Успокоительное со вкусом страсти

Агата Кристи - "Ближе" Аккуратные толчки продолжались, заставляя мысли перемешиваться в голове. Прерывистый скрип кровати, мычание и томные вздохи. Два разгорячённых тела всё никак не могут насладиться друг другом как следует. Казалось, что воздух был раскалён до небывалых температур, и только холодный пот остужал кожу. В груди всё сжималось, дух перехватывало. —Сними очки... —Не хочу. —Почему? —Хочу смотреть на тебя... —мужчина с жадностью целовал желанные губы партнёра, в то время как тот сгорал от смущения и возбуждения, что его накрывало с головой. Вот бы это длилось вечно... Но это лишь горькое воспоминание, осадком отяготившее душу. Это прямо как противное послевкусие после глотка кофе. Как бы ты не пытался избавиться от него — не выйдет. Остаётся лишь смириться, либо искать хоть какие-то варианты решения проблемы.

***

Я истёр себе колени в мясо, под весом мыслей о тебе. Хотелось бы забыть навсегда, но хочется оставить хоть одно глупое  воспоминание. Это была не моя вина. Не я виноват в том, что встретил тебя тогда и в то время, не я виноват в том, что ты заговорил со мной, не я виноват в том, что полюбил тебя, не я виноват в том, что ты полюбил меня в ответ. Это не наша вина и никогда ею не была. Сначала меня радовали любые воспоминания и мысли о тебе, которые я смог сохранить, но потом это стало сущим кошмаром. О боже, как же ты меня испортил... Я хотел всё больше. Хотел тебя видеть, хотел сделать своей собственностью и хотел стать твоей. Но ничего не помогало. Ничего не заглушало желаний. Некоторым помогает обычная дрочка вечером на диване за просмотром какого нибудь порно-фильма, но мне даже это не помогло. Даже если изначально была хоть самая низкая надежда на спасение, то потом она испарилась вместе с моими нервными клетками. Ты не смог остаться со мной. Но в чём была проблема? В людях... Зачем ты им подчинялся? Разве тебе было так важно их мнение? Или были другие причины? Дурацкое мнение, которое ты не мог игнорировать, заставило тебя оставить меня и уйти, забрав с собой то чувство, которым я так дорожу. Ты оставил после него ненасытную чёрную дыру где-то у меня в сердце. Мне так больно, что хочется с корнем его вырвать из груди. Я пытался это сделать. Все попытки безрезультатны. Даже сторонняя боль мне не помогла. Организму уже плевать на любые успокоительные и снотворное, но я всё равно продолжаю глушить его пачками. Сам факт того что я его принимаю меня успокаивает и даёт ложные надежды. Ты моя головная боль, ты моё пониженное давление и ты мой голод. Ты водишь меня за собой как щенка на поводке. Пусть я вырываюсь, но где-то в глубине души есть дополнительная цепь, сковывающая нас. Даже если я убегу, меня будет ещё сильнее тянуть назад, причиняя при этом ужасные страдания. Поводок душит меня. Такие сладкие страдания просто не отпускают... Я уже перестал жалеть себя. Я знаю что ты меня не отпустишь, но всё равно бегу. Во мне пульсирует надежда, что верёвка когда нибудь оборвётся. Может я смогу освободиться... После чего меня поймает служба отлова бездомных животных и кто-то возьмёт меня домой. Я ведь всё равно буду поминать о тебе. Буду сидеть возле двери и ждать не хозяина, а тебя. Того, кого я ждал на протяжении долго времени. Я буду голодать, лишь бы ты пришёл и накормил меня. Именно ты... Я хочу вновь побыть в объятиях твоих заботливых рук, ощутить твоё дыхание на своей шее, поговорить с тобой... Но я знаю что ты не придёшь. Если со мной что-то будет, то ты не узнаешь об этом. И слава богу. Меньше знаешь — крепче спишь. Не хочу при таком состоянии портить твою идеальную жизнь. Но и забыть тебя не могу... ТЫ забрал мою любовь и Я теперь должен страдать. Словно мы с тобой две части одного механизма. Большого и сложного механизма... Я уже могу прощупать свои рёбра. Это нормально? Я ловил голодные обмороки довольно часто, но сейчас я даже голода не чувствую. Сгиб локтя уже сплошь истыкан иглами катетеров. Сколько меня не ложили под капельницы, моему организму абсолютно плевать на любые попытки его спасти. Это всё лишь поддерживает меня на одном уровне. Ни туда, ни обратно... Где же ты, моё лекарство? Где ты? Излечи меня от боли, излечи меня от себя... Пусть это невозможно, мне нужно лишь увидеть тебя рядом. Услышать от тебя слова, которые помогут смирится, или заставят увязнуть в любви ещё сильнее... Мне доктора часто делали предупреждения на счёт того, что если я не перестану пить таблетки, то возможно впаду в медикаментозную кому. Интересно, каково это? Буду ли чувствовать боль? Буду ли нуждаться в тебе? Уйдут ли страдания? Или я останусь таким же беспомощным перед чувствами... Что подумают люди? Посчитают ли меня дураком? Захотят ли сдать в дом для душевно больных? Не знаю... А в общем какая уже разница? Я не знаю что со мной будет. Выкарабкаюсь ли я? Смогу ли я разбить цепь, связывающую нас с тобой? Как бы то ни было, я не хочу этого. Как бы плохо это на меня не влияло...

Ты нужен мне...

***

—Кто вы? Выйдите отсюда, иначе я позову охрану. —Я Оливер. Пропустите меня! —Выйдите из реанимационного блока. —Умоляю вас...Всего на пару минут...Пустите меня к Питеру... —К Хиксберри сейчас нельзя. И кем вы вообще ему являетесь? —Я...друг. Прошу вас... Мне очень нужно его увидеть... Медбрат понимал, что с напором посетителя не справится, поэтому поддался уговором. —Идите за мной. А вот и она — палата того человека, что извёл себя в надежде избавиться от боли. Какой же дурак... Один вид больного пугал. Сердце перекручивало от собственной глупости. Почему? Почему пришлось уйти? Погоня за собственным благополучием и "счастливой" жизнью не дала никакого результата. Лишь страшные последствия. Стоил ли уход всего этого? Стоил ли уход посаженного в ноль здоровья Питера Хиксберри? Наивный мальчик... Стоит только посочувствовать. На спасение надеялись все. Но почему только тогда, когда запустился процесс самоуничтожения? Почему людей начинают любить только тогда, когда они близки к своему концу? На самом деле конец Питеру настал уже тогда, когда он остался один. Когда в голове остались только воспоминания. Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Воспоминания и есть наша жизнь. —Что с ним случилось? —Состояние его здоровья сильно ухудшилось. Питер ничего не ел долгое время и пил чрезвычайно много успокоительного. Мы хотели положить его под наблюдение врачей, но без его согласия мы не имели права. Согласия от родных тоже не добились. Поэтому ситуация вышла из под контроля. Произошёл передоз успокоительным и в результате медикаментозная кома, риск которой и так был высок. Питер вышел из неё всего четыре дня назад. Он в сильном стрессе и ни с кем не говорит... Хиксберри лежал на боку, поджав ноги. Руками он обхватил себя в районе живота. Его пустой взгляд был устремлён куда-то в стену, а мешки под глазами напоминали фингалы. Одеяло валялось на полу где-то в углу помещения. Никаких следов посещений не было. Наверняка о плачевном положении Питера никто не знал, кроме родителей. Те на самом деле приходили, но на долго не задерживались. Парень всё равно молчал. Ему пытались нести еду, но больше двух дней она не могла плесневеть на тумбе, из-за чего её выбрасывали. Питер лежал исключительно под капельницей. Ну а что ещё делать? Если он не ест, значит это единственный выход. —Не напрягайте его сильно. Медбрат покинул палату, оставив посетителя наедине с пациентом. Тот тихо и аккуратно подошёл, сев на край кушетки. —Привет Питер... В ответ была только тишина. Парень лишь медленно моргал всё продолжая смотреть в одну точку. —Ответь мне хоть что нибудь, я же волнуюсь за тебя... Оливер тихонько сидел на краю, всё смотря на "пострадавшего" и пытаясь наладить с ним контакт. Вопреки этому Питер всё так же никак не реагировал. Не ясно, слышит он Оливера или нет. Он не двигается, руки плотно прижаты к телу. Он явно против хоть как-то идти на контакт. —Пожалуйста, Питер... Мне сказали что ты вообще...не ешь... Оливер протягивает руку, чтобы коснуться руки Питера, однако что-то его останавливает и он кладёт её на край койки. —Пожалуйста. Мы ведь можем с тобой поговорить... Я хочу всё уладить. Я хочу...я хочу помочь тебе. Наконец Питер прервал молчание своим тихим, дрожащим голосом. —Ладно... Услышав хоть какой-то ответ от паренька, Оливер почувствовал облегчение. Он наклоняется слегка ближе к Питеру, однако тот вновь замолкает и отворачивает голову, отвергая внимание. Тот в свою очередь всё равно продолжал попытки поймать взгляд доходяги. —Питер... Я действительно сожалею что ушёл. Я тебя так сильно любил, но моя трусость довела тебя до такого состояния... Не молчи... Я не хотел оставлять тебя... Я... Я очень скучал... Я должен был остаться с тобой и не позволять никому разлучать нас... Оливер запустил руку в волосы парня, после наклонился и прислонился губами ко лбу, оставив на коже влажный след от поцелуя. —Я люблю тебя... Эти слова для Питера были как удар тяжелым предметом по голове. Как выстрел из пистолета прямо в сердце. Как внезапный инфаркт... Может кто-то и подумал, что ему этих слов не хватало всё это время, но на самом деле, они были спусковым крючком. В этой ситуации они были лишними. Настолько лишними, как юмор на чьих-то похоронах. —Уходи. —серьёзно сказал Питер, приняв наконец сидячее положение. —Оставь меня наконец! Оставь! Мне больно видеть тебя! Пульс значительно повысился. Напряжение тоже. В голосе звучала досада и какой-то страх, который Оливер понять не мог. На крики прибежал медбрат, после чего немедленно вывел гостя, причитая при этом, что нельзя было его пускать. И на том правда. Нельзя было пускать Оливера в его жизнь не на минуту. Эти парни как два реагента одной бомбы — при взаимодействии идёт взрыв и страшнейшие последствия. А ведь всё начиналось так хорошо... Кто же знал что возникнет такая сильная привязанность? Вот именно что никто...

***

Небольшой кабинет в серых тонах. Высокие растения возле шкафов, аквариум в стене, строгие занавески перед окнами, стол и два стула по обе стороны. Тяжелая атмосфера заполонила всё пространство между двумя говорящими. —Под конец я хотел спросить... Вы пробовали делать то что я советовал вам? —Да... —И как? По вашему, есть ли какие либо изменения? —Нет... —Высказывайте мне всё, что ещё тревожит вас. Не молчите. Если вы хотите результата, то мне нужно ваше содействие. —Если честно, то в моей голове по прежнему встаёт та картина... Он лежит на полу. Губы посиневшие, пальцы рук тоже... Словно он просто замёрз. А рядом с ним осколки разбитой чашки... На столе какие-то странные таблетки и полотенце с пятнами высохшей крови... На его правой руке был глубокий порез... Я не знал как реагировать... Мне было больно и страшно... Я попытался его разбудить, но он не просыпался... Я вызвал скорую. И когда они приехали, мне сказали что...что он...мёртв. Я не могу забыть то состояние в котором я прибывал. Ступор. Мне что-то говорили, но я не слышал. Я не слышал их... Никого... Я хотел пропасть в тот момент... Я хотел себя возненавидеть... —Слушайте так. Идите домой и отоспитесь. Со своими родителями старайтесь пока не видеться. Как ни как они отчасти виноваты в том что произошло. Буду ждать вас завтра.

***

—Да он горло себе перерезал! Отвратительно от слова пиздец... Холодная дрожь пробежалась по спине Гарри. Руки тряслись. За все 12 лет службы он ни разу не был свидетелем самоубийства.  Напарник же был спокоен как удав. Самоубийства для их района дело обычное. —Гарри, спокойно. Ты ещё и не такого успеешь насмотреться. Чего ты как маленький себя ведёшь? —Да меня сейчас вырвет! Какого хера тут столько кровищи?! —Если тебе горло перерезать то будет столько же, прикинь? —Да иди ты, придурок. Пока два копа разговаривали между собой, другие полицейские разбирались в ситуации. А что тут разбираться? После осмотра квартиры было понятно, что человек скончался от горя. Медкарта разорвана в клочья и валяется на полу, на холодильнике записки с напоминанием о сеансах у психолога, кровать не заправлена, холодильник пустой, на комоде совместные фотографии каких-то двух парней, один из которых сейчас лежит на полу в этой самой квартире. Информация о втором всплывала на просторах интернета пол года ранее. Сразу было понятно, что любовь между этими людьми была крепка и неразрывна. Но всё же была какая-то маленькая осечка. Какая-то трещина, которая расползлась паутиной на душевном состоянии обоих. Нездоровые всё таки отношения были. Созависимые. На этом и закончилась история такой страшной, но такой красивой и страстной любви, которой не пожелаешь даже самому ненавистному врагу.

КОНЕЦ.