Со вкусом граната

      Юна — вторая и горячо любимая дочь в семействе Шин. Они уже давно принадлежали к высшему обществу, нередко их даже называли аристократией. Дорогие машины, изысканный вкус, роскошные особняки и резиденции — всё это про них. А ещё они на широкую ногу и с размахом праздновали любые праздники.       Разумеется, они не могли не устроить огромный светский вечер в честь совершеннолетия Юны.       Рюджин во всём этом фарсе участвовать не собиралась, но родители вынудили, да и Юне нужна была компания и моральная поддержка, чтобы весь вечер принимать комплименты и поздравления, ожидая масштабных подарков. Празднование она пережила. Уже становилось привычкой фальшиво улыбаться и показывать, что они всё так же сказочно богаты, а их репутация чиста.       Её не спасало даже дурацкое шампанское прямиком из Франции в не менее дурацких фужерах, потому что она не переносила пузырьки в алкоголе. Будто лимонад пила, честное слово, а это совершенно по-детски. Ей вино подавайте, если хотите угодить, а угодить хотели многие. Как иначе? Иметь связи c Шин почти равнялось правлению миром. Конечно, это приукрашивание, но и Рюджин не считала себя скромной.       После светского вечера со сливками общества Рюджин думала, что свободна, но не тут-то было: Юне захотелось продолжения банкета. На следующий день она решила закатить вечеринку с друзьями из университета. По ощущениям, пригласила она не только друзей, но и весь университет, включая преподавательский состав.       Рюджин хмурилась и фыркала, встречая очередную целующуюся в углу парочку. В особняке царила удушающая духота из-за многочисленной толпы, хотя, конечно, здание могло вместить в разы больше людей. Её тошнило от того, как люди неаккуратно, без мизерного уровня почтения относились ко всем предметам роскоши. Расточительность — их второе имя, когда платили не они.       Пробираясь сквозь толпы танцующих, она кривилась всё больше. Интересно, знали ли об этом родители. Узнают ли они? Скорее всего, нет. Отец с матерью в деловой поездке, вернутся через полнедели, а за это время Юна точно успеет вызвать клининг и щедро заплатить им за то, чтобы они вычистили особняк до блеска.       К слову, вот и виновница торжества совсем рядом. Рюджин стиснула кулаки и продвинулась к Юне, что широко улыбалась, смеялась вполне искренне и не заботилась о приличиях. Да, Рюджин понимала её чувства: хотелось отдохнуть от пафоса высшего общества, но это не повод закатывать вечеринку, как пубертатный подросток со множеством друзей, оставшийся дома один.       — Черён, дорогая, глянь, это моя сестра, — расплылась в пьяной улыбке Юна, сразу же заметив грозную мордашку Рюджин в толпе, и представила её своей спутнице. — Если что, хмурое выражение лица у неё по умолчанию. Она улыбается, лишь когда соблазняет кого-то.       Черён смущённо зарделась и коротко кивнула Рюджин. Бедняжка, наверное, одна из новых знакомых, раз удивлялась тому, что пьяная Юна болтала слишком много. А болтать ей было о чём, потому что она главная сплетница высшего общества и имела глаза и уши везде.       — Почему я прихожу домой после университета и вижу сборище пьяных людей у нас дома? — процедила Рюджин, скрещивая руки на груди. Юна перестала пугаться её позе, когда поняла, что родители всегда будут на её стороне, а у них-то влияния больше, чем у сестры. — Ничего не хочешь мне объяснить, а, сестрёнка?       — Это называется вечеринкой, детка, — подмигнула ей Юна. — Это когда люди веселятся и напиваются. Впрочем, тебе знакомо только последнее.       Рюджин даже не соизволила ответить на выпад Юны. Да, она любила культурно выпить в конце тяжёлого дня, развалившись в кресле на балконе, но она не напивалась, ни в коем случае. Чтобы напиваться, нужна компания, причём состоящая из тех, кому ты доверял. У Рюджин такой компании пока что не было, хотя её жизнь переполнена знакомствами и связями.       — Юна, милая, пойми, у тебя день рождения уже прошёл. Что за долбаная вечеринка у нас дома, а? — прошипела Рюджин, наплевав на спутницу в лице Черён. Чтобы ругаться с Юной, особая атмосфера и обстановка не являлись обязательными. Она всегда готова к хорошим яростным спорам.       — Я просто хотела расслабиться.       — А ты у нас прям сильно устаёшь. Не надорвалась ещё?       — Очень сильно устаю, — пролепетала Юна, приподнимая уголки губ ещё выше. Сладкие брендовые духи мешались с резким запахом алкоголя. Напилась уже. — Иди лучше к нашему бармену, он сделает тебе какой-нибудь коктейльчик, поднимающий настроение. И не свети здесь хмурой моськой своей. У меня праздник вообще-то.       Не подумайте, Рюджин любила сестру, но особенно сильно её бесила пьяная Юна. Хотя стоило отдать ей должное, несмотря на количество выпитого алкоголя, она говорила длинными предложениями и вполне внятно. Был понятен посыл: Рюджин нужно было свалить куда подальше, чтобы не мешать охмурять Черён. Кто вообще такая Черён? Одногруппница, подруга? Рюджин не видела её милого личика на светских вечерах.       — Ладно, потом поговорим, — буркнула Рюджин, махнув рукой на очередную выходку Юны, и таки поплелась к бару с чудодейственными коктейлями, по мнению сестры.       Её встретил молодой человек с дежурной улыбкой на лице. Рюджин было плевать, знал ли он её как сестру нанимателя или не знал вовсе, она лишь твёрдо сказала: «Россо гранат, побыстрее, пожалуйста». Даже не забыла слово, которое называли волшебным (хотя в нынешнем мире волшебным было «Я много заплачу»), так что не надо думать о ней как о высокомерной, грубой и чёрствой богачке.       Хотя, конечно, она привыкла получать то, что хотела.       Её с детства растили в таких условиях. Шин уже тогда были богаты и лишь увеличивали своё могущество, поэтому Рюджин не знала, что такое бедность и горе. Стоило ей пальчиком ткнуть на игрушку и премило улыбнуться, то ей сразу же её покупали. Цену узнают в чеке, если вообще заглянут в него. Родителям ничего не жалко для своей крошки. Так же было и с Юной.       Пожалуй, это всё-таки сказалось на ней. Сейчас у неё была одна забава. Она любила соблазнять и соблазняться, неважно на что, хоть на сверхизысканный деликатес в ресторане, хоть на девушку, сидящую рядом с ней за барной стойкой. Рюджин мысленно хмыкнула. Она бы с лёгкостью её соблазнила и затащила в постель. Только вот… не особо-то и хотелось.       Проблема в том, что она крутилась среди тех людей, которые знали о её могуществе и богатстве. Да и часто её заставляли облачаться в брендовые вещи, кричащие о её достатке. Прибавьте к этому роскошную внешность, и всё — к Рюджин клеились все подряд. Это было так скучно — видеть в их глазах притворный интерес к её личности, что скрывал интерес к её переполненным счетам.       Сегодня вечеринка с кучей друзей и знакомых Юны из университета. Был шанс, что они не узнают в Рюджин сестру Юны, и тогда можно было поиграть в любую игру. Будет ли она достаточно привлекательна без брендов, крутой тачки и богатых родителей? Не атрофировались ли её навыки флирта?       Клюнет ли кто-то на запретный плод — Шин Рюджин?       Если клюнет и у неё пройдёт хорошая ночь без сна, то так уж и быть, она простит Юне эту дурацкую вечеринку. Оставалось найти кого-то не слишком пьяного, чтобы игра была честной, и включить природное обаяние, которое, впрочем, и не выключалось.       — Ваш «Россо гранат» готов, — окликнул её бармен и пододвинул к Рюджин хайбол.       Рюджин со вздохом обернула пальцы вокруг хайбола, от которого исходил освежающий холод. Оно и неудивительно: он на три четверти заполнен льдом. Напиток сиял ярко-красными огненными оттенками даже в приглушённом свете вперемешку с неоном. Насыщенный красный вермут с травяными ягодными нотками отлично сочетался с терпким гранатовым соком.       Она сделала маленький глоток, морщась от холода и кислоты. Коктейль нагло обжёг ей горло, и со вторым глотком она решила повременить. Рюджин нравилось пальцами сжимать хайбол, чувствуя, как пальцы немели. Это помогало держать мысли в ясности: она акцентировала внимание на боли, не отдавая разум во владение алкоголю.       Пока Рюджин не решалась сделать второй глоток, она решила найти девушку для сегодняшней игры. Флирт, соблазнения и ухаживания пьянили в разы больше алкоголя. Сегодня она снова возвращалась к любимой роли — охотницы — и искала зверя, который после её игр станет ласковым и нежным. Нужно лишь сделать правильный выбор — и не прогадать.       После второго глотка, не менее обжигающего, она оглядела зал, но смотрела не на декорации и внутреннее убранство особняка, а на людей. Пыталась угадать, что же у них в голове за мысли и сможет ли она справиться с ними. Кто-то и сам поглядывал на Рюджин, застыв в нерешительности, но такие её не интересовали.       Зато девушка на кожаном диванчике в центре зала её ещё как заинтересовала. Она выглядела не очень вычурно, но зато стильно и со вкусом. Льняная бежевая рубашка свободного кроя поверх чёрного топа и классические брюки, тоже бежевые. Кажется, Рюджин даже отсюда могла заметить логотипы известных брендов.       Значит, она тоже крутилась в мире богачей, раз могла позволить себе подобные вещи. Рюджин сначала засомневалась, стоило подходить ли к девушке. Вдруг на Рюджин снова начнут вешаться только из-за того, что она Шин? Такого совсем не хотелось. Это скучно и раздражающе. Ничего живого в этом не было.       Да и химии не было. Кровь не кипела от флирта, а именно в этом и нуждалась Рюджин.

Chris Grey — Burning in desire

      Третий глоток. В этот раз Рюджин не ощутила ни холода, ни приятного послевкусия, потому что слишком зациклилась на той девушке в центре зала. Она отбросила волосы назад и слегка запрокинула голову, отчего её шея напряглась. Рюджин засмотрелась на ключицы, на которые открылся вид. Ох, зрелищный вид — это бесспорно.       Рюджин сжала в руках хайбол и двинулась к диванчикам, стоящим в центре. Была не была. Ей уж очень хотелось попытать удачу и, разумеется, выиграть.       Она же Шин Рюджин. Она не знала поражений.       Только победы. Только медали и трофеи. Только первые места.       Не долго думая, она сократила между ними расстояние и разместилась на кожаном диванчике. Мягкая обивка, как всегда, приятна на ощупь, но ещё больше хотелось коснуться волос этой незнакомки. Они оказались рыжими, что показалось необычным для Рюджин.       Многие предпочитали стандартные нейтральные цвета, но, похоже, девушка хотела выделиться. Огненный оттенок. В приглушённом свете он напоминал красный, даже бордовый. Протяни руку — и пламя юрким языком обожжёт тебя. Рюджин уж знала толк в пламени, поверьте. Её взгляд, да и она сама — жуткий пожар, который не потушить.       Рюджин пожалела, что у неё в руках имелся лишь наполовину опустошённый хайбол с «Россо гранат» и ей нечем угостить девушку, но пришлось работать с тем, что было. Взгляд упал вниз, где темнота сгущалась ещё больше, но чёрные каблуки незнакомки всё равно выделялись. Подошва была покрыта жгучим красным лаком. Высокий каблук, на таких ещё надо ходить уметь.       Чёрт, обувь от Кристиана Лабутена? Это красотка не так проста.       — Красивые туфли.       Несмотря на тёплую улыбку Рюджин, атмосфера всё равно оставалась напряжённой. Девушка была готова показательно скривиться, учуяв гранатовые нотки в духах Рюджин. Очень дорогих духах, между прочим.       — Ага, мне тоже нравятся, — равнодушно отозвалась девушка. — Почти тысячу долларов за них отвалила.       Рюджин по-новому взглянула на собеседницу и позволила себе мысленную усмешку. Возможно, её брендовые вещи и обувь и не подделка, но она точно из тех, кто кичился богатством. Как показывал опыт Рюджин, те, кто поистине был богат, никогда не хвастались достатком. Они даже не говорили о зарплате, отвечая лаконичным: «Мне хватает».       Такие, как эта девушка, были теми, кто лишь недавно вошёл в высшее общество, разбогатев. Рюджин с Юной называла их нуворишами (Прим: Нувори́ш (от фр. nouveau riche «новый богач», «скоробогач») — быстро разбогатевший человек из низкого сословия). Конечно, они не вкладывали ничего негативного в сказанное, лишь констатировали факт. Нуворишей сразу было заметно.       — Я Рюджин, кстати, — она решила обойтись только именем. С фамилией её бы точно узнали, даже нувориши.       Рюджин натянула мягкую улыбку на лицо, пока что обходясь без дерзости и наглости, и протянула руку вперёд. Уже ожидала, как почувствует прикосновение нежных ладоней, на уход которых ушло денег не меньше, чем на чёрно-красные туфли-лодочки. Но не тут-то было.       — Йеджи. Хван Йеджи.       Ни уголки губ не приподняла, ни протянула руку в ответ. В её взгляде было мало заинтересованности. Вернее, её не было вообще. По всей видимости, Йеджи скупа на эмоции, зато на подчёркнутое равнодушие она была щедра. Неужели Рюджин ничем её не зацепила? С брендами не вышло: сейчас она в обычной одежде как обычный человек, но даже смазливой внешностью Рюджин взять Йеджи не смогла.       Йеджи окинула Рюджин оценивающим взглядом ещё раз, остановившись на висящей в руке воздухе, а потом хмыкнула. В хмыканье снова не значилось ничего информативного. С каких пор Шин Рюджин, чёрт возьми, считали скучной?       — Я пойду, пожалуй, — вздохнула Йеджи, вставая с диванчика и покидая Рюджин.       Рюджин, опешив, ничего не могла сделать: лишь смотрела на то, как Йеджи, цокая каблуками, уходила из зала на балкон в поисках одиночества. В голове завихрились неприятные мысли, заставившие Рюджин оскалиться в неприязни. Она поднесла всё ещё прохладный хайбол к губам и в два глотка допила весь коктейль. Свежесть пришла и в мысли.       Её отшили?       Её отшили, чёрт возьми.       С тягостным вздохом Рюджин откинулась на низкую спинку диванчика, которую сочла невероятно неудобной. Свободную руку разместила на подлокотнике и сжала его до белых костяшек. Она стискивала челюсти каждый раз, когда вспоминала о произошедшем. А вспоминала она часто. Что эта чертовка по имени Хван Йеджи себе позволяла?       Рюджин охотница. Йеджи должна играть роль зверя, ласкового и нежного.       Почему её отшили? С каких пор она не представляла никакого интереса? Нужно навести справки об этой Йеджи. Выяснить, в чём именно заключалась её проблема. Что-то здесь было не так. Точно не так. И Рюджин это выяснит. Потом решит проблему по щелчку пальцев. Если надо будет, то обратится за помощью к Юне или даже родителям.       И тогда уже Йеджи будет или преклонять колени перед ней, или лежать под ней. Как пойдёт.       Но уверенность в будущем у неё стопроцентная. Рюджин теперь пойдёт на принцип, а пока Йеджи пусть будет думать, что победит.

***

      Рюджин помнила, почему не любила светские мероприятия. Потому что нужно было поддерживать свой статус. Приходилось обращаться к именитым дизайнерам за продуманным до мелочей образом, чтобы потом её и других членов семьи Шин упомянули в выпуске модного журнала, который она даже не читала. Она ненавидела наряжаться, но так было необходимо. Зато потом Юна перескажет все хвалебные слова в её адрес, а это ещё как польстит самолюбию Рюджин.       Для некоторых людей внешний вид это важно. Для них это действительно показатель и своеобразный индикатор.       Поэтому на сегодняшнем благотворительном аукционе она в чёрном коктейльном платье длины мини. Оно было настолько коротким, что едва доходило до середины бедра. Ткань струилась, обвивая её изгибы, и лишь в районе талии плотно прилегало к телу, что усиливало эффект стройности. Многим нравилась её фигура: изящные линии и осиная талия.       Тонкие бретельки не скрывали роскошной линии плеч и острых ключиц, а глубокое декольте приковывало к себе внимание многих. Рюджин против этого выступать не могла: ей нравилось быть в центре внимания. Ей нравилось, когда о ней мечтали, когда её хотели и вожделели. Ей нравилось думать о том, что она — чьё-то давнее желание, потаённое в глубинах сердца.       Правда, сейчас желали не её, а лоты с благотворительного аукциона, но на ужине после все взгляды точно будут прикованы к ней.       Рюджин попыталась сосредоточиться на аукционе, но не смогла. Было скучновато, хоть и масштабно: всё равно не хватало зрелищности. Её больше привлекали фрески на потолке и дорогие декорации огромного зала, что был полон кресел для удобства зрителей аукциона. Она чувствовала оголёнными участками кожи мягкость бархата и позволила себе обмякнуть на кресле в расслаблении.       — Неприлично класть ногу на ногу, когда ты в коротком платье, — шепнула Юна, наклоняясь к уху рюджин. — А ты как раз в коротком платье.       — Лучше бы сказала, что я красиво в нём выгляжу, — фыркнула Рюджин, возвращаясь к напряжённому состоянию и по-королевски ровной осанке, — а не поправляла меня. С каких пор тебе есть дело до манер, этикета и приличия?       — После той самой вечеринки. Черён оказалась милой, но невинной, а мне нужно поддерживать образ.       — Удачи, а то пока что ты выглядишь как дьяволёнок.       Рюджин окинула взглядом Юну в ядрёно-розовом плиссированном платье до колен. Оно обтягивало её тело и подчёркивало все достоинства, а их у Юны было навалом. Из лёгкого в этом платье были лишь объёмные воздушные рукава, действительно придающие образу невинности и очарования. Не хватало лишь блёсток, которые бы очень подошли к выразительным глазам Юны.       — Эй, сегодня я могу себе это позволить, — закатила глаза Юна. — Здесь нет Черён.       Рюджин таки убрала ногу с ноги по совету Юны, и больше платье не ползло вверх. Теперь она соблюла все рамки приличия внешнего вида и можно было вернуться к аукциону, но её мысли снова улетели в другую сторону. Потому что на пару рядов ниже них она заметила рыжую макушку. Насыщенный рыжий оттенок, блестящие локоны.       Что-то ей подсказывало, что это была Хван Йеджи.       Та самая Йеджи. Интересно, она сегодня снова в лабутенах?       Рюджин дала себе мысленную оплеуху за то, что она думала о ненужных вещах, не стоящих её внимания, а потом обернулась к Юне и спросила, знала ли та что-то о Йеджи. Юна сплетница ещё та: ей приносило удовольствие запоминать информацию, которая обязательно пригодится в будущем. Её память восхищала. И, разумеется, больше всего ей нравилось слушать о похождениях других, ссорах и конфликтах в отношениях и изменах в браках.       — Не так много, — повела плечом Юна. — У неё и её брата Хван Хёнджина сеть отелей. Развиваются они быстро, но пока только набирают могущество и влияние.       — Нувориши, понятно.       Так Рюджин и думала. Её взгляд снова нашёл рыжую макушку. Весь аукцион она магнетизировала Йеджи взглядом. Огонь разжигался внутри, задевая струны возбуждённого сознания. Она снова вцепилась в подлокотники кресел и не отпускала их, выпуская эмоции на бедное лакированное дерево. Плевать на то, что она даже не помнила, какой именно лот она выставляла от своего лица.       Благотворительность — меньшее, что её интересовало. Зато чертовка Хван в лабутенах ещё как интересовала.       Непонятно было только одно. Всё ещё непонятно. Почему Йеджи отшила Рюджин?       Кажется, их ждал разговор по душам. Рюджин не сдержала хитрой ухмылки.

***

      Йеджи не мог не радовать тот факт, что теперь и её с Хёнджином стали звать на светские мероприятия. Даже на такие крупные, как этот благотворительный аукцион. Это доказывало, что они двигались в правильном направлении. Ещё чуть-чуть, и через одно поколение их детей уже не будут считать нуворишами. Они изначально будут принадлежать к высшему обществу.       Их дети, если они будут, не познают бедности и горя. Они будут купаться в роскоши, лучах славы и любви. В общем, в том, чего не было в детстве Хванов. Собственно, поэтому сейчас они были вынуждены выгрызать себе путь к богатству. И, возможно, они пользовались некоторыми грязными методами.       Йеджи не сдержала ухмылки, когда покидала зал, в котором проходил наискучнейший аукцион. Хотя ей понравилась прохлада в зале, темнота, создающая ауру таинственности, и общество искусства. Сейчас её ждал ещё один просторный зал, но уже светлый. В центре расположился длинный стол, укрытый белоснежными скатертями. Тарелки с золотыми узорами, куча столовых приборов, серебряные подсвечники, на которых танцевали блики настенных ламп.       Слишком светло. Слишком наигранно. Слишком вычурно.       Жаловаться Йеджи не смела. Она работала упорно, чтобы жить в этом мире. Чтобы быть достойной его.       — Сестрёнка, — шепнул ей на ухо Хёнджин так, чтобы услышала только Йеджи. — Ты же помнишь, что мы работаем над расширением нашей сети отелей? Но один человечек не хочет продавать нам землю. На наше счастье, у него есть дочь, которая поможет нам воздействовать на него.       Йеджи поджала губы. Её безумно раздражало, когда Хёнджин разговаривал с ней как с маленьким несмышлённым ребёнком. Она точно понимала больше него. Именно она занималась грязной работой — соблазняла. В основном мужчин, потому что их крутилось больше всего в высшем обществе.       Сейчас работа тоже была понятна — снова включать обаяние, раздавать слащавые улыбки направо и налево. Ей нужно строить глазки дочери какого-то важного человечка, как выразился Хёнджин. Спасибо, что на этот раз девушка, а не противный высокомерный парень.       — Кого?       Хёнджин усмехнулся её послушанию. Он незаметно указал ей на девушку в чёрном мини-платье с кожей настолько бледной, что были заметны синеватые сплетения вен. Она беседовала с другой девушкой в платье вырвиглазно-розового цвета, что заставило Йеджи усмехнуться. Она-то думала, что эра Барби уже кончилась.       А потом ей стало не до смеха.       Она узнала в девушке в чёрном платье Рюджин. Ту Рюджин с вечеринки Юны. Шестерёнки в голове закрутились, заставляя Йеджи судорожно задрожать. В тот вечер она совершенно случайно узнала о вечеринке какой-то богатой девчонки с университета и решила сходить развеяться. Она даже не сразу узнала, что хозяйкой вечеринки была первокурсница Юна. Шин Юна.       На этом промахи Йеджи не кончились. Она столкнулась с некой девушкой с «Россо гранат» в руках и с терпкими гранатовыми духами и не узнала в ней Шин Рюджин.       — Кого из сестёр? — дрожащим надломленным голосом спросила Йеджи, не в силах оторвать взгляд от Рюджин, которая беззаботно веселилась с сестрой. — Хёнджин, говори, чёрт возьми. Кого из сестёр нужно будет соблазнить?       — Рюджин, — вздохнул Хёнджин. — Она более близка к отцу. Юна не подходит. Ей потакает мать во всём, но вряд ли она поможет достучаться до отца. Земля нужна именно от Шина.       Чёрт.       Чёрт-чёрт-чёрт.       Йеджи сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти, выкрашенные в бордовый, впивались в нежную кожу ладоней до красных полумесяцев. Дыхание перехватило. Внутренности невольно сжались. В голове дельных мыслей не было, только мысли о её провале. Идиотском провале. Глупость, она совершила самую настоящую глупость.       Как она должна была узнать в той девушке с вечеринки Шин Рюджин? Как, чёрт возьми? В особняке было темно, а неон бил по глазам: чёрта с два она бы нормально рассмотрела лицо Рюджин. Да и никаких брендовых вещиц и цацек на ней не было. Йеджи бы в жизни не сказала, что Рюджин выглядела как человек из высшего общества. Она была уверена, что это просто глупая девчушка из университета, которой едва хватило денег на коктейль в мини-баре.       Идиотка. Хван Йеджи действительно идиотка. Так ещё и с ужасным зрением, по всей видимости.       А теперь её ждали страдания.       — Я попробую, но ничего не обещаю.       — Нет уж, дорогая, — прошипел Хёнджин, хватая Йеджи за локоть. Она чувствовала, как его руки впивались в нежную кожу, заставляя скривиться от резкой боли. — Ты уговоришь Рюджин выпросить у отца землю. Это слишком важный проект для нас. Мы не можем его упустить.       — Поняла.       Она бы могла зашипеть на Хёнджина как обезумевшая кошка и расцарапать ему лицо: даже ногти были острыми и длинными, подходящими, одним словом. Но он её брат. Он знал, что нужно делать и что именно приказывать Йеджи. Знал, на какие рычаги давить. Знал обо всех слабостях, будь то родной сестры, будь то неизвестного богача.       — Вот и правильно, — он сменил тон на приторно-сладкий, ласковый, будто совсем недавно не угрожал ей. — Ты же хочешь продолжать ходить вся в брендах и есть деликатесы в ресторанах? Конечно, хочешь, поэтому работай.       Йеджи закатила глаза и вырвала локоть из цепких рук Хёнджина. Она не из тех, кто подчинялся. Чтобы её покорить и заставить встать на колени, потребуется множество времени и сил. Если это вообще было возможно. Но ради Хёнджина можно было сделать исключение, потому что он первым поднял её с колен.       — Почему снова я?       — Потому что Рюджин нравятся исключительно девушки. Я не подхожу под главный критерий, — съязвил Хёнджин, но уже скоро натянул улыбку, потому что они продвинулись вперёд и собирались приниматься за ужин. — Я жду от тебя безупречного выполнения работы. Как и обычно.       Шумный вздох никто не заметил в суете зала. Йеджи разжала кулаки, возвращаясь к элегантности, грации и лёгкости. Боль отрезвила и помогла прояснить разум. Ради процветания их дела с Хёнджином она готова переступить через собственную гордость и соблазнить Шин Рюджин, раз этого требовал план.       Только как объяснить тот факт, что сначала она её отвергла, а теперь заинтересовалась?

***

      Рюджин заняла свое место за длинным столом, хотя аппетита у неё не было совсем. Еда — меньшее, что её интересовало, когда напротив неё присела девушка с роскошными огненными локонами, ниспадающими водопадом до лопаток. Игра на контрастах удалась, ведь чёрные оттенки образа Йеджи здорово сочетались с её волосами.       Топ, расшитый чёрными стразами, плотно прилегал к коже и даже не закрывал её пресс. Она знала, чем руководствовалась, когда выбирала наряд такой, чтобы было видно её подтянутое тело. Кожаная юбка-карандаш обтягивала изящные стройные бёдра. Сверху был накинут пиджак, прикрывающий острые плечи. Фантазия работала во всю: в голове уже возникли картинки того, как Рюджин вонзалась зубами в нежную кожу.       Рюджин растянула губы в ухмылке, отмечая тот факт, что Йеджи избегала прямого взгляда на неё. Значит, узнала её, значит, помнила ту вечеринку и свой отказ. Это был даже не отказ, она просто грубо развернулась и ушла в противоположную сторону, оставив опешившую Рюджин на диванчике в центре зала. И ей это очень не понравилось.       Рюджин, как и сестра, могла похвастаться хорошей памятью. И злопамятностью тоже.       Она позволила себе изучающий взгляд, ничего не стесняясь. Наглым образом взглянула на тело Йеджи, жалея, что не могла проверить, в лабутенах ли та сегодня. Но что-то ей подсказывало, что да. Её визитная карточка — обувь от Кристиана Лабутена. В таком случае визитная карточка Рюджин — гранатовые духи с терпким, горьковатым, но запоминающимся ароматом.       Рюджин откинулась на спинку стула, позволив себе расслабиться. От напряжения затекли ноги и спина. Скучнейший аукцион она провела за наблюдением за макушкой Йеджи, из-за этого делая ставки невпопад. Рюджин даже закинула ногу на ногу без страха нарваться на осуждение со стороны Юны. Та уже отвлеклась на беседу с миниатюрной женщиной, с которой хорошенько можно было посплетничать.       В зал плавной походкой вошла Чхве Джису, которая организовывала аукцион. Шлейф тёмного-синего платья тянулся за ней, напоминая бескрайние просторы ночного неба. Корсет, расшитый драгоценными камнями, переливающимися на свету, утягивал и без того тонкую талию. Она выглядела как никогда хрупко и нежно. И хотя в её взгляде читались деликатность и гостеприимство, она стойко держалась перед гостями.       — Прошу прощения, но из-за непредвиденных обстоятельств ужин задерживается, — даже сообщая грустные новости, Джису мягко улыбалась. — Пока есть время, вы можете насладиться танцами в нашем просторном сияющем зале.       Рюджин подавила расстроенный вздох, потому что уже знала, как обратить ситуацию в свою сторону. Голова была на удивление ясна, несмотря на то, что мысли заняты одной персоной — Йеджи. Она шепталась с Хёнджином, находясь в своём мирке. Улыбки не было на её милом личике, значит, тема разговора неприятная. Наверное, она даже прослушала объявление о танцах. Рюджин с радостью вырвет её из транса и вернёт в окружающий мир.       Она поднялась со стула, одёргивая вновь задравшееся платье, отчиталась Юне и обошла стол быстрой дугой, чтобы добраться до Йеджи, сидящей напротив. Усмехнувшись, она позволила себе самовлюблённые мысли: Йеджи специально выбрала это место, чтобы было удобнее любоваться Рюджин.       Она быстро заполнила пространство вокруг себя и Хванов гранатовой аурой. Насыщенные духи, чуть ли не душащие, — дерзкий ход, позволивший Рюджин заявить о себе в который раз. Она снова в центре внимания. Йеджи показательно наморщила вздёрнутый нос и переглянулась со своими братом.       Это демонстративное недовольство компанией Рюджин ой как не нравилось самой Рюджин. Не нравилось до стиснутых челюстей и сжатых кулаков. Она сглотнула ком в горле, заставила негативные мысли упорхнуть из головы к чёртовой матери и положила ладонь на плечо Йеджи. Позволила себе сжать его через плотную ткань пиджака, чтобы увидеть ещё больше недовольства на милом личике Йеджи.       — Снимай пиджак, — горячо прошептала она, обдавая жаром ушную раковину и шею Йеджи. Она уверена, что мурашки скользнули по её телу, — и идём танцевать.       Йеджи снова переглянулась с Хёнджином, и тот слабо кивнул. Рюджин довольно ухмыльнулась, когда Йеджи вставала из-за стола, перекидывала стянутый с плеч пиджак через спинку стула и выходила на танцевальную площадку. По-другому и быть не могло. Она знала, как убеждать людей. Стоило только проявить чудеса твёрдости.

The Neighbourhood — Flawless

      Она протянула руку Йеджи и одним убийственным взглядом заставила её вложить в протяную руку свою ладонь. Они одни из первых пар, что вышли танцевать, значит, они поднимут планку высоко. От касаний по телу пробежались электрические разряды, заставляющие вздрогнуть. Рюджин от счастья не могла поверить, что она снова с этой рыжей чертовкой, только в этот раз главной была она.       Они скользили по площадке, огибая её, и слушали восхищённые вздохи и аплодисменты от тех, кто остался сидеть за столом в ожидании ужина. Каблуки с высокими шпильками не были преградой для того, чтобы легко парить и танцевать. Рюджин позволила себе очертить изящные изгибы ладонями, делая вид, что это было частью танца.       — Что ты творишь, чёрт возьми? — прошипела Йеджи, чувствуя горячие ладони Рюджин на и без того разгорячённой коже. Она нагло пользовалась тем, что Йеджи позволила сегодня себе открытый наряд. — Не обязательно трогать меня.       — О, ещё как обязательно, — усмехнулась Рюджин, сжимая ладонями талию Йеджи. — Если бы ты не отшила меня на той вечеринке, я бы даже не заинтересовалась тобой.       — То есть я виновата в том, что ты сейчас без зазрения совести лапаешь меня?       Рюджин кивнула.       Их танец напоминал борьбу или даже игру в кошки-мышки. Йеджи как мышка-жертва убегала, а Рюджин как кошка-охотница догоняла. В этом и был весь смысл. Роли давно распределены и вряд ли изменятся.       — Ты такая…       — Какая? Ну же, скажи, — с интересом прошептала Рюджин, притягивая Йеджи к себе ещё ближе. От резкости у той дыхание перехватило. Их лица оказались совсем близко. Не нужно было даже дышать, чтобы почувствовать аромат граната. Духи играли с рецепторами Йеджи. Кислота оседала на языке. Хотелось прильнуть носом к шее Рюджин, чтобы ещё ярче ощутить аромат.       — Дерзкая. Бесцеремонная. Высокомерная. Самонадеянная.       — И на что же я надеюсь, по твоему мнению?       — На то, что ты мне нравишься, а я просто морожусь для вида, — ухмыльнулась Йеджи.       Теперь у Рюджин дыхание спёрло от вида Йеджи, ещё более дерзкой, чем на вечеринке. Больше никакого равнодушия, как тогда, в приглушённом свете зала в особняке Шинов. Рюджин судорожно дышала. Мысли вихрем проносились в голове, но ни одна не была полезной. Срочно нужно было вернуть власть в свои руки и вернуться к роли охотницы, а не жертвы, но Йеджи не собиралась уступать Рюджин.       Йеджи снова главная.       Она снова решала.       И, кажется, она снова уходила.       Рюджин, долго не думая, скользнула ладонью ниже, на поясницу, в попытке удержать Йеджи рядом с собой, но безуспешно. Пришлось идти на крайние меры.       — Не уходи, — прошептала Рюджин.       Отчаянно. Так, что не оставалось сомнений в том, что Рюджин правда желала Йеджи. Она настолько в безысходности, что пошла даже на безумно печальные нотки в голосе. В глазах Йеджи плескалась смертельная бездна, которая затянет с головой и не позволит вынырнуть на волю.       Рюджин попалась в капкан.       — А я всё-таки уйду.       Йеджи положила ладони поверх ладоней Рюджин и убрала их со своего тела. В голосе чувствовались властные, царственные нотки. Она — сама непреклонность, и её решения обжалованию не подлежали. Если она захочет уйти, она уйдёт.       Если она захочет Рюджин, она её возьмёт. Может быть, не сейчас, а позже, но возьмёт. Такова её воля.       — Кстати, — она ненадолго развернулась для выполнения очередного пункта в плане по соблазнению Шин Рюджин, — возможно, ты даже права. Может, ты мне и правда нравишься, а я всего лишь набиваю себе цену.       Йеджи ухмыльнулась напоследок, развернулась на каблуках и ушла в сторону стола. Она не стала дожидаться реакции Рюджин, но подозревала, что у той после минутного оцепенения в глазах загорелся огонёк надежды. Это и было её целью. Она действительно набивала себе цену, чтобы Рюджин точно не могла устоять перед ней.       Рюджин опустила взгляд вниз, чтобы волосы упали на глаза и скрыли её от хмурых взглядов публики. Она проследила за уходящей Йеджи. Лабутены. Чёрт возьми, лабутены. Она судорожно вздохнула и шумно выдохнула, замечая, как Йеджи отбивала ровный ритм каблуками с вызывающе красной подошвой. Кристиан Лабутен бы гордился её королевской грацией и элегантностью. Она создана для этих чёрно-красных лодочек.       Когда Йеджи вернулась ко столу, то Хёнджин бесцеремонно потянул её за руку, заставляя резко плюхнуться на стул. Его глаза потемнели от ярости.       — Милый танец, — процедил он. — Только вот, почему ты только что бортанула Рюджин? План заключается в другом. Ты должна её соблазнить, чёрт возьми.       — Она сама должна меня захотеть, — спокойно отозвалась Йеджи, хотя сердце в груди билось как сумасшедшее. Его хозяйка тоже сходила с ума, не иначе. — Теперь я запретный плод. И она меня хочет.       — Я надеюсь, ты знаешь, на что идёшь. Риск здесь не нужен. Нужна точность, проверенность и стратегия.       — У меня есть стратегия, но рискованная. Кто не рискует, тот не пьёт, — напомнила Йеджи. — А я очень хочу пить.       Её разум был затуманен насыщенным ароматом духов и самой Рюджин. Она видела, как глаза той были полны отчаянного, бездумного и безграничного желания. О, Рюджин уже сходила с ума по Йеджи и жаждала её до боли и тянущей приятной пульсации между ног.       Оставалось ждать, пока Рюджин сама не прибежит к ней.

***

      Рюджин, только что из душа, натягивала махровый банный халат на влажную кожу, по которой ещё скользили капли.       Она перепробовала многое, чтобы избавиться от мыслей о Йеджи: сначала откисала в ванной, насаждаясь ласковыми касаниями ароматной пены, но всё закончилось тем, что её мысли снова утекли не в ту сторону. Руки с шаловливыми пальцами опустились вниз, а бёдра непроизвольно раздвинулись в стороны.       Потом пришлось принимать контрастный душ, чтобы смыть наваждение и освежиться. Её голова должна быть ясна, если она хотела заполучить Йеджи обратно. Если она снова расклеится и будет дрожать и млеть от любого касания Йеджи и её властного равнодушного взгляда, то Йеджи возьмёт её.       Это игры. Кто кого? Кто сильнее и выносливые, у кого больше влияния? У кого какие методы ведения игры — грязные или нет? Всё в совокупности приведёт к победе. Оставалось ждать и смотреть, кто получит главный трофей.              Проблема в том, что они обе привыкли выигрывать.       В голову проникли воспоминания о их танце на ужине после благотворительного аукциона Джису. Ещё чуть-чуть, если бы не объявление об ужине, то Йеджи бы позволила себе в разы больше. Если бы не сияние яркого света, бьющего по глазам, а темнота, то и руки бы пошли в ход. Кто знает, может быть, Рюджин получила бы разрядку от одного приказного величественного тона Йеджи.       Теперь она мечтала о том, как пальцы Йеджи бы проникли под короткое платье, поигрались с чувствительной внутренней стороной бедра, выводя на ней круги и массируя кожу. Мечтала о том, чтобы Йеджи коленом раздвинула её бёдра, закрывая все пути отхода, и игриво коснулась горящего центра. Всё, чтобы Рюджин перестала изнывать от сумасводящего желания, получив желаемое.       Она не могла поверить, но её тело, её мысли, её потаённые желания упорно доказывали тот факт, что она была готова отдаться в умелые руки Йеджи. И если Рюджин будет послушной девочкой, беспрекословно выполняющей приказы, то Йеджи уберёт с лица маску равнодушия и тоже получит удовольствие.       Чёрт, кажется, Рюджин нужен ещё один контрастный душ. И ещё тысяча его повторений, чтобы успокоить дрожащие пальцы.       Невыносимо ощущать желание к той, которая тебя не хотела.       Или всё же хотела?       Йеджи сводила с ума не только своей царственной энергетикой, но ещё и двойственностью. Сначала она заставила Рюджин поверить, что власть в её руках и всё хорошо, потому что всё как обычно, но не тут-то было. И вот она уже забирала власть себе, будто она всегда и была в её руках. Йеджи смотрела на неё дерзко и вызывающе, бросая вызов.       Могла ли Рюджин справится с Йеджи? Могла ли Йеджи справится с Рюджин?       Вот, в чём вопрос. Вот, в чём прелесть игры. Никто не знал результатов, окончания игры. Обе жаждали заполучить трофей и поставить его на полку рядом с другими достижениями, но ещё нужно было постараться. Перехитрить друг друга и даже саму себя.       Рюджин стиснула бёдра, чувствуя, как внизу уже собиралась влага, оседающая на нижнем белье, льнувшем к коже. Выдержки не хватало, чтобы справиться с терзающими мыслями и воспоминаниями. Она слишком мечтала о Йеджи и о продолжении банкета. В душ она решила не идти, поверив в себя и подумав, что справится с желанием.       Только вот желание было безудержным. Рюджин справится с ним, только если рядом с ней будет Йеджи. И поможет ей. Поможет — в том самом смысле.       Запахнув халат посильнее, она переступила порог кухни, где обнаружила Юну. Она в домашней одежде выглядела уютно, сонно и мило. Черён бы точно оценила. Юна отпивала кофе из кружки и листала наманикюренными пальчиками глянцевые страницы модного журнала. Нежнейший светло-розовый шёлк пижамной сорочки обвивал её тело, намекая на то, что она по-детски чиста и невинна. Тонкие бретельки почти спадали с плеч, а короткие шорты почти ничего не прикрывали. Невинно, ха.       Сёстры Шин знали толк в соблазнении. Шёлковая откровенная пижама — это стоило взять на заметку. И воспользоваться этим, если Йеджи останется в особняке Рюджин, тоже стоило.       — Ты выглядишь такой хмурой, — без намёка на веселость фыркнула Юна. — Даже на той вечеринке ты выглядела веселее. Кстати, спасибо, что не выдала меня родителям.       — Не напоминай и душу не трави, окей?       Юна нахмурилась и отставила кружку с кофе в сторону. На кухне всё ещё витал пряный кофейный аромат. Модный журнал она тоже убрала, успев загнуть уголок страницы, чтобы потом найти, где остановилась.       — Ты про что? Что уже произошло?       Неудовлетворённость — вот, что произошло.       Обстоятельства сложились очень по-дурацки. Рюджин могла признаться самой себе в том, что хотела Йеджи настолько, что была готова отдаться ей, но больше никому не стоило об этом знать. Особенно Йеджи. Иначе она ухмыльнётся, так что крыша поедет, и скажет: «Я знала, что так всё и будет».       Рюджин гордости не занимать. Она не может вот так легко и просто забыть про неё и самостоятельно вложить в руки Йеджи поводок с ошейником.       Внизу живота снова потянуло, только в этот раз хотелось стенать и лезть на стенку от неудовлетворённости. Она жаждала Йеджи. И, пожалуй, её ловкие длинные пальцы и язык. Рюджин сложила руки в кулаки, жалея, что в их громадном особняке не было комнаты с грушей для битья. Ей нужно хоть как-то выпустить пар.       Пожалуйста.       Она готова сказать Йеджи дурацкое волшебное слово тысячу раз, если она наконец возьмёт её и доставит ей небывалое, занебесное удовольствие.       — Помнишь, я спрашивала у тебя про Йеджи? Хван Йеджи, — напомнила Рюджин, хотя в этом не было необходимости: у Юны память превосходная. На самом деле хотелось произнести её имя, попробовать его терпкое звучание на вкус. И прибавить в конце «Ваше Величество», потому что Йеджи поистине была королевой.       — Помню. Только зачем мне о ней вспоминать?       — Потому что я её хочу, но не знаю, хочет ли она меня в ответ. Она морозится и набивает себе цену, а я готова выть от этой неопределённости, — процедила Рюджин, сгорая от оберувающих её эмоций. Сердце тут же начинало биться сильнее, стоило ей начать говорить и думать о Йеджи.       — Так просто возьми её. В чём проблема, я не понимаю? Ты Шин Рюджин. Тебе можно всё.       Но Хван Йеджи явно не входила в список того, что Рюджин могла получить, попросив у отца. Она не вещица из лимитированной коллекции, она не блюдо в элитном ресторане с тремя звёздами Мишлена. Она не ночь, проведённая в номере делюкс в пятизвёздочном отеле.       Хотя, разумеется, у всех была цена. Главное, не ошибиться в количестве нулей.       Пусть Йеджи назовёт свою цену, они переспят, Рюджин наконец получит удовольствие и удовлетворение, и они разойдутся. Всё просто на словах, но сложно в реальности.       — Вижу по глазам, не всё так просто, — пробормотала Юна. — Ладно, ты в любом случае можешь просто написать ей и предложить встречу. А там… ну, ты знаешь, как соблазнять девушек.       Рюджин думала, что ей нет равных в соблазнении, но потом она встретилась с Йеджи. Чертовка в лабутенах. Она явно хотела, чтобы Рюджин страдала, это было видно по её взгляду, от которого мурашки бежали по всему телу.       — Я подумаю, как всё сделать, но спасибо за совет, — буркнула Рюджин, подходя к холодильнику. Ледяной холод хлестнул её по лицу, но приятно остудил пыл. — Можешь идти спать. Спокойной ночи.       — Спасибо за разрешение, — весело хмыкнула Юна, возвращаясь в прежнее русло. Было приятно, что она оставалась серьёзной, когда они с Рюджин говорили о серьёзных вещах, а не всегда играла роль ветреной и легкомысленной девчонки-сплетницы с богатыми папочкой и мамочкой.       В холодильнике её ждало ванильное мороженое с гранатовыми зёрнами. Она вынула глубокую тарелку с десертом и поставила его на стол. Ждать, пока то хоть немного подтает и согреется, она не собиралась. И плевать на зубодробящий холод. Она достала серебряную ложку специально для мороженого из шкафа.       Может, хоть так она остудится.       Рюджин зачерпнула ложкой мороженое, собрав немного зёрнышек граната, и отправила его в рот. Язык обжёгся о холод мороженого и кислоту граната. Она скривилась, но продолжила есть, чувствуя, как отступало наваждение, а мысли в голове прояснялись. Конечно, она всё ещё думала о Йеджи, но теперь хоть могла дышать, не душимая желанием.       Пальцы похолодели вместе с ложкой, а язык начал неметь. Она перестала чувствовать вкус граната и ванильного мороженого, ощущая лишь холод, из-за которого горло побаливало. Ей было плевать, пока она наконец не отшвырнула тарелку в сторону и не схватилась за телефон. Мутный взгляд упал на чат с Йеджи, который она тысячу раз открывала, но написать не решалась.       Она знала, что Йеджи посмеётся с её отчаянных сообщений, напишет: «Совсем замучила жажда по моим прикосновениям?» и отправит контакт Рюджин прямиком в чёрный список, но всё равно надеялась на лучший исход из возможных. Была не была, а попытка не пытка.       Ей нужно это. Нужна Йеджи. Даже если контролировать ситуацию будет не она. Даже если придётся подчиняться.       «Давай встретимся. Я хочу тебя. Ты достаточно набила себе цену», — написала Рюджин. Печатать пришлось долго, потому что онемевшие пальцы её не слушались. Сердце порывалось выпрыгнуть из груди, но клетка из рёбер его упрямо сдерживала. «Пожалуйста», — добавила она.       Никому ещё она не писала «Пожалуйста» так отчаянно. Обычно она не вкладывала в это слово ничего, кроме банальной вежливости, но сейчас она надеялась на его волшебство.       Она сходила с ума. Без Йеджи она не она.       «Сначала договоримся о том, что встреча пройдёт на моих условиях, — быстро пришёл ответ от Йеджи. Никаких эмоджи, скобочек или чего другого. Только демонстративное равнодушие. В её стиле. — А, ещё кое-что. Уговори своего отца подписать контракт о продаже земли нам для отеля. И я приду к тебе. Обещаю».       Рюджин хмуро перечитала сообщение, не понимая, что за земля и что за чёртов контракт. Но если контракт — цена их ночи, то она хорошенько умаслит отца, чтобы он подписал все необходимые бумаги. Он поймёт её сумасшедшее желание. Он должен. Или она заставит.       «Я поговорю с ним. И я буду тебя ждать».

***

      Рюджин могла быть дружелюбной и гостеприимной, когда дело касалось соблазна. Она прислала за Йеджи машину со своим водителем и наказала ему быть максимально вежливым. Поездка действительно вышла комфортной: Йеджи смогла вытянуть ноги в дорогущих лабутенах — снова почти за тысячу долларов.       В этот раз Йеджи выбрала из коллекции лабутены с каблуком в десять сантиметров клубнично-розового оттенка. Заострённый нос, тонкие ремешки и серебряная пряжка — воплощение элегантности. Неважно, какие туфли из коллекции рассматривать, в любом случае одно оставалось неизменным — красная подошва.       Гранатовый цвет, что преследовал ещё с той вечеринки.       Йеджи усмехнулась, чувствуя, как напряжение, растекающееся по телу, сменилось предвкушением. У неё выдержки было побольше, чем у Рюджин, но и она не стала бы отрицать страсть между ними и взаимное влечение. Но просить она никогда бы не стала. Ни сейчас, ни в будущем. Ей хватило прошлого.       Сейчас Йеджи не просила, а приказывала, требовала и ставила условия. В обратном случае можете смело называть её слабой. Сейчас она только брала, не спрашивая разрешения, как раньше. Сейчас она повелевала и управляла другими. Теперь-то она была довольна собой и тем, как удобно для неё сложилась ситуация с Рюджин.       Вырвалась ещё одна усмешка. Сначала нужно было проехать через охрану, а только потом входить внутрь особняка. Её не встречали хозяева дома, зато встречала её дочь. Рюджин выглядела спокойной и собранной, но только Йеджи в их паре не занимать хладнокровия и показательного равнодушия.       Рюджин в твидовом юбочном костюме: юбка едва доходила до острых коленок, а пиджак был удлинённым и свободным. Под ним виднелась блуза жемчужного цвета из дорогого шёлка, нити которого переливались на свету. Оборки добавляли образу лёгкости, а за воротник-бант можно было с лёгкостью притянуть Рюджин к себе поближе.       А ещё Йеджи интересно, что скрывалось под всей этой брендовой одеждой. Нет, не подумайте, ей не хотелось заглянуть в душу Рюджин. Она не настолько любопытна и не собиралась проникать в самую глубь Рюджин. Ей хватало внешней оболочки и плотских утех. Йеджи сейчас любовь совершенно ни к чему.       Зато было интересно, брендовое ли нижнее бельё носила Рюджин. Вот она, задачка со звёздочкой, — выяснить это.       — Надо же, в этот раз ты принарядилась, — хмыкнула Йеджи, проходясь оценивающим взглядом от тёмной макушки Рюджин до ступней в лакированных лоферах с массивной подошвой. Чёрт, у неё что, совсем не было вкуса? Эта обувь к образу не подходила от слова совсем. — В нашу первую встречу ты не выглядела как…       — Богачка? — подсказала Рюджин, элегантно выгибая бровь. — Не знала, что для тебя важен внешний вид.       Разумеется, важен, мысленно фыркнула Йеджи. Она лишь недавно начала крутиться в высшем обществе и ещё не знала всех нюансов, поэтому для неё ухоженный внешний вид и куча брендов стали главными критериями богатого человека. А ещё дорогие машины и выбор ресторанов, пожалуй, тоже можно было счесть критериями.       Только она не учла тот факт, что поистине богатые люди не кичились этим, а их одежда не кричала всеми известными логотипами. Главная ошибка новичка.       — В следующий раз учту это. Наряжусь в бренды по самые уши, лишь бы тебе понравилось, — пробормотала Рюджин вполне стойко, но надежда чувствовалась в сказанном.       Ошибка заключалась в том, что она позволила себе думать о том, что следующий раз будет.       Йеджи никак не прокомментировала сказанное. Её сердце не забилось в предвкушении, не подумайте. Она не влюблена в Рюджин. У неё есть задание — соблазнить её. И она думала лишь о его выполнении.       — Пройдём в столовую, я угощу тебя вином.       — Вот это мне уже нравится, — усмехнулась Йеджи.       Она двинулась следом за Рюджин, наслаждаясь тем, как красиво звучал размеренный стук лабутенов о мраморный пол. Рюджин покачивала бёдрами, плавно вышагивая путь до столовой, в которой Йеджи ещё не была. О, она точно знала, что делала. Угощения в виде вина, игривое искушение — она вела игру, всё ещё надеясь стать победителем.       Йеджи снова слепили блеском и роскошью. Люстра поражающих размеров была подвешена к потолку. Хрустальные подвески бросали тень на стены, выкрашенные в мягкий кремовый цвет. Длинный стол из красного дерева класса люкс занимал половину пространства, но им для угощений понадобился лишь край.       На бутылке с вином играли блики. Йеджи совсем не удивилась тому, что на этикетке заметила рисунок граната. Рядом в чаше тоже лежало три массивных граната, требующих разделки, и блестящий на свету нож. Не дождавшись разрешения, Йеджи присела за отодвинутый стул, а Рюджин так и осталась стоять.       Вино, специально охлаждённое, было совсем недавно вскрыто для их удобства. Рюджин вынула мешающуюся пробку, и комната наполнилась резким ароматом. Йеджи настолько привыкла к гранатовым ноткам в воздухе после терпких духов Рюджин, что даже не поморщилась от неожиданности.       Гранатовые духи, «Россо гранат». Теперь и гранатовое вино с самим гранатом. Целая цепочка.       Рюджин принялась за вино, разливая его, омывая хрустальные бокалы. Йеджи приподняла уголки губ, принимая бокал из чужих рук и держась за его тонкую, но устойчивую ножку. Первый глоток. По горлу разливался плотный, густой напиток. Ощущения странные и непривычные. С непонятными чувствами и сердцем, пропустившим удар, она призналась себе, что духи Рюджин нравились ей больше.       Сделать второй глоток она не торопилась, привыкая к ощущениям. Йеджи покручивала бокал в руках, размышляя над тем, во что дальше превратится их встреча с учётом действия алкоголя. В прошлый Йеджи наглым образом ушла от Рюджин. Что же будет в этот раз? Одно было очевидно — Рюджин не покинет её: она же и была инициатором встречи. Инициаторша в отчаянии и безысходности.       Второй глоток ощущался уже приятнее.       — Как вино?       — Интересные ощущения.       — Понятно, — кивнула Рюджин, удовлетворённая ответом. Ей и не нужна была диссертация, ей нужно было знать, что Йеджи оценила её выбор. Её страсть к гранату. — Мне нравится длительное ореховое послевкусие.       — Почему именно гранат?       Йеджи закинула ногу на ногу и с интересом посмотрела на собеседницу. Рюджин поджала губы, расплавляясь от огненного будоражащего взгляда и головы, склоненной на бок. Ей правда было интересно узнать меня, проскочило в мыслях Рюджин, сплетённых в тугой клубок. Дыхание перехватило.       — Для меня гранат — это запретный плод.       Рюджин понизила голос и начала свой рассказ. Йеджи внимала её словам, не перебивая и даже не дыша. Многие считали, что в Библии запретным плодом было яблоко, и на протяжении столетий художники на картинах изображали плод в виде яблока. Но на самом деле в Библии не говорилось, что это было за дерево и плоды. Ева называла их просто «плодами дерева, которое среди рая».       Йеджи осушила бокал наполовину, чувствуя, как вино оседало на языке сладостью, но не приторной. В самый раз — и кисло-сладко, и освежающе. Она болтала ногами, но продолжала вслушиваться в рассказ Рюджин. Её глаза сияли от восторга.       — Также в мифах о Персефоне и Аиде фигурируют зёрна граната. Я бы рассказала тебе, но… — произнесла Рюджин, и взгляд её упал на болтающиеся ноги Йеджи в чёртовых лабутенах, — вижу, тебе не настолько интересно, как мне.       Йеджи оправдываться не стала и болтать ногами не прекратила. Это не в её стиле.       — Да почему же неинтересно? Продолжай.       Вновь дурацкий приказной тон, от которого мурашки брали тело Рюджин в плен. Так и хотелось запрокинуть голову назад, отдаваясь ощущениям пульсации между ног, и раздвинуть бёдра, призывая к действию, но её ждал рассказ.       В союзе громовержца Зевса и богини плодородия Деметры родилась дочь Персефона небывалой красоты. Все восхищались её мягким и чудесным характером. Однажды, когда она резвилась с подругами, её заприметил Аид, король подземного мира. Он задумал просить руки Персефоны у Зевса и получил согласие.       До свадьбы ожидание тянулось мучительно долго, поэтому он решил украсть прекрасную деву с помощью поистине прекрасного цветка со сладким ароматом, сотворённого магией богине земли Геи. Всё прошло как по маслу, и Аид утащил Персефону под землю. Земля наверху стала увядать от горя и гнева Деметры.       Приказал Зевс Аиду вернуть дочь матери, но хитрый Аид, плененный красотой молодой жены не хотел с ней расставаться и накормил её зернами граната, которые символизировали брак. Договорились они, что две трети года Персефона будет проводить с матерью на земле, а одну треть с мужем в подземном царстве.       Шесть зёрен. Они будут напоминать Персефоне о муже, пока та будет на земле с Деметрой.       — По одной из версий, Персефона сама приняла зёрна граната, а не Аид её накормил ими.       — Занимательно, — только и вымолвила Йеджи. — Не думала, что мифы могут быть интересными.       — Я бы могла тебе рассказать больше. И тогда ты убедишься, что мифы это ещё как увлекательно, — Рюджин старалась говорить аккуратно и подбирала слова с осторожностью, чтобы Йеджи не почувствовала её отчаяние.       Снова намёк на будущие встречи. Йеджи уже начинало это раздражать. Это единичная акция. Только ради контракта о продаже земли. Ради процветания их с Хёнджином сети отелей.

Fatal Attraction — Reed Wonder, Aurora Olivas

      — Напомню, что мы собрались здесь ради другого, — твёрдо сказала Йеджи как отрезала и начала подниматься со стула, обретая поразительную устойчивость на десятисантиметровых каблуках. — Ты же помнишь, что я люблю ставить условия и приказывать?       Рюджин сглотнула, ощущая, как внутри начал завязываться узел от проникновенного голоса. Она пыталась устоять на месте и хотя бы сделать вид, что выдержка у неё потрясающая. Обе знали, что это не так, но куда же без притворства? Надо было поддерживать репутацию, даже если она уже трещала по швам.       Собственно, как трещала и выдержка Рюджин.       А ведь Йеджи ещё даже ничего не сделала: лишь прошлась на своих лабутенах.       — Помню.       — Молодец, — шёпот Йеджи будоражил сознание Рюджин. — Значит, будет несколько правил: никаких поцелуев. Мы же тут не по любви, верно? — Йеджи сверкнула хищным взглядом и наклонилась к шее Рюджин, заставляя ту запрокинуть голову назад и мучиться от фантомных прикосновений губ Йеджи. — Насчёт отметин: только я тебе. Я останусь чистой.       Рюджин ясно понимала, что ей пользовались. Всё ради контракта. Йеджи сама озвучила главное условие их встречи — не любовь, а страсть, и это не изменить, сколько бы Рюджин не сжимала кулаки в негодовании. Сколько бы не злилась, желание Йеджи было сильнее.       И она выбрала искушение. Соблазн. Свой запретный плод.       Благоразумие оставьте на входе. Пожалуйста.       — Ты же не будешь против пары отметин, верно? — игриво ухмыльнулась Йеджи, входя в роль змейки-искусительницы. Вернее, она из неё и не выходила. Ещё ближе к шее напряжённой Рюджин, но без чётких прикосновений. Сначала нужно поиграться, подразниться.       Набить себе цену. Йеджи в этом мастерица.       — Ну, или пары десятков отметин.       Наконец полноценное касание, что разослало по телу разряды тока. Буря эмоций взрывалась внутри, закручивалась тугим вихрем-смерчем и сносила всё здравомыслие напрочь. Рюджин отпустила надежду на любовь и чувства и поддалась животной страсти: это лучше, чем ничего. Йеджи прижималась губами к пульсирующей венке на шее, терзая нежную кожу.       — Вопросы есть? — отрываясь от шеи Рюджин, отозвалась Йеджи. Преподнесла пальцы к лицу и прошлась ими по губам, будто вытираясь после поцелуев. Никакой помады не было на пухлых губах: Йеджи не хотелось пачкаться, а потом избавляться от испорченной косметики. А гранатово-красная помада ей бы подошла. Ой как подошла бы.       — Волосы, — шепнула Рюджин, пытаясь сохранять хладнокровие, но перед огненной богиней Йеджи это не получалось. — Я могу зарыться в твои волосы ладонями?       — Так тебе нравятся мои локоны?       — Да, очень.       — Мне тоже нравятся, — ухмыльнулась Йеджи, проводя ладонью по чуть спутанным, накрученным мягким волнам. Рыжие вьющиеся змейки-пряди обвивали её лицо, откидывая тени, и напоминали костёр, через который хоть и перепрыгнешь, но всё равно растаешь, будь ты даже Снежной королевой. — Разрешаю коснуться их.       Йеджи снова припала к шее Рюджин, впиваясь в обнажённую кожу зубами и тут же зализывая место укуса. Вместо крови по венам разливался ток, адреналин, сумасводящее желание. А ещё гранатовое вино с ореховым послевкусием и огонь, поражающий сразу насмерть.       Прикосновения губ Йеджи — ожоги четвёртой степени.       Рюджин теряла опору: руки соскальзывали со скользящей по столу скатерти, поэтому Йеджи для помощи вжимала её поясницей в столешницу. Ей на плаву помогали держаться лабутены. Ох, одни мысли об этом заставили Рюджин застонать.       — Тебе нравится? — опаляющий шёпот возле уха. Есть ли пятая степень ожогов? Нет? Значит, появится. Пламенную энергетику Йеджи не потушишь ничем.       Стоило Рюджин неразборчиво кивнуть, как Йеджи в один миг покинула её: отошла в сторону, заставив ту обмякнуть на столе. Хмурые брови сдвинулись от непонимания происходящего. Внутри плескалось разочарование, заставляющее сглотнуть ком в горле. С ней игрались как с игрушкой, что вообще не стоила внимания.       Её будто толкнули в бездну. Столкнули, казалось бы, любящими и заботливыми руками.       Йеджи поправила одежду и с вызовом глянула на Рюджин. Ждала возмущений, претензий и возражений, после которых можно будет с удовольствием напомнить о том, по чьим правилам играли. Кто здесь королева, должны знать все.       Послышался звонкий смех Йеджи, напоминающий хрустальный перезвон заливистых колокольчиков. Насмешка и яд насквозь пропитали смех. Внутренности Рюджин сделали кульбит, и для успокоения и ощущения опоры она сжала руками края стола.       Никто и предполагал, что искушение могло настолько сильно сводить с ума       Трудно быть жертвой, когда привык играть роль охотницы.       — По твоему хмурому личику вижу, что такое тебе не нравится, — хитрая улыбка хищницы. — Извиняться не буду. Зато у меня для тебя задание: разделай мне гранат. Собственными руками и этим блестящим ножом. Бьюсь об заклад, ты никогда этим не занималась, верно?       Растерянность набирала обороты. Такими темпами дело дойдёт и до смущения — того, чего Рюджин никогда не испытывала.       — Старшая дочь. Первенец. Родилась с золотой ложкой в зубах. Поначалу вся любовь доставалась тебе, да? Даже не нужно было марать руки и заниматься такой работой, — Йеджи убрала ухмылку с лица и теперь говорила жёстко. Твёрдо. Как сталь. Безжалостно. — Давай работай ручками, Рюджин. Иначе продолжения не будет.       Шумный вздох рассёк настоявшуюся тишину в столовой. От масштабов её разочарования могли погаснуть даже огоньки свечей в подсвечниках. Если Йеджи зайдёт ещё дальше, то потухнет ещё и хрустальная люстра.       Рюджин правда не знала, что сделать. Начала с подавления нарастающей паники, впрочем, руки всё равно подрагивали, когда она бралась за нож и видела в отражении свои помутневшие глаза. Взгляд метался между чашей с тремя гранатами, белоснежной скатертью, укрывающей стол, и собственной кремовой блузкой.       Ещё один вздох, испущенный с опаской. Рюджин потянулась за гранатом, удивляясь его увесистости, и крепко сжала нож в руках. На Йеджи смотреть она избегала, хотя совсем недавно — на ужине после благотворительного аукциона — всё было противоположно. Начать — всегда самое трудное. Особенно когда сердце готово остановиться от страха. Оно билось и билось в попытке выбиться из клетки рёбер.       — Давай-давай, Рюджин. Ты и себя, и меня топишь в нетерпении, — подгоняла Йеджи, вгоняя Рюджин в большую краску и панику.       В нерешительности Рюджин кончиком ножа надавила на твёрдую плоть, но нож застрял. Пришлось повозиться, чтобы выдернуть его обратно на волю. От бессилия хотелось плакать. Перед её глазами всё то же: нож да злосчастный гранат. И красная пелена.       — Ну-ну, ты чего? — приторно-сладким тоном — фальшивым — спросила Йеджи, подходя к Рюджин и в успокаивающем жесте кладя ладонь ей на плечо, ощущая твидовую ткань. — Хочешь подсказку? Сделай надрезы сверху по кругу там, где был цветок. Потом сними верхушку.       Рюджин вздрогнула от холода чужой ладони, что ощущался даже сквозь слои одежды. Йеджи без стеснения издевалась над ней, играя роль невинной и чистой девы. Рюджин стиснула челюсти и выполнила указания, но не учла тот факт, что нож не нужно было втыкать глубоко. Ей об этом никто не сказал.       Поэтому её ждали брызги гранатового сока.              На её белой, чёрт возьми, блузке.       Бесстыдный смех снова разнёсся по столовой, заставляя стены — и сердце Рюджин тоже — трепетать. Йеджи смешно. Разумеется, ей смешно: она успела вовремя отойти в сторону и увернуться от тут же оседающих на ткани красных капель.       — Ты… ты ничего не сказала мне, — пролепетала Рюджин, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Йеджи, извивающуюся от смеха. — Специально. Ты правда хотела, чтобы я испачкалась?       — Какая догадливая, — насмешливо бросила она. — Напоминаю: ты сама была инициатором встречи. А я ставила условия. Я приказывала и приказываю.              На глазах Рюджин проступили слёзы, обжёгшие глаза солёностью. Недавняя бессонная ночь прошла в бесконечных мыслях о Йеджи. Красная пелена затуманила зрение, а гнев затуманил разум. Рюджин молча поджала губы, свободной рукой стряхнула слёзы и вернулась к гранату.              Она быстро разделается с чёртовым гранатом, а потом вкусит запретный плод.       Сдёргивая верхушку граната, продолжая забрызгивать себя всё больше, она действовала яростно и без сожалений. Гранат — препятствие на пути к желаемому, а от препятствий надо было избавляться. Этим она и занималась. Открылся вид на сегменты, на которые белые прожилки разделяли мякоть. Половина дела сделана.       Больше подсказок от Йеджи не было. Рюджин чувствовала спиной внимательный пламенный взгляд. Ей было интересно, справится ли она, насколько сильно испачкается и погрязнет в вязких гранатовых каплях. Рюджин немигающим взглядом осматривала гранат и думала, что готова пуститься во все тяжкие.       Со всем внутренним пылом она резанула по видневшимся белым прожилкам, надеясь, что делала всё правильно. Впрочем, сок всё равно оросил рукава её блузы. Пару капель оказалось над бантом у воротника. Костяшки белели и болели, но Рюджин продолжала резать, пока не сделала шесть продольных разрезов.       И тогда гранат раскрылся перед ней, демонстрируя гранатовые зёрна, контрастирующие с белой кожицей. Восхищённый взгляд прошёлся по плоду, расколотому на части. Она выполнила задание. Осознание накрыло её с головой как цунами. Рюджин еле подавила желание оглянуться на Йеджи: она знала, что не встретит похвалы.       А с недавних пор в похвале и одобрении она как раз нуждалась.

Kinda Like It — Black Atlass

      — Молодец, — непринуждённо произнесла Йеджи, и сердце Рюджин окрылённо забилось, возвращаясь к жизни. Мутная пелена, заполонившая глаза, исчезла, а разум хоть немного прояснился. — Можешь присесть и отдохнуть, а я наслажусь гранатом. Да-да, ты есть его не будешь. Наслаждайся своими удушающими духами. Они тоже гранатовые.       На ватных ногах Рюджин прошла к стулу, на котором недавно сидела Йеджи, слушая миф о Персефоне и Аиде. Мелко подрагивающими от напряжения руками она вцепилась в собственные колени. Пальцы сжимали кожу до тянущей боли, но концентрироваться на ней было приятно. Боль как всегда отрезвляла. Боль была путеводителем к ясному разуму.       Но никакая боль не справится с влиянием Йеджи.       Рюджин восстанавливала сбившееся дыхание, прижимая руку к сердцу. Частота сердечных сокращений, наверное, втрое превышала норму даже при возбуждённом состоянии. А она ой как сильно была возбуждена, глядя на Йеджи, поедающую гранат. Она решила есть прямо с отделённых сегментов, вонзаясь зубами в гранатовые зёрна.       Она морщила вздёрнутый нос и хмурила брови, ощущая гранатовый сок на языке, сводящий зубы. Ощущения как от вина, только лёгкие и воздушные. Не было вязкости, плотности и сладости. Желудок тоже сводило от оседающей внутри и въедающейся кислоты. На зубах хрустели косточки, ещё как ощутимые.       Когда сок потёк по подбородку, Рюджин подалась вперёд, мечтая слизнуть кроваво-красную дорожку, но Йеджи её остановила: выставила руку вперёд и сама стёрла пальцами сок. Потом прошлась влажным языком по испачканым пальцам, глядя на реакцию Рюджин. Какая ещё могла быть у неё реакция? Конечно, пришлось стиснуть бёдра — вновь до боли. Тянущаяся нескончаемая пульсация всё никак не прекращалась.       Рюджин мечтала выругаться и высказать всё Йеджи, но играла роль послушной собачки, потому что знала, что так нужно. Внутренне понимала, что так будет лучше. Не хотела, чтобы её не оставили одну неудовлетворённой в пустой столовой. Температура в помещении повысилась, когда язык Йеджи снова оказался между пальцев. Чтобы облегчить мучения от жары, Рюджин стянула с себя пиджак, со вздохом облегчения заметила, что гранатовые капли не долетели до него.       Жажда приближалась к обезвоживанию. И к нужде по Йеджи, которая слишком сексуально поедала гранат.       «Слишком», «чрезмерно», «с излишком» — это всё про Йеджи. Или ничего, или всё. Чёртов максимализм.       — Ты скучаешь, Рюджин? — растягивая гласные, Йеджи состроила милую мордашку и отставила гранат в сторону. — Или, может, ты голодна?       — Ты прекрасно знаешь, что я чувствую, — сжимая зубы, буркнула Рюджин. Не удержалась от яда в голосе.       Наверняка, Йеджи тысячу раз оказывалась на месте Рюджин в своей прошлой жизни, когда ещё не пробила себе путь к богатству, роскоши и могуществу.       — Не надо дерзить мне, Рюджин.       На удивление игривость всё ещё сохранилась в настроении Йеджи. Она выдвинула для себя ещё стул и присела на него, чтобы оказаться на одном уровне с Рюджин. Впрочем, она всё равно будет чуть выше из-за пары сантиметров разницы в росте и десяти сантиметров в каблуках. Их разделял то ли метр, то ли даже меньше, сейчас сознание Рюджин не способно думать о точном расстоянии.       — Я же всего лишь играюсь с тобой, — невинно сказала Йеджи. Тон не сочетался с хитрыми кошачьими глазами, которые внимательно следили за тем, какие эмоции на лице Рюджин менялись с каждой секундой. — Я думала, ты любишь игры.       «Многое думаешь». Язвительное замечание потонуло в шокированном вздохе, потому что острый нос лабутенов Йеджи коснулся округлённого носа лоферов Рюджин. Непонимание снова поселилось в глазах Рюджин, и она снова оказалась перед бездной. Нос туфель заскользил выше, проходясь по икрам в нарочито медлительном темпе.       — Что ты делаешь?       Шипение кошки, зато взгляд как у напуганной мышки-полёвки. В этом вся Рюджин. Её лишь заверили, что она охотница. Удачное стечение обстоятельств. Неверный опыт породил неверные суждения о самой себе. Миссия Йеджи — ткнуть её лицом в собственную ошибку и изменить её мировоззрение. Полпути уже пройдено.       — Я только начала думать, что мне попалась смышлённая девочка, — фыркнула Йеджи, плеваясь ядом, — но ты меня разочаровываешь. Я играюсь, Рюджин. И тебе прекрасен смысл этой игры: контроль и подчинение. Только в этот раз я выбираю, кто за что отвечает. Я сделала выбор.       Йеджи — контроль. Рюджин — подчинение.       Йеджи — охотница. Рюджин — жертва.       Власть против безвластия. Выдержка против слабости. Ясность разума против затуманенного сознания. Энтузиазм против отчаяния. Реальность против надежды. Они контрасты, столкнувшиеся лицом к лицу. Но вместе они — животная страсть, плотоядные ухмылки, плотские утехи, смятые простыни, красные болезненные отметины и проникновенные взгляды.       — И тебе нужно смириться с моим выбором, — жёсткий тон. Разумеется, она — та, кто контролировала всё, а не подчинялась. Иначе и быть не могло. Она создана, чтобы быть властительницей с плетью в руках. Рюджин слишком изнежена для такого.       Йеджи поднимала ногу выше, проходясь острым носом по внутренней стороне бедра. Она почти не касалась её, но Рюджин всё равно изнывала от желания и сжимала бёдра, сдавливая между ними ногу Йеджи в туфлях. Йеджи физически чувствовала, как та металась по стулу, а по её спине градом катился пот от перенапряжения.       Она всё знала. Практически чувствовала всё на себе.       — Я надеюсь, тебе нравится, что я делаю, — уголки губ поползли вверх.       Йеджи ещё как довольна происходящим. Она бы могла проникнуть ногой дальше и выше, чтобы потом острым носом надавить в области паха, через одежду коснуться пульсирующего клитора. Рюджин терялась в ощущениях, опрокидывая голову назад. Она чуть ли не захлёбывалась вымученным стоном, что выбила-таки из неё Йеджи.       — Вижу, что нравится. Даже слышу.       Потом она резко вынула туфли из захвата бёдер Рюджин, решив, что с неё хватит. Пора бы перейти к более активным действиям, ведь время не резиновое, а хвалебная выдержка Йеджи не всемогущая. Рюджин зубами заскользила по нижней губе и закусила её, чтобы не выпустить на волю ещё больше стонов. Иначе это будет значить то, что ей нравятся мучения Йеджи.       Глупо отрицать, что не нравится. Но Рюджин славилась упрямством. И неверными суждениями. Йеджи к её услугам. Она готова её переубедить.       — Вставай, пойдём в твою комнату, — требовательно сказала Йеджи, с лёгкостью поднявшись на ноги. Рюджин же нужна помощь: по телу разливалась слабость, опоры не было, устойчивости в ногах не было, как и надежды в себя.       Йеджи заботливо подхватила Рюджин за талию, а свободной рукой помогла одёрнуть задравшуюся юбку, заодно пройдясь по нежной коже внутренней стороны бёдер ноготками. Мурашки накинулись на неё, забирая в капкан ощущений, неповторимых и тягостных до приятной боли.       — Ты стоять на ногах уже не можешь, а я только начала, — ухмылка напоминала дерзкий оскал хищницы. — Так что придётся задействовать удобную кровать. Дай угадаю, она королевского размера?       Рюджин полностью отдалась во власть Йеджи и была даже готова усмехаться с её язвительных комментариев.       Наконец её ждало удовольствие и долгожданная разрядка. Её ждала Йеджи.

***

      Спальня Рюджин поражала простором. Имелся и камин, который послушно помалкивал, потому что в нём не было необходимости. В углу расположился туалетный столик, заставленный баночками и бутыльками с уходовой и декоративной косметикой. Массивная, выкрашенная в светлый цвет дверь вела, по всей видимости, в гардеробную, ещё больших размеров и заполненную доверха.       Наконец взгляд упал на постель с балдахином, приставленную к стене ровно по центру. Всё было чётко, ровно и красиво — сделано явно по инструкциям и приказам требовательной хозяйки. Спальня переполнена роскошью и богатством, и Йеджи готова погрузиться в них с головой. С недовольством она заметила мягкий ворсистый ковёр на полу, который заглушал стук её лабутенов.       — Я немного тут похозяйничаю, — Йеджи ставила в известность перед фактом, но не оправдывалась.       Рюджин не могла противиться её словам, поэтому послушно последовала за Йеджи, которая двинулась к туалетному столику в углу и присела на стул с мягкой обивкой. Она развернулась лицом к Рюджин и после долгого испытывающего зрительного контакта с ней опустила взгляд вниз, на лабутены.       Надеялась, что Рюджин последует её взгляду. И она последовала.       Послушная.       — Ты знаешь, что нужно делать, — почти что заботливо прошептала Йеджи и ткнулась носом туфель в щиколотку Рюджин.       Рюджин опустилась на колени с шумным вздохом. Её руки заметно дрожали, но она послушно и без лишних слов потянулась к пряжке на тонком ремешке правой туфли. Кое-как, не без помощи ногтей она поддела замочек, и он поддался. Со вторым ремешком получилось проще. Можно было вздохнуть: задание выполнено.       — Сними туфли. Только бережно. Всё же это творение Кристиана Лабутена, — усмехнулась Йеджи, отмечая, как очаровательно краснели щёки Рюджин.       По венам уже не разливалось раздражение и злость на то, что Йеджи растягивала наслаждение и томила её в ожидании. Это было смирение, смешанное со смущением, — интересный коктейль. Прибавьте к этому тянущее ощущение внизу живота, что скручивало её внутренности в тугой узел.       Она не могла дышать, прикасаясь к ступням Йеджи, чтобы стянуть лабутены. Будто касалась чего-то священного. Будто заглянула под стекло музейного экспоната. Но главное — ей позволили коснуться. Переходя ко второй стопе, она еле сглотнула ком в горле. Это последняя преграда. Неужели ей можно будет встать с колен и потом отправиться в постель к мягким простыням?       Она уже не могла ждать того момента, когда Йеджи будет вжимать её в постель. Но она жаждала этого до безумных огоньков в глазах, несмотря на смирение.              — Хорошая девочка, — плотоядно усмехнулась Йеджи, наклоняясь вниз, чтобы обернуть длинными пальцами подбородок Рюджин и заставить её взглянуть на свою богиню. — Такая покорная и, наверняка, такая нуждающаяся. Думаешь, это взаимосвязано?       Ещё как. Йеджи не нравились дерзкие и надменные леди. Для таких у неё были припасены особые методы и наказания. Рюджин просто хотела своего — наслаждения и долгожданной разрядки.       Свободы от зависимости от Йеджи.

Wicked Games — The Weeknd

      — Пойдём на постель.       Йеджи помогла Рюджин встать с колен, цепляясь её за плечо и поднимая вверх. Рукой снова окольцевала талию, чтобы сжать девичий стан, нуждающийся в плавящих прикосновениях. Другой ладонью она прошлась по всему телу Рюджин в поисках застёжки от блузки, покрытой гранатовым дождём.       — Вот она где, — нащупала Йеджи пуговицу, протянутую сквозь петельку, и довольно улыбнулась. — Ты позволишь раздеть тебя?       — Да… — вздох, переходящий в судорожный стон, — наслаждение для ушей.       Йеджи стояла за спиной Рюджин и вполне бы могла вонзить в неё пару ножей, потому что грязные методы ведения игры и предательства — в её стиле, но вместо этого она ловко расправилась с застёжкой блузки. Её пальцы ничуть не дрожали. Вам напомнить, что она хладнокровна до безумия?       — Приподними руки, и я стяну с тебя блузку, — снова приказные интонации. Рюджин уже давным-давно к ним привыкла и без них уже не могла.       Она зацепилась за низ блузы и потянула её вверх, не встречая сопротивления со стороны Рюджин. И вот пред Йеджи предстала застёжка бюстгальтера, что требовала её ловких пальцев. Но сначала — продолжение игр. Как без них? Распаляя ещё больше огня в Рюджин, она оставила влажный поцелуй на задней стороны шеи близко к линии роста волос.       В нос ударил аромат духов, что ещё не выветрились за долгий-долгий день, полный мучительно-мучительного ожидания. Гранатовые нотки сводили Йеджи с ума, заставляя только об этом и думать. Её выдержка ломалась о терпкий запах Рюджин, как волнорез рушил волны, какими бы громадными они ни были.       Ещё один поцелуй, но уже ниже. Рюджин тут же откинула голову назад, мешая Йеджи работать, когда та цепкими — и ледяными — пальцами начала вырисовывать узоры на подтянутом животе Рюджин. Ей не нужно было видеть, что рисовать, главное понимать, что Рюджин снова металась и терялась в ощущениях от её действий.       Высшая похвала помимо жалобных стонов.       Йеджи отлипла губами от шеи и, не удержавшись, провела ноготками по спине Рюджин, из-за чего та выгнулась дугой. Было бы время, она бы поцеловала каждую родинку из целой россыпи и соединила их влажными дорожками, но времени на это не было. Они всё ещё не дошли до постели — самое время это исправить.       Она подтолкнула Рюджин на слабеющих ногах к постели поистине королевского размера и в последний момент развернула её к себе лицом, позволяя упасть спиной на сатиновые простыни. Весь воздух одним махом покинул лёгкие, когда Йеджи нависла сверху Рюджин и ухмылялась так довольно, будто управляла всем миром за ниточки.       Рукой проникая под спину, прижатую к матрасу, Йеджи в поисках застёжки бюстгальтера снова оцарапала Рюджин, вызывая у той шипение. А по глазам-то было видно, что ей всё нравилось. Чёртова мазохистка. Ей повезло встретить Йеджи, к сожалению, уже без лабутенов.       Вскоре и бюстгальтер покинул Рюджин, оставшуюся в одной твидовой юбке, хотя, конечно, Йеджи нравился вид белых кружев на бледной коже с переплетением болезненно-синеватых вен. Она скользила руками по телу, вызывая натянутые вздохи и неконтролируемое вздрагивание, после которого тут же становилось стыдно.       Рюджин думала, что успешно не покажет Йеджи, насколько она её хотела, но снова ошиблась.       — Ты такая красивая, — прошептала Йеджи просто для того, чтобы огонёк в глазах Рюджин разгорелся больше.       — Ты тоже.       — Знаю, — и снова ядовитая улыбка вперемешку с раскатистым смехом. Она всегда знала о своей изумительной красоте и пользовалась ею. Для неё это не секрет. Да и на все комплименты, неважно от кого, у неё давно иммунитет.       Рюджин приподнялась, потянувшись вперёд к мелькающей шее Йеджи, которую обвивали рыжие пряди, но Йеджи её остановила: твёрдо приложила руку в местечко чуть ниже между грудей, возвращая её в изначальное положение.       — Не рыпайся.       Это равноценно пресловутому «Будь послушной», от которого у Рюджин сводило зубы. По венам вновь пустили огонь с адреналином, и смирение с ситуацией тут же прошло. Вернулся оскал и раздражение. Она готова бороться, полная сил, но Йеджи сильнее. Она всегда была сильнее, несмотря на то, что у Шинов влияния больше. Рюджин наконец это заметила.       Рюджин выгнулась, прильнув к телу Йеджи ещё в одежде. Йеджи отстранялась так, будто ей были противны любые касания, хотя собственное бельё не могло похвастаться сухостью. Оно неприятно липло к коже, но она даже не морщилась, умело скрывая эмоции. С ней в покер лучше не играть, это точно.       — Послушные девочки получают свою порцию наслаждения.       Снова «Будь послушной», только уже менее завуалированное. Будь оно проклято.       Рюджин сжала зубы, чтобы не сорваться на стоны, когда ладони Йеджи оказались на груди. Соски уже давно затвердели от прохладных чужих пальцев. От Йеджи не чувствовалось тепло, её руки не ощущались родными, но Рюджин всё равно отдавалась умелым действиям, потому что это то, о чём она мечтала уже долгое время.       Один сосок зажат между пальцами до покалываний, а другой ласкали влажным горячим языком. Йеджи знала толк в удовольствии и наслаждении. Она обводила ореол, а потом цеплялась зубами за сосок, терзая его для контраста ощущений. Такие игры Рюджин нравились куда больше, теперь можно было и вымолвить пару стонов, за которых ей не будет стыдно.       Массируя чувствительную грудь и оглаживая её контуры руками, Йеджи меняла способы ласк, ярким миксом ощущений заставляя Рюджин жмуриться от накрывающих с головой волн наслаждения. Хлёсткие слова, приказы, «Будь послушной» и совсем изредка похвала — всё это заставляло Рюджин мокнуть ещё сильнее. Особенно вкупе с выразительным властным взглядом Йеджи.       — Хочешь большего? — насмешливо вопрошала Йеджи, зная, что Рюджин будет согласна на что угодно. Можно даже не ждать ответа, а принять за него разочарованный стон, когда она выпустила сосок изо рта.       От места солнечного сплетения пролегала влажная вереница поцелуев, временами — укусов и засосов, которые уже наливались и отдавали потрясающе красным цветом. Дорожка устлана заботливыми губами Йеджи. Она нехотя призналась себе в том, что и правда хотела исцеловать всё тело Рюджин, вот, насколько прекрасным оно было. Она идеальна от бледной кожи и тонкой талии, и синеватых вен.       Сейчас самое время сделать фотографию Рюджин, такой нуждающейся, распластавшейся на простынях, сжимающей бёдра от невыносимого желания, а потом поставить её в золотую рамку и любоваться ею перед сном. Рюджин этого заслуживала, хоть Йеджи и не показывала половину того, что чувствовала.       Йеджи выцеловала тело Рюджин, пока не наткнулась на каёмку твидовой юбки.       — Можно я избавлю нас от этой юбки к чёртвой матери? — хладнокровно и спокойно спросила Йеджи, хотя её щёки давно покрылись очаровательным румянцем. Ей самой уже хотелось сделать Рюджин приятно, чтобы та стонала, не в силах сдерживаться.       На этот раз Йеджи собиралась дождаться прямого разрешения Рюджин, несмотря на громкие заявления.       — Я задала вопрос, Рюджин. Отвечай.       Рюджин судорожно закивала, поджимая пальцы на ногах от нетерпения. Йеджи потянула молнию вниз и быстро стянула юбку вниз, чуть не поцарапавшись о твидовую ткань из-за резкости. Её взору открылся последний элемент одежды, мешающий им, — нижнее бельё. Чёртово полупрозрачное из-за сетки кружевное бельё.       — Ты станешь моей погибелью, — на выдохе.       Это едва ли не откровенное признание.       Рюджин понимала, что всё сказанное во время секса не котируется.       Но в её глазах всё равно загорелся огонь надежды, который уже не потушить.       Она надеялась, что после ночи Йеджи ляжет с ней в одну постель и позволит целомудренно поцеловать себя в лоб. Она надеялась, что потом они смогут всё обсудить и в итоге придут к любви. Надеялась, что они разделят между собой ещё не один гранат и не один бокал гранатового вина.       Йеджи не сдержала ухмылки от вида намокшего и от этого потемневшего нижнего белья. В её глазах — неистовое вожделение, которое Рюджин разделяла. Но сейчас не до взглядов и их значений, потому что Йеджи окончательно поддалась животной страсти, втискививая между сжатыми бёдрами колено и раздвигая их. Острой коленкой прижалась к горящему центру, сквозь ткань ощущала возбуждение Рюджин, что не знало пределов.              — Ты готова?       Ей снова требовался чёткий ответ. Иначе к действиям она не приступит.       — Да-да-да, — быстро пролепетала Рюджин, наученная опытом, за что получила от Йеджи шлепок по бедру вместо благодарности за скорый ответ.       Колено Йеджи убрала и тут же подцепила кромку нижнего белья, стягивая его к чёртовой матери и отбрасывая в неизвестную сторону. Плевать на это, плевать на всё, плевать на всех. Зато не плевать на них, сходящих с ума от жажды и вожделения. Мир сузился до них двоих на этой постели королевского размера.       Рюджин с разметавшимися волосами жмурила глаза и сжимала простыни в кулаках, не в силах убрать текущие по телу капельки пота от напряжения. А всё потому, что Йеджи наконец коснулась её. Пальцы потонули в естественной смазке возбуждения. Йеджи снова игралась, не спеша входить, поэтому просто распределяла влагу по складкам.       Взгляд Рюджин был полон блеска, почти маниакального. Вот, насколько она хотела Йеджи. И она её получила. Теперь можно было не сдерживаться и стонать во всё горло, не заботясь, что в один момент она сорвёт голос и охрипнет. Йеджи массировала клитор и дразнилась, крутя пальцами вокруг самого входа, но всё ещё не входя.       — Тебе хорошо, Рюджин? — дыхание спёрло, но она нашла в себе силы задать вопрос. — Потому что мне чертовски хорошо.       — Почти, — Рюджин на грани. — Войди в меня уже, чёрт возь…       Ругательство потонуло в стоне, который Йеджи вырвала тем, что наконец вошла сразу двумя пальцами. Заставила ту плавно выгнуться дугой, вводя пальцы ещё глубже. Рюджин с каждым толчком думала, что вот-вот вспыхнет от урагана эмоций, поглотившего её, и улетит фениксом в небо. Но всё же она оставалась на постели, вбирая в себя пальцы Йеджи.       Электрические разряды били по самым чувствительным местечкам. Темп от медленного и нежного незаметно переходил к ритмичному, быстрому и резкому. Йеджи разгонялась, и вряд ли в её спидометре была ограничивающая отметка. Она не знала кнопки «стоп», зато знала, как сделать Рюджин хорошо.       И ей было хорошо. Неистово хорошо. Непостижимо хорошо. Щёки вспыхивали пламенем от хлюпающих важных звуков, до безумия пошлых. Низ живота разгорался непотушимым пламенем. Новые толчки ощущались ещё лучше, чем прошлые. Воздуха в лёгких не хватало, и, казалось, она бы могла задохнуться, срываясь на хриплые крики.       Ещё пару толчков, и стенки начали сжимать пальцы Йеджи внутри в пульсации. По телу разливалась приятная слабость в приближении скорейшей разрядки. И в последний — нужный — момент Йеджи до упора вогнала пальцы, выбивая из Рюджин последний мощный стон, заполнивший комнату переливчатым эхом.       Рюджин крупно задрожала, чувствуя, что скоро подсядет на всплески эмоций. На Йеджи, которая заставляла её извиваться под ней, она уже давным-давно подсела. Разрядка окутала её с головы до ног. Сердце билось настолько часто, что всё ощущалось одним большим стуком-биением. В горле пересохло как в пустыне. Жажда по воде осталась, но жажда по Йеджи утолена.       Йеджи вынула пальцы, по которым стекали вязкие прозрачные выделения. Как с гранатовым соком, она прошлась языком по каждому пальцу и между ними, слизывая всё до последний капли и смакуя этот резкий, терпкий вкус, до боли напоминающий что-то знакомое. В её голове словно лампочка загорелась, и озарение наконец пришло.       — Ты на вкус… — шептала Йеджи, наклоняясь к ушной раковине и обдавая её пламенным дыханием, — как гранат.       У них обеих взгляды фанатичные и маниакальные. Помешаны друг на друге. Обе нуждались друг в друге, потому что без подчинения не будет контроля, а без контроля не будет подчинения.       Рюджин уверена, что нуждалась она больше, чем Йеджи, поэтому пока их лица всё ещё разделяли жалкие сантиметры, она приподняла голову, встречаясь губами с губами Йеджи. Гранатовое резкое дыхание сводило с ума похлеще разных зависимостей. Рюджин затянула Йеджи в тягучий поцелуй, перебирая и сминая чужие губы.       Ей плевать, что она нарушила главное правило, выставленное Йеджи. Она знала, на что шла. И знала, насколько хотела. И она получила. Даже если потом пожалеет.       — Я должна была это сделать, — хрипло прошептала Рюджин.       Йеджи прикусила её нижнюю губу зубами и чуть оттянула её до первой боли, а потом и вовсе отстранилась. Она не собиралась оставаться в этой постели, в этой спальне, в этом особняке, собственно, поэтому она даже не раздевалась: чтобы не тратить время на переодевания. Она подхватила с ковра туфли от Кристиана Лабутена и быстро обула их, наплевав на ремешки: потом застегнёт.       Что было потом?       Она ушла. Как всегда и уходила. Это в стиле Хван Йеджи.

***

      Йеджи не жалела, что покинула Рюджин. Она должна была это сделать, причём именно резко, дерзко и бесцеремонно, потому что та забылась и почувствовала себя главной. Чем, интересно, она руководствовалась, нарушая правило? Явно не разумом, а сердцем. Йеджи же выбирала первое. Для неё поцелуи должны были случиться по любви.       А между ней и Рюджин любви не было. Ни в коем случае.       Может, Рюджин скучала и мечтала о ещё одной встрече, но Йеджи было плевать. Её сердце покрылось ледяной коркой, и даже безудержная пламенная страсть не смогла её растопить. Значит, она останется такой же хладнокровной стервой, которая соблазняла кого-то только по просьбе Хёнджина. Только ради их общего дела.       Неизменно одно: соблазнять она могла, но соблазняться себе не позволяла.       Запретный плод — гранат — сладок, но за него Адаму и Еве пришлось заплатить огромную цену. Йеджи не любила платить и тратиться, зато любила получать и зарабатывать. Она воздержится и от шести зёрен граната, предложенных Персефоне Аидом. Если она их и съест, то только по своей воле. Её долгое время лишали выбора, и теперь она сама творила свою судьбу.       Её долгое время заставляли подчиняться, так что теперь ставила на колени она.       Вот девиз её жизни — обернуть всё в свою пользу и заставить обидчиков пожалеть.       Йеджи вызвала такси, покидая особняк Шинов. Стоило ей только разблокировать телефон, как сразу же посыпались сообщения. Хёнджин в закреплённом чате спрашивал, как всё прошло, и Йеджи отчиталась ему. Бумаги были подписаны ещё до встречи с Рюджин, потому что Йеджи потребовала гарантию.       Листая чаты и отмечая неинтересные сообщения прочитанным, она наткнулась на сообщения от неизвестного номера. Внутренности сжались в один маленький болезненный комок, и она тапнула глянуть, кто ей вообще писал. Первым сообщением было: «Прости», потом человек приписал пояснение: «Я не должна была позволять себе лишнего».       Йеджи поджала губы, листая многочисленные сообщения, содержащие извинения и самобичевание. Ей не было интересно наблюдать за страданиями Рюджин, пропитанными горечью. Да, писала именно Рюджин. Кого ещё она недавно соблазнила и оставила одного? Только Рюджин. Но будут ещё люди, если того потребует бизнес.              В последнем сообщении значилось: «Я могу рассчитывать хотя бы на ещё одну встречу?»       Йеджи была готова смахивать с глаз слёзы, но сдержала их, зато истеричный смешок вырвался наружу. «Хотя бы… Пф-ф, наивная», — проскочило в её мыслях. Её тошнило от слабости и отчаяния Рюджин. Бесхребетная и слишком мягкая, она слишком много о себе думала. Йеджи доказала ей, что всё было по-другому.       И всё-таки она сжалилась и написала в ответ: «Поживём-увидим, крошка». Хотя знала, что даже из жалости не даст Рюджин второй шанс.       У них была не любовь, а страсть со вкусом граната.