Недостаточно тихий

      Марин сжимает пальцы на столешнице, прикрывает глаза, в немом стоне открывая рот. Аркаша в него медленно входит, сразу глубоко, пальцами притягивает к себе за талию, едва сдерживая стон удовольствия. Член скользит, проникая всё глубже. Марин чувствует, как он проходит меж ягодиц, входит всё глубже и глубже, растягивая влажные нежные стенки, отчего по телу сладкая дрожь, а по спине под футболкой неприятно стекает капля пота, заставляющая его прогнуться в пояснице. — Тише-тише, — шепчет Аркаша куда-то в шею, пока Марин еле дышит сквозь приоткрытые губы. — Заткнись, — тоже шёпотом говорит Марин, когда Аркаша накрывает его сжатые в кулаки ладони своими.       Аркаша, войдя почти до конца, словно в небытие оставляет россыпь бездумных поцелуев на открытой горячей шее. Лишь бы зацепиться губами, приглушить собственные сладостные стоны, почувствовать его ещё ближе…       Марин дышит тяжело, хрипло, отдаваясь ощущениям по всему телу. И терпкой дрожи, и медленным, почти не ощущающимся толчкам, доводящим до полусознательного состояния, и ленивым поцелуям, вызывающим непрошеные мурашки по телу, и соприкосновениям кожи, и аркашиным пальцам, ласково поглаживающим тыльные стороны его ладоней, и…       Пока за стенкой смеются друзья, играя в очередную хоррор-игру, Марин еле сдерживается от громких стонов, выгибаясь дугой из-за действий своего парня. И тот факт, что любой из друзей сейчас может зайти на кухню и застать их прямо вот так, возбуждает только сильнее, давит на фетиши. Аркаша толкается до того медленно и сладко, что доводит Марина до дрожащих коленок спустя уже несколько минут. Да и сам себя доводит, чувствуя, как сжимается на нём Марин. — Ещё… — срывается с его губ, когда Аркаша чуть-чуть ускоряется. Кухню заполняют еле слышные хлюпы и тихое сбивчивое мычание. Аркаша переводит одну из рук ему на низ живота, осторожно надавливает, внимательно следит за реакцией своего парня. Марин жмурится из-за чересчур приятных ощущений, переполняющих его, чувствуя, как член теперь входит немного под другим углом, надавливая на чувствительные точки — и по всему телу ток.       Марин абсолютно не понимает, почему продолжает соглашаться на все авантюры своего парня. Мог бы сейчас сидеть с Олегом каким или кем-нибудь ещё, играть в ласт оф ас, но вместо этого повёлся на горячие руки Аркаши, которые так приятно прижимают к чёртовой столешнице. — Как ты меня каждый раз разводишь на это… — тихо чуть ли не выстанывает Марин, чувствуя, как рука, до этого лежавшая на животе, опускается ниже, к паху. — Мне не нужно разводить, ты сам… — грубее толкается, параллельно рукой проводит по члену. — Соглашаешься, — Марин еле успевает сдержать стон, ощущая, как Аркаша начинает наращивать скорость толчков. Без презерватива все чувства от проникновения и секса обостряются, вынуждая Марина раз за разом сдерживать громкие стоны. Рука на члене также наращивает скорость, отчего Марин прогибается, запрокидывает голову на плечо Аркаше. Тот тут же примыкает к нежной коже губами, замедляя движение рукой. Теперь пальцы немного сильнее сдавливают головку, а Аркаша неосознанно оставляет светлые-светлые следы поцелуев на шее, за что Марин его обязательно потом прибьёт, но это потом. Сейчас у Марина в голове вата и желание кончить наконец, потому что Аркаша будто бы специально держит его на грани оргазма. — Быстрее, блять… — хрипит Марин, неосознанно закатывая глаза. Аркаша отрывается от его шеи, теперь просто сбивчиво дышит в неё и резко ускоряет работу рукой, доводя Марина до звёздочек в глазах. Частые тихие стоны перемешиваются со шлепками кожи о кожу. Аркаша срывается на бешеный ритм, буквально начиная втрахивать Марина в столешницу, за которую он хватается будто бы в последний раз. Второй — свободной — рукой Аркаша закрывает ему рот, приглушая бесстыдные стоны. — Тише, Марин, — хрипло шепчет Аркаша, пытаясь сделать шлепки как можно более тихими. Только вот стоны Марина тише не становятся. — Тише, нас услышат, — а толчки всё быстрее и мельче. Головка каждый раз удачно попадает по простате, вызывая пульсацию, от которой Марину слишком — до гортанных стонов — хорошо. — Ах-ах-ах, блять, Аркаша-а-а… — сипло стонет Марин, когда ладонь его парня соскальзывает со рта. — Издеваешься, — утверждает Аркаша на выдохе, впечатывая Марина грудью прямо в столешницу. Тот выгибается, пытаясь выбраться, но Аркаша слишком сильно прижимает его, снова затыкает ладонью, срываясь на грубые, животные толчки, которые совершенно не попадают в хоть какой-то такт, часто сбиваются. Марин сжимается, со всех сил цепляется за столешницу, пытаясь удержаться на дрожащих от ощущений ногах. — М… Ммм… — жалобно мычит Марин, содрогаясь всем телом от приносимого удовольствия. Низ живота приятно скручивает, а мышцы на руках болят, обжигая.       Аркаша, выходя из него, продолжает держать руку на губах, не позволяя Марину издавать звуки. В несколько движений он доводит себя до конца, с тихим стоном изливаясь в кулак. Как только Аркаша убирает руку с его рта, Марин оседает на пол, пытаясь отдышаться.       Слышен шелест ткани, а затем вжиканье застёжки джинс. Марин успевает лишь прикрыть глаза, облокотившись о кухонный гарнитур. — Тебе помочь? — шёпотом спрашивает, со спины расцеловывая его вспотевшую шею. — Давай, Марин, надо вставать, если кто-то придёт, будет не очень, — тихо проговаривает всё это своему парню на ухо, между словами оставляя поцелуи. — Ты сам… — Марин резко вдыхает, когда Аркаша начинает надевать на него бельё, — вытрахал из меня все силы, — на сбитом выдохе отвечает Марин, когда Аркаша ведёт по бёдрам…

***

      Марин, неловко почёсывая затылок, заходит за Аркашей в зал. На них никто не обращает внимания, даже когда они усаживаются на большой диван рядом со всеми.       Только спустя пару минут Аркаша поворачивается к Олегу и тихо-тихо спрашивает: — А что случилось-то? — даже Марин, моментально вовлекаясь в разговор, замечает, как похрипывает его голос. — Ну-у, ничего так-то, просто… — в том же тоне отвечает ему Олег, стараясь не смотреть в их сторону, что Марина настораживает. Аркаша смотрит с очевидным вопросом в глазах, поэтому Олег неловко продолжает: — Просто Марин был недостаточно тихим…       Марин тут же отворачивается, покрываясь ярким румянцем. Да, так сделать каминг-аут они точно не планировали.