильно удовлетворённая, не смогла придать лицу гримасу отчаянья и страданий, и измождённая, ждала. Из-под прикрытых век, на неё смотрел больной страстью двуликий. Одновременно тёплый, нежный как светлый летний день и холодный, бездонный, затягивающий как тёмный омут. «Да что ты за человек такой, Уайт?» – она принялась откровенно, бесхитростно разглядывать его, без единой ужимки. Без напускного страха, брезгливости или высокомерия. Уайт коснулся её лба своим, продолжая смотреть в её глаза бешенным горящим взглядом, когда она почувствовала, как он кончил  ей на живот. «Подрочил на меня? Ну, спасибо. Что не в меня», – она едва сдержала снисходительную улыбку, которая могла ей дорого стоить.    – Не смей так смотреть на меня. – Прорычал Уайт. В его глазах читалось презрение, в голосе  – ненависть и угроза. Марго растерялась: «Что я сделала не так?! Почему такая резкая перемена настроения?» Он прошёлся широкой ладонью, в которой до этого сжимал член, по её телу, размазывая семя, обхватил её подбородок влажными пальцами и заставил отвернуться: –  Мисс Распорядитель, вы грязная, – ненависть в хриплом голосе приобрела оттенок самодовольства и гадливой весёлости. Большим пальцем он провёл по её нижней губе, размазывая сперму. Марго зажмурилась. Подступающая тошнота заявляла о себе неприятной горечью во рту. Не зная чего ожидать, она лежала тихо, едва дыша. Уайт неожиданно отпустил её, поднялся, облачился в халат и освободил руки от наручников. – Мисс Распорядитель, примите душ. Через час Эдвард накроет завтрак. Не опаздывайте, – прозвучало отстранённо и холодно. Он внезапно потерял к ней интерес и блондинка этому лишь обрадовалась. Уайт ушёл, а она на негнущихся ногах, по стеночке, добралась до ванной комнаты. Отражение в зеркале её смутило. Следы зубов, засосы, сперма Уайта на животе: «Надо же, какой страстный. Или голодный?» Добрых двадцать минут тёрла своё тело под горячими струями. В вертикальном положении голова сильно кружилась, до тошноты. В душе её вырвало желчью и стало немного легче. Гоня прочь все мысли о прошедшей ночи, она сделала только одну важную пометку в памяти: «Зайти в аптеку за противозачаточными и что-то ещё… Что я хотела?» Выйдя из душа, она принялась искать трусики. Оглядев комнату несколько раз, она увидела скомканную кружевную ткань на ночном столике и по пути, нагибаясь и поднимая подушку с пола, еле перебирая ногами, она застыла. «Пистолет!» – от громкой мысли голова чуть не раскололась. Заглянув в узкий просвет между полом и царгой, и ничего не увидев, она легла на спину, принявшись ощупывать кроватное основание рукой: «Если сейчас дверь откроется, забавно, должно быть, будет слушать мои оправдания. Что бы я могла тут делать, на полу, в полотенце? Может, упала... Ой!» – она не ожидала найти там хоть что-то кроме пыли и испугалась, коснувшись рукой холодного металла. «Письмо подкинул Джуниор», – сомнения улетучились. Глок был оснащён глушителем и хитро прицеплен к кроватному основанию резиновой лентой. Марго могла свободно вытащить его, но не решилась. Вернуть пистолет обратно было бы проблематично лишь с помощь одной руки. «Это же на всякий пожарный. Да я даже не знаю, как этим пользоваться. Хотя, много ума не надо, – она поднялась, снова чувствуя головокружение. – Как же хочется, чтоб он не пригодился». Немного посидев на кровати, придя в себя окончательно, она продолжила собираться. В серой столовой было непривычно светло. Уайт без особого интереса перебирал заголовки новостных лент и потягивал крепкий чёрный кофе. Сегодня у него был запланирован визит к старому другу деда и деловому партнёру. Он уже облачился в тёмно-синий костюм тройку, оставив пиджак на диване в гостиной. Золотые запонки кокетливо поблескивали на белых манжетах в лучах утреннего осеннего солнца. Волосы привычно зачёсаны, брови сдвинуты к переносице, тугой узел галстука и жилет, застёгнут на все пуговицы. Сидящий по правую руку Эдвард с большим аппетитом поглощал яичницу с беконом и поджаренные тосты с маслом. Он был не в восторге от официально-делового стиля, но им предстояло нанести непростой визит Грассхопперу, поэтому ему пришлось заменить удобную спортивную обувь на не разношенные туфли, джинсы на брюки, водолазку на белую сорочку. Сервировать завтрак он спустился надев наплечную кобуру с Береттой М9, своей лучшей спутницей в подобных деловых визитах Уайта. Но в отличие от хозяина, Эдвард не стал завязывать галстук, что впрочем, Уайта не смущало. Марго, заходя в столовую, успела украдкой бросить взгляд на лицо Уайта и вновь отметить, как ему идут очки. Послушно встав у стола, переплетя пальцы, вперив взгляд в красный галстук Уайта, она вслушивалась в энергичный стук приборов Эдварда. В любое другое время её бы это сильно раздражало. Она не выносила громкого приёма пищи, будь то чавканье, хлюпанье, звон посуды, но сейчас это очень отвлекало от плохих мыслей о неизбежном. Уайт отложил телефон. Эдвард никак не отреагировал на появление Марго в столовой, продолжив смотреть в тарелку. Она заплела волосы в косу, не накрасилась, так как было не чем. На фоне её простого чёрного платья в утреннем свете белая кожа светилась. Уайт молча разглядывал её, стараясь понять, что в ней поменялось. Он чувствовал перемену, но не мог уловить, что именно изменилось в наглой красивой блондинке, так мило притворяющейся покорной: «Мисс Распорядитель что-то задумала, – был уверен Уайт. – Почему бы и нет? Повеселимся в таком случае». В сущности, садист Уайт ждал очередного проступка, ошибки жертвы с большим нетерпением, и развлекался, ставя различные капканы, устраивая западни, заманивая в ловушки. Садисту Эдварду причина наказания была неважна, он легко такую причину мог выдумать или притянуть за уши. Садист Уайт терзал душу. Садист Эдвард – тело. Хозяин залазил в мысли, подменял чувства, вытаскивал всё худшее, что было, и мог довольно наблюдал за самопоеданием жертвы. Его приближённый Эдвард причинял боль откровенным насилием, зачастую безмерным, наслаждаясь криками и своей властью. Уайт с большим азартом поднимал ставки, если жертва оказывалась толковой, и быстро терял интерес к незатейливым персонам. Эдварду было неважно кого истязать, все кричали от боли одинаково. – Мисс Распорядитель, подайте мне воды, – вкрадчиво прозвучал приказ Уайта. Марго отправилась к холодильнику за неприлично дорогой простой водой в стеклянной бутылке. Блондин отложил приборы, вытер губы салфеткой и поднялся, последовав за Марго. Уайт проследил за обоими взглядом. Женщина насторожилась. Открыв холодильник, она отскочила, зажав рот руками подавляя крик, так и не вырвавшийся от сильного потрясения. Вжавшись спиной в край столешницы барной стойки, скользя каблуками по гладкой плитке, она сползла на пол, не отрывая выпученных глаз от средней полки холодильника. Там, в окружении бутылок с напитками, в прозрачном пластиковом мешке, очень плотном, в собственной крови покоилась голова Лилит. Жёлтый белок когда-то здорового единственного глаза, вывалившийся язык, спутанные волосы, посиневшая кожа. Марго задыхаясь, таращилась в ужасе на среднюю полку, когда к холодильнику подошёл Эдвард, достал бутылку воды, как ни в чём не бывало, хлопнув дверью, взял Марго за руку и поднял рывком с пола. Без особых церемоний он притащил и усадил не соображающую блондинку за стол, поставил бутылку перед Уайтом и вернулся к завтраку с совершенно спокойным видом. Марго сотрясалась от крупной дрожи. Лицо Уайта, такое же сосредоточенное, дополнила глумливая улыбка. Эдвард, расправившись с едой на тарелке и отпив апельсинового сока из высокого стакана, налил кофе в кружку, предназначенную для Марго, и добавил туда сливок: – Вы же не пьёте чёрный, Марго, – он поднял находившийся перед ней клош. Запах яичницы с беконом и тостами ещё минуту назад пробуждавший аппетит, сейчас спровоцировал тошноту. Дыша урывками, она непонимающе уставилась на блондина, на его обеспокоенное лицо, в почему-то святящиеся добротой, но всё ещё холодные, бесцветные глаза. Только сейчас она заметила на нём кобуру с пистолетом. Вырисовывалась весьма жуткая сюрреалистичная картина. «Этот ублюдок пристрелил её! – Если бы Марго могла видеть лицо Уайта, то ужаснулась бы от взгляда безумца, добившегося поставленной цели. Она опустила глаза в тарелку, боясь найти в ней часть Лилит, не смотря на приятный запах, – я не буду есть». Всё ещё ощущая сильное биение сердца, не в состоянии контролировать дыхание, она дрожащей рукой отодвинула тарелку. – Мисс Распорядитель, – она перестала дышать, – вам необходимо есть, – показная заботливость раздражала. – Вы можете сделать это сами или мы прибегнем к помощи Дока. Учтите, Эдди с радостью накормит вас насильно. Безусловно, вам радости это не доставит. Блондинка вдохнула через рот, глядя одичалыми невидящими глазами. По щекам покатились слёзы. Возвращались знакомые болезненные желания. Ей хотелось закатить истерику, громко рыдать или даже выть, биться об стены, зажаться в угол или упасть на пол, свернуться калачиком и поскуливать, чтобы ей наконец вкололи лекарство. Но она просто молчала. Продолжив тяжело дышать через рот, она проморгалась, приходя в себя. «Разумеется, – его слова вызвали у неё улыбку обречённого, которую она открыто продемонстрировала, пододвигая тарелку и беря приборы, пытаясь отдышаться, подавляя тошноту – это могли быть и вы, мистер Уайт. Чистюля Уайт. Застрелил Лилит в своих педантских перчаточках… Зачем вы это делаете? Зачем убили Лилит? Зачем положили её голову в холодильник и позволили мне увидеть? Запугиваете? К чему-то толкаете? Просто издеваетесь?!» Она медленно жевала под пристальным взглядом обоих мужчин, вместе с завтраком проглатывая слёзы: «Да какое мне дело, зачем?! Важно то, что со мной они поступят так же, – она отхлебнула кофе, хлюпая носом и отводя покрасневшие глаза. – Надо валить! Срочно всё бросать и бежать к чертям. Автостопом до Маастрихта, да хоть пешком или велосипеде. Там в Германию, лишь бы документы не проверили. Во что я позволила себя втянуть, Шпильман?» – Мисс Распорядитель, сегодня днём я очень занят, но, кажется теперь совершенно не смогу обойтись без вашей компетентной помощи, – он опустил подбородок на переплетённые пальцы и посмотрел на неё щенячими глазами. – Оставшееся время вы будете жить со мной. Соберите все необходимые вещи. Макс привезёт вас обратно к шести. Марго застыла, сжав в руках вилку и нож. Эдвард наблюдал за ней, сложив руки на груди. Уайт ждал единственной верной реакции на свои заявления. Марго, кусая губы, глядя в никуда остекленевшими глазами,  улыбнулась той же улыбкой и кивнула. «Хорошая девочка», – чуть не вырвалось у Эдварда.  Проследив, чтобы блондинка съела всё, что было на тарелке, Эдвард посадил её в машину, дав чёткие указания Максу. Выехав за ворота, она опустила стекло в салоне и попросила Макса припарковаться у ближайшей аптеки. Прекрасная погода, прозрачный прохладный воздух, высокое голубое небо – всё это сильно её раздражало. Продавец в аптеке показался чересчур приветливым и навязчивым. Даже вечно хмурый водитель-телохранитель был каким-то довольным сегодня и улыбался. «Какого хрена все такие счастливые и беззаботные? Как же я вас всех ненавижу!» – она была готова рвать на себе волосы. Купив необходимый препарат, она приняла его по инструкции сразу же в машине, хорошо запив водой. «Я пью слишком много таблеток в последнее время», – сделала она неутешительный вывод. Вдобавок ко всему им пришлось с час простоять в пробке, так как весь пригород рвался на работу в раннее утро понедельника. Зайдя в квартиру, она бросила сумку и пальто на пол и побежала к унитазу. На этот раз её вырвало завтраком. Почистив зубы и умывшись, она села на диван и просидела на нём не менее получаса, таращась в стену, затем стянула сапоги и легла. «Надо бежать. Надо, Марго. Спасать свою поганую шкуру и никчёмную жизнь», – но вставать совсем не хотелось, руки и ноги отяжелели, мозг в автономном режиме сигналил лишь об опасности, дельных мыслей не рождалось. «Есть ли смысл обращаться к Шпильману? Ненормально же убивать людей и хранить их головы в холодильнике! Может в полицию? – Она обхватила себя руками, – да кто меня послушает. Без доказательств пострадаю только я. А может так лучше. Пожила как нравится и хватит». Ещё немного помучив пустую голову, она выработала план действий. Для начала она встретится со Шпильманом в офисе. По понедельникам он всегда в офисе. Она расскажет ему о смерти Лилит и обо всех издевательствах над ней, которые она видела своими глазами, объяснит, что так работать не хочет и готова вернуть все деньги. Если он откажется помогать и начнёт защищать клиентов извергов, то она позвонит в полицию со стационарного телефона в офисе и продиктует адрес убийства. Разумеется, Николаю она угрожать не станет, притворится, что согласна с ним, ведь у них всех одна цель – заработать. Но в таком случае, деньги она не вернёт. А кто такая эта Лилит, в конце концов? Наркоманка? Деструктивная личность? Она вообще сам виновата. «Она ни в чём не виновата!» Да и звонок её не причинит много вреда Уайту: «Если вообще будет польза. Хотя, этот быстро отмажется. Но возможно, немного ему нагадив, у меня появится шанс улизнуть». Марго не стала терять времени. Собрав в рюкзак минимум вещей и документы, она переоделась в удобные чёрные джинсы, серое худи, утеплённые кроссовки и накинула чёрную парку. В сумку с деньгами она положила тёплый палантин, чтобы открывая её, наличные не бросались в глаза. Убрав волосы под простую серую шапку, ещё с минуту решалась выйти. Но выход пришлось отложить, так как она вспомнила про письмо Джуниора, ей показалось это важным. Достав его из сумочки и перечитав, Марго выдвинула нижний ящик комода в спальне и, покопавшись в забытых и ненужных вещах, нашла свой старый телефон. Он плохо держал заряд, но в нём была ещё одна сим-карта с маминым номером телефона. Телефон и письмо она убрала в рюкзак и решилась, наконец, покинуть квартиру, в которой ей было хорошо последний год. Она прекрасно понимала, что решилась на авантюру, что шансов выбраться немного, что Шпильман заподозрит неладное, когда она явится к нему в таком виде. Но она уже решилась. Да, Марго, вляпалась же ты Выйдя на станции Stadhuis [1], и, прежде чем направиться в офис Good Visit Company, Марго прошла пару кварталов по мощёным тротуарам в обратном направлении, немного поплутала, и на узкой скучной улочке свернула в малолюдный переулок: «Мне с сумкой полной денег только по таким местам и шляться». Погода заметно испортилась, поднялся пронизывающий ледяной ветер и нагнал туч. Работник одного из местных кафе курил, приоткрыв дверь чёрного хода, равнодушно поглядывая на прохожих. Роттердам – не самое популярное место для классических туристов, да ещё и в такую погоду. Достопримечательности можно обойти за день ожидая перелёта или пересадки с самолёта на поезд или круизный лайнер, или просто проездом на автомобиле. Если маниакально посещать каждый музей, рынок, дом необычной формы и кафе, то три дня. А в переулках, пусть и в центре, делать нечего, поэтому тут совсем малолюдно. Когда-то, спеша по делам, взглядом она зацепилась за неприметную табличку «Opkopen»[2] в пыльной витрине в одном из этих переулков, что сейчас оказалось очень кстати. Пожилой человек за стойкой подозрительно посмотрел и холодно, кивком поприветствовал. Марго расплылась в дружелюбной улыбке и, на плохом нидерландском, притворившись растяпой туристкой, попыталась объяснить, что с телефоном приключилась беда, а приятель посоветовал это место. Попутно она вынула сим-карту из своего аппарата. Пожилой человек потёр подбородок и похлопал себя по груди, рассматривая аппарат на прилавке. Не поверив ни единому слову, хотя ему и дела не было, заговорил с ней на английском. Сразу перейдя к сути, он доходчиво объяснил, что её телефон он выкупит только на запчасти за пять евро максимум, и торговаться не намерен, и что он так же не намерен консультировать её по телефону, который она выберет, он не консультант вообще, и, конечно, оплата только наличными. – Natuurlijk, meneer[3], – дружелюбно, не переставая мило улыбаться, пролепетала Марго, согласная на все условия: «Полюбому принял меня за проститутку или наркоманку. Ах да, – она отвела взгляд, готовая разрыдаться, – он, блин, прав». Она выбрала хорошую модель, небольшого размера, чтобы была возможность пользоваться интернетом и, расплатившись, сразу вставила сим-карту. Устройство было полностью заряжено. Она сердечно поблагодарила седого господина за прилавком, несмотря на его сдержанный, слегка высокомерный и отстранённый вид. Вышла из магазина в пустой переулок, озираясь по сторонам и быстрым шагом, направилась в офис компании. Номер телефона Бэль она помнила наизусть и решила ей позвонить после беседы со Шпильманом. Выдумывая причину, почему той необходимо покинуть город, выбросить свой телефон и прервать на время их связь, не говоря всю правду: «Я не могу ей сказать о Лилит. Это её только больше напугает. Но как заставить её залечь на дно? – Марго чувствовала, как напрягаются извилины в мозгу, от чего голова начала трещать. Формально они не считали себя парой. Марго не была собственницей, а Бэль не требовала особого внимания, так как всегда хотела быть за надёжным мужским плечом, мечтала стать классической домохозяйкой, воспитывать детей, устраивать семейные ужины. Бэль верила, в отличие от Марго, что всё поправимо. Подружки с привилегиями – так они в шутку называли свои отношения. Их дружба началась полгода назад, когда на очередном своём задании, Марго защитила эскортницу от агрессивного клиента во время прогулки на яхте. Марго не стремилась к общению и всеобщему одобрению, но при необходимости легко располагала к себе. Так уже при следующей встрече Бэль выложила всё о своём нерадивом отце, который старательно её избегал с самого рождения, матери, холодной, скупой на чувства и объятия, но любящей и отчиме, алкоголике и тунеядце, который изнасиловал её в 15 лет, пока мать была на работе. Она достала телефон, разблокировала: «Русалка со мной вообще говорить не станет. Напишу ей сообщение и … Ну конечно. Надо пополнить счёт». Марго почувствовала запах гари, приближаясь к офисному зданию, увидела толпу офисных работников и зевак, машину скорой помощи и пожарный расчёт из четырёх машин, стоящих в лужах. Пожарники уже скручивали пожарные рукава. Она надвинула шапку чуть ли не на глаза и подошла ближе, затесавшись в толпу. Испуганные и замёрзшие люди между собой обсуждали случившееся. Она прислушалась к всеобщему гомону, вычленяя из восклицаний «О боже!» и «Какой ужас!» необходимую информацию. – Пожар точно в офисе Good Visit Company, я от туда видела дым, – по-деловому, с полной уверенностью, отчеканила девушка в очках. – Йохан увидел раньше и тревогу поднял, – добавил её коллега, кутаясь в модный пиджачок. – Молодец, всех на уши поднял, лучше, чем любая пожарная сигнализация. – Странно, почему датчики не сработали, нас с этими проверками каждые полгода мучают и всё одно, не работает! – Возмутилась полная женщина в зелёном платье. – Есть жертвы? – Пока не ясно. К кучке уже хорошо промёрзших офисных сотрудников присоединился Эдгар, пожилой охранник и хороший знакомый Марго. Женщина отвернулась, стараясь не привлекать его внимания, ей не стоило быть причастной к этому делу, но продолжила внимательно слушать. Мигом, облепив со всех сторон, на него обрушили шквал вопросов. Но мужчина не растерялся и так как большинство сотрудников были приезжими из разных стран, он на английском рассказал всё что выяснил: – Да, действительно возгорание началось в офисе Good Visit Company… Предположительно – непотушенная сигарета. Из помещения вынесли прогоревшую корзину для мусора… Да, произошёл сбой в работе системы пожаротушения, пока по непонятным причинам… Пожар быстро локализовали, помещение офиса Good Visit Company сильно не пострадало, сгорело много документов разве. Но до завтра в здании работать нельзя. Вас запустят ненадолго, забрать вещи. – Эдгар замолчал, услышав вопрос о жертвах. По его напряжённому морщинистому лицу можно было легко понять, что он подбирает правильные слова, для сообщения самой плохой новости в ходе этой импровизированной пресс-конференции. – Да, к сожалению жертвы есть. Две дамы спрятались в туалете на пятом этаже и задохнулись угарным газом. – Ах, нет! Миссис Шпильман и миссис Виссер, – за спиной Марго услышала знакомый голос. Марго обернулась и встретилась взглядом с красивой смуглой высокой шатенкой, ярко накрашенной в длинном бордовом плаще. Марина, как и Николай, была родом из западной Украины. – Марина, а Ник был в офисе? – Обеспокоенно поинтересовалась Марго. – Марго, ты же на ВИПе? – девушка удивлённо посмотрела на Марго, как будто с трудом узнавала. – Да, но ВИП по делам уехал до вечера, а мне нужен Ник, – это совсем не оправдывало её внешний вид. – Ника не было на совещании, он вроде как отравился и сейчас отлёживается дома. Ну как отравился, похоже, в запое с выходных. Совещание проводила Рута, – шатенка закатила глаза, выказывая недовольство, но тут же вспомнив, что возможно случилось с Рутой. – Я только отошла в гостиницу, проводить клиентов из Германии и тут такое! – Понятно. Тогда мне надо идти, – Марго попыталась улыбнуться. Запой Шпильмана осложнял дело, – спасибо, Марина. – Погоди, а ты вообще как? Ты случаем не приболела? Как тебе ВИП вообще? Поговаривают, он красавчик, – зависть блеснула в глазах девушки. Марго по её голосу поняла, что та не столько здоровьем её интересуется, сколько работой. Блондинка жеманно улыбнулась и выдала: – Он страшно красив, особенно глаза, и так же обходителен. – Марго похолодела от воспоминания о его глазах, но улыбаться не перестала, едва сдержав горькую усмешку, добавила, – заботится обо мне, и я почти ничего не делаю, представляешь?! За что только деньги получаю?! – Она развела руками. – Повезло же тебе! – Фыркнула Марина. «Ох, как жаль, что на моём месте не ты», – Марго ехидно посмотрела на брюнетку. К ним подошёл один из сотрудников офиса и Марго сразу ретировалась. Но если бы она задержалась, то узнала, что Марину пригласили к карете скорой помощи, где она опознала трупы задохнувшихся миссис Шпильман и миссис Виссер. И возможно тогда, она бы сразу пошла, куда глаза глядят, прочь из города и страны. Но она решила ехать к Николаю. Возможно, при сложившихся обстоятельствах, он махнёт рукой, вернёт им деньги и поможет ей аннулировать контракт в одностороннем порядке. «Но если эти люди способны на убийство, он точно знает об этом и вытолкает меня за дверь или просто не пустит. Звонить ему бесполезно, похоже, он прячется от меня, да и телефона его у меня нет, – она подняла глаза к хмурому небу, ища там ответ. Но небо ответило накрапывающим дождём. – А что, если это розыгрыш? Я поступила плохо с Джуниором, и эти моральные уроды издеваются надо мной? Мало ли как мстят богатеи». Желудок Марго взбунтовался, когда она проходила мимо очередного фудтрака из которого доносились ароматы жареных крокетов. «Кашки бы сейчас или бульончика», – но пришлось обойтись крокетом с курицей и стаканом кофе. Так же она не смогла удержаться от пончика с шоколадом. Марго быстро пообедала на скамейке под моросящим дождём и сразу почувствовала себя лучше. Для пончика места в желудке не хватило и ей пришлось убрать его в рюкзак, плотно завернув в бумажный пакет. Зайдя в салон сотой связи у метро, она пополнила баланс и написала сообщение Бэль, перечитала, удалила и ещё раз написала. В метро она переписывала его ещё два раза и решилась отправить лишь, когда вышла из метро на станции Capelle Centrum[4]. На автобусной остановке она быстро сориентировалась, какой номер маршрута ей необходим. У Шпильмана ей приходилось бывать несколько раз, главным образом для того, чтобы забирать или привозить документы по работе. Такое случалось нечасто и ей это совсем не нравилось, но теперь она была счастлива, что знает, где найти своего нерадивого работодателя. Телефон в кармане разразился неприлично громкой стандартной мелодией звонка, обращая на неё всеобщее внимание окружающих: – Чёрт, – она тихо выругалась. – Привет, Бэль. Как ты? – Это Томас, – друг был в плохом настроении, она сразу это уловила. – Что-то с Бэль? – Обеспокоенно поинтересовалась Марго, заходя в автобус. – С ней всё в порядке, в плане, физически. Но она на тебя очень зла. Попросила побыть с ней немного, – похоже, что зол был на неё и сам Томас, но сменил гнев на милость. – Сладенькая, объясни, что это всё значит? Зачем ей нужно уехать? Это из-за тех ребят в клубе? – Нет, Томас. Это всё из-за меня. – Она огляделась по сторонам, чтобы не зацепить лишнего внимания. Убедилась, что рядом нет любопытных, и продолжила, – даже если вас будет допрашивать полиция, в клубе вы никого необычного не встречали. Увези её, пожалуйста, на неделю, лучше две. – Марго, очнись! Бэль напугана и изнасилована! Ты несёшь какую-то ахинею! Просишь куда-то уехать? Что случилось, сладенькая? Я помогу, расскажи. – Нет, Томас. Я сама справлюсь. Я очень просила Бэль не ввязываться. Эти люди больные маньяки, они ничего не боятся. Я тоже, буду в порядке, но они не должны навредить Бэль, а теперь ещё и ты. – Марго не до конца верила в то, что говорила, но у неё был хотя бы план. План только для неё. – Что эти придурки тебе сделали?! – Требовательно заявил друг. – Не спрашивай, я не могу сказать. Просто поверь, пожалуйста… – Марго, – Бэль прохныкала в трубку, – где ты? – Любимая, прости, я не могу сказать, – сердце Марго рвалось на части от звука знакомого голоса. – Прости, что не смогла защитить тебя. – Всё в порядке, – соврала Бэль, вытирая слёзы. – Уезжай, пожалуйста. Сегодня же. Забери Томаса и уезжайте. Проведи с этой «похотливой задницей» отпуск, который мы планировали. Никому не говори, куда едешь, и он пусть молчит. Ты знаешь Дока. Они делают страшные вещи. Я…– Она начала задыхаться от быстрой речи, избытка чувств и подступившего кома к горлу, – со мной всё будет хорошо. Но если они доберутся до тебя снова, я не знаю, что со мной будет. – Хорошо, мы уедем. Только обещай писать, – потребовала Бэль. – И, пожалуйста, попроси помощи у Нины, она сегодня интересовалась, как у тебя дела, я перешлю её номер. Вдруг она поможет. – Да, хорошо. Если прижмёт, я обращусь к ней. И буду писать, – она помедлила, но всё же решилась произнести, – обещаю. – Люблю тебя, сладенькая. – Я тоже. Марго вышла из автобуса, чувствуя себя ещё более опустошённой, чем когда покидала квартиру. Пустоту заполнило нехорошее предчувствие. Она выбрала в настройках «беззвучный режим» и посмотрела на часы. «У меня всего три часа на всё», – печально заключила она, стоя перед домом Шпильмана из красного кирпича, убрала телефон во внутренний карман парки, поднялась по ступенькам. От первого прикосновения к двери кулачком, дверь приоткрылась, но Марго никто не встречал. – Ник, это Марго! Ты дома?! Я захожу! – Она слышала громкий звук телевизора через прикрытую дверь. Она огляделась. Большая часть обитателей района была на работе в это время суток. На улице из идентичных таунхаусов было безлюдно. Женщина юркнула в дверь и захлопнула её за собой. Воздух в доме был пропитан запахом алкоголя и дорогих сигарет. – Ник, где ты?! – Сердце забилось как бешенное, когда она обошла кухню, столовую, заглянула в ванную комнату и никого не нашла. В гостиной она задержалась, узнав в новостном репортаже офисное здание. Репортёр сообщал о двух погибших в результате пожара: «Рута Виссер и Луиза Шпильман, тёща и жена учредителя Good Visit Company Николая Шпильмана, задохнулись угарным газом, закрывшись в туалете, на пятом этаже. Кстати, пожар начался с офиса этой компании и даже несмотря на проблемы с системой пожаротушения, здание почти не пострадало. Отдадим должное нашим бравым ребятам пожарным, которые моментально прибыли и потушили возгорание». Марго сглотнула. Она бросила сумку с деньгами на пол, медленно поднялась по узкой лестнице на второй этаж и вошла в главную спальню. Николай Шпильман, удавленный собственным галстуком в серую клетку, висел с высунутым языком и посиневшим лицом, на двери отреставрированного его тёщей, шкафа в стиле барокко. С Лица Николая свисала марлевая салфетка на пластыре, обнажая резаные раны щеки. Марго схватилась за голову, глядя на удавленного Шпильмана в заляпанной белой майке, семейных трусах и носках, не представляя, что с этим делать. «Бежать, нахрен, отсюда! Слишком много посиневших лиц за сегодня, – она попятилась к лестнице, чуть не упала и не покатилась кубарем, хватаясь обеими руками за перила, кое-как переставляя ноги. – Нет, на этот раз из меня ничего не выйдет!» Подняв сумку с пола и окинув ошалелыми глазами пространство перед собой, на журнальном столике между диваном и телевизором, в компании выпитой наполовину бутылки водки и полной окурков пепельницы, она заметила лист бумаги. Марго сама не поняла, почему ей вдруг захотелось взглянуть на него поближе. Она подняла лист трясущимися руками и осознала, что держит перед глазами предсмертную записку. Было сложно разобрать разъезжающиеся строчки, местами расплывающиеся то ли от слёз, то ли от пролитой водки, то ли от всего разом, написанные на плохом английском, но подчерк Шпильмана она узнавала. В записке Николай признавался в любви своей жене и тёще. Писал, что больше не сможет жить без них, поэтому принимает тяжёлое решение уйти вслед за ними. «Погодите! Но, как?! – Марго аккуратно вернула лист на прежнее место и обтёрла руки об парку. – Как он так скоро узнал о смерти своей любимой Лу? Это точно первый репортаж. Может, позвонили, конечно. Не до пожара же он повесился. Но почему на английском? И жену он всегда называл «любимая Лу». Да и тёщу приплёл зачем-то…». Ход мысли перебила припарковавшаяся у дома полицейская машина, которую она увидела через огромное окно. Из неё выбралось двое полицейских, оба направились к двери дома Шпильмана. «Блять, блять, блять!» – она сорвалась с места в сторону кухни и за считанные секунды добралась до чёрного хода. Натянув рукав худи на ладонь, она беззвучно повернула ручку двери: «Когда в следующий раз соберусь в дом повесившегося босса, обязательно надену перчатки». Слыша тяжёлый стук мужской руки, она тихо прикрыла за собой дверь чёрного хода, понимая, что серьёзно наследила в доме почившего начальника и бежать необходимо немедленно. «Менять цвет волос, глаз, пол?! Что мне везёт-то так?» – женщина натянула капюшон на голову, быстро прошла по вымощенной брусчаткой садовой дорожке и через низкую калитку, попав на соседнюю улицу, направилась в сторону автобусной остановки. Ветер стих, вновь накрапывал дождь, капли становились тяжелее, одежда промокала. Марго ускорила шаг. Она низко наклонила голову, пытаясь представить, сколько людей могло заметить её из окон своих домов, сколько людей могло запомнить её лицо на остановке и в автобусе, кто из них скажет точно, где она вышла. Представила, как с её фотороботом допрашивают коллег. До остановки нужно было пройти не более сотни метров вдоль дороги, обсаженной по обеим сторонам живыми изгородями и высокими кустами. Полностью погружённая в тревожные мысли, она не заметила преследующего её фургона. Серый Фольксваген с эмблемами доставки на боках поравнялся с ней, и только тогда она поняла, что потеряла бдительность. Посмотрев через окно на место водителя, она сразу признала Макса и, хотела было бежать, но на голову опустилось что-то тяжёлое. Тупая боль в затылке подкосила её, перед глазами заплясали звёздочки. Она была поднята с тротуара и помещена в фургон. С неё сняли рюкзак и бросили рядом. Запястья и голени перетянули широкими стяжками, в рот засунули кляп. Сквозь густую пелену забытья до неё донёсся перепуганный женский шёпот и знакомый мужской голос: – Девушка полежит у вас, не возражаете? Только не пытайтесь с ней разговаривать и тем более развязывать. Следом он швырнул спортивную сумку, затем запер двери фургона снаружи. Девушка, сидящая ближе к дверям, брезгливо поморщилась и ногой отодвинула от себя рюкзак Марго. – Сильно приложил ей? – поинтересовался Макс у занимающего пассажирское сиденье Эдварда. – Нет, слегка дотронулся,  – раздражённо ответил мужчина, снимая перчатки. – Давай к Грассхопперу. Даже Уайт нервничает. – Да, Марго, вляпалась же ты, – в голосе водителя-телохранителя послышалось сожаление, несвойственное ему. Не умирайте, пожалуйста Первое что Марго почувствовала, приходя в себя, была пульсирующая боль в затылке, к которому она хотела прикоснуться, но руки были крепко стянуты за спиной. Лёжа на животе, упиравшись щекой в грязный пол, она разлепила глаза, фокусируя взгляд перед собой в тусклом жёлтом свете. В ушах звенело. Замусоленная ткань во рту, пропиталась слюной и жгла язык. Обоняние – единственное, что подводило её редко, транслировало в голову информацию, связанную с мужской раздевалкой: «Уж не засунули ли мне в рот носок?» Медленно соображая, она разглядела перед собой пару кроссовок маленького размера, и даже различила рисунок со спайдер-меном на них. Напрягая затёкшую шею, она посмотрела вперёд, насчитала ещё две пары обуви на полу и опустила голову ниже: «Вот если меня сейчас вырвет, я захлебнусь собственной блювотиной. Так, ещё кроссовки. Зачем им столько обуви? – Кроссовки со спайдер-меном синхронно отодвинулись от её лица и встали на носки, когда саму её слегка тряхнуло и припечатало к полу. Больших усилий ей стоило удержать голову на весу и не сломать нос об пол. – Я в едущей машине, однозначно. За рулём Макс. Предатель. Значит, досталось мне от Эдди. Неужели всё? И я так глупо промотала свой шанс на побег?» Марго, наконец, собралась с силами и перевернулась на спину. Она немного удивилась, обнаружив себя в компании семи человек. Все молчали. Тусклый жёлтый свет не позволял разглядеть лиц, но этого не требовалось, чтобы понять, двое из них дети, мальчик и девочка лет восьми. «Совсем малышки. Шпильман, паскуда!» Со всей злости Марго упёрлась пятками в пол, оттолкнулась и, извиваясь всем телом, по задней стенке фургона, подтянулась и приняла сидячее положение. Зацепив затылком выпуклую часть задней стенки, она застонала от боли. «Почему, Шпильман? Что вы за твари то такие? – Она уставилась на детей, а дети на неё, своими огромными испуганными глазами, теснее прижимаясь к молоденькой девушке, которая обнимала их, старательно отводя любопытный взгляд от связанной Марго. Впрочем, как и остальные. – Помощи от них, похоже, не дождёшься». Осмотревшись, Марго с радостью, на которую только была способна, обнаружила у дверей фургона свои вещи. Подогнув ноги, она, пошатываясь, поднялась на колени и, переставляя ноги, едва удерживая равновесие, боком добралась до дверей фургона. Сидящие по обеим сторонам девушки, все, как одна, поджали свои длинные ноги, стараясь не мешать ей. Фургон остановился, но двигатель не глушили. Марго потеряла равновесие и шлёпнулась у рюкзака: «Светофор, надеюсь», – на ощупь, открывая боковой карман и шаря там одной рукой. Тот самый карман, в который большинство бросают ключи, наушники, мелочь, карты, зажигалку и ещё много чего, а потом долго не могут найти эти самые ключи, стоя перед закрытой дверью. В этот карман у неё как-то попал канцелярский нож, и именно его Марго отчаянно старалась нащупать. Машина тронулась, и её прижало к двери ноющим затылком. Женщина глубоко вдохнула, подавляя рвотные позывы. Голова кружилась, организму не хватало кислорода, но она не сдавалась. Перебрав всё, что было в заветном кармане и, обнаружив нож самым последним, она аккуратно достала его, и принялась подрезать пластиковую стяжку, с силой разводя запястья, стараясь не поранить себя. Под давлением надрезанная стяжка треснула. Первым делом Марго вытащила кляп и глубоко вдохнула через рот. – Всем привет! Я Марго из Good Visit Company и, похоже, меня скоро прикончат, – у неё прозвучало довольно дружелюбно, но улыбка получилась натянутой и немного сумасшедшей. Она срезала стяжку с ног и, захватив рюкзак и спортивную сумку, расположилась на полу ближе к детям, сунув канцелярский нож в карман парки. – Как вас зовут, юный господин? – Дети испуганно таращились, явно не понимая её. Марго сняла шапку, потрогала шишку на затылке и поморщилась от боли, – льда ни у кого не найдётся? – Попыталась пошутить она, вымученно улыбаясь. – Не разговаривайте с ней! Эдди предупреждал, – прошипела с ненавистью на русском девушка, сидящая у двери. Марго не удивилась и даже немного огорчилась, что сразу не поняла на каком языке стоит к ним обращаться. Она натянула шапку на голову, деловито расстегнула молнию спортивной сумки, вытащила палантин, бросив его на скамью рядом с ребёнком и демонстративно начала по одной перекладывать пачки купюр в рюкзак, предварительно достав из него бумажный пакетик. Всё не влезло, большая часть оставалась в сумке. Достав ещё одну пачку денег, она сняла с неё бумажную ленту, отсчитала пару купюр и засунула их себе в карман, хитро поглядывая на ошеломлённых девушек, убрала оставшиеся деньги в сумку и закрыла её. Затем она вновь обратилась к ребёнку, но уже на русском: – Молодой человек, меня зовут Маргарита, а вас как? – она протянула ему руку для рукопожатия. На глазах у ребёнка заблестели слёзы, он уткнулся лицом в куртку девушки, рядом с которой сидел и заплакал, причитая: – Мамочка, где моя мамочка! Я хочу домой, к маааме! – Ну, вот опять, только успокоили, – недовольно произнесла та самая девушка, сидящая с краю. – Его зовут Михаил, – бодро ответила рыжая девчушка, цокая языком, – он скучает по маме и постоянно плачет. А вот я уже взрослая и у меня мамы нет. Я совсем не плачу. И домой не хочу. В детском доме мне не нравилось. – Ого, юная леди, должно быть, очень смелая! – Поддержала разговор Марго, – как мне к вам обращаться? –  Меня зовут Надежда, – девчушка протянула руку Марго, тряхнув густой чёлкой над блестящими тёмными глазами, и та её с радостью пожала, по-доброму улыбаясь. – Маргарита, скажите, пожалуйста, откуда у вас столько денег? – С неподдельным интересом спросила девчушка, что привело Марго в восторг и заставило рассмеяться. – Это я заработала, – она покосилась на сумку. – Где же вы работаете?! – У девчушки округлились глаза. – Я занимаюсь развлечением богатых людей, – обтекаемо выразилась блондинка, разводя руками. – Да проститутка она, такая же, как и все мы! – резко высказалась крайняя. «Вот же гадина, так при детях выражаться», – Марго закатила глаза и продолжила разговор с девчонкой: – Вообще-то, я организую досуг деловых людей в Роттердаме и работаю в Good Visit Company… – Значит, сутенёрша, – проворчала крайняя. – Да что ты лезешь? – огрызнулась Марго, не зная, что ответить. Но после взяла себя в руки и, чтоб не пугать ребёнка, наигранно заносчиво добавила, – не лезьте в чужой разговор, уважаемая. Девчушка хихикнула. Почти все девушки посмотрели на Марго с интересом, кроме крайней, демонстративно отвернувшейся. – Надежда, а как вы тут оказались, с Михаилом? Девочка рассказала, что к незнакомым людям в машину её посадила воспитательница Марьяна Иннокентьевна в Полтаве. Михаил присоединился к ним в Польше. Их везли в фуре за коробками с овощами и просили сидеть тихо, кормили сэндвичами, а в туалет разрешали ходить только по ночам. Миша всё время плакал, и его часто связывали и затыкали ему рот. Один раз, как выразилась их сопровождающая, они даже чуть «не попались». Так же девчушка сообщила, что их обоих везут в хорошую богатую семью, где у неё будет своя комната, много красивых платьев и даже собственный корги. Марго оторопело слушала рассуждения Нади о том, какая прекрасная жизнь её ждёт в «чудесной» Европе и старалась не расплакаться. К этому моменту мальчик успокоился и, продолжая прижиматься к девушке, внимательно смотрел на Марго. Блондинка достала пончик и предложила его девочке, та с радостью приняла, разломила и отдала половину Михаилу.  – Воды, к сожалению, не захватила. А твоя подруга, – она кивнула на девушку, которая обнимала детей, – она умеет разговаривать, или немая? – Это Злата, она боится Кристину, поэтому молчит, – Надя посмотрела на крайнюю и Марго сразу стало понятно, кто тут рвётся в лидеры. – Я никого не боюсь, – возмутилась Злата. – Очень, зря Злата. – Марго поймала взгляд девушки, выдержала паузу, решая выложить самое страшное из того, что ей пришлось перенести за сегодня, – так уж вышло, что вас везут к очень жестокому человеку. Мистеру Уайту. Имя не настоящее. Он и его друг, такой здоровый блондин с глазами как у мёртвой рыбы, Эдди или Док, как он его называет, убили мою знакомую, Лилит. Её отрезанную голову я нашла в его холодильнике сегодня утром. Теперь и меня убьют, скорее всего. Вы все должны понимать, что мы здесь – никто. Нас не хватятся. А денег чтоб замять любое недоразумение у них завались. Марго пнула сумку. Девушки переглянулись. Кристина вмешалась: – Не слушайте её! Она явно ограбила кого-то из них, вот и боится сейчас. Марго была серьёзна, она посмотрела тяжёлым, мрачным взглядом на Кристину и зло улыбнулась: – Ты, конечно, можешь и не слушать. За твою отрезанную голову в холодильнике Уайта я переживать не буду. Но дети такого не заслуживают. Михаил дожевал пончик и снова заплакал, уткнувшись вымазанными шоколадом губами в куртку Златы. Надя продолжала жевать и внимательно слушала блондинку. – Уайт нанял меня на семь дней. Он долбанный извращенец. Он много кого убил и прихвостень его тоже, – женщина искренне желала донести до них правду. – Николай Шпильман, мой босс, к которому я отправилась, чтобы отказаться от контракта и вернуть их деньги, – она пнула сумку ещё раз, – повесился. Или, скорее всего, его повесили на собственном галстуке. Иначе, как объяснить то, что они поймали меня у его дома? – Она врёт, не верьте. – О да, конечно вру. И именно поэтому у вас забрали документы и телефоны, мы едем в закрытом кузове грузовика непонятно куда. Но в головах присутствующих уже зарождался страх перед грядущим. На самом деле Шпильман лично вербовал девушек с помощью фейковых страниц в социальных сетях и переписывался с каждой из них. Представлялся выдуманным именем, юношей со смазливым личиком на фото в профиле. Обещал легальный хороший заработок, бесплатную перевозку, документы. Красивая лёгкая жизнь в его профиле застила глаза молодым и неопытным особам. Шикарные яхты, двухэтажные апартаменты, люксовые машины, гольф клубы, рестораны. Посты с завидной частотой выкладывала миссис Шпильман. Цветы, брендовые вещи и украшения, пейзажи лучших европейских курортов. Луиза знала, чем привлечь красивых и алчных девушек. – Злата, вы же не желаете зла себе и уж тем более эти замечательным детям? Девушка явно была на распутье и с неохотой помотала головой. Михаил поднял на неё заплаканные глаза. Девчушка, качая ногами, облизывая пальцы, испачканные шоколадом, поглядывала на женщину, которая наговорила много страшных вещей. – Маргарита, значит, у меня не будет богатых мамы и папы, и корги? – мечты ребёнка о новом счастливом доме рухнули, и она приняла это. – Прости, малышка, – по лицу Марго потекли слёзы, – боюсь, что нет. Это очень испорченные люди и лучше вам с ними не пересекаться. У Марго не было плана, но была острая необходимость что-то предпринять. «Значит, буду действовать спонтанно», – решила она. Она открыла заветный кармашек рюкзака и незаметно выудила из него зажигалку. Её она заткнула за пояс джинсов. – Надя, не слушай эту лгунью! – крайняя повысила голос. – Не лезьте в чужой разговор, уважаемая! – Осадила её девчушка. Марго рассмеялась сквозь слёзы:  «Если бы у меня была дочь, то она была бы именно такой». – Маргарита, а вам не страшно, раз вас хотят убить? Не страшно умирать? – серьёзно спросила маленькая девочка. Машина остановилась. Послышался скрип открывающихся тяжёлых ворот. – Нет малышка. Я должна была умереть намного раньше, так что сейчас уже не страшно, – Марго смахнула слёзы рукавом. Девочка встала и опустилась на колени рядом с Марго. Она крепко обняла Марго и шепнула ей на ухо: – Не умирайте, пожалуйста. В Амстердам Марго показалось, что тупая боль в затылке стала сильнее, от того, что она увидела  Эдварда. Он выглядел равнодушным, даже когда Кристина откровенно соблазняюще посмотрела на него, прикусив губу, и улыбнулась. Марго, заметив этот недвусмысленный томный взгляд в сторону жестокого социопата, хотела было предостеречь, но вовремя спохватилась, вспомнив о недружелюбном поведении девушки и о том, что в повторении уже сказанного смысла не будет. Из фургона Эдвард попросил на выход только Марго и детей. Придержав выбравшуюся женщину за предплечье, он поинтересовался, не глядя на неё: – Кто тебе помог? – произнёс он без эмоций, своими холодными безжизненными глазами смотря на девушек в фургоне. Марго задрала голову. – Кристина, – это была явная ложь, подкреплённая циничной улыбкой, когда блондин соизволил одарить её недоверчивым взглядом: «А чего ты ждал? Сам виноват. Нож они, надеюсь, не разглядели. Лишь бы не обыскали». Кристина едва не задохнулась от злости, мотая головой и полушёпотом повторяя: – Нет, это не я, не я. Мужчина поднял стяжку с пола и посмотрел на срез. Марго пожалела, что оказалась столь беспечна и не затолкала пластиковые путы под скамью. Она скинула руку Эдварда с предплечья, язвительно произнося: – Эдди, разве хозяин разрешал тебе меня трогать? Он надменно улыбнулся, взгляд стал жёстким и злым, он отвернулся, чтобы закрыть двери фургона. Оказавшись на улице в тёмных осенних сумерках, женщина поняла, что их привезли не в дом арендуемый Уайтом. Трёхэтажный особняк в слабом свете фонарей был похож на замок. Дождь прекратился. После душного фургона, наполненного немытыми телами, она с удовольствием вдыхала холодный влажный воздух, пахнущий сырой землёй. Марго была одета по погоде, чего нельзя было сказать о детях, ёжившихся от вечерней прохлады в лёгких ветровках. Она взяла обоих за руки и направилась к входу в дом. На подъездной аллее фургон припарковался за знакомой спортивной машиной и у неё зачесались руки уронить что-нибудь тяжёлое на капот или гвоздём пройтись от багажника к передним фарам. Входя в старый дом из красного кирпича, Марго встретила и сразу узнала мужчин, насиловавших Бэль в клубе. Сжав челюсти, она прошла мимо телохранителей в строгих чёрных костюмах. Ярость в ней кипела, не позволяя мыслить здраво, и стало только хуже, когда в просторной гостиной, освещённой каминным огнём и парой бра из цветного стекла, она увидела самодовольного плешивого старика, с нетерпеливо бегающими сальными глазками по утомлённым лицам детей. Блондинка обняла их за плечи. Уайта она не заметила, но, уставившись в пол, ощущала его кожей. За всё время нахождения рядом с ним, только сейчас она понимала, что ей намного легче переносить его присутствие, не видя его, и настоящим испытанием представляется для нее, когда он заставляет смотреть ему в глаза. Она, будучи полностью уверенна в чувствах, которые испытывает к нему: в страхе, ненависти, отвращении – игнорировала тревожные симптомы зарождающейся больной привязанности. Мужчина стоял за их спинами, у высокого решётчатого окна, сложив руки на груди, и вглядывался в сумерки увядшего сада, слабо подсвеченного фонарями подъездной аллеи. Внешне мужчина казался спокойным, что стоило ему огромных усилий. Прежде для него не составляло особого труда контролировать свои эмоции и даже эмоции окружающих. Теперешнее своё состояние он старался в расчёт не брать, так как допускал, что «охота», затеянная им, была именно для того, чтобы эти эмоции испытать. Но чувство эйфории, подавляющее его волю и здравомыслие в присутствии этой женщины начало пугать. Во всём мире он единственный был себе не безразличен, почти всю его жизнь, но только сейчас где-то глубоко зарождалась привязанность, которую он боялся признать и игнорировал.  В комнате было тепло, но Марго чувствовала озноб. Дети жались к ней, со страхом поглядывая на тощего старика в щегольском тёмно-бордовом костюме с шёлковыми лацканами и золотыми пуговицами, развалившегося в глубоком кресле перед пылающим камином. Грассхоппер, подперев подбородок кулаком и лихо закинув голень на колено, поигрывал носком лакированной туфли. Неровно падающие отсветы огня делали его образ более зловещим. – Elle ressemble á Madonna, n`est-ce pas?[5] – Поглаживая скрюченным указательным пальцем нижнюю губу, мелодично прогнусавил старик. Уайт не спеша приблизился к Грассхопперу. Марго почувствовала слабость во всём теле от запаха бергамота и сандала, который, в прогретой огнём комнате, стал для  неё невыносимым. Она вся сжалась, желая стать невидимой, но сейчас должна была быть сильной, поэтому заставила себя выпрямиться. Грассхоппер обладал теми же наклонностями, что и дед Уайта и от того был неприятен ему. Правда сам Уайт был не в состоянии спрятать своих скелетов в шкафу, от того с лёгкостью подавлял все неприятные эмоции по отношению к пожилому мужчине, разглядывающему стоящих перед ними Марго и детей. – C`est vrai,[6] – Уайт юлил. По напряжённой позе женщины и её поджатым губам он наверняка знал, что она может вцепиться зубами в глотку любому, кто навредит детям, но скорее всего не сделает этого: «Слишком малодушна». Блондинка плохо знала французский, но суть произнесённых фраз уловила. От глубокого мягкого баритона сердце забилось сильнее, краска прилила к лицу. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Мальчик хорош, – отметил старик на английском, смакуя гласные, как будто оценивал chateaubriand[7], поданный на ужин, и тут же недовольно кривя губы, добавил – а девочка очень худа. Марго покрылась мурашками от тона его заявления. – Lorelei, nourris les enfants et mets-les au, ma chére, [8]– обратился Грассхоппер к молодому парню, который стоял у открытой двери. – Oui, monsieur,[9] – изящный юноша с тонкими запястьями взял мальчика за руку и потянул, но тот вырвался и прижался к Марго, всхлипывая. – Идём же, несносное дитя, – юноша нетерпеливо сдавил пальцами плечо ребёнка до боли, оставляя синяки, но мальчик стерпел, не отпуская Марго. – Лорелей, – осадила она жеманного парня на русском, разжимая цепкие пальцы, – поговори с Михаилом на его языке, тогда он будет меньше бояться. – Quelle langue barbare,[10] – фыркнул дед, за что получил от Марго высокомерный и презрительный взгляд, вызвавший у него замешательство. Уайт поднёс руку к губам, пряча за ладонью улыбку. Вмешалась Надя: – Миш, идём. Маргарита заберёт нас позже, – Надя взяла Михаила за руку, посмотрела в его большие тёмные испуганные глаза, и ободряюще улыбнулась. Марго искренне восхитилась стойкостью и храбростью рыжей девочки, так легко завладевшей вниманием и волей мальчика одного с ней возраста: «Сколько же ты перенесла, малышка, чтобы так быстро повзрослеть?» Она не могла бросить этих детей в обществе извращенцев, тогда как высокий шатен в синем костюме, видя уходящих вслед за юношей детей, и Марго покорно сложившую руки, опустившую глаза, посчитал иначе: «Малодушие, Марго, свойственно нам обоим». – Мисс Распорядитель, – Уайт встал перед ней, закрывая свет пламени и бросая на неё густую тёмную тень, и медленно проговорил, –  да или нет? – Да, мистер Уайт, – она ответила мягко, но сразу, не раздумывая, присев в издевательском книксене. Злость, которую она испытывала, провоцировала её.  – Эдвард, проводи мисс Распорядитель в столовую. Перед отъездом я хочу обсудить с ней несколько рабочих вопросов, – произнёс он бархатным голосом, старательно сдерживая ликование.    Марго вышла за мужчиной. Они прошли по узкому коридору, стены которого были обшиты деревянными панелями, обклеены шёлковыми обоями и ко всему, увешаны масляными портретами в тяжёлых рамах. «Может сейчас? Людей рядом нет, – она сжимала канцелярский нож в кармане, рассматривая аккуратно подстриженный затылок и крепкую шею. – Смогу я всадить лезвие ему в горло? Но куда бежать потом? Смешно. Я даже не дотянусь». – Док, зачем Грассхопперу дети? – она глупо надеялась на обнадёживающий ответ в духе: «Не переживай, он пристроит их в хорошую семью», – но тот усмехнулся, оправдывая её самые худшие ожидания. – А ты как думаешь? – ответил он вопросом на вопрос, распахивая перед ней тяжёлые двери в столовую, оформленную в сине-белых цветах. Дальше по коридору находилась невысокая лестница. Женщина была уверена, что она ведёт на кухню. – Шпильман? Это тоже вы сделали? – этот вопрос вырвался у неё случайно, когда она прошла мимо мужчины и обернулась, чтобы посмотреть на его реакцию. В глазах Эдварда блеснул хищный огонёк. Бледное лицо женщины, огромные глаза, выражающие страх и тревогу, пальцы, нервно теребившие ткань парки, возбуждали его. Он широко улыбнулся и молча закрыл двери, оставляя её одну. «Какие рабочие вопросы собрался обсуждать Уайт? Как лучше меня прикончить? Что я дала дёру, ведь точно понял. Что делать?! Что же делать-то?! – Она старалась не поддаваться панике, но была на пределе. – Себе бы помочь». Она присела на один из массивных стульев, обитых синим бархатом, стянула шапку, будто она мешала думать, запустила пальцы в волосы, сжимая голову. Хотелось заплакать, но не получалось выдавить из себя ни слезинки. Она встала, обошла комнату кругом и снова села, опершись ладонями о колени. Подняла глаза и первое, на что обратила внимание – старинный резной буфет, который оказался баром, выбеленный, с позолоченными рамами и вензелями. За стеклянными дверцами, в верхней его части, полки были заставлены крепким дорогим алкоголем: абсент, виски, водка. В нижней части буфета находились, сложенные высокими стопками, выглаженные скатерти и салфетки. «Надеюсь, я не спалю дом целиком. Это ж, какой ущерб! Хотя, я могу остаться тут, и остальное будет уже не так важно», – она замерла, прислушиваясь к шагам за дверью. Ничего не услышав, Марго подошла к одному из двух окон, оформленных синими тяжёлыми портьерами с золотой бахромой, подвязанных золотыми шнурами с кистями: «Выбить такое окно не сложно тем тяжёлым стулом, например». Окна столовой выходили на неосвещённый задний двор, и открывались без особых усилий, а опираясь на широкий подоконник, можно было легко выбраться на улицу: «Они настолько уверенны в себе? Думают, напугали меня так хорошо, что я боюсь пошевелиться?» Она была готова сгореть заживо, нежели от мучений в руках Уайта, но оказалось, что есть слабая надежда на побег. Сумасшедший план требовал действовать без промедлений. Она достала телефон и открыла google карту, чтобы определить своё местоположение: «Пригород Гааги, пожарная станция тут недалеко, – она осмотрела потолок и, как ни странно, не обнаружила датчиков дыма. – Может, скрыты в интерьере?». Сложив салфетки и скатерти под овальным белым столом на резных опорах, она вылила на них бутылку абсента. Затем развернув одну из скатертей, подоткнула ей щель между дверьми и полом. Хорошо окропив шторы водкой, она достала зажигалку. «Может, и в офисе пожар не случаен? – Эта догадка застала её врасплох, – только документы сгорели, и два человека погибло, но ведь каких? И как они обставят смерть Лилит? Меня точно не оставят в живых», – последняя мысль предала решительности. Подойдя к дверям и прислушавшись ещё раз, она была почти уверена, что за ними никого нет, но отошла подальше, набирая телефон службы спасения. На звонок ответил доброжелательный женский голос. Марго сказала, что является соседкой пожилого мужчины, назвала адрес дома, и представилась  выдуманным именем. На ходу она сочинила историю о вечеринке, которую закатил неугомонный сосед и кажется, у него загорелся гриль, потому что она видит открытое пламя прямо из своего окна. Марго подожгла скатерти под столом, пламя занялось мгновенно. Сбивчивость и взволнованность её речи на нидерландском языке была вполне объяснима паникой. Она старалась говорить короткими предложениями и разбавлять всё эмоциональными возгласами в духе «Wat een horror![11] Oh mijn God![12]» и «Ik denk dat ik een brandende man zie![13]». Попросив приехать пожарную службу как можно быстрее, она сбросила вызов и подожгла шторы. По шторам огонь мгновенно добрался до потолка, облизывая стены и деревянные балки. Бушующая огненная стихия разрасталась мгновенно, превращая всё на своём пути в густой чёрный дым и пепел. На улице она оказалась довольно быстро. Рассчитывая на то, что вся охрана в доме бросится тушить пожар, Марго довольно нагло прошлась по клумбе с увядшими цветами, оставляя глубокие следы в мягкой чёрной земле, пропитанной дождями, добралась до соседнего окна и, прижимаясь грудью к холодной стене, медленно заглянула внутрь.  Она сама не знала, на что надеялась. Может быть на то, что Лорелей первым увидит дым или почувствует запах гари, оставит детей одних и побежит поднимать тревогу? Почти вся её жизнь была сплошным недоразумением, и по сравнению с этим, сегодня ей очень везло, начиная от канцелярского ножа, про который она случайно вспомнила и, заканчивая открытыми окнами первого этажа. В окне она увидела детей, сидящих за кухонным столом, жующих подогретую пиццу. Юноши в поле зрения не было. Она постучалась в окно, привлекая внимание Нади и прося знаками открыть защёлку, чтобы поднять оконную раму. Девочка огляделась, убеждаясь в отсутствии надзирателя, и подбежала к окну. Марго помогла поднять тяжёлую раму. – Где парень? – Марго сунула голову под раму изучая обстановку тёплой кухни. – Не знаю. Куда-то отошёл, – пожала плечами девочка. – Нам срочно нужно уходить, – сильного дыма пока не было, но из-за открытого окна и большого количества щелей в старинных дверях это становилось вопросом ещё минут пяти от силы, – давайте, перебирайтесь через подоконник. Михаил, идём. Надя, куда ты? Девочка добежала до кухонного гарнитура и сняла с магнитного держателя большой острый нож, забрала ветровки со стульев и вернулась к окну. – Зачем он тебе? – Ужаснулась Марго, перетаскивая Михаила через подоконник и ставя на ноги. – На всякий пожарный, – девочка села на подоконник и развернулась, перекидывая ноги через карниз, наклонилась под раму и легко соскользнула на землю без помощи женщины. В доме начиналась паника, послышались крики, кто-то требовал огнетушитель. – Давай тогда я его понесу, а то мало ли, – она забрала нож у девчонки, та совсем не была против, казалось, нож она взяла именно для Марго. – Ого, какой тяжёлый. – Куда дальше? – весело спросила Надя, засунув руки в рукава ветровки, она помогла одеться Мише. – Не знаю, – простодушно заявила Марго, – давай к фургону для начала. – Ты подожгла дом?! – Надя была в восторге, заметив чёрный дым и языки пламени, выбивающиеся из окна. – Ну, да, – призналась Марго, глупо улыбаясь. Марго отвела детей подальше от дома в тёмную аллею. Она внимательно посмотрела на них: – Если меня схватят, бегите через кусты вдоль дороги к воротам. В случае пожара они должны открыться автоматически. Просите взрослых на улице, чтобы вас отвели в полицию, там должны помочь. Вас вернут домой, – она жестом прервала попытку девочки возмутиться, – поверь, пожалуйста, это лучше чем оставаться тут. – К маме! – жалобно пролепетал мальчик. – А ты как же? – озадаченно поинтересовалась Надя. – А как-нибудь. Спеша, вдоль кустов, на полусогнутых ногах, продираясь сквозь голые ветви и меся грязь, подальше от окон, они обошли дом. Возле машин людей не было. За рулём фургона Марго тоже никого не разглядела. – Оставайтесь здесь, я всё проверю и позову. Но если меня схватят, бегите в ту сторону, – она указала на уже открывшиеся ворота,  которыми заканчивалась освещённая подъездная аллея, – как договорились, не оглядывайтесь даже. Всё ясно? Дети кивнули. Марго достала из кармана парки шапку и натянула её на голову мальчика. Из кустов она выбралась за фургоном. Заглянула в салон и с трудом разглядела ключи в зажигании. Согнувшись, пробралась к машине Эдварда и проткнула две шины, получив несомненное удовольствие от этого акта вандализма. Двери дома были закрыты. Высокие окна, большей частью тёмные, суматохи, творившейся внутри, не выдавали. Далее она быстро вернулась к фургону, надеясь найти в нём здравомыслящую девушку, умеющую вдобавок управлять автомобилем.   – Добрый вечер, дамы. – Балансируя на грани дружелюбия и беспричинной ненормальной весёлости, она, с ножом в руках, сходу заявила на русском, – имеются ли среди вас одумавшиеся персоны, желающие оставить это место? На неё вопросительно посмотрело пять пар глаз. Она вздохнула и опустила нож, пряча его за спину: – На это не смотрите, это на всякий пожарный, – глупо оправдываясь, она отступила на шаг. – Ну же, come on, хоть одна. Как вы не понимаете, он вас всех убьёт. Он же псих. – Не слушайте её. Моя подруга так же уехала в прошлом году, и ничего с ней не стало, – подала голос Кристина. – Ой, да неужели? – Марго судорожно соображала. Ответ пришёл сам собой, стоило ей зацепить взглядом спортивную сумку. – Я отдам все деньги в сумке той, которая согласится вернуть детей домой… или, хотя бы, довезёт до посольства в Берлине. – Я, я могу, – послышался неуверенный голос Златы. – Злата, ты в своём уме? – Зашипела на неё Кристина. – Заткнись! – Марго будто слышала свой непривычно злой и ледяной голос со стороны, – детей привезли на забаву старому педофилу. Это какой мразотой надо быть, чтобы оставаться равнодушной? Марго подавила свой гнев и обратилась к Кристине: – Водить умеешь? – Да, – робко отозвалась девушка. – Тогда, давай за руль. Остальные на выход. – Она отошла в сторону, пропуская ничего не понимающих, перешёптывающихся дам. И только она подумала, что сегодня небеса даровали ей прежде небывало везение, как из темноты, за ней возникла высокая мужская фигура. Девушки Разом замолкли. – Марго, осторожно! – Послышался надрывный детский голос из кустов. Она резко обернулась, выставив перед собой нож. Мужчина вывалился на неё из темноты, прижав своим телом к мокрому асфальту. Марго, крепко ухватившись за рукоять тяжёлого ножа,  почувствовала, как по её рукам потекла тёплая, густая жидкость. – Блять, блять, блять! – Она выпустила нож и упёрлась в грудь мужчины, спихивая его с себя, – Макс, прости меня! – Слезливо простонала блондинка, – я не хотела. Макс, лёжа на спине, плевался кровью и совсем не понимал, что вдруг произошло. Марго вскочила на ноги, в ужасе прижимая окровавленные руки к груди, таращилась на здорового мужика, издающего булькающие звуки. – Ты убила его! – Вскрикнула Кристина. – Я не хотела. – Марго отшатнулась. Дети выбрались из кустов. Михаил подбежал к Злате и прижался к ней. Девочка подошла к Марго и потянула её за рукав. – Всё в порядке, Марго, ты не виновата. Он сам на тебя упал, я всё видела, – девочка уверенно смотрела в испуганные глаза женщины. Вдалеке послышался звук сирены пожарной машины, что вывело блондинку из ступора. – Кристина, найди Дока. Он может помочь. – Марго всё ещё потрясывало. – Злата, давай за руль, нам пора. Кристина побежала к дому, который с парадного входа всё ещё выглядел вполне мирным. Злата посадила детей в кабину и заняла место водителя. Марго забрала рюкзак и сумку из фургона наблюдая за тем, как девушки окружили водителя-телохранителя и одна из них, присев рядом, положила его голову на свои колени. Проехав от силы минуты две после того, как они выехали из ворот, мимо них пронёсся пожарная машина. Марго стянула окровавленную парку и извела пачку влажных салфеток, стирая подсохшую кровь с лица и рук. – Куда нам теперь? – Спросила Злата. Марго требовалась помощь, и предстояло серьёзно постараться, чтобы получить её и уйти от погони. Она заставила себя не думать о том, что возможно убила человека, пусть и ненамеренно, зная, что если выживет, этот момент будет изводить её во снах до самой смерти. – В Амстердам, – Марго достала телефон и открыла навигатор, – там, надеюсь, нам помогут. Она не могла отправить их в посольство в Гааге, слишком близко к ним находился Уайт и прямо у них под носом проворачивал свои незаконные дела. Перерыв бардачок, она нашла паспорта и телефоны девушек. Пересмотрев все, ища паспорт Златы, от неё не скрылась одна общая особенность девушек: «Все как одна, светловолосые и светлоглазые. Почему? Это же не его типаж. Или я совсем ничего не понимаю». Принцы бывают только в сказках На выезде из Гааги их накрыла плотная пелена дождя. Злата ехала с минимально допустимой скоростью, вглядываясь в лобовое секло. Марго положила её паспорт на приборную панель. Печка была включена на полную мощность и детей быстро разморило. Михаил сопел, положив голову на колени Нади, которая, от усталости, уснула сидя, опустив подбородок на грудь. Марго спать боялась. Боялась, что их остановит полиция, боялась, что может догнать Уайт, боялась, что Злата передумает и развернётся. Она знала, что машину нужно будет бросить в пригороде, а ещё найти отель, который заселит их без лишних вопросов с детьми на эту ночь. – Сверни на ближайшую заправку, нам необходим кофе. Ты как вообще? – Терпимо, сигарету бы, – отозвалась девушка. – На заправке. Борясь со сном, Марго нашла конверт с письмом Джуниора в рюкзаке и вытянула из него пожелтевший лист с газетной заметкой. Подсвечивая телефоном, она пробежалась глазами по строчкам статьи от 2 ноября 1998 года, по всей видимости, не из самой респектабельной газеты. В ней говорилось, что барабанщица рок-группы «The Divine Comedy», и близкая подруга художницы Джульетт Бено, Мэгги Молина была найдена в туалете клуба The Drunken Unicorn в Ламбете. По предварительным данным барабанщица скончалась от передозировки сильнодействующего наркотического средства. Упоминали, что данная особа уже как пять лет была в завязке и возможно вернулась к вредной привычке из-за стресса на фоне карьерных проблем. «Будто автор заметки свечку держал. От куда такие подробности про «пять лет в завязке» и «фоне карьерных проблем?» – Она всё ещё не была уверена в подлинности статьи. Марго ввела в строку поисковика браузера «Джульетт Бено» и нашла только общую информацию. Даже статья в Википедии давала лишь сухие факты, такие как даты рождения и смерти, место рождения, образование, основные работы, где хранятся, за сколько были проданы самые востребованные. Марго внимательно посмотрела на фото художницы и особого сходства с собой не нашла. Женщина, с очень худым лицом в огромных очках с толстой оправой, светлые волосы забраны в высокий небрежный пучок, широко улыбается. Но, даже улыбаясь, в её огромных серых глазах таилась печаль, от которой становилось неспокойно. Такие глаза были у матери Марго, когда та потеряла любимого мужа. Возможно, и у самой Марго они были такими же, до того, как она рассталась с душой. «Ненавижу», – утерев непрошенные слёзы, она продолжила изучать информацию. Картины Джульетт, по большей части городские пейзажи с линейной перспективой, были выполнены маслом, широкими мазками глубокой палитры, от, казалось, скучного утреннего Лондона с лёгким туманом над Темзой, до яркого вечернего Токио. Дух захватывало от огромных пространств, воздуха, глубины, передачи мельчайших деталей. Полотна размером со стену выставлялись в лучших галереях мира. «Она потрясающая. – Марго вглядывалась в всплывающие изображения, – я же рядом с ней не стояла. Эти извращенцы, как они могут так поступать с женщинами, под таким глупым предлогом?» В отдельной статье говорилось о последней работе художницы, которая никогда не выставлялась, но было единственное фото, плохого качества и название «Город Дит». В мрачных очертаниях бурых стен, высоких чёрных окон, конусовидных пиков готических соборов и сквера утыканного уродливыми, оборванными деревьями с кровоточащими стволами, угадывались черты того же Лондона. Статья также выдавала общеизвестную информацию о «Божественной комедии» Данте. Марго решила не погружаться в нюансы. Картина навивала мрачные ассоциации, погружала в безысходность страданий и напоминала о тщетности бытия, при том, что даже деталей рассмотреть было невозможно. Какое-то время она разглядывала акварельные сельские пейзажи, затем пошли портреты. Всего два портрета. На одном широко улыбалась загорелая девушка с короткими чёрными кучерявыми волосами, огромными чёрными глазами и длинными ресницами. Девушка сидела за столиком, скорее всего на небольшой террасе, уставленной горшками с яркими цветами, а за её спиной виднелись многочисленные аккуратные крыши, отражающие свет полуденного солнца и Эйфелева башня. Название портрета «Любовь Джульетт», пояснения не требовало. Второй портрет, чаще упоминаемый как автопортрет, больше походил на фантастический хоррор арт под названием «Улыбающийся ангел». Марго увеличила картинку пальцами, вглядываясь в детали. Безумная улыбка, огромные серые колючие глаза, полны слёз, светлые всклокоченные волосы, то самое белое платье в красных пятнах, и кровавые обрубки за спиной. Ангел находился в кабинке колеса обозрения. Марго сразу узнала знаменитую достопримечательность Лондона. Сама картина пестрела яркими красками заката, пожиравшими бледного, безумного ангела. В тёплом салоне Марго пробрал озноб. Она поёжилась, не в силах оторвать взгляда от портрета: «А тут есть немного. Уайт, конченный ты ублюдок». Полученная информация была похожа на правду и постепенно укладывалась в мыслях женщины в одну целую картинку. Большие деньги, жестокий дед, несчастная кузина, мстительный кузен, Уайт и Марго. Поначалу она посмеялась про себя, решив, что идеально вписывается, но отмела эту мысль, не желая иметь ничего общего с нездоровой семейкой: «Больше мы никогда не встретимся. Пожалуйста, никогда». Машина остановилась на заправке. Марго сложила статейку в конверт к письму и убрала в бардачок, про себя подло надеясь, что Уайт найдёт письмо и прочтёт. Злата принесла кофе и вышла покурить в специально отведённое место. Когда Марго уже было, забеспокоилась из-за длительного отсутствия девушки, та вернулась, вся пропахшая сигаретным дымом, энергичная и позитивная. Марго тоже хотелось курить, но не сигареты. – Сколько же ты выкурила? – она улыбнулась. – Всего полпачки, – пожала плечами Злата, заводя мотор, – правда до этого держалась неделю. Марго больше вопросов не задавала, прекрасно понимая, что к такому выбору Злату подтолкнула не лучшая жизнь. В общих чертах представляя непростую историю девушки, она не стала выпытывать подробности и почти всю дорогу они промолчали. На подъезде к Амстердаму дождь стих. Движение на вечерней дороге было не особо оживлённым. Марго отыскала номер телефона, сохранённый на сим-карте: «Лишь бы номер не сменила. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – она приложилась лбом к холодному стеклу, слушая длинные телефонные гудки. – Алло, Сорокина, ты что ли?! – Прозвучало грубо и бестактно. – Привет, Энжи! – Было неприятно слышать свою фамилию, но знакомая обращалась так почти ко всем. Марго настроилась на деловую беседу и сходу перешла к делу, стараясь звучать дружелюбно: – Да, что ли я. Слушай, у меня клиенты в Амстердаме застряли. Можешь им найти водителя с машиной местного? Им надо срочно в Берлин, рейс от туда в Бразилию. Они состоятельные, платят налом. Назови любую сумму. Я бы может и сама, но у меня завал тут на работе. А они знакомые просто. – Прямо любую сумму? – Марго почувствовала, как у знакомой заблестели глаза. Анжелика своей алчности не стыдилась, может, поэтому бизнес её процветал даже не в самые лучшие времена. – Ну, в пределах разумного. Максимум по рынку плюс твоя комиссия столько же. Устроит? – Если бы не сумка с деньгами, то им пришлось бы добираться до пункта назначения автостопом. – Настолько состоятельные? – Марго представилось, как знакомая потирает руки. – Им надо быть в Берлине к  утру послезавтра, сможешь организовать? – Да, утром сделаю пару звонков. Сама понимаешь, не сезон, думаю, проблем не будет. – Тогда на связи. Завтра ближе к обеду перезвоню. Договоримся о месте встречи. Клиенты расплатятся на месте. Марго приехала в Нидерланды по приглашению работодателя. Анжелика искала себе не столько сотрудника, сколько родную душу на чужбине. С Марго она не прогадала, так как та была ответственной, компетентной и всегда рвалась в бой, готовая работать все праздники и выходные без особых доплат. И помимо всех её выше оговоренных положительных качеств, Анжелике всегда было кому выговориться. Марго могла часами слушать её жалобы на педантичность и холодность нидерландцев, в том числе её супруга, на несносный характер её на тот момент десятилетнего сына, на слишком дождливую погоду и дорогой кофе. При этом сама Марго не особо распространялась о своих недовольствах или проблемах, но всегда была готова выслушать и поддержать своего работодателя. Марго знала, что Анжелика не подведёт, немного сложнее будет с ночлегом. Машину оставили в переулке, недалеко от станции метро Amstelveenseveg. Злата забрала свой паспорт и телефон. Им предстояло отправиться на другой конец города, где к ряду стояло несколько хостелов, и в один из них Марго надеялась попасть. Сонный Михаил едва перебирал ногами, и ей пришлось нести парня на закорках, повесив рюкзак на грудь: «Зато так мы выглядим как семья», – обнадёжила она себя. Злата взяла Надю за руку, хотя девочка была самостоятельна и не нуждалась в контроле. Девчонке было интересно всё, она глазела по сторонам, присматривалась, подмечала и даже не замечала холода. Марго решила утром доехать до ближайшего торгового центра и купить детям тёплую одежду. Выбравшись из метро, они зашли в первый подвернувшийся мини-маркет, взяли еды, средства личной гигиены и игрушку для Миши. Марго предупредила детей, чтобы они ни с кем не разговаривали, её называли мамой, а Злату тётей, что всё это на одну ночь и уже завтра они начнут свой путь домой. Она выбрала самый обшарпанный хостел, где даже толком не спросили документов, лишь её паспорт. Уставший мужчина средних лет, с редеющей шевелюрой, прошёлся по ним безразличным взглядом и спросил, кем приходятся дети. Сообразительная Надя подошла к Марго и взяла её за руку со словами: «Мама, я хочу спать», – произнося особенно чётко слово «мама», такое похожее на большинстве языков. В столовой хостела им удалось плотно перекусить, они по очереди приняли душ и устроились на двухъярусных кроватях. В тесной комнатушке в три ряда стояли двухъярусные железные кровати. Им досталась комната без постояльцев, хотя в течение ночи могли произойти заселения. После грязной душевой и неопрятной общей столовой, Марго порадовалась чистым простыням и хоть и временному, но отсутствию посторонних. Вся компания уснула сразу. Марго провалилась в сон и крепко проспала всю ночь. Лишь под утро ей приснился белый кот с разноцветными глазами. Кот гулял по острой крыше дома Шпильмана и наблюдал за ней сверху, когда она подходила к двери и вдруг остановилась, как вкопанная не в силах пошевелиться. Кот спрыгнул прямо перед ней и почему-то размером оказался с неё. Разверзнув свою кошачью пасть, он громко мяукнул ей в лицо. Только это было не простое кошачье «мяу», а  автомобильный сигнал. В испуге она открыла глаза. Раннее утро бодрило беспрестанными сигналами. Она поднялась и выглянула в окно, две машины, выезжая с парковочных мест, чуть не столкнулись, а третья, пытаясь припарковаться ситуацию ухудшила. Серое утро и тяжёлое серое небо соответствовали её настроению. Спать больше не хотелось. Она оделась, умылась, разбудила Злату и попросила её собрать детей к выходу, пока сама она займётся завтраком. После завтрака они выселились и поехали в торговый центр. В огромном торговом центре Марго выбрала масс маркет, в котором когда-то одевалась сама. Она планировала подобрать только верхнюю одежду, но видя как загорелись глаза у Златы и Нади, не смогла им отказать. Пока девочки носились как угорелые от примерочных к вешалкам с одеждой, она подобрала несколько тёплых вещей для Михаила и помогла ему всё примерить. В примерочной ребёнок спросил: – Марго, когда я вернусь к маме? Марго, завязывая шнурки на тёплых ботиночках, ответила: – Если всё пройдёт удачно, то может дней через семь. – А если нет? – Не переживай, всё должно пройти удачно. Я сделаю, всё что смогу, чтобы вернуть тебя к маме. Они обнялись. Глаза у Марго были на мокром месте, ребёнок же не сдержался и расплакался. Марго боялась худшего, но всё обошлось не так плохо и девочки вынесли лишь небольшую часть магазина, а не весь магазин. Там же они купили два чемодана, Злате побольше, Наде поменьше, и модный рюкзачок для мальчика. Себе Марго присмотрела утеплённую куртку. Настроение у девчонок было прекрасное, ведь им предстояло пообедать в ресторанном дворике в новых нарядах. Вкусные бургеры, картошка, газировка и тортики. Тут даже Михаил повеселел. Марго обошлась классическим салатом «цезарь» и чёрным кофе. – Марго, а у тебя есть жених? – Вопрос из уст восьмилетней девочки смутил, так что она покраснела. Злата хихикнула. Надя уставилась на Марго в упор, ожидая ответа. –  Нет жениха. Я много работаю, видишь ли,– блондинка не знала, что ответить и на ум пришла отговорка про работу, она выдала её как бы, между прочим, закатив глаза и почёсывая шею. – А почему? Ведь ты такая красивая, могла бы выйти замуж и не работать больше никогда, – такого подвоха, произнесённого наивным детским голоском, она не ожидала. – Ну, такой малышке как ты это будет понять сложно, – Марго не думала вываливать на ребёнка несчастную историю своей жизни и решила отшутиться, понизив тон голоса как бы по секрету серьёзно добавила, – понимаешь, я жду принца на белом коне. Блондинка опустила подбородок на сцепленные пальцы и мечтательно подняла взгляд к потолку. – А тот мужчина в комнате с камином? Он похож на принца, Марго. Он смотрел на тебя такими влюблёнными глазами. Очень красивый. – Надя тоже мечтательно посмотрела в потолок, а затем на Марго и будто не замечая её перекошенной гримасы, наивно добавила, – выходи замуж за него! – Принцы бывают только в сказках, – подключился к беседе прагматичный Миша, жуя картошку с сырным соусом. – Ох, Михаил, а как же ты. Ты очень похож на моего принца, – Марго ему подмигнула. Михаил зарделся, Надя и Злата переглянулись и рассмеялись. Эта милая беседа в ресторанном дворике ввергла Марго в глубокую грусть. Она улыбалась, а на душе скреблись кошки: «Может, это я виновата в том, что перестала влюбляться. Перестала доверять. Было бы здорово вот так проводить время со своими детьми». Она посмотрела на телефон и увидела пропущенный от Анжелики. Сразу перезвонила. Отойдя от столика минут на пять, она вернулась, чтобы сообщить важную новость: – Друзья, у нас есть полчаса, чтобы посетить уборную. Карета будет подана на стоянку торгового центра. Пока дети были в туалете, Злата и Марго, там же переложили деньги в чемодан, оставив немного на текущие расходы и на оплату проезда до Берлина, выбросив опустевшую спортивную сумку в глубокую урну для бумажных полотенец. – Пожалуйста, довези детей до посольства. Сама, если захочешь, оставайся. Ты не маленькая, но детей довези. Я больше ничем помочь не смогу. – Марго, ты с нами не едешь? – Впервые она видела Надю такой расстроенной. – Нет, солнце, у меня ещё тут много дел. Поникшая девочка обняла Марго. – Бросаешь меня, как все, – она не плакала, а Марго стало тяжело. – У тебя сейчас серьёзная задача, отвезти Мишу к маме, – Марго присела и посмотрела в хмурое лицо Нади, – только ты сможешь это сделать. Но я оставлю тебе свой телефон. Мы сможем переписываться и даже звонить друг другу. Только обещай, первое, что ты мне напишешь или скажешь, будет то, что ты справилась со своей задачей. Хорошо? – Хорошо, – Надя улыбнулась. – А когда я вырасту, можно будет приехать к тебе в гости? – Конечно, малышка! – Они обнялись. – Тогда не умирай, пожалуйста, – она крепко обняла женщину. Сейчас она не хотела пересекаться с Анжеликой, чуть позже, она заявится к ней, как бы проездом, они посидят в баре рядом с её офисом, она, как всегда, выслушает все её недовольства жизнью чуть выше среднего класса и выведает, как и куда лучше выехать без документов. Понаблюдав издали, как Злата общается с крупной энергичной шатенкой в сером брючном костюме и ярким макияжем, и помогает водителю убрать чемоданы в багажник, Марго направилась в сторону метро. Она решила провести пару дней в Амстердаме и подумать, что делать дальше. Уайт уже казался давним прошлым и был скинут на задворки памяти. Она была более чем уверенна, что тут он её не найдёт. Достав телефон, посмотреть время, она увидела, что ей звонит Бэль. – Ну, самое время, – она провела пальцем по экрану, принимая звонок. – Привет дорогая, вы уехали? – Добрый день, мисс Распорядитель, – от звука глубокого бархатного голоса её ноги подкосились, она кое-как дошла до ближайшей скамьи и плюхнулась на неё, не в состоянии произнести ни слова.    – Почему вы меня бросили? – Он заискивал, притворяясь грустным, когда рядом с ним слышались душераздирающие женские вопли. – Я рассчитывал на вас, а вы меня предали. – Уайт, что вы сделали с моими друзьями, это Бэль? – Спросила она дрожащим голосом. – Да, Эдварду она понравилась. Не так как вы… – Отпустите их, пожалуйста. Не причиняйте им вреда. – Уайт молча слушал исступлённый женский шёпот, – я вернусь, сегодня же. Я готова расстаться с жизнью. Я понимаю. Только отпустите их. – Мисс Распорядитель снова ставит свои условия, – он театрально вздохнул. Вопли оборвались. – Так, где же вы? – В Амстердаме. – Напишите адрес, Эдвард … – Нет, – Марго начала злиться. – Я сама к вам приеду. Если Бэль и Томас пострадают, вы никогда меня больше не увидите. Живой, во всяком случае. Мистер Уайт любит трахать мёртвых так же как спящих? – Передразнила она его. – Пожалуй, вами, мисс Распорядитель, я не побрезгую в любом виде. – Уайт усмехнулся, а затем серьёзно добавил, – учтите, вы должны мне день. [1] Stadhuis – станция метро «Ратуша» в Роттердаме. [2] Opkopen – скупка (нидер.) [3] Natuurlijk, meneer – Конечно, господин (нидер.) [4] Capelle Centrum [5] Elle ressemble á Madonna, n`est-ce pas? [6] C`est vrai так и есть [7] chateaubriand [8] Lorelei, nourris les enfants et mets-les au, ma chere, – Лорелей, накорми детей и уложи их спать, мой дорогой(фр.) [9] Oui, monsieur – Да, господин. [10] Quelle langue barbare [11] Wat een horror! [12] Oh mijn God! [13] Ik denk dat ik een brandende man zie!