Ядовитый дурман

Валентино ненавидел дни без дела. Обычно он был занят довольно прилично — каждый день съёмки, наём новых актёров, вечеринки и прочая чепуха, которая отнимала все моральные и физические силы, и было хорошо. Если и выдавался выходной, то он проводил его либо так же в студии, либо приставал к остальным Ви, но сегодня его в довольно грубой форме послали нахуй сразу оба, так что заняться было совершенно нечем. Чтобы не стухнуть в собственной комнате, Валентино решил, что подождёт, пока Вокс закончит со своими делами и соизволит уделить ему время. В отличие от Вельветт, тот имел гораздо меньшую сопротивляемость к возмущённому писку на ультразвуке, так что сдавался быстро и в скором времени приятно для обоих. Пролистывая в сотый раз наскучившую ленту в Воксграмме, Валентино оживился, когда услышал стук каблуков в полной тишине приёмной, откуда все благоразумные работники съебались на другой конец ада, чтобы не попасть под горячую руку заскучавшего Оверлорда. Тихо щёлкнула дверь, и на пороге появился Аластор. Он с невозмутимым видом прошел вперёд и грациозно опустился на мягкий диван, не очень грациозно дёрнувшись, когда чересчур мягкое сидение утопило его в себе. Уши его забавно дёрнулись, рот скривился на секунду, но он быстро взял себя в руки, выпрямившись и, что стало неожиданностью, приветственно кивнул Валентино. — Ничего себе, какие люди, точнее нелюди! — Валентино расплылся в зубастой улыбке. — Чем обязаны визиту? — Ничего особенного, мне нужно кое-что обсудить с Воксом, но, как я вижу, он занят настолько, что даже тебе приходится ждать его, как верной собачке, м? Валентино хохотнул, вытащил сигарету, зажёг и глубоко затянулся, медля с ответом. — Мы и правда любим разнообразить наши игры, но, — он медленно и тягуче выдохнул, — на поводке обычно не я, хах. Аластор поморщился. То ли от упоминания игр в постели, то ли от облачка розового дыма, пущенного в его сторону. Необходимый взрослым воспитанным демонам минимум вежливости пройден, больше поговорить не о чем, и они замолчали, погружаясь каждый в свои мысли. Выкуривая вторую сигарету подряд, Валентино понял, что не может отвести глаз от замершего с неестественно прямой спиной Аластора. Он красив и, конечно, Валентино заметил это ещё очень давно. Маленького роста, в сравнении с ним, тонкий, обманчиво хрупкий, с очаровательными пушистыми ушками, длинными ногами, яркими глазами и вечной улыбкой. Сейчас Аластор сжимал свою трость-микрофон двумя руками и отстукивал какой-то ритм длинным ровным когтем. Узкие ладони и тонкие пальцы привлекли особое внимание Валентино. Захотелось прикоснуться, обвести по контуру каждый пальчик, ощутить каждую косточку. Можно и языком… И, возможно, прикусить… — Чем обязан такому пристальному вниманию, друг мой? Валентино от неожиданно громко прозвучавшего вопроса проглотил очередную порцию дыма. В горле тут же запершило и он прохрипел, чувствуя, как розоватые полоски щекочуще выходят из носа: — Что, прости? Аластор поначалу позабавшийся от казуса, дёрнул ухом и нахмурился, вздыхая глубоко и шумно. — Я спросил, почему ты не сводишь с меня взгляд уже некоторое время? Не замечал за тобой раньше хоть толики стеснения, так чего молчишь, если есть, что спросить? Валентино потёр горло и усмехнулся. — С чего ты взял, что я смотрю на тебя? Аластор пожал плечами и отвернулся. — Такой липкий и, — он сморщился, — похотливый, с вашего позволения, взгляд ни с чем не спутать. Валентино громко хохотнул, отчего оленье ухо опять дёрнулось, затянулся сладковатым дымом, расплываясь в хищной улыбке. Медленным, тягучим движением он проскользнул по дивану, перемещаясь к напрягшемуся Аластору, положил верхнюю руку на спинку дивана, нижнюю упёр в сидение рядом, заставив собеседника покачнуться от изменившегося равновесия, сильнее сжать микрофон в пальцах. Аластор бросил на него недовольный взгляд. Снизу вверх это выглядело особенно очаровательно. Валентино захотелось дотронуться до морщинки между его нахмуренными бровями, разгладить, услышать, как тот возмущённо фыркает. — Ох, мне так жа-аль, что я причинил тебе дискомфорт, — тягучий полушёпот коснулся напрягшихся ушей, Валентино склонился ниже, с удовольствием отмечая, как поднялись чужие плечи. — Но ты прав, я смотрел на тебя. Сложно оторвать взгляд, знаешь. Аластор поднял брови, уши его развернулись в противоположные стороны, он чутко и почти бессознательно прислушивался к любым шорохам, а Валентино специально тихонько скрёб по обивке дивана, получая наслаждение от мечущихся по сторонам ушей и глаз. Конечно, слишком сильно увлекаться нельзя, если они затеят тут драку, Вокс разозлится в первую очередь на него. Это было, возможно, и справедливо, но если быть честным, Валентино всегда возмущало, что Вокс практически всегда вставал на сторону их недруга. — Ты очаровательный. Аластор вздрогнул и поднял на него взгляд, до этого пристально следивший за всеми окружившими его конечностями. Валентино усмехнулся, в широко открытых глазах читалась вся оценка его умственных способностей, глубоко затянулся, на секунду задержал дыхание, и дым более насыщенного вишнёвого цвета скользнул между его порозовевших зубов. Шерсть на ушах и затылке Аластора встала дыбом и он попытался подняться на ноги, но дым уже обволок его со всех сторон, забрался в нос и открытый от возмущения рот, оседая сладко на язык. Аластор поморщился, резко выдохнул, закашлялся, закрывая рот двумя руками. Его трость звонко ударилась о кафель прежде, чем раствориться в тени. — Ты! Ка-кха-кха… Какого хрена?! — Аластор утёр заслезившиеся глаза, вокруг него сгустились тени, появились символы вуду, рога резко отросли, отчего Валентино пришлось отклониться, чтобы не выколоть себе глаза. Какое-то очень недолгое время розовый туман боролся за лидерство с зеленоватой тьмой, но вскоре победил, окутывая обоих демонов. Аластор почувствовал, как его тело непроизвольно расслабилось, спина откинулась на спинку дивана, ноги разъехались по кафелю с противным скрежетом от каблуков, дышать стало тяжело. Валентино звонко усмехнулся, быстро оглядываясь на дверь кабинета, прикидывая, мог ли услышать возню Вокс. Сидение прогнулось рядом, когда Аластор попытался встать или хотя бы собрать конечности в кучку, на что Валентино тихо засмеялся и подхватил расслабленное тело подмышки. Аластор оказался на чужих коленях, был притянут ближе всеми четырьмя руками. Тело пробрало дрожью, но отвращение было перебито расползавшимся в голове туманом. Аластор чувствовал себя так, будто выпил за раз целую бутылку крепкого вина, сознание ещё сохранилось, но тело не слушалось, став безвольной куклой в крепких руках. Ощущение беспомощности неприятно скребло где-то внутри, отдавало в похолодевшие руки, принудительно закинутые на чужую шею. Мягкая шерсть коснулась пальцев и Аластор непроизвольно сжал их, перебирая волоски и зарываясь глубже. Валентино выдохнул и удовлетворенно прикрыл глаза, он помнил, как Воксу нравился его воротник и отчасти ожидал похожей реакции от Аластора. Как бы они не противились, общего у двух демонов было достаточно много. Подтянув нижними руками расслабленное тело за бёдра ещё ближе, Валентино отстранённо-успокаивающе погладил Аластора по пояснице, которая прогнулась от лёгкой щекотки. В кольце рук было тепло, щёку приятно щекотали короткие белые волоски от воротника, прямо перед глазами плавало розовое сердечко. Аластор подул на него и неожиданно хихикнул, когда пух зашевелился и сердечко смазалось. — Забавно. Валентино удивлённо посмотрел на него и улыбнулся. — Хах, немногие могут разговаривать после того, как вдохнули столько моего дыма. — А я не «многие», дружище, — получилось достаточно высокомерно. Хотя двигать языком было тяжело, а туман в голове мешал складывать буквы в слова, Аластор не собирался просто сдаться опьянению и даже нашёл в себе силы возмутиться. — Зачем ты это сделал? — Ох, мне просто было скучно, понимаешь, — одна рука погладила худое тело по бедру, вторая скользнула вниз, несильно сжимая мышцы голени. — А тут появился ты, такой собранный, м-м, неприступный, — Валентино повернул голову, придержал дёрнувшееся было ухо кончиками пальцев, прошептал в него, — соблазнительный. Аластор вжал голову в плечи, глаза непроизвольно зажмурились, когда чувствительную кожу опалило горячим дыханием. Краску, прилившую к лицу и обдавшую жаром, он списал на всё тот же дурман и опьянение, зарываясь лицом в пушистый воротник. — Не делай из меня виноватого. Валентино глухо хмыкнул и крепко призадумался, выводя между лопатками подрагивающего Аластора какие-то символы. Может, переместиться в спальню? Можно было бы, конечно, продолжать и тут мучать опьянённого оленёнка, но всё-таки была вероятность, что их прервут, а вдруг Аластор настолько расслаблен, что можно позволить себе что-то большее, чем лёгкие поглаживания. Слишком заманчиво, чтобы упустить такую возможность. Валентино глубоко вздохнул, ощутив, как тонкие пальцы снова перебирают его мех. Очаровательно, ну правда. Дальнейшие размышления прервал грохот распахнувшейся двери. Пускающий несдержанные разряды тока Вокс появился в проходе, на мгновение завис, но тут же молнией оказался у дивана. Валентино почувствовал, как встала дыбом его шерсть от наэлектризовавшегося воздуха, пригладил волосы Аластора, тоже поднявшиеся кверху, и широко улыбнулся. — Вокси, дорогой, что… — Я, блять, решил было, что на камерах глюки, когда решил взглянуть, кто тут, сука, шебуршится! Какого хуя тут происходит?! Валентино поморщился от чересчур громкого тона, крепче прижал завозившегося Аластора, склонил голову, прижимаясь к чужой макушке. — Ох, ничего такого. Просто немного развлекаемся. Мы отвлекли тебя от работы? Прости, милый. Валентино хмыкнул, когда Вокса ожидаемо коротнуло, свет в комнате, а, возможно, и во всей башне, моргнул, но восстановился. — Развлекаетесь?! РАЗВЛЕКАЕТЕСЬ?! Что ты с ним, блять, сделал?! Вокс ткнул пальцем в Аластора, все ещё скрывающего лицо в пушистой шерсти. Он упирался руками в плечи Валентино, но сил было недостаточно, чтобы вырваться из кольца рук. Одурманенный мозг, честно говоря, и не хотел вырваться, положение было приемлемо, что удивительно, но громкий шум за спиной, давивший на уши почти физически, не давал расслабиться окончательно. Вдруг его коснулись ещё одни руки, вцепились в талию, отрывая от тёплого и пахнущего чем-то терпким тела. Вокс обнял несопротивляющегося Аластора одной рукой поперек живота, второй подхватил под тощий зад, слегка подкинув, устроил поудобнее на своём бедре. Аластор обхватил его за шею, опустил тяжёлую голову на плечо, просунув рожки под монитор. — Ты его одурманил, блять?! Своей наркотой! Валентино, ощущая неприятный холод там, где только что был Аластор, снова поморщился и потёр грудь. — Ну и что? Что ты так распереживался?! — он неожиданно для самого себя тоже повысил голос. — Что за истерика?! Что-то я не припомню, чтобы ты так орал, когда я своих шлюх накуриваю! Вокса передёрнуло, по экрану побежали разноцветные полоски. — Так и накуривай своих ШЛЮХ! Хули ты пристал к нему?! — Да сказал же, было скучно! — Валентино подорвался с места, упирая нижнюю пару рук в бёдра, обвинительно тыкая пальцем прямо в искривший монитор. — Если бы кое-кто уделил мне время в своём ебать каком загруженном графике, может, я бы и не искал развлечения с твоей главной эротической фантазией! Вокс скрипнул зубами, крепче стиснув Аластора, никак не отреагировавшего на происходящее. — Ну ахуеть теперь! То есть это я виноват, что у тебя сегодня блядский выходной!!! Да я мечтаю, блять, хоть об одном спокойном дне, но и хер бы с этим! Я никогда не отказывал тебе в развлечении, попросил, блять, нахуй, подождать немного! Если у тебя течка, трахайся с кем угодно, у тебя в распоряжении половина ёбаного Ада, нахер тебе сдался этот олень! — Тебе же он нахер-то сдался! — Валентино сжал руки в кулаки, чувствуя, как за спиной расправляются, мелко дрожа от негодования, крылья. — Может я решил проверить, чем тебя так цепляет этот девственник! Что, запретишь мне трахаться, теперь у нас такие отношения, ДОРОГОЙ?! Они замолчали, шумно дыша. Через несколько долгих секунд Вокс, закрыв глаза, глубоко вздохнул. — Я не запрещаю тебе трахаться, никогда не запрещал, не передёргивай, — язык обдало эфемерной горечью, Вокс поморщился, но продолжил. — И с ним тоже. Валентино пару раз тупо моргнул, потом выпрямился, опустив крылья книзу, закатил глаза и шумно выдохнул. — Господи, блять, боже. Да нужен мне твой олень, ебитесь сами. Я просто развлекался, а хуйню про работу сморозил, потому что ты начал на меня орать, — он обиженно сверкнул глазами за тонкими стёклышками очков. Вокс тоже глубоко вздохнул. — Да, извини, сорвался. Заебался сегодня что-то. Они кивнули друг другу и устало улыбнулись. — Как забавно. Милые бранятся, только тешатся, так говорят, кажется? Вокс перевёл хмурый взгляд на поднявшего голову Аластора. Тот смотрел на него ясными глазами, широко улыбаясь. — Ты, блять, трезв? Аластор призадумался на секунду и с сожалением покачал головой. — Нет, к несчастью, я всё ещё ощущаю противную слабость в конечностях и отвратительный липкий туман в голове, который мешает мне призвать тени, — он укорительно посмотрел в сторону довольного Валентино. — Друг мой, это, действительно, очень неприятно, пожалуйста, не делай так больше. Никогда. Несмотря на тихий и ровный голос, у Валентино пробежали мурашки по спине, он сложил руки на груди, все четыре, но кивнул. Аластор тоже кивнул, тут же поморщившись, и прижался головой к еле тёплому монитору, пережидая приступ головокружения. Вокс перехватил его под ягодицы поудобнее, только сейчас осознав, в каком положении они находятся. Но даже не покраснел. — Ладно, отдохнёшь у меня в комнате, пока не оклемаешься. Валентино встрепенулся, сделал шаг ближе, мягко погладил дёрнувшееся прочь оленье ухо. — Ох, я составлю ему компанию. — Ему от твоей компании только хуже станет, — не смог удержаться от колкости Вокс. — Я не буду курить.

***

Валентино лежал на боку, подперев голову ладонью, верхней рукой поглаживая Аластора по медленно вздымающейся груди, а нижней по мягкому животу. Вдвоём с Воксом у них получилось раздеть вяло сопротивляющегося от всё ещё действующего миорелаксанта Аластора, сославшись на то, что станет очень жарко, когда наркотик начнёт перерабатываться организмом. Было очень приятно медленно оголять всё новые части мелко дрожащего тела, видеть мило поджатые ушки, нахмуренные изогнувшиеся брови, поджатые губы. Аластор цеплялся пальцами за раздевающие руки, мотал головой, но молчал, гордость не позволяла просить остановиться. Сейчас Аластор лежал под тонким покрывалом, прикрыв глаза, и только дёргающиеся кончики ушей выдавали, что он не спит. Валентино тихо усмехнулся и еле заметным движением пододвинулся ближе. Кроваво-красные глаза тут же распахнулись, с подозрением взглянув на соседа. — Ох, ты всё никак не расслабишься, милый? — Будто рядом с тобой возможно расслабиться. Аластор недовольно фыркнул и попытался отодвинуться, но был остановлен руками, прижавшими его к мягкому матрасу. — У тебя не было с этим проблем полчаса назад, — опустив голос до интимного шёпота, выдохнул Валентино, наклоняясь ближе к хмурому лицу. Аластор сверкнул на него глазами и поджал улыбчивые губы. — Когда наркотик был на самом пике? Хм, действительно, как же я не подумал, это же было абсолютно сознательно, ты прав! Валентино закатил глаза, всё ещё улыбаясь. Аластор заблуждался, думая, что пик пришёлся на то время, но разубеждать его не хотелось. Хотелось насладиться его растерянностью потом, когда его проблемой станут не расслабленые мышцы. — Ты такая язва, знаешь? Что только Вокс в тебе нашёл? Аластор снова фыркнул и закрыл глаза, отвернув голову. Волосы скользнули по лицу, скрывая бледный румянец. Валентино хмыкнул. Дверь тихо щёлкнула, и в комнату вошёл Вокс, тут же снова заискривший. — Тебе, блять, мёдом намазано, что ли? Отъебись от него, пусть уснёт. Валентино обиженно надул губы, прижимая к груди встрепенувшегося Аластора как мягкую игрушку. — Но он такой миленький, — сквозь приглушённое собственной грудью возмущённое бурчание протянул он, — такой податливый и пушистый, ты только посмотри. Он провел руками по короткой светло-коричневой шёрстке, покрывающей почти все тело Аластора. Скользнул между лопаток к пояснице, по плечам, оголил пушистое бедро. Аластор упёрся ему в грудь руками, сотрясаясь от прикосновений, но оттолкнуть всё ещё не мог и вдруг бросил умоляющий взгляд на Вокса. Внутри что-то щёлкнуло, Вокс сорвался с места, отставил принесённый стакан с водой на тумбочку и, схватив двух демонов за плечи, рывком развёл в разные стороны. Замер, чувствуя, как стремительно краснеет под насмешливым взглядом Валентино. — Да пошёл ты! — показал посмеивающемуся демону средний палец, пока укрывал расслабленно выдохнувшего Аластора покрывалом. — Прекрати его лапать. Валентино со стоном откинулся на кровать, раскинул руки, снова, будто невзначай, прикасаясь к Аластору. — Не знал, что ты такая заботливая курица-наседка. — Вал, серьёзно, заебал. Ты же сказал, что не будешь мешать ему трезветь. — Я сказал, что не буду курить, дорогой, это совсем разные вещи, — Валентино облизнулся, бросая взгляд на снова прикрывшего глаза Аластора и его напряжённо вытянутые уши. — Если его опьянят простые прикосновения, какая в этом моя вина, м-м? — Перестаньте говорить обо мне в третьем лице, когда я тут! Зашипевший помехами голос прервал открывшего рот Вокса. Аластор приподнялся на кровати, упёршись подрагивающей рукой в матрас позади себя. Его тут же с двух сторон подхватили руки, подтянули к спинке, облокотили о подушку. — Да тут не одна курица-наседка, хах! Валентино под насмешливым взглядом двух пар глаз гордо расправил плечи и отвернулся, задрав подбородок. Аластор подтянул покрывало повыше, принимая стакан с водой от присевшего на край кровати Вокса.

***

Они снова остались в комнате только вдвоём. Вокс, недовольно посматривая на невинно хлопающего глазками Валентино, извиняющимся голосом сообщил, что вернётся сразу, как закончит с работой. Не то, чтобы Аластор опасался Валентино, но отсутствие сдерживающего его поползновения Вокса вызвало чувство, похожее на расстройство. Через время Аластор почувствовал, что тонкое покрывало уж слишком сильно греет, он буквально горел под легкой тканью. По бокам, щекоча, скатились первые капли пота и Аластор вздрогнул, непроизвольно потеревшись спиной о простынь. Что, конечно, тут же заметил Валентино. — Ох, сладкий, что случилось, спокойно не лежится? Аластор бросил на него гневный взгляд, столкнулся с насмешливым, почувствовал, как краснеет. Валентино тихо рассмеялся, провёл рукой по горячей щеке, убирая прилипшие волосы. — Вот и началось. Ну ничего, потерпеть надо совсем немного, всего-то, — он на секунду замолк, продолжая поглаживать гладкую кожу, затем широко улыбнулся, — часа три. Уши Аластора дёрнулись, широко распахнутые глаза на миг потемнели, шерсть на затылке, шее и спине встала дыбом. Аластор сжал простынь в руках. Верить не хотелось, да и над ним точно могли посмеяться, но ситуация выходила такая, что дополнительно врать не было смысла, и так полный… — Пиздец. Валентино откинулся на подушку и звонко зассмеялся, засучив ногами, как ребёнок, которому подарили отличную игрушку. Потом перевернулся на живот, подпёр подбородок двумя руками, третьей погладил плоский живот часто дышащего Аластора. — Ну-ну, не волнуйся, может на тебе это меньше скажется, ты же у нас всё-таки такой, — он прикусил нижнюю губу, сдерживая рвущийся хохот, — особенный, — прыснул от непонимающего взгляда Аластора. — Не важно. Хотя, с другой стороны, может, тебе будет даже тяжелее сдерживать. — «Сдерживать» что? — Аластор почувствовал, как живот скрутило нехорошее предчувствие, он завозился сильнее. Валентино нежно и будто даже сочувствующе улыбнулся. — Возбуждение, милый. От ушей вниз побежали мурашки, Аластор обессиленно откинулся на подушку и уставился в потолок невидящим взглядом. Да, узел в животе и правда находился не в районе желудка, как обычно бывает от тревоги, а где-то ниже, слишком ниже. Аластор почувствовал, как непроизвольно напрягаются бёдра, захотелось свести ноги, но внимательный взгляд розовых глаз заставил лежать по струнке, стараясь ничем не выдать уже имеющееся возбуждение. Валентино хмыкнул, заметив, как напряглось тонкое тело, как Аластор поджал губы, а его уши упёрлись в подушку, когда снова попытались прижаться к голове. — Глупый маленький оленёнок, — он приблизился, нависая над сжавшим челюсти Аластором, положил руку на быстро бьющееся сердце. — Зачем так напрягаться, бороться с возбуждением силой воли, когда можно пойти более приятным путём, м? Он наклонился к самому уху, прижатому внутренней стороной к подушке, прикусил. Аластор вздрогнул, отдёрнул ухо, отвернулся, вжав голову в плечи. Валентино снова хмыкнул, но больше ничего делать не стал, только спустился ниже, прилёг на короткошёрстную грудь, ощущая движения чужого сердца щекой, и замер. Тяжело дышащий Аластор расфокусированным взглядом зацепился за болтающийся перед носом чёрно-белый усик и сильнее сжал челюсти. Тепло чужого тела грело и без того взмокшее тело, чужие руки на груди и бедре распаляли все больше, наркотик снова заволок голову туманом. Внизу живота стало горячо, Аластор с ужасом понял, что его член встал или по крайней мере в активном процессе этого действия, от чего снова бросило в жар. Рука на бедре пришла в движение, что-то вырисовывая, потихоньку двигаясь к внутренней стороне. Наплевав на насмешки, Аластор свёл бёдра, согнул колени и свернулся бы калачиком, но чужая голова придавливала его к кровати, не позволяя двигаться. — Стеснительный, хм. Это неожиданно заводит. Тихий голос пустил вибрации по телу и Аластор шумно выдохнул. Всё это не по-настоящему. Точно нет. Ну не может быть такого, что он лежит тут, на кровати Вокса, с главным извращенцем во всём Пентаграмм-сити под боком и возбуждается. Пусть и не самостоятельно, а под действием веществ, но все равно! Аластор зажмурился и попытался абстрагироваться от ситуации, в таких случаях, вроде, советуют думать о чём-то неприятном. Попытался вспомнить, что ему было всю жизнь неприятно, но ничего конкретного в голову не приходило. Ноздри щекотал сладкий запах какой-то ягоды, по щеке периодически скользил усик, одна рука уже просунулась под его выгнутую поясницу, пока остальные три лапали всё, до чего могли дотянуться, пуская всё новые порции мурашек. Валентино медленно и размеренно мял тело рядом с собой. Прижав извивающегося Аластора к кровати, он огладил пушистые руки, мягко надавливая на сжатые до дрожи кулаки, погладил каждую острую костяшку, поднялся выше к локтям, к плечам, спустился по шее и груди вниз, бегло пощекотал напрягшийся живот, дошёл до тазовых косточек. Руки разошлись в стороны, оглаживая бёдра снаружи, когда Валентино привстал на локтях, заглядывая в напряжённое лицо. Аластор весь взмок, чёлка прилипла ко лбу тонкими прядями, открывая крестообразный шрам, зажмуренные глаза под нахмуренными бровями и сжатые в одну линию губы выдавали его тревогу. Аластор повернул голову на бок, скрывая лицо за волосами, но непреднамеренно открыл шею, к которой тут же склонился Валентино. Почувствовав первый лёгкий поцелуй на коже Аластор распахнул глаза и открыл рот, тут же прикусив нижнюю губу до крови, когда поцелуи продолжились, дорожкой спускаясь вниз к основанию. Валентино провёл языком по коже, оставляя след из розоватой слюны, аккуратно прикусил ключицу, почувствовав, как Аластор вздрогнул всем телом. Второй раз их прервал звук грохнувшей двери и статических разрядов в воздухе. Валентино приподнялся над вздохнувшим с облегчением Аластором и бросил взгляд из-за плеча на искрившего в проходе потерявшего от возмущения дар речи Вокса. Хмыкнул, уселся на кровати, приподнимая и перетаскивая себе на колени расслабленного Аластора, развернул спиной к себе, верхними руками прижимая под подмышки к груди, нижними развёл ему бёдра. Аластор вспыхнул красным, на секунду в воздухе показались вуду-символы, взвился звук помех, но наркотик всё ещё не давал свободно колдовать, и Аластору не оставалось ничего, кроме как прикрыться, как это возможно, руками и опустить голову, скрывая лицо за чёлкой. Вокс шумно сглотнул и заставил себя перевести взгляд от алых подрагивающих когтей на чуть недовольное лицо Валентино. — Что. Ты. Творишь?! — коротило у Вокса не только экран, но и появившийся наконец голос. Валентино передёрнуло, чувствительные уши резанули металлические нотки. — Представляю товар? На него тут же уставились уже две пары возмущённых глаз и он вздохнул. — Да шучу я, какие все чувствительные, пиздец. Помогаю я ему, — придержал дёрнувшегося прочь Аластора, крепче прижал к груди, придал себе максимально заботливый вид. — Как могу, да, ну, а как по-другому. Он, бедняжка, изнывает весь, посмотри, как дрожит, — Валентино согнул Аластору ноги в коленях, раскрывая сильнее. — А знал бы ты, как он вспотел, — длинный розовый язык прошёлся по шее, слизывая солёные капли пота, переходя на затылок, острые зубы ощутимо прихватили загривок. Аластор сжался и задрожал, в тишине раздался тихий скулёж. Все трое замерли на пару секунд, потом треснуло электричество, а вместе с ним и выдержка Вокса. — Блять, Ал! Ты нихуя не помогаешь! Он подскочил к кровати, залез сверху, протянул руки и нежно прошёлся по раскрытым бёдрам. Валентино незаметно выдохнул с облегчением. Соблазнение прошло успешно, пизды сейчас не получит. Аластор кожей ощутил его улыбку. Щёки горели, глаза застилала пелена и он только надеялся, что это хотя бы не слёзы. — Вокс… — тихий выдох, полностью перекрытый помехами, заставил Вокса замереть. Аластор поднял на него умоляющие глаза, брови его надломились, глаза повлажнели. Вокс громко сглотнул, придвинулся ближе, положил дрожащие руки на горячие красные щёки, погладил большими пальцами. Аластор прикрыл глаза и сжал челюсти. Уши его дёрнулись и опустились, когда Вокс срывающимся голосом произнёс: — Прости, но тебе правда будет легче. Мне жаль, что это вышло… так, — он прижал монитор к горячему лбу, досадуя, что плоский экран не может позволить всё, что он бы хотел сделать. — Но мы сделаем всё, чтобы тебе понравилось. Валентино закатил глаза, пока никто не видит. Развели тут мыльную оперу, он, конечно, смотрит все эти дешёвые драмы по телеку вечерами, но когда в руках уже находится такое горячее, влажное, возбуждёное тело просто грех не «валить и трахать». Его пальцы непроизвольно крепче сжались на мягких бёдрах, когти слегка царапнули. Аластор шумно выдохнул и откинулся на спину, затылком чувствуя щекочущие прикосновения белой шерсти. Член ныл, дико хотелось дотронуться до него руками, что сейчас просто прикрывали интимную зону. Аластор закусил нижнюю губу, уже опухшую после прошлого раза, и сразу почувствовал приятную прохладу металла, когда Вокс осторожно погладил его губы большим пальцем, заставляя убрать зубы. — Но если ты хочешь, мы оставим тебя здесь одного, — Вокс с силой сжал за колено возмутившегося было Валентино и продолжил таким же мягким, успокаивающим, хоть и с периодическими срывами, голосом. — Никаких камер и слежки иными способами, конечно, всё по-честному. Аластор разрывался между заволокшим мозг желанием отдаться в руки двух опытных демонов, позволить им сделать, что они хотят, дождаться, пока наркотик перестанет действовать и разорвать обоих на куски, с наслаждением слушая предсмертные хрипы и мольбы, а потом смотреть, как они медленно воскресают в ещё более худших мучениях, чем от смерти. И более рациональной частью, которая твердила, что с двумя Оверлордами даже ему придётся повозиться, что он на вражеской территории, где есть подмога этажей эдак в сорок, что придётся позорно дрочить прямо в этой спальне, на этой постели, а потом позорно сбежать, выжидая более удачный момент для мести. Голова болела, а глаза закрывались, если бы не сворачивающее в узел кишки возбуждение, Аластор бы просто отрубился, и разбирался бы со всем утром. Но сейчас он только поверхностно и часто дышал, ощущая, как руки нетерпеливого Валентино пришли в движение, слегка поглаживая против шерсти на груди и животе, как тянет приятным холодом от металлических когтей Вокса на плечах. Как в воздухе пахнет какой-то ягодой, он так и не понял, что это, и свежестью наэлектризованного воздуха. Вздохнув поглубже, он открыл глаза и, глядя прямо в монитор Вокса, тихо произнёс: — Чёрт… ладно. Я, кхм, доверюсь вам один раз. Но если вы сделаете что-то, что мне не понравится, поплатитесь своими жизнями, — он поджал губы, чувствуя, как жалко звучат угрозы, когда он, по сути, беспомощный, но все равно продолжил. — После того, как я приду в себя. — Ох, милый, — Валентино сжал его в руках, отчего перехватило дыхание, — ты не пожалеешь. Аластор был с ним не согласен, но отступать было поздно. Вокс, не поверивший своим динамикам, откашлялся и внимательно вгляделся в алые глаза Аластора. Видимо, что-то там нашёл, широко улыбнулся, приблизился и коротко лизнул по припухшей нижней губе, собирая пару проступивших капель крови. — Хорошо. А теперь расслабься и получай удовольствие, — он провёл по рукам Аластора, уверенно раздвигая их в стороны.

***

Шесть рук и два языка — слишком много для того, кто не позволял прикасаться к себе уже очень долгое время. Аластор метался на кровати между двумя любовниками, разрываемый на части удовольствием от умелых ласк. Розовый липкий и безумно сладкий язык проскользнул между его открытых губ, переплетаясь с его, заставляя двигаться в своём темпе, когтистые руки царапнули чувствительную кожу шеи сзади, принуждая выгнуться, отвести голову, открыть рот ещё сильнее. Длинный язык протолкнулся почти до самого горла, Аластор захрипел. — Перестань, он и так дышать не может. — Ты просто завидуешь, — Валентино хмыкнул, разглядывая, как по подбородку тяжело дыщащего Аластора стекает струйка розовой слюны. — Только я пока не понимаю, кому. Вокс закатил глаза, скрывая улыбку, склонился над Аластором, приковывая его расфокусированный взгляд ярким светом от монитора. — Всё хорошо, не переживай, я буду его немного тормозить. Аластор сглотнул вязкую сладкую слюну, тут же поморщился от осознания, снова задрожал, когда неоновые когти зарылись в его волосы, мягко потянули, а голубой язык скользнул по шее, посылая слабые электрические токи. Шерсть встала дыбом, Аластор прикусил губу, чтобы не пропустить случайный звук, который так и прорывался при каждом рваном выдохе. Две пары горячих ладоней с нажимом огладили его ноги от ступней до паха, разводя в стороны, расслабляя. Аластор вцепился руками в шею склонившегося над ним Вокса. От слёз в уголках красных глаз Вокса коротнуло, сильный электрический разряд прошёлся по телу Аластора, который от неожиданности всё же застонал, снова переходя на скулёж под конец. — Ох, прости, больно было? — Вокс аккуратно пригладил растрёпанные наэлектризованные волосы, почесал за ухом. Аластор зажмурился, прижался к руке, подставляясь под ласку. — Н-нормально, но, ах! — до члена дотронулись нежно, щекочуще огладив самыми подушечками пальцев, Аластор непроизвольно дёрнулся, чтобы закрыться, но ноги держали крепко. Он всхлипнул на вдохе. — Быстрее! Валентино хмыкнул, заглядывая в умоляющие глаза, и, не разрывая зрительный контакт, медленно опустился ниже, открывая рот, позволяя слюне стекать на подрагивающий член, придерживая и направляя внутрь. Когда вокруг органа сомкнулись влажные губы, а язык прошёлся по чувствительной головке, Аластор задохнулся, глаза его закатились. Мыслей больше не было, только стоны, слюни и слёзы. Вокс что-то шептал рядом с дрожащими и постоянно меняющими своё положение ушами, в какой-то момент Аластор оказался на нём сверху, выгибаясь в пояснице, пока длинный и чересчур горячий язык вылизывал его мошонку и анус. На ягодицах, плечах и груди будто сами собой возникли и теперь приятно ныли несколько укусов, Вокс посылал нежные электрические импульсы по подрагивающему телу, периодически вовлекая потерянного Аластора в поцелуй, заставляя отвечать. Аластор непроизвольно тёрся изнывающим членом о возбуждённый орган Вокса, тяжёлое дыхание и надрывные шипевшие помехами стоны смешивались в поцелуях. Когда юркий язык Валентино вошёл внутрь, раздвигая стенки и лаская так глубоко, что казалось, будто достал до сведённого судорогами желудка, Аластор громко вскрикнул и излился на живот улыбнувшегося Вокса. Отдохнуть ему не дали, язык внутри набрал резкий темп, и Аластор только через время поймал себя на том, что разрывается между желанием податься назад, насадиться на восхитительный язык глубже, и желанием прильнуть вперёд к глубоким поцелуям и приятным разрядам тока, которые тоже будто входили внутрь, заставляя чувствительное тело дрожать от переизбытка стимуляций. После второго оргазма окончательно обессилевший Аластор провалился в темноту.

***

Когда Аластор открыл глаза, сначала не понял, где находится и что случилось. Мозги, пережившие сильное напряжение от воздействия сначала наркотика, потом активного секса, отказывались производить хотя бы одну более-менее сформированную мысль. В носу защекотало от возникших будто из ниоткуда тонких волосков. Оглушающий в полной тишине чих заставил мозги заработать. На стенах тускло светились неоновые лампы, и Аластор смог разобрать, что лежит на Валентино, причём практически полностью, закинув на него руку, зарывшуюся в пушистый ворот, и ногу, в виду разницы в росте положенную на ничем не прикрытый пах. Сзади к нему прижимается ещё одно тело и, судя по голубоватым отблескам когтей на собственном животе, вполне очевидно, кому принадлежащее. Аластор медленно и протяжно выдохнул, потом попытался отползти назад, но его тут же притянули обратно. Валентино повернулся на бок, прижимая одной из рук голову Аластора к себе. — Детка, ну куда ты… мы же ещё не закончили… М-м, ты такая горячая, — полусонно прошептал он прямо в дёрнувшееся ухо. Аластор поморщился, ощущая, как и Вокс прижался к нему теснее сзади, закатил глаза и поднял руку, готовый щёлкнуть пальцами и перенестись домой. — Останься. На грани слышимости, но уши все равно уловили металлический голос и Аластор не без труда, пыхтя и фыркая, развернулся в тесных объятиях. Вокс сонно моргнул, понизив яркость экрана до минимально возможной, и широко зевнул. — Что… Что произошло вчера, когда я, ну, заснул? — Аластор похолодел от одной мысли, что его тело использовали, пока он был без сознания, верить в это не хотелось, но уточнить следовало. — А, — Вокс тихо усмехнулся, ткнул на свою шею, плечи и грудь. Аластор в темноте еле разглядел на коже внушительные укусы и синяки. — Не переживай, у Вала нет фетиша на секс во сне, ха-ха. Мы справились сами. Ему нравится, когда сопротивляются, знаешь ли. Вокс поиграл бровями, на что Аластор снова фыркнул и закатил глаза. Чуть более расслабленно откинулся на подушку, неловко потеребил хлопковую ткань наволочки. — Прости, — Вокс отвёл глаза на вопросительный взгляд Аластора. — Честно говоря, я никогда не думал, что он, ну… Решится тебя одурманить. Типа, идея объективно тупая, и я тоже хорош, знал же, что нельзя оставлять его с тобой. Ну, уже потом, когда знал, что вы вместе. В смысле, в одной комнате! Блять. Просто… там реально была важная хуйня по работе, ты же знаешь, что иначе я бы… Аластор протянул руку, накрыл пальцами виртуальные губы, останавливая еле слышный монолог, помедлил секунду и переложил руку на грудь Вокса. Среди отметин Валентино совсем потерялись тонкие царапины от его собственных когтей. — Всё нормально. Это не было… мерзко. Не сказать, что я бы мог повторить такое ещё хоть раз, — его передёрнуло: четыре руки прижали его теснее к тёплой груди, скользнули вниз по всё ещё обнажённому телу. Аластор затаил дыхание, готовый в любой момент растаять в тени, но внизу живота руки замерли, и он облегчённо выдохнул. — В общем, — он прочистил горло, — было нормально. Наверно. Не уверен, как бывает обычно. — Смотря, что значит для тебя «обычно», — Вокс тихо засмеялся, погладил нахмурившегося от непонимания Аластора по щеке. — Знаешь, есть несколько видов секса. В этот раз у тебя даже проникновения не было, а так обычно… Аластор снова накрыл рукой его рот, чуть сильнее надавив на экран. — Избавь меня от лекции по видам секса, пожалуйста. К такому я ещё точно не готов. Вокс понимающе хмыкнул, и какое-то время они полежали в тишине. — Собираешься исчезнуть? Аластор кивнул. — Думаю, я и так слишком злоупотребил гостеприимством. Конечно, встреча прошла не так, как я рассчитывал. Совсем не так, — он повёл лопатками, между которыми теперь дышал согнувшийся Валентино. — Он всегда так много возится? — Даже не знаю, что сказать. Обычно сплю, как убитый, — хохотнул Вокс. — В общем, — Аластор закатил глаза, но снисходительно улыбнулся, — в следующий раз попрошу кого-нибудь отправить тебе сообщение, прежде, чем прийти. Чтобы не случилось другой неожиданной встречи. — Да заведи ты себе уже телефон, ну. Я уже даже не настаиваю на сенсорном, хоть кнопочный, всё лучше. Аластор на тихое бурчание только пожал плечами. — Как бы то ни было, мне уже пора идти, — он помялся и вдруг поманил Вокса пальцем. Когда тот с любопытством приблизился, Аластор резким движением вырвался из загребущих лап Валентино, перекатился, оказавшись сверху, быстро прижался губами к в миг потеплевшему экрану в районе губ и тут же растворился в тени, оставив Вокса рябить в молчаливом возмущении-возбуждении под сонный бубнёж мотылька, нашедшего себе новую подушку для объятий.