План «Б»

...

      — Кен, ну че там? — кричит сипло Марш с гостиной. Ответа, ожидаемо, не следует. Кенни провёл почти час с прихода друга закрывшись в ванной. Молча, безо всяких объяснений и тому подобного. Лишь кинул быстрое: «Посиди пока тут, я скоро».       — Алло, чел? У тя все норм? По ту сторону, за закрытой дверью, слышно лишь, как журчит вода тихонько с крана. Появляется ощущение, что тот просто уснул у унитаза, как это после пьянки хорошей бывает. После ещё одной попытки вломиться, наконец щелкает ржавый замок и кусок гнилой древесины все же отворяется. Представший перед Маршем Кенни выглядит не лучше, чем обычно, что заставляет усмехнуться. Разве что весь в свежих ранах и ссадинах.       — Это пиздец, чувак. Все участки кожи, что были открыты взору, запятнаны грязью серой и кровью размытой. Чёрная футболка мокрая насквозь, но снимать её — лишний гемор. Маккормику сейчас одежда не так важна, как возможный осколок стекла или заноза где-нибудь.       Отвернувшись снова к заляпанному зеркалу, Кенни опустил голову вниз, под напор холодной воды, которая лилась в очень скудном количестве. Отключат с минуты на минуту, похоже, снова не заплатил вовремя. Обмыв царапины на лице по неизвестно какому кругу, он смыл выступившую кровь с кистей и обмыл особо глубокую ранку на локте.       — Расскажешь может, че случилось? — Стэн, опершись о дверной косяк плечом, прильнул к дереву виском, из-под полуприкрытых век прослеживая за движениями друга.       — Да сдали меня, — зачесав сырые волосы ладонью назад, Кенни плюет в раковину перед тем, как закрыть кран. Сдергивает с крючка полотенце бледно-синего цвета со странными пятнами, — Я уже к точке подошел, как из-за угла копы, блять!Еле ноги унес. Утерев мутную воду с щек, блондин вышел с ванной, щелкнув выключателем. Стэнли только успел похлопать глазами. Слишком уж тот оживился, перемещаясь по дому вихрем.       — Ну и?       — Ну и с мигалками за мной. Я летел по всему городу, как в жопу ужаленный, завернул в перелесок какой-то и в овраг ебанулся. Там и палки, и стекло, и говно. Думал не вылезу. Накинув полотенце на плечи, Кенни разместился на диване, тяжко вздыхая. Стэн последовал его примеру, только сел немного скромнее. Все-таки, Маккормиковский диван — не то место, где можно спокойно отдыхать и не ждать внезапную пружину в зад или еще чего похуже.       Кенни тянется к кофейному столику за пачкой Maverick'а, обращая беглый взгляд на настенные часы. О чем-то думает, судя по необычной эмоции, зажигает сигарету.       — Карен скоро со школы вернется. Надо успеть прибраться до её прихода, — откинувшись на пыльную спинку дивана, Маккормик чешет щеку, на которой пробивается светлая, едва заметная щетина. Стэн достаёт со своих карман Camel, также задумчиво смотрит на часы. Кенни хихикает с вида товарища, ведь с таким же выражением лица тот ждал звонка на уроке математики в начальной школе, кусая карандаш. Закинув ногу на столик, блондин сносит кроссовком моток синей изоленты и два зип пакета, небольшой по диаметру скотч тоже падает на пол. Вторая нога пинает все под старый предмет мебели.       — Пиздец ты убрался, конечно.

...

      По случаю испорченной куртки, что так долго и верно служила и оказалась порвана из-за каких-то там стражей порядка, было решено потратить пару баксов в секонд-хэнде. Все же на улице не май месяц, следовательно, хотя бы дешманская ветровка, но позарез как нужна. На глаза быстро попался длинный тёмный плащ. Несмотря на блевотный оттенок хаки, который не нравится блондину от слова совсем, вещь не била по карману и была очень кстати. Огромный растянутый капюшон, уходящие в пол рукава. Именно то, что и нужно Маккормику. Ещё не хватало красного круга со звездой где-то на спине для полноты картины. Расплачиваясь на кассе, Кенни старательно избегает зрительного контакта со стоящим за прилавком напротив мужчины. Ведь именно он пару недель назад бежал за Маккормиком по залу, пока тот пытался спрятать за пазуху сворованные кеды для сестры. Но продавец умело сохраняет лицо, пробивая товар и внимательно проверяя деньги на наличие фальшивых.       Получив пакет с новой шмоткой прямо в тонкие пальцы, Кенни спешит выйти с помещения. Надев плащ сразу, на пороге секонда, тот оглядывает себя быстро, поправляет капюшон и спешит удалиться, подтянув чёрный шарф повыше к переносице. Слабый дождь набирает обороты, постукивая по крышам домов все быстрее и чаще.       Этим днем Кенни решил посетить горячо любимую школу, к которой не подходил почти неделю без весомой на то причины. Если бы не мотивирующее сообщение от Кайла этим утром со словами об отчислении, то и сегодня Маккормик проспал бы на пару часов побольше. Желудок по ощущениям в трубочку свернулся и прилип к позвоночнику — есть хотелось смертельно. Двенадцатый класс не щадил никого, а мысль о заданном проекте, срок которого истекает на следующей неделе, просто убивала. Последний раз Кенни выполнял домашнюю работу в начальной школе, следовательно, старшая никак не вписывается в исключение.       В голову на секунду буквально залетает мысль достать наушники с рюкзака, что на плече висит, как её оттуда вышибает внезапно поступивший на телефон звонок. Это даже заставляет дернуться. Кенни смотрит на побитый экран — номер ему не знаком. Пожав плечами, большим пальцем кнопка смахивается вправо, и с динамика доносится хриплое "алло". Маккормик искренне не понимал как, но сколько раз он бы не менял телефоны с сим-картами и социальные сети, его все равно каждый раз находят вновь. Порой люди слишком отчаяны.       — Имеется. Только немного. Сколько интересует вообще? Названная цифра не пугает от слова совсем, а наоборот, заставляет гадкую улыбку растянуться на лице. После указа времени и места, Маккормик подчищает телефонную книгу и, на всякий случай, удаляет пару чатов.       Ближе к полуночи нужно залететь в клуб на окраине города со стаффом. Все настолько просто, что такое провернет даже ребенок. А это захолустье, схожее с обычной заброшкой, кишит и алкашами, и нариками, и всяким прочим дерьмом похуже. Так что Кенни затеряется в их толпе без проблем, спокойно отдаст, что от него требуют, и возьмет своё.       Дома Маккормика встречает сестра, что уже давно вернулась со школы. За время отсутствия брата она успела убраться, насколько это было возможно, и даже соорудила что-то типа ужина из оставшегося в холодильнике. Кенни считает что все мучения в его жизни — это расплата за это маленькое сокровище, которое морально помогает старшему брату выживать все его сознательные года.       — Привет, Кенни, — Карен, как обычно, тепло улыбается блондину, прижимаясь щекой к холодной и влажной от дождя одежде. Маккормик заглядывает в её светлые юные глаза, и его улыбка вдруг ломается, трескаясь по краям. Радость сестры натянута, словно струна, что вот-вот лопнет, а белки глаз воспалены слезами. Она чем-то сильно встревожена и слишком напряжена, настолько, что видно невооружённым глазом.       — Что случилось? — вопрошает он, присев на одно колено перед девушкой. Зарывшись в русые локоны паучьими пальцами, ждет терпеливо ответа, вместо которого следует лишь тихий всхлип, — Эй, ты чего? — Маккормик совершает попытку вновь прижать к себе сестру в объятия, но она отталкивает его, вытянув вперёд руки барьером.       — Как там дела с работой? Тихие слова как будто режут по самым чувствительным местам. Слюна по горлу проходит туго, Кенни едва не давится ею, сглатывая нервно. Кашлянув глухо, он хмурится.       — С работой? Она дергано кивает дважды, утирая запястьем покатившуюся соленую каплю по щеке.       — Да, с работой. Как раз расскажешь мне, кем ты работаешь. Сердце в испуге задает бешеный ритм, и тело в жар кидает. Маккормик вдруг припоминает свою халатность, припоминает вчерашний день и- Ему под нос суют грязный зиплок с примесями. Целлофан с серой пылью внутри на маленькой ладошке сестры бьет неожиданно, со всей дури, под дых зазубренным клинком. Блондин отшатывается как от огня, распахивая в недоумении глаза.       — Чем ты занимаешься?       — Карен, я- Кенни хочет прильнуть, обнять дрожащие в истерике угловатые плечи и успокоить, но не может себе этого позволить, глупо застыв на месте. Заледеневшие пальцы врезают ногти в ладони до побеления. Хочется вывернуться наизнанку. Сестрино доверие внезапно обратилось в прах, ведь на протяжении нескольких лет Кенни выстраивал огромную историю о его работе в мастерской у знакомого. Теперь вся эта ересь сузилась до маленького зип пакета с порошком. В голове скрипуче крутятся сценки с детства: нетрезвые родители, притон в гараже у дома, производство метамфетамина там же, продажа наркотиков, продолжение дела. Маккормик осознал болезненно и нехотя, что он сам того не желая, стал продолжать гнилое дело своих предков в погоне за деньгами. Он хватался за любой заработок, и наркотики превратились в очень простой и грязный способ заработать на хлеб.       Кенни резко чувствует сильную, рвущую грудную клетку боль, которая спазмом вышибает с лёгких весь воздух. Оглядывается — Карен уж и след простыл. Она, разинув окно кухонное, пытается освежить опухшее от слез лицо и успокоиться. По вискам словно колотят молотками. Зиплок с мефом лежит на полу, перед грязными кроссовками. Взгляд торопливо перескакивает на настенные часы. Почти шесть вечера.       Младшая Маккормик, приметив затянувшуюся тишину в стенах дома, решает выглянуть в коридор ещё раз.       — Кенни? Голубые глаза в ужасе улавливают отсутствие светлой макушки брата в поле зрения и подмечают пропажу зиплока.

...

      — Картман, твою дивизию, прекрати курить в машине! Ярость Кайла совсем скоро достигнет своего апогея. Он, тяжело вздохнув, зарывается пятерней в огненные кудри.       — Ка-айл, сходи-ка нахуй. Это моя тачка — что хочу, то в ней и делаю, — Эрик, кажется, не напряжен вовсе, а происходящее приносит ему некое удовольствие. Марш на задних сидениях понятия не имеет, зачем согласился ехать куда-то с этими двумя. Подперев голову кулаком, он глядит в тонированное окно на пролетающие мимо дома и деревья, которые смазываются в одно большое серое пятно. Товарищи на передних обмениваются ещё одной порцией оскорблений, после чего Стэн замечает, что машина сильно замедляет ход. Поднимает глаза к лобовому стеклу, рассматривая ярко-красный свет впереди. Картман вышвыривает окурок за пределы автомобиля, прикрывая окно, на что Брофловски наоборот — настежь открывает его со своей стороны. Ругань набирает обороты вместе с Маршевой головной болью, как вдруг правая задняя дверь распахивается, заставляя всех подпрыгнуть и замолчать. В салон молча вваливается фигура в темном и мокром плаще. Эрик потянулся было к бардачку за травматом, но его внезапно останавливает хриплый визгливый вскрик:       — Это я, пацаны! — некто скидывает капюшон одной рукой, срывая в то время шарф другой, — Не стреляйте! Все оборачиваются на нежданного гостя, разглядывая металлического блеска глаза и влажные немного, светлые растрепанные волосы.       — Кенни? Ты здесь откуда? — спрашивает удивленно Марш, немного подсаживаясь к другу и рассматривая его так, словно видит впервые.       — Я, честно, сам не вкуриваю, чуваки, — улыбается смущенно тот, утирая лицо от дождевых капель. Картман получает в бок локтем от Кайла, слыша шипение злое: «Мы щас зелёный просрем». Машина трогается.       — Постарайся объяснить, бедняк, — хмыкает Эрик, смотря на Маккормика через зеркало заднего вида, — Как ты оказался в моей машине вечером в ливень? И не охренел ли ты вообще так залетать? Мы тебя особо не ждали.       — Тачка твоей матери просто вовремя оказалась поблизости, жиртрест. Все хихикают, а Картман, надувшись, делает музыку погромче.       — Ты как тут, ну, откуда? И почему?       — Много вопросов, Стэнли. Кенни мнется под взглядом внимательных лазурных глаз. И все-таки сдаётся, придвигаясь вплотную практически и наклоняясь к чужому уху.       — Карен меня спалила. Лицо напротив вмиг вытягивается в изумлении.       — Серьезно? И че ты сказал?       — Я убежал, — Маккормик грустно улыбается, сжимая в руках чёрный пушистый шарф, — Как сучка ссыкливая, молча.       — И куда погнал?       — Да в клубешник засранный какой-то. Название замудренное пиздец.       — О, в тот самый что-ли? — Марш заметно веселеет, — Мы тоже туда. Кенни непонимающе глядит в спину Кайла, кивая с вопросом, на что Стэн часто кивает, сам удивленный.       — Не знаю, как он согласился, но мы заставили его.       — Никто меня не заставлял, — фыркает Брофловски с переднего, — Если б не захотел — не поехал.       — Да кому ты пиздишь? — Картман мерзко гогочет, собираясь добавить к своей фразе что-то ещё.       — Заткнись жирный! Парни на заднем одновременно окают вновь развязавшемуся конфликту, что опять затянется на ближайшие полчаса. Но Кенни по прежнему лыбу давит, потому что как бы эти ребята не вздорили, всегда было тепло находится в их компании. Но, без Картмана было бы лучше. Кайл за всеми руками и ногами за данный довод, но с Эриком он видится чаще всех присутствующих на всеобщее удивление. Странные они.

...

      — Кенни! Ещё раз ты хлопнешь дверью, и я твою бедную головушку нахуй снесу с твоей сучьей шеи! — надрывается Эрик, вылезая с автомобиля последним. Маккормик показывает ему язык, молча уходя под поросячий визг товарища вслед за двумя парнями.       Снаружи клуб выглядит как обычное брошенное здание, все в граффити и мусоре вокруг, который уже порос травой. Но стоит открыть дверь, как яркий свет стреляет в глаза мигающим неоном. На выход ползет измазанный в крови мужчина, которого четверо друзей, переглянувшись, просто переступают, двигаясь вглубь помещения. Никого не смущают банковские карты на почти каждом столике, лужи рвоты по углам, спящие люди там, где не положено. Бармена, стоящего за стойкой с телефоном в руках, это все тоже никак не беспокоит. Кенни неожиданно вспоминает про время, ищет взглядом часы на стенах и в итоге достает свой мобильный. Пол девятого. Господи, ещё так рано. Но если бы не парни, он бы добирался своим ходом не час, а все два. А то и три.       Четверо останавливаются за барной стойкой и все, кроме Маккормика, заказывают по пиву. Кенни денег жалко, хоть и сегодня ему светит пара сотен баксов. Возможно, даже удастся обокрасть кого-нибудь. Стэн добродушно предлагает другу половину своего стакана, на что тот соглашается немного нехотя. Напиваться однозначно не стоит, ведь хрен его знает, вдруг снова на копов нарвется. Пьяным бежать по лесам — убить себя всего. Итак трезвым нахватал ран, а тут еще захмелевшим? Нет-нет, спасибо.       В компании друзей время летит слишком хорошо и быстро. Кайлу резко поплохело, и Марш потащил того до туалета, дабы товарища не вырвало прямо на работника клуба. Последнему, видимо, было насрать абсолютно на все и всех. Оказавшись наедине с Картманом, Кенни невольно цепляется взглядом за чужие золотые наручные часы, обвивающие толстое запястье. Без пяти полночь. Ох, он совсем забыл о времени. Похлопав по всем своим имеющимся карманам, Маккормик оглянул сначала одну половину зала через правое плечо, потом вторую через левое. Эрик с него похихикал только, приметив ерзанье рядом боковым зрением. Мол: «Че, Кен, глисты мучают?» Бросив негромкое: «Я курить», блондин спрыгивает с насиженного места и вразвалку неспеша идет на выход, ещё раз просматривая людей вокруг на наличие подозрительных лиц. Пальцы, зарывшиеся в карманы джинс, находят там не только сигареты, и Маккормик открывает тяжёлую дверь с почти спокойной душой, выходя на ночной холод тёмных улиц.       Тем временем кое-как затащив тушу друга в туалет, Марш склоняет того над раковиной, собираясь умывать. Уже потянувшись к крану он чувствует, как Брофловски толкает рукой его плечо, вытягивается в полный рост, вставая в довольно устойчивое положение, и выглядит не так пьяно, как двумя минутами ранее.       — Кайл?       — Извини. Я хотел поговорить. Он мнется, зачесывая упавшие на глаза кудри. Стэн хмурится, складывает руки на груди и делает полшага вперёд — слушает. По его смешному хмельному взгляду видно, что вникает он сейчас внимательно, и Кайл едва прячет дебильное хихикание утиранием носа рукавом.       — В общем, это по поводу Кенни. Стэн кивает.       — Я бы хотел его как-то... отодвинуть, знаешь? Ну. Он плохо на нас влияет, он нам не компания, понимаешь? В детстве все было иначе, сейчас уже давно мы все — взрослые люди. Стэн моргает заторможенно.       — Его когда-нибудь привлекут по статье. И так как ты с ним часто ошиваешься, тебя загребут вместе с ним, Стэнли. Это все очень стремно, общаться с наркоманами опасно. Я о тебе беспокоюсь и хочу для тебя только лучшего.       — Кенни не наркоман. Кайл сцепляет руки в замок, подходя почти впритык.       — Я по-твоему совсем дурачок? С ним давно пора прервать все связи. Он может с лёгкостью доставить нам огромных проблем. Даже побольше жопы Картмана.       — Иди нахуй со своим Картманом! — Марш отшатывается от рыжего, как от огня, смотря в зелёные омуты глаз разочарованно. Брофловски заламывает густые брови, думая, какой аргумент бы привести ещё, чтобы достучаться до Стэна. Последний же, зажав пальцами переносицу, жмурится до цветных пятен под веками.       — Ты сволочь, Кайл. Вы все сволочи.       — Стэн, послушай меня.       — Отъебись, блять. Кто ты мне, чтоб я тебя слушал? Мамочка? Ты говоришь такие ужасные вещи по отношению к человеку, который ни в чем не виновен! Марш уходит, громко хлопая дверью. Кайл лишь тяжело вздыхает, оборачиваясь на своё молчаливое отражение. М-да, с ним всегда было непросто поговорить, Стэнли, кажется, таким родился. Упрямее барана, ей-богу.       В туалете было попрохладнее и, как бы то не звучало, по свежее. Марш пожалел, что вообще поехал этим днем куда-то, а не дома остался. Дикое огорчение за мнение одного из своих самых родных и близких друзей о другом, таком же родном и близком — убивает, заставляя мучиться от злости. Стэн знает точно, что Кенни ни разу не нарик, потому что тот действительно проводит с ним много времени. Если бы Маккормик и употребил хоть раз, это бы не осталось незамеченным. Но Кайла переубедить в чем-то тяжело, ведь кроме своей правды он ничего больше не видит. По возвращению Марш видит на их местах только Эрика, который сидит в одиночестве, даже бармен от него куда-то делся, катая по дну пустого стакана таящие кубики льда.       — А Кенни где? — спрашивает первым делом, заскочив на высокий стул, на коем и сидел до похода в уборную.       — Не знаю, — тот задумчиво взводит глаза к потолку, на висящую у круглой люстры ленту-липучку для мух, ударяя донышком стакана по поверхности, — Старина, будь другом! Бармен, который секунду назад появился в поле зрения моргает сонной мухой, не поняв поначалу, что данное обращение было в его адрес. Но заказ повторяет быстро, изредка бросая косой взгляд в сторону Марша, который весь теперь словно на иглах, что заметно слишком сильно.       — Чего такое, Стэ-эн? — Картман хлопает длинными русыми ресницами невинно, используя свой самый дотошный тон из всевозможных, который, обычно, побуждает чужие уши вянуть и кровоточить, — Не вышло трахнуть Кайла, потому что он не настолько пьяный, и ты оставил его отмокать головой в унитазе? Марш смотрит на него, как на самого настоящего идиота, жалея, что вообще познакомился когда-то с этим человеком. Тошнотный ком в горле завязывается горьким узлом и давит настолько, что тот даже жмурится, стараясь убрать подобравшееся так незаметно чувство, сглатывая кое-как слюну.       — Нет, придурок. Он просто снес очередную хуйню, пусть теперь сам разбирается там со своими проблемами.       — Эх, жаль, — говорит Эрик, отпивая с вновь полного стакана. Тёмная жижа красиво плещется, ударяясь о прозрачные стенки и грани ещё не пропавших ледяных кубов, — Надо было все-таки макнуть его в толчок. Сраный еврей. Стэн усмехается без капли веселья, решая не тянуть больше этот до жути тупой диалог. Его посещает вполне неплохая мысль заказа такси и поездки до дома, но в голове засела странная тревога, неизвестно откуда взявшаяся. Он берёт телефон, открывает чат с Маккормиком в твиттере, где последняя смс-ка была отправлена два дня назад им самим, и пишет: «Кен?», «Все норм?» Откладывает мобильный в ожидании экраном вниз, но каждые пару минут поднимает тот, не замечая ни одного уведомления. Вышедший с туалета Кайл ни с кем не говорит, а только платит за себя в напряжённом молчании и уходит по-английски. Картман заметно веселеет, смотря на чужую спину, скрывающуюся за тяжёлыми дверьми, но услышав, как Марш вызывает такси — в недопонимании супится, хмуро провожая того взглядом.       Кенни не отвечает даже через полчаса, и Стэн заметно нервничает. Голову посещает мысль позвонить его сестре — Карен, но та с треском проваливается, когда после пары гудков оказывается, что абонент недоступен. В ожидании желтой машины Марш закуривает, слоняясь рядом со зданием туда-сюда, и внезапно заметив на земле нечто странное останавливается, приседая на корточки. Наполовину полный зип пакет с отпечатком ботинка. Содержимое немного высыпалось на асфальт, покрывая белесой пылью близлежащие камушки. Становится страшно. Хотя Стэн и не уверен на все сто, что это стафф его друга, но непустой зиплок рядом с клубом? Бешеный поток мыслей остужает подъехавший автомобиль, в который Марш садится и начинает вызванивать Маккормиков по кругу десятому, теперь более интенсивно. Но толку это, как и ожидалось, не дает вообще никакого. «Чел, ты куда там пропал?» Личка полна непрочитанных сообщений от Марша разной давности. Стэн не замечает, как доехал до дома и оплатил транспорт. Как скурил на пороге дома сигареты три залпом. Он пролистывает всю свою телефонную книгу, но не находит никого лучше, чем Картмана.       — Абонент обиделся на вас всех и-       — Кенни пропал. Эрик мигом замолкает, даже по ощущениям не дышит.       — В смысле?

...

      — И что нам делать теперь? Эрик после созвона приехал за минут десять. По словам мчался под двести на красный, и Стэн ему верит.       — Ты думаешь я знаю? Самое главное, что даже Карен не отвечает. Они думают совместно уже почти час, но так ничего и не надумали. Картман шелестит фантиком и сует в рот уже конфету сотую, наверное. А Марш уже добрался до его Winston'а. Каждый думает о своём, но оба мыслят в одном направлении. Они словно находятся в огромном лабиринте, откуда имеется несколько десятков выходов, но нужный им обоим лишь один. Стэн чешет голову, смотрит на Картмана, который перестал жевать и залип куда-то на стену.       — Я знаю, че делать, — говорит булькающе, откладывая в сторону подтаявщий в толстых пальцах шоколад, — Доставай мобилу.       — Че?       — Короче, — шаркает стулом по кафелю с неприятным скрипом, подходит почти вплотную, заставляя Марша пошатнуться в сторону, — Надо обзвонить всех его клиентов.       — Нахуя?       — Мне кажется, его спиздили.       — Спиздили?       — Блять, че ты как болванчик?! Спиздили, да! Доставай.       — А ты знаешь его клиентов?       — Нет, я думал, ты знаешь.       — Мне откуда? Я так глубоко не лез.       — Блять. Картман обреченно возвращается к столу за недоеденным, пока Стэн всерьез обдумывает предложенное. Так может его взаправду похитили? Вот только за что? Кенни вроде никому там в этой сфере должен не был, говна не делал, хотя, он мог просто не раскрывать всех карт, потому что ему это незачем. Марш открывает контакты, бездумно водя пальцем и кликая на всех подряд.       — Я не знаю о его клиентах, но знаю о других барыгах. Эрик застывает, думая, затем резко оборачивается, подлетая к Стэну так молниеносно, что тот пугается.       — Звони! Всем! Марш ищет номера нужных им людей, лезет в соцсети и выискивает даже родственников — из человек пятнадцати примерно он вытаскивает только двух. Первый просто не отвечает на звонок и смс, а вот второй уже идет на контакт. «Дарова, Марш. Неужто опустился до нашего грязного мира?»       — И кому ты написал? — тихо вопрошает рядом стоящий Картман, заглядывая в недоумевающее лицо напротив.       — Хрен его знает. Щас номер выпрошу, позвоним. Некто сразу соглашается, даже предлагает FaceTime, но оба товарища быстро от этого отказываются. Дойдя наконец от инстаграма до телефонной книги, Марш вбивает скопированный номер с буфера обмена и холодным пальцем тычет в значок трубки, набирая. Гудки разносятся по всей кухне, и после двух секунд, которые тянулись до смешного долго и трепетно, им отвечают. Голос собеседника до жути знаком, но одновременно какой-то не такой, каким быть должен. Ребята переглядываются, но до них так ничего и не доходит.       — С-стэнли, ты чего? Э-это ж я, с-старина Джим!       — Джимми? — выдыхают они в унисон, что человек на той линии со смехом подтверждает.       — По какому поводу спрашиваете? Или неужели нужен стафф? Могу сделать скидку по старой дружбе.       — Нет-нет, Джимми, мы не за этим, — Стэн сухо сглатывает, бегая по дисплею глазами, — Это с Кенни связано.       — М-Маккормик? — что-то шуршит на том проводе, — Чт-то он уже у-успел натворить?       — Пропал.       — Ч-что з-значит?       — А то и значит! — Картман выдергивает чужой телефон, выкрикивая слова в заляпанный экран под недовольным взглядом друга, — И мокрого следа не осталось!       — Знаешь, где он может быть? Повисает звенящая тишина, Волмер молчит и изредка продолжает чем-то шуметь, но в конечном счете говорит:       — Чес-стно? Е-есть одна д-догадка.

...

      Тяжелая железная дверь за спиной негромко хлопает. Кенни торопливо крутит головой, осматриваясь. Впереди мерцает жёлтым уличный фонарь, рядом по левую сторону стоят мирно пара больших мусорных контейнеров, где обычно можно увидеть спящих бездомных. Умиротворенно свистит прохладный ветер, пересчитывая влажные после дождя, тёмные листья деревьев. Сунув руки в карманы за теплом, Маккормик решает пройтись, потому что поблизости никого из желающих получить средь ночи немного мефа обнаружено не было. Вдыхает глубоко приятный ночной воздух, шлепая сырыми кедами по лужам и грязи.       Как и ожидалось, человек нашелся за самим зданием близ контейнеров. Натянув капюшон бомбера, парень что-то тыкал в своём телефоне, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Даже глаз не поднял на подошедшего, из-за чего Кенни уж было подумал, что ошибся персоной, но услышал тихий голос:       — Достал? Маккормик рыскает в джинсах, выуживая на свет зип пакет с требуемым от него содержимым. После, уточнив цену за два грамма, стоит в ожидании денег, но тех не получает. Вместо нужных Кенни баксов некто наконец заканчивает с перепиской, откладывает мобилу в карман и предоставляет все внимание блондину, поворачиваясь.       — Ну, привет? Маккормик особо даже не успевает среагировать, как со спины парня появляется бейсбольная бита и летит ему прямо в висок. В попытке уклониться он теряет равновесие и, запнувшись, падает тому в ноги. Дубина врезается в кирпичную кладь со звонким треском древестны и летит сразмаху прямиком вниз, ударяя в подставленные барьером предплечья. Кенни взвизгивает, боль пронзает током нервные окончания и отдаёт шумом в ушах. Бита все же не с первого раза, но попадает по его макушке, разливая туман перед глазами и роняя тело мешком в мутную дождевую воду. Отпнув в сторону зиплок брезгливо, парень сует не глядя оружие в рюкзак, висящий на плечах, и, наклонившись к туше, подхватывает того под руки, закидывая на плечо. Потом придется все застирывать после этот сраного грязного барыги. Парень морщится, уходя вперёд в сторону жёлтого фонаря, где под мигающим лучом их уже поджидает чёрный Форд. Позади остался лишь маленький свидетель — мокрый чёрный кот, который все равно никому ничего не докажет.

...

      Так страшно Кен себя давно не ощущал. К тому же такую боль и ломоту в теле тоже успел позабыть. Обычно, такие симптомы присутствовали после громкой тусовки по утру, только похмелья не хватает. Очнувшись через неизвестное ему время, Маккормик, раскрыв глаза, попытался понять где он и что происходит. Но, ожидаемо, ничего не получилось; лишь ногу свело судорогой, заставив измученно промычать. Далеко не сразу вышло осознать своё положение: связанные крепко за спиною руки онемели, смотанные вместе лодыжки болели, мокрая от слюны тряпка во рту очень кстати дополняла сомнительную картину. А еще разливающаяся горячей магмой мигрень и запекшаяся кровь с высохшей грязью на лице и шее. Маккормик много думал и вспоминал тщательно, пока трясся на заднем сиденье из-за неровной дороги и высокой скорости. Думал, пока не уловил в зеркале заднего вида взгляд с переднего пассажирского. Такой липкий, он оставлял после себя ожоги и болючие раны. Тёмный и глубокий, с чернеющим в центре радужки зрачком. Мурашки противными стаями прошлись вдоль тела, Кенни попытался разглядеть хоть что-то через тонированное окно. Авто заехало в лесную местность, в свете фар играла ярко зелёная листва и били по лобовому ветви. Неужели везут закапывать? Кенни бы рассмеялся, если б тряпка во рту, с которой уже капало на кожаное кресло, отсутствовала.       Двери передние поочерёдно хлопают, на пару секунд оставляя Маккормика в машине одного, но также быстро это время и заканчивается, когда в салон снова врывается свежесть ночи и чьи-то руки вытаскивают залежавшееся туловище за ноги с сидений. Туша шлепается на сырую землю, Кенни глухо стонет. Верёвка слабеет и спадает со стоп, блондина силой принуждают принять вертикальное положение. Он качается тонкой берёзой на ветру, но стоит, промаргиваясь и вглядываясь в незнакомцев перед ним. С ним особо бесед не ведут — схватив за моток верёвки на запястьях задирают руки вверх, чтоб побольнее было, и толкают вперёд, сквозь лес. По пути иногда Кен голову поднимает, смотрит на парня, что избил его у бара. Тот идет к нему и товарищу своему спиной, не обернулся ни разу по пути. Бита в рюкзаке покачивается едва заметно от бодрого шага, пыльные берцы хрустят ветками и шишками, что попадаются на дороге. Ветер завывает протяжно, неизвестности страх нарастает. Кажется, проходит вечность перед тем, как они сбавляют ход и совсем останавливаются вскоре. Парень впереди шедший отходит в сторону, смотрит неотрывно в Маккормиковские очи, тот отвечает таким же пристальным взглядом, хоть и немного напуганным и неуверенным. Человек за спиной, что руки держал и направлял поддатливое тело, по ощущениям пинает блондина в район копчика грубо, тот падает чуть ли не носом в траву. Усаживаясь кое-как, чвакая грязью и шурша недавно купленным плащом, Кенни вроде выпрямляется и смотрит вынуждено вперёд, когда его хватают за загривок. Могила. Его отпиздили, связали и привезли на кладбище? Он недоумевает в высшей степени. Выдернув слюнявую тряпку и кинув в лужу поблизости, один из парней присаживается на корточки совсем рядом, на что Маккормик неосознанно пытается отодвинуться. Чужая ладонь опускается грузом на его плечо, вдавливая, кажется, ещё глубже в землю.       — Смотри, — толкает в шею, и Кенни все-таки падает лицом в грязь в прямом смысле этого слова, — Смотри, сука. Тяжело дыша, он поднимается снова, моргая глупо, как олень в свете фар. Куда смотреть? Могильная плита, обыкновенная, ничем не примечательная. Чуть поросла травой и имеет два искусственных цветка под надгробием. Серый камень покрылся небольшой паутинкой трещин, посередине в овале выцветшая желтая фотография, под ним имя с фамилией захороненного. Парень, сидевший рядом, приподнимается и тянется рукой, стирает пыль с золотых букв пальцами. Что-то знакомое. Кенни оборачивается на него, чуть морщась от боли в шее и плечах, на что получает незамедлительный пинок в челюсти. Клацнув зубами, он хрипло вскрикивает, отворачиваясь. Чуть не упал снова, но сумел удержать равновесие. Во рту возник вкус металла, прямо как в детстве на площадке в мороз, когда лизнул на спор перила по глупости.       — Читай, — говорят ему так, как общаются воспитателя с трёхлетними ребятишками. Маккормик поднимает голову, в который раз смотрит на могилу и вглядывается в блеск двух выведенных прописью слов:

Твик Твик

? ? ?

      Джимми любезно согласился принять старых друзей в своей обители. Поначалу, Волмер сам собирался прибыть к Маршу домой, но тот наотрез отказался от этой затеи. Маккормику Стэн доверял просто порой больше, чем себе, а вот вероятность того, что давний одноклассник, с которым они разговаривали последний раз, не считая того звонка, в классе одиннадцатом, стащит у него втихаря пару баксов — никогда не равна нулю. Несмотря на то, что эти барыги оба, по сути, находятся в одной тарелке, Кенни совесть нигде не забыл.       — Ну-с, — скрипя старыми половицами, Джимми передвигался на костылях от одной стены до другой, пока его товарищи вновь молча думали, — Есть и-идеи?       — Волмер, ты сказал, что знаешь что-то. Не еби мозги, — Картман нервно пыхтит, заламывая пальцы-сосиски. Стэн сверлит взглядом круглый стол с полопавшейся краской по краям. Дома у Джимми странно и очень неуютно: свет есть только в прихожей и в ванной, стены все покрыты коричневой смолой сигаретной, подошва липнет к полу с неприятными звуками в сопровождении, мумии мух на подоконниках. Здесь до мурашек жутко, но под вопросом стоит жизнь Кенни, так что стремную обстановку можно и потерпеть.       — Я-я не зн-наю, а только д-догадыв-.. До-о. Дог-г. Джимми передергивает пару раз. Так и не договорив, он достает с полки рядом с вытяжкой банку в пыли, чуть не упав, вытаскивает наружу один из пакетиков с тёмной сухой травой внутри. Похожую в своё время растил и продавал Рэнди, Стэн горько сглатывает от неприятных воспоминаний. Выкладывая её аккуратной дорогой по специальной бумаге, Джим шмыгает носом и потрясывает головой. Маршу становится страшно. Подняв иссиня-черные в полумраке глаза на Эрика, он ловит точно такую же боязнь в светло-карих омутах напротив. Один молча говорит другому, мол: «Справимся, чувак, не кипишуй». Стэн едва видно кивает, доверяя ему сейчас как никогда.       — Давай, выкладывай свои догадки, — произносит Картман, прокашлявшись после недолгого молчания. Джимми тянет косяк, словно школяр, которому сигаретку за гаражами дали. Трепетно так, задерживая дым в лёгких на подольше, что аж каштановы радужки становятся ярче от выступившей влаги на глазах. Выдыхает хрипло, чуть не давясь мокрóтой.       — Догадки? — хихикает по-дебильному, стряхивая пепел не глядя в раковину, — Ну, мне к-кажет-ся, Кен п-помер, зн-нает-те.       — Сука, — Картман подрывается, роняя дряхлый табурет на пол, что аж у того ножка, держащаяся на изоленте, отваливается. Хватает темноволосого за грудки, ударяя о столешницу копчиком. Последний, от неожиданности и внезапно наступившей расслабленности, выпускает с рук костыли, обвиснув в толстых пальцах тряпьем, — Не беси меня, нарик ебанутый! Говори, а то убью! Джим хлопает глазами, снова смеется. Эрик, раздувая ноздри подобно разъярённому быку, заносит крупный кулак для удара, как вдруг сбоку появляется Стэн, который будто дитя виснет на чужом локте, пытаясь оттянуть друга.       — Марш, ты че творишь?!       — Блять, Картман, не надо! После особо сильной встряски все трое уловили в относительной тишине дома грохот, что-то вывалилось с джинс Волмера. Опустив синхронно глаза в пол, друзья переглядываются. Марш, присев к разбитому смартфону под ногами, видит боковым зрением, как Джимми отлетает в сторону плиты, ударяясь головой о духовку, чья дверца ржавая, разинувшись, издаёт протяжный крикливый вопль, заставляя всех поморщиться. Телефон оказывается с пин-кодом. Долго уговаривать Джима не приходится — он почти сразу соглашается и вводит с третьего раза верный пароль, открывая парням доступ ко всей информации.       — Бля, — ребята в четыре руки роются во всех мессенджерах, пока Картман не цепляется взглядом за что-то подозрительное, — Дай-ка сюда. Отобрав у Стэна телефон, листает куда-то, тычет, пока не показывает ему открытую переписку с невнесенным в контакты номером. Неизвестный просит задерживать их — Стэна с Эриком — как можно дольше, на что Волмер обещает золотые горы и даже больше. По смыслу видно, что какие-то сообщения были удалены, но всю суть понять удаётся даже без особых деталей. Марш, завидев в числах нечто странно знакомое, достаёт свой мобильный и под заинтересованным взглядом Эрика вбивает в поисковик, находя там только одного человека с точно таким же номером.       — Ахуеть.       — Че там? Че там? Картман забирает и друга и второй телефон, разглядывая неверяще то один сначала, то второй.       — Клайд, блять?

...

      — Что значит: «Мы в пизде»?! — надрывается один из парней, пока второй мирно курит, опершись плечом о дерево близ могилы, напротив которой неизменно сидел промокший донельзя Кенни. Заломанные назад руки больше не ощущались, вместо них только болезненные судороги, заставляющие сильного духом Маккормика чуть ли не плакать, — Я тебя последний раз спросил, блять!       — А т-то и зн-нач-т, — хлюпающе произносит Джимми на том конце провода, сплёвывая кровяной сгусток под себя, — О-они уже к вам нап-р-ави-илис-сь.       — Ты сволочь! Ебаная тварь! — кричит ему прямо в динамик, чуть не кидая мобильный со злости в лужу, — Пиздец!       — Что там? — преспокойно говорит уже докуривший, складывая руки на груди.       — Такер, давай сразу к концу! Пропустим весь этот сценарий, все сопли-слюни, окей? Знакомая фамилия режет слух. Кенни смотрит на округлившиеся глаза одного из, пока второй кидается к багажнику и вытаскивает в свет рыжую большую канистру.       — Клайд? — произносит один уже более взволновано.       — Его кенты летят сюда! Волмер проебался, и теперь если мы не поторопимся — нам придет пиздец, — едва понятно лепечет, передавая Крэйгу канистру в руки. У Маккормика мозг разлетелся фейерверком по черепной коробке. Клайд и Такер. Клайд и Такер.       — Проси прощения, — слышит он позади. Хрустит пластиковая крышечка, и нечто со специфическим запахом потоком льется прямо на голову. Бензин. Щелкает зажигалка, но, похоже, безуспешно. Мурашки испуганно скачут по нервным окончаниям.       — За что? — кажется, за все это время Кенни уже забыл, как разговаривать. Продрог до костей, зуб на зуб не попадает. Но всем, видимо, глубоко насрать. Его пинают меж сведенных лопаток, и он воет раненой псиной.       — Извиняйся. Это из-за тебя он умер. Шлепнувшись грудью о земь, он ерзает по грязи, пытаясь поднять голову. На могиле имя не изменилось за какую-то пару минут. Буквы глядят на него угнетающе.

Твик Твик

Всклокоченный блондин, чуть выше самого Маккормика, в мятой одежде с въевшимися кофейными пятнами. Когда они были детьми, мистер Твик часто закупался метамфетамином у родителей Кенни. То, что их кофе был не простым, маленький Маккормик понял лишь в средней школе, когда симптомы наркотической ломки очень ярко походили на Твиковский синдром дефицита внимания и гиперактивности. Они оба хранили в тайне, что осуществляли передачу закладок в туалете во время уроков. Иногда Твик вкидывался прям на месте, а Кенни на всякий находился рядом, пока того рвало от овердоза или из-за большой паузы между приёмами. Слушал пьяные бредни и принимал слезы в плечо. Маккормик в наркоманию особо не лез, кроме травы и экстази ничего не пробовал больше, но       — Ты, грязь, — тяжелая нога вжалась твёрдой обувью в бедро, зажигалка продолжала щелкать, словно тиканье часов средь ночи, — Не слышу.       — Прости, простите меня. Прости, — лёгкие свело, вдохнуть кажется чем-то невозможным. Кенни чувствует горячие слезы по щекам, которые струятся рекой, желая сбежать подальше от этого места. Он правда не хотел никому из своих клиентов смерти. Он хотел поесть нормально, надеть куртку потеплее, улыбку сестрину радостную увидеть. Но никак не лежать сейчас в сырой земле перед могилой своего когда-то одноклассника, побитый и облитый бензином. Желтая фотография смеется над ним искренне, смотрит насмешливо, мол: «Погляди, что ты натворил! Ты заслужил этих страданий».       — Поторопись, Крэйг! Кенни ощущает, как липнет к коже мокрая насквозь от дождя и горючего одежда. Страх животный сковал целиком и полностью, заглотил и не подавился костями.       — Простите, пожалуйста! — хрипит по-нечеловечьи, вытянув шею до боли в попытках отползти. Как бы он не старался, как бы не умолял, его никто не слышит. И не услышит более. Откинув в сторону пустую канистру, Крэйг просит у Клайда спички, зажигает одну дрожащими руками, и затем, отойдя немного, поближе к машине, и утянув вместе с собой друга, бросает ту на облитую горючим тушу. Огонь моментом охватывает тело, через считанные секунды, когда адреналин испаряется, слышится визг и рëв. Одежда от сильного тепла быстро плавится и прилипает к коже, оставляя ожоги, которые ползут уродливыми волдырями и пятнами кровавыми. Яркое пламя, подкармливаемое топливом, пожирает человека стремительно, двигаясь в бешеном ритме. Волосы, брови, ресницы — все опалилось и исчезло, оставив только копоть чёрную после себя. Дым задушил, раздирая горло и перекрывая дыхательные пути. Дерма сморщилась и лопнула, пуская жировую прослойку. Кенни утратил способность даже сипеть, катаясь с последних сил по сырой земле безуспешно. Огонь не отступал, а горел лишь ярче, съедая его, слово торт — по кусочкам. Вскоре тело вообще перестало дергаться и замерло, потеряв сознание от угарного газа.       Оглядев темнеющий полу-скелет и вывалившийся с его брюшной полости кишечник, Такер тяжело сглотнул рвотный позыв, оборачиваясь на товарища. Все это шоу они просмотрели на одном дыхании, не отвлекаясь и не моргая практически.       — Хэй? Чел. Крэйг тронул Клайда рукой, на что тот среагировал настолько импульсивно, что чуть не свалился с ног. Сердце его работало, как у калибри, а глаза бешеные остекленели.       — Боже, что мы наделали, господи? — приговаривал он шепотом невнятно, будто молитву перед алтарем, держась за ворот красного любимого бомбера. Словно в детстве, по лицу потекли испуганные слезы, убегая с шеи под одежду.       — Тихо, тихо, чувак, — Такер прижал его к себе крепко, перенимая чужую дрожь. Донован схватился за друга, как за спасательный круг в огромном океане, — Давай, пора убираться отсюда. Повернувшись на труп, Крэйг рвано вздохнул, чувствуя ударившее по вискам головокружение. С ним надо что-то сделать.       — Они найдут нас! Они едут! Они- Клайд задыхается паникой, держась за грудную клетку. Такер выдергивает с чужих спортивных штанов мобильный, кое-как влажными пальцами снимает крышку и выковыривает ногтем сим-карту.       — Тихо, не переживай, — хрустнув симкой, приводит ту в негодность, бросая под ноги и притаптывая ботинком в чавкающую траву, — Садись в машину, я все сделаю. Донована приходится заталкивать на пассажирское, потому что он застыл статуей безмолвной и только слезы глотает. Хлопнув за другом дверью, Крэйг достал с кармана сигареты. Нужно думать. Взгляд невольно падает на догорающее тело: огонь поумерил свой пыл, земля во тьме кажется вовсе чёрной из-за крови, скукожившиеся органы постепенно тают под настырным теплом. Такер отворачивается, лишь бы не наблевать, затягивается до отказа и кашляет глухо. Пламя будет обгладывать скелет ещё час, а то и два, а Марш с жиртрестом прилетят намного раньше — могут оказаться здесь с минуты на минуту. Поэтому оставлять тут такую громадную улику никак нельзя. С этой мыслью Крэйг докуривает спокойно, насколько это возможно в такой ситуации, после чего лезет в багажник за мусорными пакетами. Труп целиком не поместиться, приходится прибегнуть к циркулярной пиле, которая была взята с собой на всякий случай и вообще не планировалось её использовать. Поначалу должно все было пройти так: Маккормик тихонько сгорает до тла, ребята грузят его останки в мешки, затем увозят подальше от кладбища и закапывают где-то на окраине города. Но Джимми, который должен был помочь, все усугубил только, и теперь Такер возится с неугомонным пожаром, пытаясь закидать огонь грязью и землёй. По итогу с машины выходит успокоившийся Клайд, наевшийся таблеток. Весь опухший от слез и красный, как с похмелья, начинает помогать товарищу тушить разведённое пламя. Затем блюет неподалёку в кустах, пока Крэйг отпиливает трупу вторую руку, складывая все конечности чуть поодаль. С уже пустым желудком давится позывами, расфасовывая погоревшее мясо по пакетикам.       Наконец управившись, парни уселись в машину, предварительно уложив разобранное туловище в багажнике и обмотав ещё одним слоем чёрных мешков, чтоб все кровью не затекло. Такер в тишине глушит припрятанную в бардачке водку, когда авто трогается с места и выезжает с кладбища дальше по лесу. Донован пить отказывается, не потому, что за дорогой следить надо, а потому, что прописанные ему лекарства от панических атак со спиртным мешать нельзя.       — Такую хуйню Твик бы однозначно не одобрил, чел, — говорит с горечью Клайд, шмыгая носом. Крэйг открывает окно, вышвыривая за пределы салона пустую склянку       — Крути баранку давай, — снова закуривает. Теперь с продезинфецированным сознанием думается ещё хуже. Такер давит пальцами на глазные яблоки, натужно хрипя. Он ощущает себя сейчас прямо как пятидесятилетний мужик после нихуевой такой смены на заводе.       — Щас направо заворачивай.       — Крэйг, что нам делать, когда нас поймают? — чужой голос сел, как будто его душит что-то. Такер запускает ладонь в смоляные волосы, оттягивая те, словно это поможет ему лучше думать.       — Съебем с города. Донован молчит, бегая большими полыми зрачками по лобовому стеклу. Жёлтый свет фар освещает каменистую лесную дорогу, оглаживая нежным лучом молодую траву и ветвистые кусты. В голову назойливыми мухами лезут не самые лучшие воспоминания, которые еще будут преследовать Клайда ближайшие пару лет. От всплывшей внезапно картины скукожевшейся и лопнувшей кожи, лежащих органов близ тела и мысль о подкопченном мясе в пакетах, живот сводит в тошнотворном позыве.       Пока Крэйг молча наблюдает с машины, как друг оставляет за ближайшим деревом пол литра питьевой воды вперемешку с желудочным соком, в руках оказывается мобильный и открывается нужный ему чат с нужным ему человеком. Тот моментом после получения сообщения приходит в сеть.       Умница, Такер. Всегда знал о твоем огромном потенциале.      3:41

хватит ссать мне в уши      3:42

вторую половину суммы кидай      3:42

      Готово, родной.      3:44       Если что можете быть спокойны ближайший час — товарищей наших я задержал.      3:44       Удачи. Ещё раз благодарить не буду.      3:45

бывай      3:46