во тьме души.

на часах ровно три часа ночи, а Леви до сих пор не спит. не спит, потому что нужно заполнить чёртовы документы и следить за непослушными кадетами, которым не спится в столь позднее время. и он устал до изнеможения. устал от постоянной работы, устал от дерущихся Эрена и Жана, которых нужно постоянно разнимать, устал от непонимания со стороны народа и главное — устал от вечных смертей товарищей. стопка документов на столе не заканчивается, а даже наоборот — только увеличивается. если допустил хотя бы одну ошибку, то нужно все заново заполнять и переписывать, выделяя каждую букву. он уже клюет носом перед этими бумагами, но он не может себе позволить уснуть, ведь нужно закончить работу к следующему дню. вот он уже идёт, передвигается по высокой лестнице, а на лице видны синяки и тяжёлые мешки под глазами. стучит в дверь командора для приличия и, не дожидаясь ответа, заходит. —я закончил с документами.-говорит Аккерман хриплым голосом. — чудесно. завтра ещё нужно будет несколько бумажек заполнить. -отвечает главнокомандующий, не отрывая свой взор от письменного стола. — ясно.-выходит, не попрощавшись. он ковыляет до столовой, чтобы немного поесть, ибо даже на приемы пищи у него нет времени. берет в ладонь ложку, пытаясь запихнуть ее в рот, но рука предательски трясется из-за расшатанных нервов. вместо того, чтобы организм принял еду с теплотой, он получает рвотный рефлекс, ведь он давно уже не ел. — черт, совсем желудок испортил.-бормочет себе под нос, капитан. убирая посуду, наполненную едой, он снова идёт в злосчастный кабинет, но в этот раз не за тем, чтобы закончить работу с документами, а чтобы забрать свое пальто и выйти на улицу, дабы подышать свежим воздухом, а может и ещё чем-то заняться.. он бросает свой взгляд на дверную ручку и, спустя пару секунд, на нее нажимает. дверь открыта, а значит, можно забрать столь желаемое пальто и выйти наружу. на улице дует холодный ветер и идёт сильный ливень, но это не помеха для Аккермана. хоть и ледяной воздух пробирает до костей, заставляя Леви слегка съеживаться, но он все равно остается здесь — снаружи. он медленно, не спеша, идёт по ночным улицам в сторону кладбища. как будто его ноги сами ведут туда. ночное небо и приятная прохлада заставляет Леви хотя бы немного расслабиться. всё раздражение уносит за собой ветерок. а запах дождя напоминает Аккерману о былых временах, когда он вместе со своими уже покойными друзьями проводил время глубокими ночами на крышах, смотря на звёздное, темное небо. Леви пришел на кладбище. где-то внутри что-то сжалось, когда он увидел до боли знакомые имена, вырезанные на камне возле их могил. у него не было желания сюда возвращаться из раза в раз, но Леви это делал неосознанно. боль пробирала до костей, а ком в горле не давал Аккерману возможности выплакаться. да и он этого бы себе не позволил сделать, ведь он являлся сильнейшим воином человечества. но что означает «быть сильнейшим»? это означает, что ты не имеешь права на эмоции, на слезы и на возможность проявлять даже минутную слабость. Леви должен был быть сильным в глазах своих подчинённых и товарищей. он обязан являться для них опорой. человеком, который может их спасти, протянуть руку помощи и быть рядом трудные минуты. и ему хочется умереть от отчаяния. но Леви не будет биться в истерике, кричать, лезть на стену от душевной боли и судорожно вытирать слезы своими холодными ладонями. он умеет держать над этим неумолимым желание контроль и подниматься. вставать на ноги, даже если находится на самом глубоком дне своих скрытых эмоций и ужасной боли. Аккерман может помочь себе сам, но разве запереть свои чувства на замок — является помощью? на этот вопрос он не знал ответа, да и вряд ли когда либо узнает. но такова его учесть — быть солдатом и сильнейшим воином человечества. — ваши смерти были не напрасны. я вам это обещаю. —тихо говорит Леви с ноткой отчаяния, находясь перед десятками могил своих друзей и товарищей. на лице было написано безразличие, но внутри — на душе — кровоточит не затянувшееся рана. ему плохо, ему больно и ему хочется кому-нибудь прокричать о своем бессилии, но никто и никогда об этом не узнает. этот непрерывный поток бесконечных мыслей и сожалений Леви не в состоянии остановить. вина за то, что он не смог, не успел их спасти, не покидает Аккермана с момента вступления в разведывательный корпус. Леви понимал, что не может абсолютно всех спасти и вытащить из пасти этих тварей, но..вдруг бы успел? а если бы он поторопился, то успел бы? — черт! — он пытается отогнать эти навязчивые мысли, но все тщетно. мысли жужжат в его черепной коробке. и здесь — среди бесконечного молчания, от которого Аккерман так сильно хотел убежать, он кладет несколько цветков гвоздики и отправляется обратно в штаб. а ему хочется остаться, не уходить, не покидать пределы этого кладбища. но он понимал, что пора. ведь Леви знал, что в его реалиях нет времени на скорбь. его задачей является помнить то, что смерти товарищей были не напрасны. и идти дальше.