жизнь & смерть

      Некроманты — дело редкое. Альбус гордился, что в Хогвартсе учится одна юная некромантка, ведь обычно их воспитывали в жутких поместьях, запрещая обучаться в школах.       А Эвелин Моро было разрешено поступить в Хогвартс на пятый курс. После долгих разговоров с непреклонной бабушкой девушки Дамблдор смог добиться расположения.       Его личная победа.       Эвелин оказалась способной ученицей. Зелья и Заклинания дались ей особенно легко, а над Трансфигурацией ей пришлось повозиться не больше десяти минут. Девчонка знала себе цену, держалась особняком, даже от своих однокурсников-слизеринцев.       После выходки Мародеров, когда они решили подшутить и столкнуть ту в Чёрное озеро, Эвелин отомстила изящно. Никто из профессоров не догадался, кроме Дамблдора, конечно.       Мисс Моро добавила в соки гриффиндорцев щепотку перемолотого гриба Mycena luxaeterna, что был известен благодаря своему свечению. Девушка весь следующий день наблюдала за четырьмя светящимися голубым цветом телами.       — Хорошая идея, — высказался вдруг сидящий слева от Моро парень. Эвелин знала, что это Регулус Блэк. О нём шептались все группы девчонок, которые попадались ей на пути. — Регулус. Регулус Блэк.       — Эвелин Моро, — кивает она и слегка поворачивает корпус. Волнистые волосы Блэка спадают ему на лицо, но заметить уставший взгляд нетрудно.       — Весь Хогвартс наслышан о тебе, — слегка наклонив голову вбок произносит парень, поднимая уголки губ. Эвелин хмурится.       — О тебе тоже не особо сложно узнать. Принц Слизерина.       — Принцесса Мёртвых, — прошептал слизеринец.       — Я уже слышала это. Твоя… эм… Андромеда Тонкс…       — Кузина, — подсказал Блэк.       — Да… Она меня и похуже называла. Принцесса Зомби, — закатив глаза, процитировала Эвелин.       — Неужели быть некромантом настолько… ужасно?       — С какой стороны посмотреть, — задумалась слизеринка, — в детстве мне не нравилось. Сейчас… Это увлекательно. Но не знаю, решусь ли я когда-нибудь воскресить человека.       — Я читал об этом. Чтобы воскресить умершего, нужно отдать годы своей собственной жизни.       — Да. Это равноценный обмен, — вздохнула Эвелин, поправляя волосы. Она опустила взгляд на запястье, где покоились золотые часы, подарок матери. — Мне пора.       — Увидимся, Эвелин.

***       Стоял ноябрь.       Холодный, пробирающий до самых костей.       Слизеринка делает выпад вперёд, сжимая руку в кулак. Глаза слезятся, в горле пересохло — хочется расцарапать себе глотку. Эвелин упрямо выдыхает, ощущая прохладный воздух на лице. Он морозил щёки, нос, губы.       — Отвратительно. Совсем расклеилась в своём Хогвартсе? — хриплым голосом уточнила старуха, выдыхая сигаретный дым.       Кучка духов, которым Эвелин подарила плоть и недолговременную жизнь, тут же развеялись.       — Но…       — Не перечь мне, дитя!       Эвелин закрыла рот, не желая встревать в перепалку. Она итак выдохлась. Создание плоти отнимало слишком много сил, а учитывая тот факт, что бабуля не знала слова «перерыв»… Да, Эвелин жутко устала.       — Вставай в стойку.       Бабуля выкинула сигару и встала напротив, разглядывая внучку.       — Разрешаю тебе пользоваться магией, — ухмыльнулась та, пока Эвелин вдыхала морозный воздух.       — Мне не нужны подачки, — холодно ответила слизеринка, тут же поднимая из земли несколько трупов.       Они приобрели скользкие, едва заметные очертания, надвигаясь на старуху. Та ждала до последнего, а потом, когда один из трупов протянул руку к ней, Долорес Моро щёлкнула пальцами.       Все обличенные в плоть обернулись в прах. За спиной старухи восстало не меньше двенадцати трупов, которые быстро двинулись на девушку, что, щелкнув зубами, сжала руки в кулаки.       Эвелин скрутила пальцы, прошептала Surgere. По обе стороны от неё появилось несколько фантомных людей, руки которых были слишком длинными и доставали до колен.       Нужно поработать над телосложением, — пронеслось в затуманенной голове.       — Дитя, чего ты ждёшь?!       Голос отрезвил, заставил напрячь мышцы и отправить своих солдат в бой. Подрагивающие руки управляли мертвецами, будто Эвелин — искусный кукловод.       Когда у неё осталось пару бойцов, бабуля невесело усмехнулась. Слизеринка заметила огонь в её в глазах.       Долорес подняла руки наверх, возвела их к небу, а потом резко опустила вниз. Их окружило несколько десятков мертвецов, которые тут же ринулись на бедную Эвелин, что дышала через раз.       Но сдаваться она не собиралась. Тут же провела ладонями по воздуху и вывела из строя пятнадцать оживших.       Оставшиеся слегка замедлились, будто раздумывая, стоит ли нападать на ту, что только что истребила собратьев. Особо глупый пробежал пару метров и сделал выпад рукой в сторону девушки. Лоб резко заболел, но слизеринка не обратила никакого внимания, увлеченная борьбой.       Эвелин улыбнулась. Легко и просто. Губы дрогнули — она сжала руки в кулак и тут же разжала его, ощутив дрожь в ногах.       Из носа хлынула кровь.       Девушка резко опускает руку, оставляя на месте всех мертвецов прах. Она шепчет:       — Requiesce, donec voco te.       — Наконец-то твоё произношение стало лучше, — засмеялась старуха, разминая кисти. — Вернешься в Хогвартс — залечи лоб.       Пальцы Эвелин метнулись к лицу. Потрогав лоб, девушка посмотрела на пальцы: кровь. Вздохнув, утёрла рукавом толстовки нос, запачканный в крови.       — До следующей субботы, — произносит Долорес.       Слизеринка кивает и тут же трансгрессирует.

***

      В Хогвартс она вошла под покровом ночи.       Да, Дамблдор был щедр на разрешения для юной некромантки — та могла разгуливать после комендантского часа по дворцу, не опасаясь быть пойманной.       Тем более, сегодня дежурил Регулус.       Эвелин поднималась по запасной лестнице, когда услышала шаги. Она ускорилась и вылетела в коридор, тут же осознавая, насколько сглупила — девушка врезалась в кого-то.       Отлетев назад от удара, она едва устояла на слабых ногах. Голова не вовремя закружилась.       — Двадцать очков за… Эвелин? — юноша сделал шаг вперёд, чтобы удостовериться. — Ты вся в крови, — проконстатировал Блэк, оглядев однокурсницу.       За эти месяцы они стали чаще видеться. Регулус и сам не понимал, как так получилось: Эвелин просто в какой-то момент стала садиться с ним на уроках; ждать, пока он соберет все вещи в сумку, чтобы вместе пойти в другое крыло школы; они вместе засиживались допоздна в библиотеке: Эвелин рассказывала про всевозможные яды, пока Блэк изредка мог поведать что-то о заклинаниях, которые вычитал в семейной библиотеке.       Большую часть разговора занимала Эвелин. Яркая, поглощающая всё вокруг. Регулусу нравилось её слушать.       Порой он удивлялся, как девушка с такой… поистине тёмной способностью была такой яркой, солнечной?       Стоило узнать её поближе и Рег осознавал, что под оболочкой, казалось бы, редкостной стервы крылась интересная и многогранная личность.       На Слизерине Эвелин… невзлюбили. Много слухов ходило, сплетни в змеином клубке — дело повседневное, но столько!..       Ей и не требовалась быть всеобщей любимицей. Моро держалась особняком весь сентябрь, в октябре подружилась с Люпином и стала разговаривать с Регулусом; в ноябре они наверняка могли считаться друзьями.       — Так что с тобой случилось? — уточнил Блэк, когда они оказались в Выручай-комнате, принявшей облик спальни.       Огромная кровать так и манила. Эвелин сразу же пошла к ней и потащила за собой Регулуса. Тот не стал сопротивляться; лёг на мягкие подушки и расслабился. Через секунду он напрягся — кровать слегка прогнулась под чужим весом. Эвелин улеглась рядом, положив голову на грудь парня.       — Расслабься. Я не собираюсь тебя насиловать, — улыбнулась слизеринка, уловив его эмоции. Регулус поморщился с непривычки — слизеринская элита так не выражалась.       Они молчали, казалось, целую вечность. Потом Эвелин произнесла:       — Помнишь, ты спрашивал… Готова ли я отдать часть своей жизни, чтобы спасти другого человека? Я недавно копалась в архивах и нашла старые фото. Там была моя прабабушка. И я вспомнила. Она отдала двадцать лет жизни своему мужу, моему прадедушке. Он умирал от заболевания, в его случае оно было неизлечимым. Тогда прабабушка гуляла по Лондону. Она шла в больницу, навестить его в последний раз, как раз думая, стоит ли ей использовать свою способность. Бабуля встретила провидицу. Та сказала ей, что их брак проживет до шестидесяти лет. Тогда бабуля решила, что это знак.       Эвелин замолчала. Она почувствовала лёгкое движение — Регулус дотронулся рукой до её волос и теперь наматывал их на палец.       — Она пошла в больницу. Отдала прадеду двадцать лет. И знаешь, в чём загвоздка? Я много думаю об этом. Получается, она должна была прожить всего восемьдесят лет? Это так мало для мага! Моей бабушке больше ста! Эта старая карга не собирается помирать, — прошептала слизеринка, мельком улыбаясь, пока указательный палец Регулуса очертил выступающие костяшки на запястье.       — Они прожили вместе до шестидесяти лет. Умерли в один день. Мило, правда? Прадед умер на минуту позже. Не хотел, чтобы любимая видела его смерть во второй раз. Я нахожу это поэтичным, — прошептала Эвелин.       — Это трагично, — меланхолично отозвался Блэк, накручивая прядь слизеринки на бледный палец. Его глаза заледенели; понадобилось пару секунд, чтобы вернуться в Выручай-комнату и отозваться на голос Моро. — Ты что-то говорила?       — Ты не помирился с братом?       Вопрос ударил куда-то в район солнечного сплетения. У Регулуса сбилось дыхание. Эвелин всё поняла.       — Можешь не отвечать.       — Всё ещё не могу привыкнуть к тому, что ты эмпат, — глухо произнес Блэк, пытаясь выровнять ритм бешено стучащего сердца.       — Эмпат и некромант. Прекрасное сочетание, — усмехнулась Эвелин.       Спустя пару мгновений Регулус наконец вспоминает, что же он упустил.       — Твой рассеченный лоб. Что произошло? — рука его дёрнулась к ране, аккуратно прошлась по ней. Девушка зашипела.       — Не так важно.       — Я хочу знать, Эвелин. — Голос, не терпящий возражений. Откуда у Регулуса столько холода внутри?       — Тренировка с моей любимой бабулей, — отозвалась слизеринка спустя мгновение. Яд в её голосе увеличился в разы. — Собиралась залечить как только окажусь в комнате, но ты немного поменял планы.       — Неужели? — улыбнулся парень, слегка приподнимаясь. Он дотянулся до палочки, лежащей на прикроватной тумбочке из старого дерева, и произнес, — Давай, поворачивайся. Я помогу.       — Ладно.       Аккуратно дотрагивается древком до раны. Эвелин шикает, хмурясь и прикрывая глаза. Пока Регулус водит палочкой по огромному порезу, Эвелин не спускает с него глаз. Со сосредоточенного лица, со внимательных глаз…       Едва Блэк заканчивает, слизеринка тут же заставляет его лечь обратно. Устроившись на груди друга, Эвелин вздыхает. Всё-таки, не зря она здесь. Значит, так кому-то надо.       Они пролежали в Выручай-комнате всю ночь.

***

      Это произошло в середине декабря.       Эвелин искала книгу о ядовитых растениях, блуждая меж полок. Пальцы потянулись к фолианту на верхнем стеллаже, но девушка смогла лишь царапнуть длинным ногтём бордовый корешок. Вздохнув и сдув со лба кудрявую прядку волос, Эвелин хотела встать на носочки, чтобы достать книгу, но её опередила бледная ладонь.       Регулус, стоящий за ней, аккуратно взял фолиант и прижал к груди. Слизеринка развернулась и улыбнулась. Они стояли так близко, что Эвелин могла разглядеть маленькие созвездия-веснушки на носу Регулуса.       — Спасибо, — прошептала Моро, не опуская взгляда с лица напротив. Что-то манило её.       Кто такая Эвелин Моро, чтобы сопротивляться?       Девичья рука аккуратно погладила щёку, опустилась на плечо… Она ощутила сбитое дыхание Регулуса до того, как оно сбилось.       Блэк выдохнул ей в губы. И сдался первым.       Поцеловал жадно, будто поцелуй — воздух, которого ему так остро не хватает. Наклонился ещё ниже, чтобы Эвелин не пришлось вставать на носочки.       Какой заботливый, — пронеслась громкая мысль. Щиты у неё были опущены, потому Блэк улыбнулся в поцелуй, услышав девушку.       Оторвавшись от слизеринки, Регулус прикрыл глаза, касаясь своим лбом лба напротив.       — Да уж, Блэк, — усмехается девушка, — долго решался?       Регулус не делает вид, будто удивлён. Лишь тихо уточняет, зарываясь ладонью в копну волнистых волос Эвелин, медленно опуская руку на девичье плечо:       — Когда ты поняла?       — Примерно две недели назад, когда ты совсем расслабился в моём присутствии и просто уставился на губы. Ты с расстояния тянулся ко мне всем своим естеством, не шевелясь.       — Чёрт, — опустив взгляд, шепчет Регулус. Он протягивает руку и легко играется с волосами девушки напротив, поджимая губы.       Эвелин давно заметила — её волосы были определенной слабостью для слизеринца. Даже когда они сидели на занятиях вместе, руки парня фантомно касались кудрявых волос — эмоции и чувства Регулуса тогда представали нагими перед Эвелин. Она никогда не говорила ему об этом, но Моро чувствовала всё. Даже слишком много.       Потому не реагировала на слухи о себе; знала ведь — глупые слизеринцы комплексуют по каждому поводу, даже едва заметному. Если это облегчает им их жалкую жизнь — пусть.       Эвелин улыбается, отгоняя противные мысли прочь. В этот раз целует первая.

***

      Наверное, это произошло в апреле. Жаль, что не первого.       Эвелин вернулась из поместья бабушки и собиралась отдохнуть, но её изрядно заставил побеспокоиться Регулус, что исчез сразу после рваного поцелуя в висок.       Девушка долго думала. В итоге отправилась к гриффиндорцам, что сейчас расслабленно валялись у озера и что-то обсуждали.       С Мародерами Эвелин не общалась. Только с Римусом. Потому сейчас было неловко.       — Привет, — произнесла она, едва оказалась рядом. Четвёрка тут же прекратила свой разговор и уставилась на слизеринку. — Сириус, можно тебя?       Блэк нахмурился, сузил глаза и склонил голову вбок. Поднялся с земли и оказался рядом, головой кивнув на тропинку, ведущую в лес. Здесь ученики часто устраивали вечеринки у костра.       — Я перейду сразу к сути, — сказала девушка, едва они отошли чуть поодаль. — Ты не знаешь, где Регулус?       — Не в гостиной?       — Нет. Я думала, может… Он в вашем поместье?       — И ты пришла ко мне? Наивно полагая, что я с радостью отправлюсь туда, чтобы узнать?       — Я…       Кажется, только глупый не знает, что старший Блэк давно не живёт в поместье. Но какие ещё варианты были у Эвелин? Трансгрессировать туда самой?       — Мне очень интересно, как ты себе это представляла.       — С ним что-то случилось. Я чувствую это. И потому прошу тебя, самого близкого человека Рега, помочь мне.       — На других эти манипуляции работают, дорогая?       Эвелин закатывает глаза.       — Вполне. А ты особенный, да?       — Ты не представляешь себе, насколько, — в тон отвечает гриффиндорец, слегка наклоняясь вперёд. Эвелин не сводит глаз с его лица, наблюдая за мыслительным процессом парня. Мысли у него двигались в хаотичном и неприятном порядке, заставляя скривиться. Было неприятно, будто само сознание Эвелин приобретало иной ход, сбиваясь под влиянием Блэка.       — А если он в опасности? — шепчет девушка, поправляя изумрудный шарф. — Ты можешь отрицать это сколько хочешь, но твоё сердце только что ускорило ход, — острый ноготок указывает прямо в сердце. Сириус хмурится. — Ты волнуешься. Так что перестань строить из себя непонятно кого и помоги мне.       Гриффиндорец закатывает глаза, недовольно оглядывает стоящую напротив и вздыхает:       — Я проверю.       — Спасибо, — кивает Эвелин, не спуская глаз с сосредоточенного лица парня. Тот ей отвечает быстро, будто это очень важно:       — Не думай, что это благодаря тебе.       Слизеринка не теряется, кидает ответное:       — Я знала, что ты до жути любишь Регулуса.       Сириус усмехается и трансгрессирует.

***

      — Нет.       Одно слово — Эвелин замирает.       Прошло не меньше получаса. Всё то время девушка стояла на той же тропинке, откуда и произошло трансгрессия брата Регулуса. Что-то внутри гложило её, мешало спокойно вдохнуть прохладный воздух. Она оборачивается к старшему Блэку и хмурится:       — И где же он…       Сириус зарывается ладонью в свою копну пушистых волос, опускает голову. Думает пару минут, потом шепчет:       — Домашний эльф что-то знает. Но мне он точно не расскажет.       Моро долго не думает — кивает. В этот раз они трансгрессируют вместе.

***

      — Эй, Кикимер! — жёстко произносит Сириус, оглядывая небольшую кухню. У них мало времени — с минуты на минуту прийдёт Вальбурга…       Эльф оказался неприятным и лживым. Эвелин оглядела его маленькое тельце, завёрнутое в грязную ткань. Слизеринка присела, чтобы установить зрительный контакт.       — Привет.       Кикимер нахмурился, кинул недовольный взгляд на Блэка, потом вновь на девушку.       — Пожалуйста, расскажи, где Регулус? — шепчет Эвелин, заламывая пальцы рук от волнения. Она чувствует волнение Сириуса и его угрызения. Не уберёг, думает он очень громко. Эльф вздыхает и тихо-тихо произносит:       — Кикимеру запрещено говорить.       — Он в опасности, — не веря, продолжает Моро, — если ты не скажешь нам, мы не сможем его спасти. Пожалуйста.       — Ты слышал её, — скрестив руки на груди, сказал Сириус, не прекращая смотреть на эльфа, что теперь опустил голову и начал быстро ею качать.       — Нельзя.       — Идиот! — Блэк начал подходить к ним, но Эвелин резко выставила руку вперёд. Она взяла маленькие ручки в свои, прошептала:       — Пожалуйста.

***

      — Как ты это сделала? — недовольно уточнил Сириус, когда они вышли из поместья и остановились в переулке. Парень достал пачку сигарет из внутреннего кармана кожанки, отыскал зажигалку.       Ветер усилился — он нырнул под одежду, неприятно холодил кожу и насмехался над теми, кто был одет не по погоде. Эвелин пожала плечами, ощущая ухудшающуюся погоду, и улыбнулась:       — Иногда нужно знать, на что надавить.       — Ты редкостная стерва, Моро, — прикурив сигарету, усмехнулся Блэк. Он предложил ей пачку. Эвелин вздохнула:       — Вернусь в Хогвартс с Регом — покурим. Сохрани мне сигарету.       Сириус кивнул, оглянув девушку.       — Ты уверена, что справишься одна? — голос у него — слегка хриплый, осевший. Сознанием он не здесь.       — Конечно. Через час будем в Хоге. Увидимся.       — Удачи, Моро.       Она трансгрессирует.

***

      Эвелин любит море. Любит в любом проявлении — оно может бушевать, а может быть спокойным и завлекающим.       Сегодня оно было не в настроении. Но от этого менее прекрасным не становилось, потому Моро не смогла сдержаться и остановилась. Морской воздух проник в лёгкие и заметно успокоил её. Всё получится.       Слизеринка оглядывает пещеру, возле которой оказалась. Та казалась обманчиво спокойной, отчего девушка сразу достала палочку. Неприятное предчувствие, поселившееся в груди, тут же всколыхнулось и напомнило о себе, доселе будучи шумом на периферии сознания. Эвелин тряхнула головой, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Ей нужно поскорее найти Регулуса и вернуться в школу.       С Сириусом был уговор — если они не окажутся в школе через час, он сообщает Дамблдору. А это плохо. Узнает профессор — узнают её родители. Узнает бабушка.       Моро проходит вперёд, прислушиваясь к каждому завыванию ветра. Холод оседает на плечи и закутывает в свой кокон. Хочется наложить согревающие чары, но времени нет. Эвелин ступает всё дальше и дальше, изредка останавливаясь, чтобы не провалиться вперёд — под ногами виднеется огромное количество камней и неровностей.       Небольшой кинжал режет ладонь, чтобы войти внутрь. Слизеринка неглупа — надрез она сделала небольшой, чтобы не стало плохо. Очевидно, что эта ловушка направлена на расход сил человека, заходящего сюда. Едва кровь оказывается на стене, она раздвигается и впускает Эвелин в огромную пещеру, что наполнена водой. Сердце у неё проваливается куда-то вниз. Сознание не осознаёт, почему — ей требуется несколько секунд, чтобы уловить едва ощутимые эмоции.       Регулус.       — Регулус!       Эвелин кричит, срывает голос, но тщетно. Никакого ответа.       Она замечает небольшой островок и решает, что оттуда может что-то увидеть. Заходит в воду, ни о чём не думая, тут же вскрикивая — чья-то склизкая рука хватает её лодыжку, отчего девушка падает назад и отползает.       Создание выплывает. Инферналы.       Эвелин пытается вспомнить, что можно против них использовать. Её мысли бешено сбивают друг друга, она не может ясно мыслить, потому пропускает момент, когда её хватают за ноги и тянут вниз. Вода полупрозрачная, светлая — можно разглядеть силуэты десятков инферналов.       — Огонь! — резко вскрикивает слизеринка, вспоминая. Она хочет достать палочку, но понимает, что та выпала на берегу. От осознания своей беспомощности пора выть. Эвелин делает лёгкий пас рукой, концентрируя магию — невербальное «Акцио», и древко у неё. Девушка раскидывает пару тел обычным Петрификусом, раздумывая, что можно использовать ещё. Эвелин привыкла думать на холодную голову, оттого сразу отметает Адское Пламя, ведь с таким уровнем магии она не справится.       Пора вспомнить о некромантии, думает она. — Surgere!       Крик выходит хриплым и режущим горло, но мертвецы слушаются свою повелительницу. Плоть постепенно приобретает человечьи очертания и тут же кидается в воду, защищая хозяйку. Эвелин быстро встаёт и пытается унять бешеное сердцебиение. Они сцепляются с инферналами и если не приглядываться, не поймёшь, кто из них кто. Девушка изредка помогает мертвецам, кидая Петрификус, но большую часть времени она оглядывает озеро, пытаясь заметить Регулуса или хоть что-то, что поможет найти его. Любую подсказку…       Существа, созданные Моро, постепенно теряют силу. Эвелин быстро замораживает воду и пробегает по льду, но в последний момент падает, осознавая — это место зачарованно! Оно не поддаётся внешней магии.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — шепчет девушка, падая. Она задерживает дыхание в то мгновение перед тем как голова оказывается под водой. Раскрывает глаза и рвано оглядывается.       Волосы. Копна волнистых волос виднеется вдалеке, на дне. Слизеринка быстро-быстро моргает, ощущая жжение в лёгких. Она плывёт, бьёт инферналов, что хватают её за ноги, а потом, оказавшись рядом, тянет парня наверх. Удаётся не сразу, но через пару попыток Эвелин оказывается на воздухе.       — Регулус, эй, — лепечет Моро, едва укладывает Блэка на островке. — Мерлин, ты не дышишь… Рег, теперь уже несмешно, давай, очнись, — слёзы хрусталиками скапливаются в уголках глаз. Эвелин их быстро смахивает и проводит диагностику. Не дышит.       Не дышит.       Не…       — Я тебя ненавижу, — шепчет девушка, закатывая рукав. Решение пришло мгновенно.       Эвелин Моро не привыкла долго думать. Первая мысль у неё всегда верная.       Палочкой проводит по ещё свежей ране, получает больше крови и тут же тянется к холодным рукам парня. Такой же порез оставляет на ладони Регулуса, хмурясь. Капли своей крови оказываются на его. Секунда, две.       Три, четыре, пять.       — Vitam tibi do. Redde in mundum viventium.       Эвелин ни секунды не думает, всё у неё происходит само. Она лишь представляет Блэка с тёплой улыбкой и открытыми глазами. Моро впервые молится.       — Пожалуйста, — молвит она, разглядывая лицо парня. От щёк отхлынула краска, и до этого бледный слизеринец стал ещё бледнее.       — Revertimini ad me. Vita meam do tibi.       Резкая боль, ударившая в голову. Виски будто раздробило, отчего Эвелин согнулась пополам, наклоняясь вниз. Всё продолжалось так долго — ей показалось, что она умирает; может, ритуал прошёл не так, она назвала не то слово, потому теперь мучается? Как же больно!       — Эва…       Боль ушла. Хватило лишь тихого голоса и пальцев, что зарылись в копну волос.

***

      — Мерлин! — вскрикивает Джеймс, когда замечает трансгрессировавших слизеринцев. Эвелин держится из последних сил — едва Поттер забирает Регулуса к себе, она падает. Ноги у неё подкашиваются, руки дрожат, дыхание никак не хочет восстанавливаться, а после трансгрессии ещё и кровь из носа пошла. — Бродяга! Помоги ей!       Эвелин теряет сознание. У неё искры перед глазами, а в ушах голос Регулуса, шепчущий её имя.

***

      Когда Моро открывает глаза, ей не верится — в какой-то момент её мозг подумал, что то был конец. Оттого увидеть белый потолок Больничного крыла показалось ей благословением.       — Очнулась!       Одна из медсестёр быстро оказалась рядом и дружелюбно улыбнулась, сложив руки на груди. Её рыжие пряди приятно обрамляли лицо, скрывая выраженные скулы, отчего ведьма казалась очень миловидной. Эвелин подняла уголки губ.       — Как ты себя чувствуешь, милая?       — Отвратительно, — признаётся честно. Смысла скрывать нет; если она в Больничном крыле, значит, Дамблдору обо всём известно. — Хочу пить.       — Сейчас, милая! — спустя мгновение ведьма вернулась с кувшином воды и налила её в стакан. Моро опустошила его. И ещё два.       Едва обезвоживание сошло на нет, Эвелин подняла подушку и села. Она тихо уточнила:       — Со мной всё в порядке?       Рыжая женщина усмехнулась. По-доброму, ласково и открыто:       — Это ты мне скажи, милая. Ничего не болит?       Качает головой.       — Да уж. Думала, придётся тебя подлатать, но, видимо, твой организм сам справился. Повезло.       Эвелин хмурится, оглядывает свои побледневшие руки и цокает. И вправду — шрама на ладони не было. Она подняла голову и тут же уточнила:       — Что с Регулусом?       — Всё хорошо, — заверяет её медсестра, — мальчик был почти в порядке. Обморожение… Но мы быстро всё исправили. Он не захотел оставаться в крыле. Ушёл и вернулся спустя полчаса. Сидел с тобой всю ночь, под утро выгнали, заставили лечь в постель. Хотя он настаивал, пытался остаться здесь.       Слизеринка улыбается, в голове рисуя эту картину. Она улавливает эмоции рыжей ведьмы напротив — всё её сознание горит розовым, эдакой сладкой любовью, что вытесняет адекватные мысли.       — Я могу идти?..       — Иди, милая. Если будет что-то беспокоить…       — Я обязательно приду.       — Отлично. Пока, милая.       Эвелин быстро покидает помещение, на ходу поправляя съехавший воротник свитера. Она ускоряет шаг, хочет поскорее добраться до гостиной Змей, но едва она поворачивает направо, чтобы пройти к лестнице, тут же в кого-то врезается.       — Эва?       — Регулус, — выдыхает рвано, с облегчением. Обнимает крепко-крепко, цепляется всем нутром за него, будто он может исчезнуть.       — Ты задушишь меня, — смеётся парень, мягко отстраняясь.       — Ты в порядке? Я так волновалась!.. После…       — Эвелин.       — Ты не дышал, я очень сильно испугалась, не знала, что делать… Я…       — Эва…       — Потом всё так быстро произошло… Было так больно и…       — Эва.       Ладони Регулуса, теперь уже тёплые и мягкие, коснулись щёк. Моро застыла. Она подняла глаза на парня, открыла рот, чтобы продолжить озвучивать все свои мысли, но Блэк покачал головой и поцеловал её.       Такой долгожданный поцелуй. Эвелин прикрывает глаза, что до этого момента были широко раскрыты от шока, и пытается отдаться моменту, раствориться в нём. Ей никогда не было так хорошо.       Всё не зря.       — Спасибо, — шепчет парень, выдыхая благодарность в приоткрытые губы, — ты спасла меня.       — Не стоит.       — Я обязан тебе жизнью.       — Ты идиот, — качает головой некромантка, — неужели не мог предупредить? Мне пришлось разговаривать с твоим братом, потом с эльфом, буквально умолять того рассказать, где ты!..       — Я не мог тебе сказать. Он бы узнал. Ты могла бы быть в опасности.       — Ты чуть не умер.       У Регулуса в глазах — смешинки. Озорной взгляд останавливается на губах. Он быстро целует её, шепча:       — Не умер же, — и все начинающиеся протесты заглушает поцелуями, не давая Эвелин и слова произнести. — Молчи, Моро, молю, — молвит он, зацеловывая её лицо.       — Регулус!.. Ре… Рег!       Этот момент длится целую бесконечность.       Эвелин Моро — не героиня. Она не любит эти глупые звания, потому всегда отрицает свою причастность к чему-либо. Некромантия заставила её осознать, что лучше всегда оставаться в тени. Никогда не знаешь, каковы намерения человека напротив.       Это было так глупо — довериться Регулусу Блэку. Эвелин не глупая, отнюдь, но её главная проблема — чувствительность. Может, не передайся ей способности к эмпатии, она была бы менее расположена к нему, но всё произошло так, как захотелось самой Судьбе. А она та ещё шутница.       Хотя, может, судьбу вершат Мойры, и они решили поиздеваться над Эвой? В любом случае, Моро согласна.       Пусть этот путь будет тернист, пусть будет окутан темнотой и страхом, пусть будет труден. Эвелин согласна. С одним небольшим условием.       Если рядом будет Регулус.