Дежурство на двоих

Экран медленно погас, в то время как сознание Райли Андерсен погрузилось в дремоту. Головной Отдел накрыл полумрак. Свечение разноцветных воспоминаний сделалось более ярким. — Ура! Отличная работа, команда Райли! Пятница закончилась, нас ждут выходные! — воскликнула Радость. — Как хорошо, что мы сдали тест по испанскому, и наша совесть чиста! — облегчённо выдохнула Тревожность. — Всё благодаря тебе. И твоему плану по распоряжению свободным временем, — похвалила Радость. — Давайте-ка дружно поаплодируем нашей рыжей умнице! Эмоции дружно захлопали в ладоши, разделяя позицию Радости. — Ой, да бросьте вы, — Тревожность нервно заулыбалась. — Не я одна старалась, да и Страх оказывал мне помощь… — Пустяки, — Страх махнул рукой и что-то вывел в записной книжке. — Я не так уж много сделал. Куда важнее результат. К счастью, на этой неделе обошлось без чрезвычайных происшествий. — Держим хорошую статистику! — улыбнулась Радость. — А некоторые одноклассники написали лучше нас, — вставила Зависть. — Где мы просчитались? — Главное, что не везде! Печаль медленно кивнула, полагая, что, напиши Райли тест плохо, тогда бы был повод для слёз. Тем временем Радость нажала на кнопку в полу, и все созданные за день воспоминания полетели в Долговременную Память. Зависть спрыгнула с консоли вниз, так как расстояние до пола не было слишком большим, чтобы ушибиться. Мелкая эмоция потянулась и зевнула — это был условный знак всем, что пора на боковую. — Брезгливость, возьми меня на ручки, — попросила она у своей высокой коллеги. — Я устала. Брезгливость смерила Зависть взглядом, преисполненным отсутствия веры в то, что она только что услышала. — На ручки? — холодно переспросила Брезгливость. — Ага, конечно. В другой жизни. — Ну пожа-а-алуйста! Зависть поджала губы, а её глаза сделались большими, как два бездонных озера. — Не возьмёшь — опять под ногами будет путаться, — проворчал Гнев, складывая вчетверо вечернюю газету. — Избавь нас от нервотрёпки, Брезгливость! Зелёная эмоция хотела было возразить, но передумала. Спорить с Гневом — всё равно что разговаривать с кирпичной стеной — такой же непробиваемой, как и он сам. Поэтому Брезгливости пришлось поднять визжащую от восторга Зависть на руки: — Цирк какой-то! И на что тебе твои собственные ноги?! — Они у меня короткие! — вздохнула Зависть. — Ах, как бы я хотела иметь такие же ноги, как у тебя — длинные, красивые… Брезгливость закатила глаза, сделав вид, что не восприняла комплимент Зависти всерьёз. Послышался стон со стороны левого дивана. Это Хандра выразила своё недовольство тем, что Радость ловким движением взвалила её себе на плечо и понесла в сторону спальни. Но далеко уйти она не успела, поскольку кое-что вспомнила: — О! Стыд! — Радость поймала указывающим жестом розового великана, который замер на одном месте. — Я бы хотела попросить тебя подежурить по снам сегодня. Не возражаешь? Бедный Стыд втянул голову в плечи, убрал руки в карманы. На его лице было написано сильное желание спрятаться. Но деваться ему было некуда. И Стыд мотнул головой. — Вот и чудно. Не переживай, это не так страшно! Если, конечно, не будет кошмаров… но я уверена, что ты справишься! Удачи! — Радость похлопала Стыд по руке и с Хандрой наперевес удалилась вместе с другими эмоциями в спальню на втором этаже. И только Печаль остановилась, озабоченно наблюдая за Стыдом. Тот вернулся к консоли, смотря на тёмный экран в ожидании скорого сна.

***

Дождавшись, когда прочие эмоции заснут, Печаль покинула кровать. Спящая на нижнем ярусе Радость не проснулась, только перевернулась на другой бок. Печаль покинула общую спальню, стараясь не шуметь. Снаружи было темно, в то время как за окнами было видно далёкое свечение лабиринта Долговременной Памяти. Возле консоли по-прежнему стоял Стыд. Он не шевелился, походя на высокую статую. Только изредка его плечи поднимались, а затем опускались обратно, когда розовый великан вздыхал. Печаль спустилась вниз и подошла ближе. Стыд заметил её не сразу и невольно вздрогнул от удивления, когда та оказалась рядом с ним. — Мне не спится, — тихо сказала ему Печаль. — И я подумала, тебе будет одиноко. Стыд промолчал. То ли потому что слишком смутился, чтобы выражать какие-то признаки недовольства, то ли он и не имел его вовсе. Печаль взглянула на большой экран. На нём не показывалось ничего осмысленного. — Сейчас проходит медленный сон, — Печаль сняла с лица очки, чтобы протереть их, а затем добавила: — Наверное, уже третья или четвёртая фаза. Пока мы ничего не видим, но уже очень скоро… всё появится. Стыд пожал плечами. Его лицо показалось Печали куда розовее обычного. Но тот продолжал стоять, периодически бросая взгляд на синюю эмоцию, чтобы затем вновь отвести его к экрану. Вскоре Печаль отошла, но затем вернулась. В её руках были две чашки, наполненные чаем. Стыд взял у неё одну и, стянув с головы капюшон, сделал пару осторожных глотков. — Хорошо? — уточнила Печаль. Стыд показал ей большой палец и скромную улыбку. — Хорошо… — Печаль улыбнулась ему в ответ, но тоже скромно. Не так уж много поводов у неё находилось для этого. Больше она ничего не сказала, да и сам Стыд по натуре своей не был разговорчивым. Оба молчали в ожидании скорого сна. Это была очень долгая, но при этом спокойная, ничем не прерываемая тишина. Никто не бегал, не повышал голоса, не спорил между собой. Обстановка покоя, дополненная мраком в сознании спящей Райли, вызывал умиротворение. — С-спасибо, — вдруг сказал Стыд, обернувший лицо к Печали. И его щёки опять порозовели. Печаль посмотрела на него. И молча кивнула в ответ. Тут зазвучала мелодичная трель арфы. Экран перед двумя эмоциями медленно включился, готовясь показывать сонную программу. Печаль придвинулась вплотную ко Стыду и взялась за его ладонь. Та была потной, но, честно говоря, Печали было всё равно. Стыд не шевельнулся, даже руки в карман кофты не убрал. Успев бросить на Печаль последний взгляд, он опять вздохнул — на сей раз удовлетворённо. И немного согнул свои пальцы на руке. На экране между тем шёл показ сновидения. Печаль и Стыд созерцали его в молчании, но сейчас их это устраивало в полной мере. Полумрак, тишина, тёплый чай и присутствие родственной души — вот всё, что им было нужно.