Вылечишь?

— Гермиона! Ты не можешь просто уйти! Обеспокоенно, но со злостью простонал Рон. — Оооооо, — она расхохоталась, — смотри внимательно, я прямо сейчас это и сделаю, — высокомерно-холодным голосом произнесла гордость губами девушки, будто это был не человек, с которым она выросла, а сам пожиратель смерти, коих переловили до одного пару месяцев назад. Быстрый хлопок купейной двери на мгновение напомнил Рону Каросту (все еще жившую в его памяти отдельным маленьким существом, а не безмозглым предателем, сыгравший не последнюю роль во всех страданиях, что принесла им нелегкая). Маленькая мерзавка первые три курса так же быстро ускользала от него как Гермиона от него последнее время. Очередная перепалка на пустом месте, пятая за последний час. Она уже не могла выносить его обеспокоенных глаз, которые не хотели мириться с существованием ее личного пространства. Как бы Джинни не просила не приставать к подруге, рыжий не мог успокоится, в очередной раз указывая на очевидные изменения в Гермионе, как будто она и правда могла рассказать. Рассказать то, что скрывала от всех, свою боль. Друг, вечно тыкал ее в это, будто она и сама не знала — что-то переломилось, исчезло, изменилось навсегда. Но она не признавалась. Черта с два она признается. Она даже не говорила на эту тему, ее не волновало, или она не хотела, что б это волновало. Поезд снова подъезжал к уже знакомой глыбе кирпича. Когда-то она восхищенно видела ее в первый раз, боясь оторвать глаза, будто Хогвартс мог испариться, и магия навсегда ускользнёт от неё. Как давно это было, казалось, целую вечность назад. Но сейчас она видела частично разрушенный темный, как время через которое прошёл, замок. Он вызывал лишь раздражение и незванные как гости, воспоминания. Последний год, что б его. Казалось, выжить было меньше шансов, чем в схватке с Воландемортом без палочки в руках. Экспресс остановил свой ход, возмущенно гудя, будто провожая ребят, выходивших из его пазух. — Ваши вещи будут доставлены в комнаты… Как и всегда, — последняя фраза была произнесена тихо, со вздохом, в нем слышалась усталая ностальгия, вызывавшая тоску. Через некоторое время ученики уже поднимались по главной лестнице замка. Старуха Макгоногалл, встречавшая знакомые лица, вспоминала, как каждый год по этим самым ступенькам бежали толпы учеников, безостановочно галдя и делясь впечатлениями: старые, надоедливые, до раздражения мозолившие глаза лица, и новые, предвкушавшие интересные знакомства и безбашенные приключения. Сейчас их было мало, они казались остатками недоеденные войной. Хогвартс не принял в этом году новых учеников. Были вынесены слишком большие потери, в виде мертвых учителей, разрухи здания и общей, казалось вселенской, усталости. Ученики потихоньку шли по коридорам дышащего на ладан, тянущегося за жизнь замка, их глаза пытались уловить те единицы картин, на которых еще остались живые герои своих портретов. Ущерб, принесенный школе ощущался подкожно, впитываясь в голову. Несмотря на тихий ужас всем хотелось присутствовать здесь, будто доказывая, что они живут дальше. Ха, посмотрите, мы тут, мы живы и собираемся закончить гребаную школу! Гермиона смотрела на родные стены и не узнавала, — это было взаимно. С тех пор, как она поняла, что память родителей после стирающего заклинания вернуть не удастся, Гермиона жила в доме семьи Уизли. Они всячески пытались утешить ее, но это было невозможно. Прошло несколько месяцев, но казалось, десятилетия. Она всегда размышляла не по возрасту, создавая впечатление взрослого рассуждающего человека. Но сейчас… Сейчас ее взгляд напоминал взгляд, все повидавшей старухи, но вела себя как обозлившийся на весь мир подросток. Отчасти это было так, эта война забрала у нее важные этапы постепенного взросления, заставляя девушку принимать сложные, часто болезненные, решения за очень короткие сроки, которые по истечению времени просто сводили с ума. Все вокруг видели в ней изменения, даже если бы девушка одевалась как раньше и не примеряла роль бандита из плохого магловского района, все равно бы заметили. Ее кожаные ботинки, купленные в одном из магазинчика Лондона в Магловском ТЦ, переносились по коридору, пока Гермиона не обращала внимания на профессора, объясняющую структуру жизни в заведении, и вдруг остановись, не понимая, что пытается сказать старуха. Макгоногал вздохнула, заканчивая затянувшеюся лекцию о поведении в стенах Хогвартса, которые ученики уже знали наизусть. — Вы будете жить в одном крыле. Разделение факультетов отменено, нет слизерина, грифиндора, пуфендуя и когтеврана, теперь мы все на одной чаше. — устало протянула профессор. Голоса в коридоре удивленно охнули. Факультеты существовали с самого рождения школы, но их отмена была… ожидаемой? Все поменялось, и это не исключение. — Мы немного поменяли строение стен школы, у вас у каждого будет по комнате, — спустя время сказала старуха, давая ученикам свыкнуться с новостями о факультетах, — Каждые две комнаты будут отделены и иметь общую ванную. Вашим распределением по комнатам займется Волшебная Чаша Судьбы в конце первого учебного дня. А пока проходите в общие комнаты, мы закончим к тому моменту, когда узнаете с кем будете жить. Дети распределились по 8 комнатам. Было видно, что общими комнатами занимались наспех. Это было неважно, они проведут здесь только одну ночь, так что дети не особо раскладывали свои вещи, готовя форму и одежду ко сну. День был длинный. Уставшие ученики легли по кроватям, представляя, что будет завтра и что ожидает от них новый учебный год.