Дело было в Мельницах

***

      …О, вы были в нашей больнице? Вижу, что неместный, ага, новый учитель из Марьевки. Вам тоже стало любопытно узнать про нашего доктора? Да, золотой человек! Ну, что, садитесь в колымагу, пока до Марьевки доберёмся, как раз и расскажу.       Вы в нашем селе Мельницы барский дом видели? Ну тот, с колоннами, с заколоченными окнами? Так вот, это дом нашего доктора. Лет 15 назад, когда чума была, значить, померли у него родители то. Он уже в городе учился. Приехал, сквозь карантин пробился, а родители и все домочадцы уже всё, того. Один братишка кричит, несколько месяцев от роду мальчонке было. Чудо, не иначе. Ну он давай кормилицу искать, а где найдёшь, все боятся или сами мрут. Да, ужасное было время. Но тут приехали новые врачи из города, стали больных в больницу свозить, лекарства колоть, и так, с божьей милостью, чума и прошла. И 15 лет уже не было, дай бог, и дальше не будет. Да, пока карантин не сняли, пришлось нашему молодому барину самому мамкой стать, хлебным мякишем да разведённым молоком кормить, пелёнки стирать. Ну а потом уже определил к мельнику. А сам в город уехал, учиться дальше. И такой мальчишка, значица, вырос, заводила, не сказать, что барчук. Лет в семь барин его забрал, в город увёз, больше мы их и не видели.       Ну вот, за разговором и до большого оврага доехали, ага.       Ну вот, спустя ещё сколько лет, приезжает барин. Мы его не узнали даже сперва. В больнице нашей стал работать. Перестроил в два этажа, разъезжал по деревням, себе квартирку маленькую к больнице пристроил, а в барский дом даже и не заходил. Вот так. И привёз он с собой фельшера, значица. Рыжий такой детина и горбатый. Но силища в нём неимоверная. Вывихи там вправлять, или держать кого, чтобы не брыкался, то лучше и не надо. Так и работали. Народ привык, что доктор есть, потёк в больницу. И бабы перестали умирать от родильной горячки, и младенцы от крупа, и мужики от зараженья. Благодать, одним словом. А барин уже не сказать, чтобы молод, а кроме брата в городе и нет никого, на баб наших здоровых даже и смотрит. А бабу смотрят, высокий, широкоплечий, жилистый, правда, худой слишком. И не пьет вообще, только книжки в свободное время читает. Соседские барышни к нему приезжали, на боли да мигрени жаловались, но он только капли им выпишет и гулять поболе. Был тут один офицеришко в отпуске в Беловке, так слух пустил нехороший, что наш доктор из монастыря сбежал или вообще скопец, так чуть до дуэли не дошло. И вот, привозят одну чернявую, как цыганочка, дивчину, бревно ей ноги перешибло, аж кости видны. Матерь божья, страх такой. Думали, помрёт девчонка, или на крайняк калекой безногой останется. Так доктор ей кости вправил, забинтовал, и черт его знает что делал, но кости срослись. День и ночь, как свободная минутка, он к ней в палату, температуру и пульс проверяет. Долго она лежала, чего там только не было, чуть ли не гангрена начиналась, но ничего, выходил, значица. На своих двоих из больницы ушла. И заметили мы, что доктор грустит всё время и как в воду опущенный ходит. Фельшер по секрету мне и рассказал, что полюбил он девчонку эту, но не мог сказать из-за «врачебной этики». Что за «этика» такая я не знаю. Другой бы мужик в запой ушёл, а энтот нет, только больше работать стал. И так худой был, а еще боле сдал, одни глаза и нос на лице остались.       О, сейчас мостик через речку Грязнушку переедем и вы уже в Марьевке. Да, дорасскажу, немного осталось. И по весне, представьте появляется эта девчонка и в больницу прямым ходом. Оказалось, что она на сестру милосердия выучилась и теперь тоже в нашей больнице работать будет. Ну вот, собственно, и всё. Поженились они, ребятёнка родили, и так и работают в нашей больничке. И фельшер рыжий недолго холостяком был, охмурила его одна вдовушка. И братишка на врача доучится и тоже приедет. Ну всё, приехали, не болейте, а ежели чего, в нашей больнице враз на ноги поставят.