мою первую любовь звали бить ебала

      сону останавливается в дверях класса, замечая какое-то странное скопление одноклассников за последней партой. слышно оживлённую беседу девушек, короткие фразы парней и не менее короткие ответы кого-то другого. ким садится за свою первую парту, начиная раскладывать тетради и учебники.       — хэй, сону-я! — сону поднимает глаза на троих одноклассников, обступивших его парту. — ты делал английский?       — нет, — конечно, кима бы замучала совесть, если бы он не сделал английский. тетрадь с аккуратно выведенным сочинением покоится между листами толстого учебника в портфеле, наполненном разными рефератами и докладами на сегодня.       — нет? — самый старший из них усмехается и наваливается на парту всем телом. — а если найду?       — чонсон… отстань, пожалуйста, — сону всегда стыдно смотреть на того, кому он врёт. и так с самого детства. чонсон берёт его за подбородок, заставляя посмотреть на него.       — когда ты разговариваешь со мной, ты обязан смотреть мне в глаза, — чонсон злобно шипит, словно кошка, у которой отобрали только что родившихся котят, и кивает двум другим парням, стоящим рядом с ним. один из них начинает проверять на наличие заветной тетрадки предметы на парте, а второй обшаривает портфель. сердце сону дёргается, а всё тело прошибает сильная дрожь.       — эй! куда? — он резко толкает ногой второго, из-за чего он падает на пол. чонсон переводит злобный взгляд с упавшего парня — джэюна — на сону и внезапно даёт ему сильную пощёчину. шлепок разносится на всё помещение, отдаётся от некрасиво раскрашенных стен и грубо обрывает все звуки в кабинете. одноклассники уже не разговаривали — они, широко распахнув глаза, наблюдали за помешавшими их беседе факторами.       — ты чё творишь, сука? — пак заглядывает не то чтобы в глаза сону — в душу, из-за чего она пугается и не просто уходит, а со скоростью света пролетает в пятки. — жить расхотелось?       — отъебись, — свободной рукой сону хватает парня за до боли сжимающую его подбородок ладонь и отрывает её от себя. парень, копающийся в вещах на парте, — доун — отпрыгивает от неожиданного движения вечно робкого кима и прекращает поиски тетради. — иди докопайся до кого-нибудь другого.       чонсон пару секунд стоит в недоумении, а потом, будто бы вернувшись в реальный мир, обходит парту сону и стягивает его со стула на пол. после садится прямо перед его лицом и запускает свою пятерню в его волосы, оттягивая назад.       — ты кем, блять, себя возомнил? — джей чуть наклоняет голову вправо и ещё сильнее тянет волосы. сону чуть ли не плачет. держится. нос свербит. кажется, если сейчас его несколько раз ударят, то он точно выпустит эмоции наружу слезами.       — отпусти! — ким барахтается в его хватке, обхватывая запястье чонсона. тот скалится в улыбке, намекая на то, что сейчас парню придётся несладко. рука быстро сжимается в кулак и резко ударяет сону в челюсть. джей поднимается и коротким движением кисти руки подзывает доуна и джэюна. удары чужой обуви растекаются по частям тела острой нугой и сону не успевает прикрывать чувствительные места. несколько ударов приходятся прямо в живот, из-за чего изо рта сону вырываются звуки, похожие на стоны.       одноклассники уже наблюдают за происходящим с бо́льшим интересом. такое происходит с сону не впервые — он уже не раз прочувствовал силу удара чонсона и его друзей. но каждый раз это смотрится как в первый, поэтому понаблюдать за такой неравной схваткой — большое удовольствие. кто-то даже достал телефон и направил камеру на сцепившихся на полу парней.       и каждый знает, что сону не победит чонсона, ведь тот превосходит его и в размерах, и в физической силе. он с детства ходит на тхэквондо. поэтому шансы ни разу не равны. а ещё, что самое главное, он не один.       рики с деланным похуистическим видом сидит за последней партой, куда приземлился ровно полчаса назад. за расспросами новоиспечённых одноклассников он не заметил намечающейся схватки, но сейчас ему совершенно не нравится то, что делают с этим щуплым парнем. он не знает ни его имени, ни то, что находится в сероватом желе его черепной коробки. но для беспокойства не нужно знать всё о человеке. достаточно просто увидеть его бедственное положение.       и сейчас нишимура не может спокойно смотреть на то, как этот парень свернулся в беспомощный комочек на полу и содрогается от резких ударов.       одним резким движением рики встаёт со стула и за пару шагов приближается к зрелищу. оттаскивает сначала доуна, который и не понимает, что происходит. потом джэюна, предварительно ударив его прямо по круглым очкам. слышится хруст стекла и тонкой оправы. нишимуре вообще похуй на то, куда именно он бьёт.       с чонсоном дело обстоит куда дольше. от него так просто не отбиться, ники понял это сразу. поэтому он хватает его за воротник распахнутой школьной рубашки и толкает к стене, нанося удар за ударом уже там. из носа джея брызжет кровь и когда он скрещивает над лицом руки, моля прекратить, рики прекращает.       он поворачивается к классу, видя, что снимают абсолютно все. это безумно бесит. ники обтирает испачканные в крови костяшки и снова поднимает взгляд на класс. ему нисколько не стыдно, не неудобно. наоборот, сейчас хочется разбить телефон каждого, кто снимает.       — если вы сейчас не вырубите мобилы, то их постигнет та же участь, что и этого пидораса, — в подтверждение своим словам пинает чонсона ещё раз. одноклассники возмущаются, но выключают ведь камеры. прячут телефоны в карманы и продолжают смотреть на ники. на полумёртвого сону сейчас мало, кто обращает внимание.       ники подходит к сону и садится перед ним на корточки, обхватывая руками его лицо. сону крупно вздрагивает, ощущая тепло его ладоней. затуманенный взгляд проходится по незнакомым чертам лица. о боги, какие же они ровные и красивые.       — эй, эй, живой? — сону внезапно осознаёт, что за ними наблюдает десяток глаз. он быстро освобождает лицо из чужих рук и судорожно пытается встать. но ноги предательски подкашиваются, вновь роняя его, но только теперь в руки парня. — довести тебя до медпункта?       — н…нет, можешь просто отвести меня в туалет? — ким до чёртиков боится, что их услышат. кто-то из толпы выдавливает смешок и сону понимает, что их всё же услышали.       — давай сюда, — рики перекидывает его руку через свои плечи и помогает ему встать. всё тело саднит и болит, каждый шаг отдаётся невыносимыми спазмами, а дышать всё ещё больно, хотя сбитое дыхание быстро приходит в норму. голова раскалывается, по ней тоже попало.       сону готов благодарить всех богов и строителей этой школы за то, что туалет находится недалеко от класса. когда ники заводит сону туда, он обессиленно сползает по стене. парень кидается к раковине, перед этим закрыв дверь на щеколду, выворачивая кран холодной воды на максимум, достаёт из кармана носовой платок и смачивает его в холодной воде.       — потерпи, — нишимура принимается стирать кровь с лица сону. в некоторых местах платок задерживается на более долгое время, ведь оттуда кровь всё ещё идёт. ким часто дышит. но не только от пронзающей боли в лёгких, а и из-за странной близости лица парня.       — как… как тебя зовут? — его сбитое горячее дыхание обжигает ладони ники не хуже горячей кружки.       — ники. нишимура рики. но чаще меня зовут бить ебала всяким уродам, — взгляд ники мёртвой хваткой зацепился за пол, не желая оттуда отрываться. — я у вас новенький. вот это вы меня встретили, блять. а тебя как зовут?       — сону. ким сону. а ты… ты из японии? у тебя такое имя, будто бы ты персонаж из аниме.       рики еле заметно ухмыляется, чуть сильнее надавливая мокрым платком на рану возле брови и сону шипит от яркой боли.       — из японии.       — а из какого города?       — никко.       сону отводит глаза на свою кисть, мирно лежащую на кафельном полу.       — мои родители познакомились там, — на его лице на секунду проскакивает какое-то сожаление. — и я тоже хотел найти там любовь.       ники встаёт, чтобы прополоскать пропитанный кровью сону платок. возле двери туалета слышится гул голосов проходящих мимо людей. ким запрокидывает голову, соприкасаясь с холодной стеной затылком.       — ты, похоже, не пользуешься популярностью в классе? — нишимура снова садится рядом, выжав ткань и положив её на край раковины. сону отрицательный качает головой. — ясно. советую давать всем таким, как тот уебан, отпор. и сильный.       в воздух заселяется напряжённая тишина. хочется завести разговор, но никто из парней не знает, с чего начать.       — ты… — ники медлит, будто бы обдумывает каждую букву — нет, каждый вздох, который он испускает при её произношении. — ты держись. всё изменится.       — знаешь, сколько раз я это уже слышал? — сону как-то грустно ухмыляется, качая головой. — и нихуя не изменилось.       — не хочешь — не верь, — парень пожимает плечами и внезапно встаёт. сону встаёт следом за ним. инстинктивно. потому что внутри он чувствует, что если он сейчас не ухватится за этот предоставленный судьбой спасательный круг, то так и утонет в этом море непонимания и буллинга. — можешь на шухере постоять? хочу покурить.       ким опирается спиной о кабинку туалета и смотрит то на дверь, то на курящего ники. ментоловый аромат забивается в нос, из-за этого слезятся глаза. хочется чихать, но сону не осмеливается даже дышать. чем дольше он задерживает взгляд на сизых струйках дыма, вылетающих из сведённых в трубочку губ, тем больше ему кажется, что его сердце как-то неестественно быстро бьётся.       или не кажется?       сону слышит звонок на урок и резко бросает тревожный взор на нишимуру. тому, похоже, абсолютно по барабану на эту раздирающую барабанные перепонки трель.       — звонок… — ники резко открывает окно, чтобы выбросить потушенную о кабинку туалета сигарету, и так же резко захлопывает его. — нам нужно на урок…       — а я думал, разрешишь прогулять, господин ким.       после урока сону стремглав мчится за уже покинувшим кабинет ники и, догнав его где-то в коридоре, останавливает.       — что? — бросает он, когда цепкие пальцы вцепляются в его пиджак. ким застенчиво одёргивает руку и опускает голову, стараясь скрыть появившийся на щеках румянец.       — спасибо… за то, что помог, — понижает голос до полушёпота, но ники всё слышит. его губы растягивает улыбка и он, чуть наклонившись, треплет его по волосам. сердце замирает, а дыхание будто бы кто-то выкачивает, иначе никак не объяснить его нехватку.       — пойдём, — в голове назревает план. нишимура берёт сону за локоть и ведёт в тот же туалет. там он открывает окно и, профессионально взобравшись на подоконник, вылазит на улицу. протягивает руку киму, чтобы помочь ему спуститься.       — ты… предлагаешь мне сбежать с уроков? — сону боится. но джунхёк, его двоюродный брат, говорил, что не стоит бояться ничего нового. поэтому, получив кивок от ники, он послушно идёт за ним.       — садись, — парень садится на велосипед и сону, немного поколебавшись, садится на накрытый подушкой багажник. — положи руки мне на талию.       сердце колотится уже где-то в висках, но руки будто бы сами обвивают чужую талию. покачнувшись, велосипед начал своё движение. школа быстро осталась позади, а ники поехал туда, где сону ни разу не был. вскоре по сторонам появляются уютные домики, а потом они и вовсе исчезли, открыв вид на прекрасную реку, один берег которой был обрамлён зелёным лугом, а второй — городом.       — мы приехали, — нишимура слезает с велосипеда, отпуская руль, и он падает в шелестящую траву.       — никогда тут не был, — завороженно шепчет сону. рики садится прямо на траву, сгибая ногу в колене, и шлёпает рукой по месту рядом с ним. сону приземляется рядом и наблюдает за речкой, безмятежно текущей вдаль.       через несколько мгновений ники внезапно подрывается и, схватив сону за руку, тащит его к реке.       — ай, ники-и! я же теперь весь мокрый! — ноет он, когда осознаёт, что он сидит в воде. а нишимура смеётся, брызгая на него яркими каплями.       — фен для кого придумали?       — для таких долбаёбов, как ты!       сону хватает рики за ногу и тянет на себя. тот падает с громким криком, создавая дождь из кусочков водяного стекла.       — давай будем друзьями? — вдруг предлагает ники и сону уверенно кивает.       кажется, ники будет хорошим другом.

      

🩹

      — ахуеть можно, сону, ты расположил к себе такого парня? — джунхёк был в полнейшем шоке после того, как мокрый сону, преследуемый им сразу же после его входа в дом, рассказал ему всё, что произошло сегодня. — который защитил тебя, обработал твои раны, а потом ещё и отвёз тебя на речку?       — это к лучшему, — взгляд кима прикован к небу за окном. — по крайней мере, в моём окружении будет на одного конченного меньше.       — бля, ты тупой? я про другое! — джунхёк откидывается на спинку стула, сверля его глазами.       — про что ты тогда?       — этот рики красивый? — сону кивает. — а у тебя были когда-нибудь чувства к кому-нибудь?       — нет…       — ну вот! бьюсь об заклад, ты ему понравился! думаю, он поступает так не с каждым, — им хитро щурится, а его губы растягиваются в полуулыбку.       — ну, может, ему стало жаль меня… — хёк вдруг подскакивает со стула, делая жест рука-лицо. сону импульсивность брата порой очень пугает, но за пять лет жизни с ним он привык.       — ну почему же ты такой глупый, ну сону-у! — он хватает двоюродного брата за плечи. — ты. ему. понравился! и мой опыт отношений подсказывает мне, что он не может выбросить тебя из головы! кстати, как и ты его. я это чувствую!       — чувствуешь точно так же, как и когда ёнхён, которому, как тебе показалось, ты понравился, тебя отпиздил ногами?       — по крайней мере, мы с ним уже два года вместе!       — я — не ты, джунхёк! — сону восклицает так громко, что джун делает резкий шаг назад. — хуй его знает, о чём думает его японская голова!       — ладно… похоже, ты в чём-то прав… — им кладёт руку на свой растрёпанный затылок и смотрит в одну точку, задумавшись. — слушай, а тебе вообще нравится этот парень?       — нет, — категорично врёт отрезает сону и глаза джунхёка распахиваются.       — что? — восклицает он. — я думал, ты влюбился в него!       — я люблю обламывать твои ожидания, — сону усмехается и треплет брата по волосам. — тётушка не говорила, когда она приедет?       — у мамы сегодня корпоратив, поэтому она вернётся поздно ночью, — джунхёк жмёт плечами.       — это значит, что сегодня у нас в меню рамён. пойдём, я приготовлю.

🩹

      сону вытирает рукавом чёрной олимпийки кровь, бегущую из носа и давит всхлип. сегодняшнее избиение было более жестоким, чем в тот раз, когда его защитил ники. сегодня его рядом не было. поэтому чонсон с его друзьями позволили себе вытворять с кимом всё, что им вздумается.       с того избиения прошла неделя, на протяжении которой рики везде был с сону. ходил с ним в столовую под предлогом того, что ему некомфортно есть одному, ждал его для того, чтобы перейти в другой класс, помеченный рядом с предметом на серой доске с расписанием.       рики был будто бы его личным телохранителем всё это время. и поэтому чонсон не хотел подходить ближе. не хотел снова закрываться руками, безмолвно моля о пощаде.       а вчера сону почувствовал, что как только он подумал о ники, ему сразу же стало теплее и уютнее. он даже поинтересовался у джунхёка, не включили ли отопление, на что брат ответил отрицательно. а ещё понял, что слишком часто ему становится теплее и уютнее. может, это называется таким неказистым, но таким многозначным словом: «влюблённость»?       было настолько больно, что сону не дошёл до туалета, а дополз. мимо него проходили парни, но никто не спросил о том, что не так. сону просидел возле входа в туалет всю перемену, а когда прозвенел звонок, с трудом встал и, опираясь о стену, пошёл в класс. рюкзак тянул тело вниз, затрудняя путь ещё сильнее.       — сону?       ким оглядывается. сзади к нему подходит рики и обеспокоенно всматривается в его лицо.       — какого хуя с тобой сделали?! — он невесомо проводит по ярким гематомам на лице рукой.       — рики… — кажется, что сону сейчас расплачется. и очень сильно. — почему… почему они делают это со мной?       — это снова чонсон? или как его там…       — мг.       внезапно ники подходит к сону и крепко обнимает его, прижимая к себе. время замедляет свой ход. ким чувствует, что может вдохнуть полной грудью. и вдыхает. но тут же срывается на слёзы, утыкаясь в плечо нишимуры, и сжимает его в своих руках. впивается в ткань рубашки на спине, рвано дышит, всхлипывает. и ники понимает, что такое мерзкое на первый взгляд проявление слабости нужно ему сейчас больше, чем аптечка и бинты. сону нужна моральная помощь, а физическая может триста раз подождать.       — хочешь, я отомщу им? — шёпотом произносит рики и ким судорожно качает головой.       — не… не надо, — он отстраняется и поднимает голову, смотря прямо в глаза парня. — я не стою того, чтобы ты бил ебала моим обидчикам.       — заткнись, — грубо отрезает нишимура. — если бы ты этого не стоил, я бы в жизни к тебе не подошёл.       — и всё-таки не надо их трогать. я хочу сам.       — сам, значит. ну-ну.       ники снова оглядывает лицо сону. а внутри того будто бы пролетает электрический разряд. лицо нишимуры снова близко.       — отвести тебя домой? — вдруг спрашивает ники.       сону молча кивает.

🩹

      дорога до дома занимает непривычно много времени. рики выслушивает все стоны боли, которые испускает ким, и начинает беспокоиться о том, не сломали ли ему что-нибудь.       а сону просто больно. ему, определённо, что-то сломали. наверное, жизнь, надежды на дружбу и самооценку.       и что-то подсказывает сону, что это всё пытается собрать по кусочкам ники. склеить, причём так аккуратно, чтобы не было видно даже намёков на то, что это было когда-то сломано. казалось бы, нахуя ему чьи-то проблемы, которые могут коснуться и его самого? но, видимо, он такой человек, который не оставит без внимания того, кого оставили все.       кажется, ники даже беспокоится о нём. хоть и сидит с максимально похуистичным видом.       — мы пришли.       сону поднимает голову. перед ним большая многоэтажка, фасад которой испещрен деревьями и разными растениями. почти все её окна открыты, из некоторых даже высовываются люди. кто-то курит, наблюдая за происходящим на улице из открытого окна. от этого места веет каким-то теплом, но в то же время сону широко распахивает глаза, осознавая, что это не его дом. он только хочет сказать об этом нишимуре, но тот перехватывает его инициативу и выдаёт:       — я привёл тебя к себе домой. ты был так погружён в себя, что я не мог выудить из тебя твой адрес.       — ах… прости…       — ничего.       ники жил на третьем этаже, до которого сону еле дошёл. хотелось просто упасть на лестничной клетке, уснуть и исчезнуть. отправиться куда-то, где нет боли, ебанутых одноклассников и… вообще никого.       однако это место, куда так хотелось, называлось иным миром. а сону умирать не хотел. так и оставалась куча противоречий.       дома у нишимуры никого не было и атмосфера его маленькой квартирки мигом заполнила душу кима чем-то тёплым, будто бы положила на грудь большого кота.       комната ники была очень похожа на его самого. на полу валялась какая-то толстовка, стул на колёсиках был развёрнут вправо, к небольшому дивану, на который был небрежно брошен клетчатый плед. на белёсом столе приютилась стайка кружек, а от угла шкафа до угла возле двери протянулась включённая одним взмахом изящной руки гирлянда. на стенах было много картинок и постеров, а вместо мягких игрушек на диване валялась пустая пачка сигарет. унылая гитара возле шкафа была покрыта пылью. в комнате витал запах ментола.       — уютно, — сону падает прямо на пушистый ковёр, закрыв лицо руками. рики ложится рядом, кладя руку под голову. — только меня смущают сигареты на кровати. твои родители не против этого?       сону открывает глаза и смотрит на друга, чьё лицо вмиг приобрело озабоченное выражение.       — им похуй, — его надорванный шёпот разрезает тишину, заседая в ушах кима тихим шебуршанием. на секунду ему кажется, что нишимура сейчас заплачет. этого ужас, как не хотелось. — я могу делать всё, что захочу. это плюс. но огромнейший минус — они не обращают внимания и на мои успехи. это пиздецки больно.       ники опускает глаза и вместе с этим движением будто бы опускается занавес их разговора, затягивая на сцену тишину.       — мои родители разбились в автокатастрофе.       всё. эту тему вообще не следовало затрагивать. сону всегда представлял её в виде себя, но со снятой кожей и сжавшегося в бесформенный комок страха.       рики поворачивается на бок, лицом к киму, и ожидающе направляет свой взор на него.       — когда мне было восемь, мы с родителями ехали к бабушке, в инчхон. и тогда… — сону переводит дыхание, будто бы он только что бежал стометровку. — тогда я чем-то отвлёк папу и он выехал на соседнюю полосу. потом автомобиль… он ехал очень быстро… выжил… только я. ненавижу себя за это. если бы не я, мои родители были бы живы сейчас. я даже пытался покончить с собой, но меня остановил мой двоюродный брат. за такой поступок я не достоин того, чтобы жить дальше.       лицо ники быстро меняется с озабоченного на жалеюще-сожалеющее. он кладёт свою холодную ладонь на тёплую щёку сону и по телу того пробегает целое стадо мурашек из-за такого яркого контраста.       — это случайность. значит, кому-то свыше так нужно было, — он пытается звучать ободряюще, но из-за дрожи в голосе получается только жалкое подобие поддержки. сейчас ники хочется снова обнять сону. — а с кем тогда ты живёшь?       — с тётей и её сыном. тем самым, который предотвратил мою смерть.       — они любят тебя?       сону медленно кивает и рики уже не может держаться. он резко кладёт свою голову на грудь кима и закрывает глаза, крепко обнимая его талию. но глаза резко распахиваются, когда нишимура чувствует на своей спине чужие руки.       — любят.       и я тебя тоже.       рики поперхнулся от внезапно прозвучавшего голоса в голове, крупно вздрогнув. что за хуйня? они знакомы пять дней, а он уже думает о таком.       хотя, у чувств нет часов и распорядка дня. они приходят в любое время, даже если ты этого вообще не ждёшь.       как говорится, горит сарай, гори и хата. будь что будет. даже если эти чувства окажутся неправильными, ники позволит себе окунуться в этот манящий, и в то же время отталкивающий, омут, на дне которого водятся не просто черти — больше. наверное, сам дьявол.       и он ещё крепче сжимает сону в своих руках.       так проходит минут двадцать, может, больше, как в мозгу ники внезапно рождается нотка непонятного беспокойства.       — ты не голоден? — голос хрипит от долгого молчания и со стороны сону внезапно слышится звук, который обычно издаёт только что проснувшийся человек.       — немного. а который час? — нишимура резко подрывается с груди кима и хватает в руки телефон. экран весь в трещинах, на экране блокировки простой чёрный фон.       — ровно пять. что будешь?       сону осторожно встаёт, чувствуя щемящую боль в пострадавших частях тела. рука вжимается в диван, создавая опору для тела.       — а что у тебя есть?       — ничего.       — тогда давай куда-нибудь сходим.       — в магазин?       — ну типа.

🩹

      конечно, сону повёл ники совсем не в магазин, а в небольшое кафе через несколько улиц. настолько небольшое, что внутри умещалось всего пять столов, остальные два были расположены на улице. посетителей почти не было, всего два парня, сидевших напротив друг друга и громко смеявшихся с шуток друг друга.       — та-даа! — ким подбегает к кафе и показывает на него вытянутыми руками.       — ты же говорил, что мы пойдём в магазин, — тон ники вмиг становится металлически-холодным.       — а если я скажу, что заплачу за еду? — сону хитро щурит глаза, а уголок его губ усмешкой ползёт наверх.       — ты бы и так заплатил. у меня денег хватит на один рамён.       — ладно тебе! пошли!       сону хватает рики за руку и ведёт к двери. сразу за ней парням предстаёт какой-то другой мир, вкусно пахнущий пряностями. сразу за стойкой их встречает милая девушка, которая, лишь увидев их, выпаливает:       — добрый день! чего желаете?       ники немного пугает такая энергичность, но вот сону, кажется, нисколько. он, наоборот, даже улыбается ей.       — тебе чего? — тихо спрашивает он у ники.       — рамён.       на это сону только закатывает глаза и снова разворачивается к девушке.       — один твенджан ччигэ и один куксу. и бутылку зелёного чая. холодного. и два стаканчика, — он замечает на себе испепеляющий взгляд нишимуры и ухмыляется. что-то ему подсказывает, что друг ест рамён и остальную дешёвую шнягу каждый день. а потом закуривает это всё своими дрянными ментоловыми сигаретами.       — хорошо, через пару минут будет готово. можете присесть за столик, — девушка приветливо улыбается и парни садятся за самый ближний стол.       — какого хуя, сону? я же просил рамён! — ники звучит обиженно. а сону это только забавит. приятно иногда видеть изменения в мимике у безэмоционального фрика.       — это почти одно и то же, — ким лишь жмёт плечами и улыбается.       и, хоть ники сейчас немного расстроило самовольство сону, он всё же рад тому, что он больше не плачет. не жмётся к груди битой собачкой, не просит ободряющих объятий. он рад тому, что сейчас сону — это сону. не приукрашенный, не изменённый для того, чтобы понравиться людям. а ещё больше он рад тому, что сону рад из-за него. что он помог ему почувствовать себя счастливым и улыбнуться.       — окей, давай ты у меня попросишь арбузную жвачку, а я принесу тебе арбуз? почти одно и то же, да?       — эй! на святое позарился?       ким смеётся. открыто, залетая на высокие ноты, с придыханиями. так смеются только счастливцы. и почему-то ники сейчас уверен в том, что сону стал одним из таких.       еда тихо приземляется на стол, а сону сразу просит терминал и оплачивает её исклеенной наклейками банковской карточкой. потом берёт палочки и быстро принимается за вкуснятину. рики ещё несколько минут смотрит на то, как соевая лапша стремительно исчезает в его рту.       — приятного аппетита, — внезапно произносит он и сону на секунду отрывается от трапезы, чтобы выдать невнятное «спасибо» и продолжить есть. нишимура умиляется с него. таким невинным малышом просто невозможно быть в семнадцать лет.       ким сону невероятен.       и рики кажется, что с каждым днём сердце бьётся всё быстрее при сигнале от мозга о том, что в поле зрения именно он. и как бы он не отгонял мысли о влюблённости, она всё равно заполняет собой сознание, награждая сону самыми прекрасными качествами.       когда-нибудь она точно разорвёт сердце ники пополам и ему придётся делить его с сону.

🩹

      — знаешь, я ещё никогда не ходил в кафе с друзьями, — ким засовывает руки в карманы школьных брюк и направляет взор в порозовевшее от заката небо.       — и я.       сону внезапно останавливается, распахнув глаза.       — быть не может! ты как раз-таки производишь впечатление такого superfriendly парня!       — впечатление может быть обманчиво. у меня совсем не было друзей, пока я не переехал сюда.       — а сейчас?       — есть один. он сейчас стоит прямо передо мной.       от таких лестных слов сону сначала выпадает в небольшой осадок, а потом его губы растягиваются в кошачью улыбку.       — мой единственный друг тоже сейчас стоит передо мной! — выпаливает он и обнимает ники. а тот вдруг обнимает в ответ и целует его в волосы, пахнущие лавандовым шампунем. от такого щёки сону приобретают пунцовый оттенок и он внезапно отстраняется, потерянно смотря прямо в бездонные глаза нишимуры. сердце вздрагивает и запускается со скоростью примерно триста километров в час.       — можно я… — робко начинает ники, не имея понятия, какая будет реакция сону. а тот всё смотрит внимательно, не отводя смущённого взора. — поцелую тебя?       проходит секунда. две. целая вечность для нишимуры. сону медленно кивает, чуть прикрывая глаза.       зелёный свет.       в мозгу ники всё сбоит и слетает с запрограммированных настроек, когда он чуть наклоняет голову и касается подрагивающими губами чуть приоткрытых губ сону. нежно прижимается телом, гладит щёку рукой, в то время, как руки кима обнимают его за талию.       этот момент готов длиться вечность и он послушно длится. проходит всего три минуты, а уже кажется, что прошло три года. ники приоткрывает глаза и видит, что веки сону спокойно опущены, на лице ни одной морщинки. такое ощущение, что он ждал этого поцелуя. предвидел.       ники отстраняется первым. медленно, не желая отпускать чужие губы из плена своих. сону загипнотизированно смотрит прямо ему в глаза, будто бы жаждая продолжения.       — я нравлюсь тебе, рики? — вдруг спрашивает он. совершенно спокойно, не видя в этом вопросе даже намёка на неуместность или стыд. и ники не видит. и так хочет рассказать сону обо всём, что чувствует по отношению к нему.       — нравишься. и ещё как, — опускает глаза. сердце бьётся так быстро, что его скорость уже никаким спидометром не измерять. — я не знаю, почему это произошло так быстро, почему я вообще начал чувствовать к тебе что-то. если ты хочешь присечь всё наше возможное будущее, так и…       но сону, видимо, не хочет присекать. иначе никак нельзя объяснить то, что его палец за секунду оказывается на губах ники, призывая речевой аппарат на мгновение потерять возможность исполнять свою главную задачу.       — ты мне тоже нравишься, нишимура рики, — произносит он и сердце рики быстро тает, словно вкусное мороженое под палящим солнцем.       — тогда давай… — придумывает романтику на ходу, ведь с фантазиями у нишимуры всё очень плохо. — погуляем завтра после школы?       — у меня есть идея получше.

🩹

      — я дома, — громко произносит сону и из кухни, расположенной прямо перед входом, выходит женщина, лет сорока. её волнистые волосы собраны в высокий хвост, на розовой футболке голубой фартук в горошек, а длинные штаны создаю иллюзию высокого роста женщины. ники быстро догадывается, что это — та самая тётя, которую сегодня упомянул сону.       — сону-я! — женщина широко улыбается, обнимая кима. — ты сегодня поздновато!       у ники сердце будто бы оттаивает от многовекового льда из-за этой картины и слёзы на глаза наворачиваются. он хочет остаться здесь жить. сбежать из наполненной ментолом квартиры и поселиться здесь, в этом пахнущем едой раю.       — а это кто? — из мыслей его вырывает голос женщины и он будто бы вырывается из непродолжительной прострации.       — это ники. мой новый друг, — сону подходит к нишимуре сзади и легко обнимает. его рот резко расширяется в улыбке. а сердце делает кувырок.       — тогда добро пожаловать в наш дом! — тётя разводит руками, приглашая парней вглубь удивительно атмосферного дома. ким осторожно берёт ники за руку и ведёт в сторону своей комнаты.       — твоя тётя такая милая, — единственное, что смог выдавить из себя ники.       — ты милее.       щёки заливаются краской у обоих. сону робко отводит взгляд, тихо посмеиваясь от неловкости, а рики просто распахивает глаза, пытаясь осознать, что тут кроме них с сону никого нет и это было адресовано именно ему.       — а вот это — моя комната. располагайся!       комната сону была не больше, чем у рики, но более уютная. слева от входа стояла кровать с мягким одеялом, перед ней висело большое полотно, а на одной из полочек над изголовьем кровати стоял проектор, который, по-видимому, наполнял это полотно яркими фильмами. справа от двери был письменный стол с ноутбуком и кучей приятных мелочей, а рядом с ним стоял стеллаж, напоминающий ступеньки из клеток в тетради. над столом тоже висели полки, которые были заставлены разнообразными книгами от психологических бестселлеров до каких-то напечатанных на принтере и скреплённых степлером неказистых альбомов. сзади стола стояло электронное фортепиано, а над ним висело много виниловых пластинок и cd-дисков, прикреплённых на кнопки.       сону с разбега падает на кровать, немного отскакивая от неё из-за пружинистого матраса, а ники спокойно садится на край, продолжая рассматривать комнату.       — ты играешь на пианино? — взгляд всё не может оторваться от манящего инструмента.       ким усмехается, встаёт и, сев на прямоугольный стул, похожий на табуретку, открывает крышку. через несколько секунд под кнопкой включения загорается красный светодиод и сону быстро проходится по белоснежным клавишам руками, создавая мелодичную последовательность звуков.       — вау… как это называется? то, что ты сейчас сделал?       — это называется арпеджио. вот ещё, что могу.       пальцы сону быстро бегут по бело-чёрной зебре и задевают абсолютно все звуки. выходят приятные диссонансы, ласкающие уши.       — а это что? — ники уже встаёт и подходит к киму, с интересом наблюдая за его действиями.       — хроматическая гамма, — он пожимает плечами, будто бы он только что сыграл самый простой до мажор.       — а научи и меня чему-нибудь такому!       — могу научить играть аккорды. хочешь? — ники кивает и сону покидает стул.       нишимура садится вместо него, а он садится сзади и берёт его ладони в свои.       — у тебя холодные руки, — шепчет ким и дарит не просто тёплый — горячий — поцелуй в одну из выпирающих костяшек. ники готов был поклясться, что его рукам стало теплее после этого. — сначала давай разберём правую руку. ставь большой палец сюда, вот так, теперь средний сюда, а мизинец — сюда.       нужные пальцы приземляются на ноты до, ми и соль и несмело нажимают на них. по комнате расплывается мажорный звук и ники улыбается. совсем по-детски, что совершенно не соответствует его натуре.       — теперь меняешь ноты и один палец. большой теперь ставь сюда, указательный сюда, а мизинец — сюда.       теперь пальцы стоят уже на других нотах, рождая второй аккорд. для закрепления всего материала рики играет сначала предыдущий аккорд, а потом тот, что разучил только что.       — это довольно просто! — он звучит восторженно, для более яркого описания эмоций не хватает только в ладоши похлопать.       — а я и не говорил, что будет сложно, — сону улыбается. рад видеть, что кому-то, кроме него, приносит радость игра на пианино. — теперь последний. большой палец сюда, средний вот сюда, а мизинец — сюда. отлично. теперь левая рука. тут всё почти то же самое, но только, как бы, зеркально. так, то, что ты играл большим пальцем в правой руке, ты играешь мизинцем в левой. то, что ты играл указательным — играешь безымянным. а то, что мизинцем — большим пальцем. понял?       ники кивает и через несколько минут у него уже получается неплохая аккордовая последовательность. по наставлению сону он играет правую руку вместе с левой. чуть не светится от счастья, слыша, что у него получается.       — у меня получилось?       — да. ты молодец.       рики чуть ли не падает со стула вместе с сону в попытке его обнять. светится от счастья, как ребёнок. и не скажешь, что этот ребёнок дышит дымом ментоловых сигарет вместо воздуха, избивает людей и слушает депрессивные песни.       объятия быстро прекращаются и парни вновь отстраняются, не сводя друг с друга глаз. первым целует сону, неумело утягивая ники в какой-то зыбучий песок, из которого пути спасения можно даже не придумывать. рики прижимается телом всё сильнее, не желая отрываться. сону — как глоток свежего, не прокуренного воздуха. как долгожданная бутылка воды в жаркий день. как теплая шапка в холодный январь. нужен.       — ты начинаешь мне всё сильнее нравиться.       всю ночь сону и ники лежали под одеялом, скованные объятиями друг друга. улыбались, целовались, молчали, смотрели какой-то сериал. и проводили лучшие моменты своих чёртовых жизней.

🩹

      сону замирает и мигом перестаёт смеяться с шутки нишимуры при виде расклеенных по всему школьному холлу их фотографий. на них они целовались. на стенах были язвительные надписи и большие плакаты с их именами и надписью «новобрачные».       ебануться.       ники не медлит — хватает сону за руку и бежит в класс, складывая в голове целый пазл. догадок о том, кто это подстроил, становится ничтожно мало, пока их количество не сводится к одной.       — какая мразь это сделала??? — в руке красуется одна из фотографий и все в классе притихают. злить ники опасно. и все взоры мигом устремляются на чонсона, который гордо встаёт со своего места.       — эта мразь сейчас прямо перед тобой! — обводит себя руками, а сону видит, как яростно вздуваются желваки на лице нишимуры. — сону-я! а я не знал, что ты гей! может, тебя возбуждали мои избиения? давай повторим? я не против того, чтобы попробовать секс с щуплой омежкой!       — чтоб тебя фурой переехало, блять! — рики резко наносит удар в челюсть пака и продолжает наносить удары, швыряя его на пол.       и тут сону замечает в глазах ники слёзы.              сердце обрывается, со стремительной скоростью летя куда-то вниз.       — ты! конченная тварь! — рики всё продолжал бить, не жалея чонсона ни капли, периодически беря его за волосы и показывая ему фотографию.       — ники!!! сзади!!! — только и успевает крикнуть сону перед тем, как слышится звук удара и стон ники. джэюн отшвыривает стул, которым он только что ударил его, и начинает сам наносить удары по упавшему телу. вскоре поднимается чонсон.       на глазах сону избивают его любимого человека.       и он бы подбежал, помог бы, но страх сковал тело, приклеил ступни к полу и поднял температуру тела, наверное, до сорока градусов.       ким выбегает из класса, еле держась от того, чтобы не разрыдаться прямо здесь. утро началось хорошо, а закончилось хуже, чем могло бы. ноги несут его в туалет, а пальцы закрывают дверь на щеколду.       он сползает по стене, зарываясь руками в свои волосы. глаза дают слезам зелёный свет и они неприятной росой вырываются наружу.       он плачет не из-за унижений. он плачет из-за ники. из-за своей немощности, из-за страха. из-за того, что не смог помочь ему.       от сону у него одни проблемы.       проходит примерно полчаса одиночества, как раздаётся еле слышимый стук в дверь. ким резко вздрагивает.       — сону, я знаю, ты там, — усталый голос режет сердце, лёгкие, не давая возможности дышать, да вообще всё, что можно порезать. — открой, пожалуйста.       рука послушно тянется к щеколде, откидывая её вправо. дверь открывается и на него падает ники. весь в кровоподтёках, гематомах и ранах. прямо как сону в его первый день.       но разница в том, что ники помог сону. а сону ему не помог.       — прости… — губы еле шевелятся от боли, что пронзает сердце при взгляде на нишимуру. — прости за то, что я не помог.       а рики улыбается. слабо, вымученно, но улыбается. всё его тело болит, а он, послав эту боль нахуй, улыбается. как можно быть таким?       — всё-таки я победил. и они больше не сунутся к тебе, — кладёт ладонь на орошённую слезами щёку сону и гладит.       — какой ценой?       — мне без разницы. я же не умер.       — а если бы ты пострадал сильнее? что было бы?       — я бы вытерпел всё это. а ты бы продолжил любить меня, несмотря ни на что. ведь так?       рики выдавливает смешок.       и сону крепко его обнимает.