Ничто не вечно

      Белый, слепящий свет просачивался сквозь закрытые глаза.       Парень с каштаново-рыжеватыми волосами сморщился.       Он лежал на белом полу, таком же, как и свет, исходящий отовсюду.       Стен не было видно. Туман. В здании..?       Самое тëмное, что было в пространстве, это сам парень. Его одежда, волосы, кожа.       Последнее по цвету не сильно отличалось от пола, но всё же.       — Вставай. — эхом раздался голос черноволосой девушки.       Парень сморщился сильнее. Руками закрыл лицо.       — Ким Сынмин, вставай.       Что-то промычав, парень сел. Проморгался. Огляделся.       — Где я..?       — Люди называют это место — рай.       — Смешно. А если без шуток?       Безэмоциональность на лице девушки пугала. Спокойный, или даже скорее пустой взгляд прожëг сидящего парня. Он встал.       — Не смотри на меня так. Я тебя не помню. Мы опять бухали? Минхо снова уговорил всех где-то меня оставить? Как тебя зовут? Мы у тебя?       — Чонса.       — Это типа чистый цветок?       — Это типа ангел.       Молчание. Парень пару раз моргнул, глядя в белëсые глаза девушки. Отвëл взгляд в сторону.       — Погоди, ангел..? — выдохнул парень.       — У меня нет имени.       — Вот это я набухался…       — Ты умер. Вообще ничего не помнишь?       — Умер..?       Перед глазами парня всплыла картинка, с его же ракурса. Как он шëл по бордюру под крики друзей. Нога соскользнула. Машина.       — Это было так глупо..? Я серьëзно соскользнул и меня сбила машина?       — Да.       — Ты меня, типа, сейчас воскресишь?       — А о жизни своей ты узнать не хочешь?       — Это как?       — Ну, например, узнать, кто тебе и когда врал. Сколько у тебя было друзей, кто и как к тебе относился.       — То есть, я могу узнать о своей жизни всё?       — Да.       — Ну… Сколько раз мне врали?       Перед глазами поплыли картинки. Молодая женщина, говорящая, что если съесть косточку от арбуза — она проростëт в животе. Затем высокий мужчина, подошедший к нему и сказавший, что если плохо учится — на работу никто не возьмëт. Потом парень, держащий кошку, говорящий, что он не может встретиться в среду.       — Хватит-хватит, я всё знаю. — отмахнулся Сынмин. — Самый смелый поступок в моей жизни?       Перед глазами мелькнул край крыши, по которому шли его ноги в белых кроссовках.       Под ним восемнадцать этажей, а на крыше, рядом, толпа друзей, половина из которых только что делали то же самое.       — Странно, что не этот бордюр… Мой самый счастливый момент?       Куча шаров, толпа друзей, держащих подарки и торт. И тот самый парень, который не мог встретиться в эту самую среду.       — Кто был моим самым лучшим другом..?       Начали мелькать моменты с парнем, чуть ниже, снова тем, с рыжим котом.       — Минхо..? Почему это… А как же Чонин?       — Я показываю правду, а не твои ощущения.       — Кто был для меня идеальной парой?       Черноволосый парень, снова чуть ниже, но выше, чем Минхо. Впалые скулы, вытянутый, лисий взгляд и улыбка, которую он был готов дотянуть до ушей ради Сынмина.       — За всю историю. — мотнул головой Ким.       Снова его лучший друг.       — Он был в моей жизни не для дружбы..?       Кивок. Казалось, девушка не моргала.       — Ну… А он вспоминает обо мне..?       Картинка того же парня. Крик. Мокрые щëки и покрасневшие глаза.       — Я понял…       Картинка всей компании, стоящей в белом коридоре. Кто-то открыто плакал, кто-то закрывал лицо, а кто-то пытался сдержаться.       — Я понял!       Белый свет. Девушка с «именем» Чонса.       — Это всë? — спросила она.       Еë взгляд светлел. Глаза были выцветшими. Из когда-то чëрного, в серо-голубой, выбеленный, измученный.       — Это правда конец..?       Молчание. Чонса странно смотрела на Сынмина.       — Это вопрос к тебе.       — В каком смысле?       — Ты — чистый ангел. Таким людям, как ты, дают выбор. Выбирай. Жить без жизни тут, в небесном мире, лет… Двадцать-двадцать пять, или быть ангелом-хранителем, до самой смерти человека. Лет пятьдесят, может. Может больше. По истечении и того и другого срока ты переродишься. Но что делать до этого — выбор твой.       — Чистый ангел? Звучит глупо. Какие они ещë должны быть?       — В ад отправляются только убийцы и те, кто правда заслужил. Например, твоя учительница биологии.       — Ууу… А самоубийцы? У нас просто лялякают, что самоубийцы не попадают в рай.       Снова глухое молчание. Пустой прожигающий взгляд.       — По-разному…       — Это как?       — Кто-то в рай, кто-то в ад. Кто-то сразу на перерождение. Кто-то ещë как-то… Забудь. Я жду твой выбор.       — А… В чëм смысл ангела-хранителя?       — Ты должен оберегать приставленного к тебе человека. Ошибки наказуемы, сразу говорю. Сейчас с хранителями проблемы. У тебя, например, не было.       — Оу… А у кого я могу быть хранителем?       — Тупой вопрос.       — Прости… Ну, типа, если у биологички, то я лучше отсижусь.       — А в ком ты заинтересован?       — А у кого нет ангелов-хранителей?       Слабая ухмылка. Впервые за все общение с Чонса.       — Тебе всех перечислить?       — Нет! Ну, ты же знаешь, о ком я думаю…       — Хранителей нет у Хëнджина и Чонина. Для того, чтобы ты не чувствовал себя сволочью — недавно умерла девушка, и еë собираются приставить в хранители к Хëнджину.       — Тогда Чонин?       — Обучение?       — Зачем?       — Как хочешь. — снова улыбнулась девушка и щëлкнула пальцами левой руки. Дважды..?

***

      Знакомая кровать. Какого хера я лежу? Блять, это сон был?       Нет, нифига, я весь в белом. Нихуя, зачем? А, ЭТО ДОМ ЧОНИНА?!       Мда. Забыть, как выглядит дом лучшего друга… А почему я лежал в нëм на его кровати? Лол.       Заплаканный весь… Вы серьëзно по мне ревели? Чонинка, ну как так-то..?       Звон будильника под подушкой.       Ебать… И куда ты в такую рань собрался? Не видишь же меня? Угу. Я уж испугался.       Снова звонок, но на этот раз не будильник, а телефон.       — Алло? Да, проснулся. Только что. Понял. Из чëрного..? У меня… Только штаны и рубашка Сынмина… Будет же плохо, если я на его похороны приду в его одежде? Я не успел отдать… Нет? Хорошо. До встречи.       — Ой, блять. Рубашку не отдал, боже, какой ужас. Я про неë вообще забыл.       Ноль реакции. Парень ушëл в ванную.       — Да ну бля, услышь, я не знаю, может полегчает. — идя за другом, ругался Ким — Да, я умер максимально по-тупому. Придурок. Чего ревëшь? — глядя на друга, стоящего перед зеркалом в ванной, сказал парень. — Хули стоишь? Зубы чисти!       Парень пихнул рукой плечо друга. Тот огляделся.       — Не см… Кто дома? — крикнул парень. В ответ тишина. — Спасибо…       — Это так работает? То есть, не слышишь, не видишь, но чувству… А как я в тебе спал, алло?! Чонса, ты смеёшься там?! Да зубы почисть, твою мать!       Парень взял зубную щëтку, пасту, и глядя в зеркало, начал чистить зубы.       В зеркале отражались оба парня. Но старшего видел только он сам. Младший видел только себя и свои красные глаза.       По щеке снова скатилась слеза.       Сынмин смотрел на друга с сожалением и болью.       Хотелось обнять его. Только нельзя, тот почувствует.       А можно мысли читать? Мне же как-то надо знать, что делать…       Младший, почистив зубы, резко обернулся и вышел из ванной.       Сынмин потрогал сам себя.       — А вот это неприятно. — выдохнул он, осознавая, что обнять его не вышло бы. — Сквозь меня то зачем?!       Выйдя в коридор, парень обнаружил друга, завязывающего кроссовки.       — Эй, куда, ты не позавтракал! — крикнул старший и дëрнул шнурок. — Не завяжешь. А ну, иди есть!       Парень снова попытался завязать шнурки. Второй. Третий.       — Да блять…       Сынмин встал с корточек и убежал на кухню. Протянул руку к булке хлеба.       Рука прошла сквозь упаковку и саму еду.       — Эй! — шикнул парень — Я же шнурки трогал…       Вернувшись назад в коридор, парень снова дëрнул шнурок друга, только уже на другой ноге, чтобы тот не завязался. Толкнул парня.       — Да что ж такое. — рыкнул Чонин       — Ага, ноги не держат. А ну, иди ешь!       Парень что-то шепнул, скинул кроссовки, кидая в стену, и, снова пройдя сквозь друга, пошëл на кухню.       Сынмин поëжился.       Прохладно.       Вернулся на кухню.       — Я тебе попью кофе. — рыкнул старший, шлëпнув ладонью по затылку — Нормально поешь!       Чонин потëр затылок ладонью. Открыл ящик и достал пачку обезболивающего.       — У тебя что, голова заболела? Я же подзатыльник дал! Даже не сильно… Прости, пожалуйста…       Ладонь легла на лоб младшего парня. Он проморгался.       — Да ё… Ты издеваешься.       — Сорян. — пожал плечами Сынмин.       Стоп. Я пойду с ним на свои похороны..?

***

      Ким вздохнул в сотый раз, оглядывая всех присутствующих.       Смотреть на друзей, которые плачут на твоих похоронах, очень тяжело.       Сынмину было неловко. Он смотрел на всех виновато и неуверенно.       — Да ну, хватит… — выдохнул парень — Ну ребят, я умер по своей неосторожности и глупости. Хватит рыдать!       — Они тебя не услышат. — спокойно сказала девушка, протягивая руку — Я Миён, ангел-хранитель Хёнджина.       Парень протянул руку.       — Сынмин. Я знаю, но Чонин меня иногда слышит. Ну… Типа того…       — Это нормально. Хранители всегда могут достучаться до своих подопечных. Но не более того. Тебе разве этого не говорили?       — Я отказался от обучения… Правда, уже жалею.       — Тогда смотри. — улыбнулась девушка и щёлкнула пальцами левой руки дважды. Исчезла.       — Эй…       — Я сзади.       Ким обернулся. Девушка стояла сзади, слегка улыбаясь.       — Главное думать, куда телепортироваться. Иначе появишься в случайном месте, или вообще где-то застрянешь. Как в текстурах. Но вообще, сквозь стены можно проходить. И людей.       — Но это холодно…       — Сквозь людей? Да, есть немного. Но это норма и можно привыкнуть.       Сынмин поджал губы.       Привыкнуть к холоду человека, которого видишь впервые, легко. А вот к тому, с кем знаком десяток лет, и кто был одним из самых близких твоих друзей…       — А где остальные? — спросил парень, с меньшим интересом.       — Я пока не знаю точно, как это сделать, но можно уходить в отдельный слой. Типа, отдельно от остальных хранителей.       Сынмин хлопнул дважды. Девушка пропала.       — Отлично. — выдохнул он — Чонин, не плачь, пожалуйста… — Погладив друга по спине, сказал Ким. — Я всё равно с тобой. Ты этого не знаешь, но…       Парень вытер слёзы.       — Прости, Минни…

***

      — А помните, Сынмин сказал, что он первым умрёт? — слабо улыбнулся Минхо.       Парни сидели за столом. С похорон прошло несколько недель и все более или менее отошли.       Сынмин глянул на Минхо удивлённо, и улыбнулся.       — А. — кивнул Хёнджин — Я заболею и передознусь противовирусными. Напишите на могиле : «У этого идиота самая тупая причина смерти».       — Да-да. — кивнул Ли старший — Не угадал.       — Но умер я правда первый. — улыбнулся Сынмин — Ужас, я радуюсь своей смерти…       — А вы не замечали… Ну… Каких-нибудь странностей..? Как будто кто-то толкает, например.       На Чонина все странно посмотрели. Он неуверенно глянул на друзей. Неловко выдохнул, отведя взгляд куда-то в пол.       — Да — поддержал Хёнджин — Я два дня назад чуть не шлёпнулся на тротуар. Я был уверен, что упаду. Меня будто дёрнули за шиворот, серьёзно.       — А, ну, это норма. — пожал плечами Джисон — Я часто падаю, но иногда бывает, что вот, ну, невозможно не упасть, но не падаю. Чонин прав. Как будто кто-то одёргивает.       — Я, болван. — шикнул Сынмин. — Ну, не тебя, конечно, но Чон…       — Не думаете, что это связано с Сынмином?       — Йени… — выдохнул Джисон.       — Мы понимаем, ты его любил, но это нездорово… — поддержал Хана Хван.       — Чего блять?! — выкрикнул Сынмин — То есть вы знали, а я о… Стоп, какого… Чонин!       — Что я упустил… — нахмурился Минхо — Чонин любил Сынмина?       — Конечно, ты упустил. Ты бы рассказал ему. — усмехнулся Феликс — Ещё стоит поспорить, кто был лучшим другом Сынмина. Чонин или Минхо.       — Я не могу быть его лучшим другом. Я предал дружбу. — пожал плечами Ян и слегка сжался.       — Мы не управляем чувствами. — шикнул Ли младший — Да, это может, не совсем правильно, и Сынмин мог бы разочароваться, но ты ничего не можешь сделать. К тому же, он уже не узнает.       — Действительно. Не узнает. — фыркнул Сынмин — Как хочется показаться и всыпать вам всем… А можно обучение пройти, Чонса? — глядя в потолок, спросил он — Да чёрт, ну я не думал, что так трудно…       Парень нахмурился. Щёлкнул пальцами правой руки.       Со стола упала книга.       — Ой… Это я сделал..?       Чонин удивлённо глянул в сторону другого стола, не за которым они сидели.       — Ты двинулся? — уточнил он у Чанбина.       — Нет. Она на краю наверное лежала, я потом подниму, сейчас неудобно.       Сынмин улыбнулся. Щёлкнул пальцами правой руки ещё раз. Чонин дёрнулся. Кружка соскользнула. Сынмин поймал её и опустил на пол.       — Крепкая. — удивился Ян, поднимая свою кружку.       — Очень. — поджал губы Сынмин. — То есть, я даже не могу выбрать, что упадёт? Ну-ка… — парень посмотрел на печеньку в корзине. Щёлкнул пальцами. Несколько крошек рассыпались по столу. Печенье выпало из корзины. — Ну вот.       — Что ж всё сыпется то. — шикнул Чонин — Я хочу домой.       — Резко ты. Проводить? — спросил Чан, тревожно глядя на друга.       — Нет, я один. Спасибо. Всем пока.

***

      Чонин медленно шёл по улице.       Уже темнело. Парень смотрел куда-то под ноги. Его пару раз толкнули, но он даже головы не поднимал.       Ему было стыдно перед другом. Перед другом, которому он уже ничего не мог сказать.       Ну, он так думал.       Он мог сказать, но не услышать ответ.       Хотя ответа он и боялся. Именно потому так и не признался ему.       Зайдя в квартиру, парень закрыл дверь на два замка, снял обобувь и прошёл в комнату.       За ним прошёл Сынмин.       — Как глупо выходит. — выдохнул Чонин.       — Мысли вслух? А продолжить, эй.       Парень неуверенно щёлкнул пальцами левой руки.       Пока смерть не разлучит их. Как же… Некоторые с крыши бросаются, чтобы быть вместе с любимым, а я даже признаться не смог.       В голове Кима звенел голос друга. Было неприятно.       Это не было больно, просто чувство вины пробивалось.       Чонин винил себя во многом. Плакал и корил себя за трусливость.       — Хей. Ты был отличным другом… И что, что ты влюбился в меня? Как будто ты влюбился в самом начале и…       За десять лет, даже не намекнуть, ты идиот, Чонин…       Сынмин замолчал.       Они познакомились в четырнадцать и прошло ровно десять лет, на момент смерти Кима.       Сейчас ему было бы двадцать три… А через пару месяцев вообще двадцать четыре.       — Да брось… — неловко улыбнулся он — Ты не виноват, что влюбился в такого придурка. Не смей снова реветь, мне стыдно.       Парень достал телефон и, садясь на кровать, что-то набрал в поисковике.       — Насколько будет глупо, если я буду разговаривать, убеждая себя, что ты меня слышишь..?       — Волшебно! — выкрикнул Сынмин — Прекрасно. Восхитительно. Пожалуйста.       — Ты не верил в загробную жизнь…       — И теперь твой ангел-хранитель. Посмейся надо мной.       Чонин улыбнулся.       — Круто, смейся. Чё ты там…       Как связаться с мёртвым?       — Серьёзно..? Йени, ты всё ещё маленький мальчик… Люблю тебя. Не так как ты меня… Наверное.       Парень протянул руку к младшему. Рука прошла сквозь его грудь.       Ян схватился за место, где прошла рука.       — Ты чувствуешь?       Парень поёжился. Вытянул из-под себя одеяло и накрылся им.       — Спокойной ночи… — выдохнул старший и лёг рядом, чуть не провалившись сквозь кровать.

***

      Черноволосый парень сидел за кухонным столом и листал что-то в телефоне уже долгое время.       Рядом с ним сидел Сынмин. Он снова поправил рыжеватые волосы, чтобы видеть друга как можно лучше.       Чонин прочёл всевозможные сайты, страницы, статьи и заметки. Ни один способ не казался эффективным или полезным.       Парень закрывал глаза на то, что это, по меньшей мере, глупо. Он просто хотел верить в любой бред. Он просто хотел вернуть Сынмина. Просто, чтобы тот рядом был.       — Милый Йени, ты так с ума сойдёшь… — выдохнул Ким.       Чонин снова переформулировал запрос в поисковике.       Можно ли пообщаться с мёртвым через его могилу?       Прочитав пару подобных вопросов на каком-то сайте и ответы на них, парень вытер слезу с лица.       — Да чего ты плачешь то? У этих придурков никто никогда не умирал, вот они и выёбываются. Ну, хватит…       Рука потянулась к щеке младшего.       Его глаза перестали слезиться.       — Йени, ты ведь боишься кладбищ…       Хлопок. Рядом со столом появилась черноволосая девушка в белом.       — Доброго дня. — спокойно сказала она и повернулась на живого человека. Махнула рукой.       — Эй… — шикнул Сынмин.       Чонин встал с места и ушёл с кухни.       — Он просто захотел спать, не переживай. Надеюсь, ты помнишь меня.       — Чонса, шутишь? Мёртвые всё помнят. — улыбнулся парень.       — Мёртвые всё знают — ты путаешь.       — Понял.       — Обучение пройти не хочешь?       — Ну, как сказать… Разбираюсь по-тихоньку. Скажи, а…       — Скажу. Значит так. Задание на следующую ночь — не спи. Тебе нужно сосредоточиться на сне Чонина. Ему должен присниться ты.       — Зачем..?       — Затем. Нравится, как он рыдает?       — Нет.       — Ну так, в чём проблема?       Парень неуверенно почесал затылок.       Он смотрел на ангела, не зная, как кому-то присниться. Это даже звучит странно.       — Прости, но я не знаю, как это сделать.       — Ясное дело. Этого ни один хранитель не знает. Ну, почти. На самом деле всё не так сложно…

***

      — Йени! — просочился крик сквозь сон парня.       Темнота начала уходить. Свет слепил глаза.       Напротив стоял парень. До боли знакомый силуэт, цвет волос, отливающий рыжиной и улыбка.       Чонин мог бы крикнуть. Так, что оглушил бы обоих. Так, что голос бы сорвал. Но он просто сдвинулся с места и обнял друга.       — Я тоже рад тебя видеть. — обнимая младшего, выдохнул Ким.       Ян прижал к себе Сынмина так сильно, как только мог. Хотелось, чтобы это не было сном. Хотя парень прекрасно понимал, что скоро проснётся один.       — Йени, не переживай так, пожалуйста. Всё хорошо. Я в порядке. Перестань плакать.       — Нет смысла врать, да..?       — Конечно.       Сынмин слышал, как Чонин снова начинал плакать. Только от счастья.       Он старался не заплакать сам.       От объятий не было тепла. Старший всё ещё чувствовал холод от прикосновений, несмотря на свою непрозрачность.       — Если хочешь поговорить — говори. Вслух. Я всегда рядом. Ты не увидишь и не почувствуешь, но я рядом.       — Я хочу тебя видеть… Слышишь? Ты никак не можешь…       — Нет, не могу. Прости, Йени. Я бы и сам очень хотел. Мне так больно смотреть, когда ты плачешь. Я даже обнять тебя не могу, не выходит.       Чонин не плакал. Он думал, что сказать.       Вернее, сказать ли.       И вроде, если Сынмин рядом был всё время, он знать должен. Но он бы не молчал…       А если сказать — он может потерять его. Он уже потерял, но, по крайней мере, на хорошей ноте. Дружеской.       Ким ненавидел обманы. И Ян это знал. Потому и молчал.       Он не простил бы столько лет обмана.       — Сынмин…       — Йени, я очень люблю тебя. — перебил Чонина старший, зная, что тот хочет сказать. — И ребят. Но, пожалуйста, хватит. Это был несчастный случай. Был. И… Спокойной ночи.       Объятия разжались. Всё снова потемнело. Резко. Полностью.       Быстрый, судорожный вздох. Резким движением темноволосый парень поднялся с кровати.       Частое дыхание.       Парень огляделся.       Его комната. Ничего необычного.       Зашторенные окна, скомканные одеяла, с которыми он перемешался, обычная температура. Но ему почему-то жарко.       Это был страшный сон?       Реакция организма такая, будто да.       Но это ведь Сынмин… Может, дело в резком исчезновении всего? Опять.       Или в твоей трусости, идиот. — подумал Чонин и встал с кровати.       Подойдя к окну, он раздвинул шторы. Был уже день.       Наверное, Сынмин закончил сон поэтому. Уже поздновато для сновидений. Или рановато..?       Парень вышел из комнаты, закрыл дверь и пошёл на кухню.        А может, его поймали. Вдруг нельзя связываться с живыми…       Или это был не он, а моя фантазия.       Соврал. В любом случае. Не может он правда тут быть.       — Минни… — неуверенно произнёс Чонин, насыпая сахар в кружку — Если ты правда тут. Пожалуйста…       Он не двигался. Застыл, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в пустую квартиру.       Шорох. Крышка от банки кофе сдвинулась на сантиметр, два.       Чонин посмотрел на неё ошарашенно.       Прямой стол. Не могла она скатиться.       Он не двигался. Задеть не мог.       Двери и окна закрыты. Сквозняка или ветра быть не может.       — Спасибо тебе. — прошептал младший еле слышимо.       Сынмин рядом стоял, улыбался. На друга смотрел.       Чонин рад был. Удивлён, испуган слегка, но рад.       Парень отошёл от стола, достал ещё одну кружку из шкафа, и начал насыпать туда другие пропорции.       Закончив, Ян поставил две кружки кофе на стол.       — Это твоя. — указывая на дальнюю от себя, сказал он.       Чонин не любил завтракать в последнее время.       Обычно, он делал это вместе с Сынмином. С ним он готов был съесть всё. Хоть слона.       Главное, с ним.       Почти допив свой кофе, парень слабо ухмыльнулся.       — Я бы хотел иметь шизофрению. Просто. Чтобы тебя видеть.       И провёл рукой по спинке стула, специально поставленного около кружки.       Так провёл, будто правда там кто-то сидел.       А Сынмин сидел.       По щекам слёзы текли.       — Прости меня. — глядя на дверной проход, шепнул Ким.       А Яна уже не было. Он в комнату ушёл. Не слышал.       И не услышал бы.       Как и Сынмин не слышал.       Стук сердца Чонина, при каждых объятиях.

***

      Чонин шёл не глядя ни на что, и ни на кого.       На голове были чёрные наушники, сливающиеся с волосами.       Чёрные глаза смотрели куда-то в тротуар. Хотя, на самом деле, в пустоту.       В какой-то момент, парень резко отдёрнулся назад, чуть не сойдя с бордюра на асфальт. Прямо перед ним проехала машина.       Он спустил наушники на шею.       — Спасибо… — слегка поворачиваясь налево, сказал Ян.       — Пожалуйста. — беззвучно для всех, кроме себя, прошипел Сынмин.       Парень не надел наушники больше.       Пройдя через светофор (безопасно, на зелёный, глядя по сторонам), Ян свернул в кофейню.       Он часто в неё заходил. Особенно раньше. С Кимом.       — Эспрессо, пожалуйста. Средний.       Невидимое приведение округлило глаза, но промолчало.       — Семь минут, пожалуйста. Номер заказа — шестнадцать.       Парень кивнул и сел за ближний, маленький столик. К нему сел Сынмин, с всё ещё удивлённым взглядом.       — Чувак, не прикольно. Ты не пьёшь эспрессо, я тебя десять лет знаю, эй.       Ангел наотрез отказывался даже думать о том, что дело в нём.       Он любил эспрессо. Всегда его пил. Сахар в кофе терпеть не мог. А молоко вообще ненавидел.       Чонин же всегда капучино брал. Иногда даже сахар добавлял.       Ким всегда удивлялся, как можно пить такую жижу.       Чонин до сих пор помнил его вечную пластинку.       — Боже, как ты это пьёшь… Там концентрация никакая, в чём тогда смысл кофе? Ещё и молоко… Ты сахар собираешься добавлять! Я больше не пойду с тобой пить кофе, Ян Чонин!       А он тогда расстроился немного.       А Сынмин шутил.       Кофейня ещё сотни раз видела эту пару вместе. И почти каждый раз слышала эти слова.       — Номер шестнадцать!

***

      Чонин лежал, укутанный в одеяла, обнимая какую-то плюшевую игрушку.       Над ним суетился беззвучный Сынмин, пытающийся разбудить друга.       — Йени, блять, да встань ты, у тебя сейчас вода выкипит, всё сгорит и ещё плиту замкнёт, ну!       Парень тихонечко сопел в мохнатое одеяло, не реагируя на крики.       Не слыша их.       Рыжеволосый что-то фыркнул и на кухню побежал. Прощёлкал и прохлопал всем чем можно и нельзя.       Случайно переместился в другую часть квартиры, уронил ложку, выключил и включил свет, поднял крошки с пола, ложку, и наконец, выключил плиту.       Рис в кастрюле был сварен.       — О, Господи… — выдохнул парень, садясь на пол.       Его волосы сильно посветлели. Это были не тёмно-каштановые волосы, отливающие рыжиной, а светло-рыжие, отросшие.       Ангелы не стриглись. Это было просто невозможно. Потому, почти все в раю были с длинными волосами.       Волосы Кима уже касались плеч. Не полностью, но касались.       Было очень непривычно.       Непривычно от длины, от цвета, от того, что мыть голову не надо было, за кем-то следить надо было. Помогать, спасать.       Сынмин слишком часто об этом думал. Даже слишком.       Шоркающими по полу звуками в кухне оказался черноволосый парень.       — Чёрт… — глядя на кастрюлю, выдохнул он. — Спасибо, Минни…

***

      Дверь хлопнула.       В квартиру вошло два парня, одного из которых не было видно и слышно.       Младший разулся и прошёл в спальню.       Переодевшись в домашнюю одежду (а точнее в пижаму, потому что, зачем иметь два комплекта домашней одежды в один промежуток времени? Дома. Какая разница, в кровати, или на кухне?).             Он зашёл на кухню и поставил чайник. Открыл холодильник.       — Чёрт, молоко. — шикнул Ян — Мог бы и напомнить. — хмыкнул Чонин, обращаясь к другу.       Ким фыркнул тихонько, явно не оценив шутку младшего.       Наутро Чонин читал последние новости, с недовольством похлёбывая чай.       Вчера вечером трое неизвестных в опьянённом состоянии приставали к прохожим и покупателям круглосуточного магазина.       Мужчины находятся в участке с несколькими заявлениями, и с обвинением в попытке убийства. Пострадавший находится в больнице с ножевым ранением.       Ожидается точно определённый срок.       На прикреплённой фотографии был знакомый магазинчик, на несколько этажей ниже. В который вчера вечером Чонин «забыл» забежать.       — Прости, Минни… — выдохнул парень — Спасибо огромное.       — А вот будь я реальным, сказал бы благодарить поцелуем. Радуйся. — улыбнулся Ким и тряхнул головой.       Он слегка нахмурился, удивившись собственным словам. Улыбнулся и посмотрел на Яна.       — Это ты меня прости.

***

      Сквозь зашторенные окна пытался просочиться свет фонарей.       По комнате были разбросаны вещи.       Одежда и книги. Много книг. Мифических.       От «Загробный мир» до «Как оживить мёртвого» или «Клиническая смерть. Что это?».       Темнота в комнате была настолько густой, что было трудно видеть собственные руки.       Но Сынмин видел.       Не свои руки.       Подперев кулаком голову, он, слегка устало смотрел на спящего парня.       На его губах была слабая улыбка, а взгляд был слегка затуманенным.       Хлопок.       Парень спокойно повернулся в сторону и увидел черноволосую девушку в белом. Как и ожидал.       — Привет.       — Здравствуй.       Ким ухмыльнулся такой официальности, или своей простоте.       — Доброй ночи. Мне что-то нужно сделать? Опять сон?       — Нет. Поднимемся в наш мир.       — Зачем? А вдруг…       — Не переживай, за ним последят. Клянусь.       Парень расстроенно обернулся на друга.       Пару раз хлопнув глазами, он протянул руку к лицу Чонина и провёл по щеке.       Обернувшись на девушку, Сынмин заметил явную улыбку.       Хлопок.       Всё резко стало белым.       Парень сощурился от непривычной яркости.       — У меня к тебе разговор. — сказала Чонса, помахав рукой на себя, чтобы Ким шёл за ней.       — Я что-то натворил?       — Угадал. Именно так я называю любовь. Что-то натворил.       Усмешка.       — Что? — с удивлённой улыбкой спросил ангел.       — Можешь не пытаться. Я считываю ложь раньше, чем ты её озвучиваешь.       Парень растерянно отвёл взгляд в пустоту. В буквальном смысле этого слова.       — Чего молчишь? До сих пор не осознаёшь, что любишь его?       — Чонса…       — Ким Сынмин. Ты должен был сойтись с ним двадцатого сентября. Но ты сломал все мои планы. Ты нарушил половину вашей истории. Ты сделал невозможное! Ты… — тяжёлый вздох. — Я не собираюсь ломать историю дальше, поэтому просто нарушу закон небесного мира.       — Твою историю..? Сойтись..?       — Так, цыц. — шикнула девушка — Сегодня какое?       — Девятнадцатое.       — Вот и не задавай тупых вопросов. Любишь его?       — Я не…       — Любишь. — кивнула Чонса и взяла лист со стала.       Слегка нахмурившись, она пробежалась взглядом по тексту. Удивлённо приподняла брови и щёлкнула пальцами другой руки.       Лист очистился. На нём появился новый текст.       — Значит так. Вот эта хрень, нужна чисто для того, чтобы меня совесть не мучила. Да, она у меня есть. Хотя многие люди считают иначе. Это документ, подтверждающий твоё согласие на перерождение. Досрочно.       — Я…       — Захлопни варежку и слушай меня. Переродишься ты не по правилам верхнего мира. Переродишься ты… Как бы это объяснить. Со своим возрастом и именем. На этом всё.       — Стоп, что?       — Что? Ты очнёшься… Скорее всего в автобусе. Может, дома. Со всеми вещами, что были в момент смерти. Ты тот же человек, но в паспорте и на самом деле можешь быть другим.       — Это как?       — Это, типа, единственные, кто тебя будут помнить настоящего — друзья и родные. А ты можешь оказаться в совершенно другом теле, с совершенно другой внешностью, голосом, и можешь даже быть глухим или немым. Такое, как-то, было. Рандом. Ничего не поделаешь.       — Но они ведь могут не поверить, что это я…       — А с этим уже я ничего не сделаю.       — А как же хранитель Чонина?       — Сейчас на обучении его знакомый с института. Говорит, Ян всегда ему помогал, хочет отплатить тем же. У него сердце не выдержало.       Сынмин смотрел сквозь девушку. Она это видела.       — Получается… Чонин может меня разлюбить..?       — А ты думаешь, что он влюбился во внешность?       Парень замолчал.       Перед глазами всплыла картинка спящего сейчас друга.       И непонятно, память это, или способности Чонса.       — Нет.       — Тогда почему так неуверенно отвечаешь?       Ким не знал. Даже сам. Ничего.       — Я знал его десять лет. Десять. Я был уверен, что знаю его. Я был уверен, что это мой самый лучший друг. А тут я узнаю, что он был предназначен для любви… Я… Он десять лет любил меня… Я ничего не знаю.       — И ты правда думаешь, что за десять лет он сумел разглядеть только смазливое личико? Ты либо идиот, либо ужасный друг.       — Скорее второе…       — Подписывать будешь?       Парень опустил взгляд немного ниже, на лист.       — Да.       Подписав лист своим отпечатком, намазанным чернилами (не кровью, Сынмин удивился, хотя он в раю), он удивлённо смотрел на свою одежду. Она постепенно начала темнеть.       Одежда уже почти стала совсем чёрной. Чонса просто смотрела на парня.       — И запомни раз и навсегда. Ничто не вечно.       Сынмин не успел отреагировать. Не то чтобы сказать что-то, или хотя бы издать эмоцию. Даже понять сказанное.       Он просто резко уснул.       И он, наверное, испугался бы. Если бы мог проснуться.

***

      Шум рельс. Ветер. Какие-то разговоры.       Спать в такую шумиху и суету? Невозможно.       Но рыжеволосый парень спал. Правда, уже просыпался.       Он странно дёрнулся. Огляделся. Посмотрел на схему.       Поезд остановился.       Вскочив с места, парень вышел из вагона и побежал к выходу.       Ему было не до голоса. Шум он слышал.       Не до того, чтобы оттянуть волосы немного, чтобы увидеть их цвет.       Не до того, чтобы остановиться и глянуть в какое-нибудь стекло.       И даже телефон он не достал, чтобы хоть краем глаза понять, насколько сильно всё изменилось.       Оказавшись на одном из верхних этажей многоквартирного дома, Ким слабо выдохнул. Он обогнал всё и всех. Никогда так быстро не бегал.       Стук в дверь. Сильный, громкий и, тревожный.       Страшно было.       Дверь открылась без вопроса. В зрачок никто не смотрел.       — Кто? — уже глядя на гостя, спросил черноволосый парень, потирая глаза.       Мятая футболка, шорты до колен. Пижама.       — Я. — выдохнул Сынмин, чуть не подлетев к другу с объятиями.       Пришёл незнакомый парень рано утром и лезет обниматься, волшебно. — подумал он и выжидающе посмотрел на Чонина.       Тот отчаянно пытался проморгаться.       — Простите, я проснуться не могу, и у меня галлюцинации. Вы из жэка?       — Я из рая, милый. Какие галлюцинации?       — Вы очень похожи на моего лучшего друга… А рай — это что за центр?       — Йени… Я Сынмин.       Младший ещё пару раз моргнул. В последний раз мелькнула слеза.       Он кинулся на старшего так, что они чуть не полетели на кафель.       — Я выгляжу так, как выглядел..?       — Волосы светлее…       Сынмин улыбнулся.       — Я тоже люблю тебя, Йени.       Ян вжался в друга так сильно, как только мог.       — Я тебя не отпущу больше. За руку ходить со мной будешь, понял?!       — А поцелуешь?       — Если это не сон.       Старший легонько ущипнул руку младшего.       — Ай!       — Не сон.       И Чонин не отодвинулся. Голову не поднял. Не поцеловал друга.       Да и друга ли..?       А Сынмин сильнее его к себе прижимал.       Спасибо, Бог-Чонса.       И он знал, что она услышит. Знал, что слышала. И Будет. Всегда.