Распад вакуума

«Покончить с собой, уничтожить весь мир!» © Егор (Игорь) Летов, «Русское поле экспериментов»

      Тяжёлые капли дождя отрываются от хмурых облаков, обречённо падают под действием неумолимой гравитации и стылым потоком обрушиваются на зонты и капюшоны редких прохожих. Сумерки. Под ногами хлюпают лужи. Горло першит, а голова болит. Простуда наложилась на последствия алкогольных излишеств.       Между тем, утро не лишено своего печального очарования. Мысль, что это, возможно, последнее утро мира, не делает его прекраснее, но возбуждает лёгкое волнение. Миную проходную. Наш провинциальный НИИ никогда не имел ничего достаточно ценного для того, чтобы устраивать серьёзную охрану и жёсткий пропускной режим. Достаточно того, что охранница меня знает. Хорошо. Ненавижу официоз и мастурбацию на псевдобезопасность. Презираю людей в том числе и за то, что за все тысячелетия они так и не научились жить, не отгораживаясь друг от друга заборами. Интересно, как бы отреагировало руководство, зная, что теперь в институте хранится самое опасное устройство в мире? Перед которым все водородные бомбы вместе взятые — не то что чих или детский пук, а так, ничто?       Неважно. Они не узнают. Никто не знает, кроме меня, и уже не узнает.       Иду по коридору. В семь утра — никого. Ну и хорошо. Ленивые учёные любят поспать подольше. Это мне на руку. Если всё получится, они уже никогда не проснутся. Они не просто умрут — они прекратят своё существование намного более фундаментально, чем это происходит со смертью. Само бытие, сама материя перестанет существовать в прежней форме.       Поворачиваю ключ в замке. Поспешно захожу в свою лабораторию, воровато оглядываясь. Подсознательно боюсь, что кто-то помешает. Всё оказалось так просто. Просто до неприличия. Конфигурация электрических полей, невозможная в естественных условиях, но легко реализуемая на основе современной электроники и электротехники. Простой кольцевой ускоритель, как в рентгеновском аппарате. И всё это вместе — ключ к смерти мира.       В начале второй половины прошлого века Питер Хиггс предложил описание физического механизма, нарушающего симметрию электрослабого взаимодействия. В десятые годы нашего несчастного века на Большом Адронном Коллайдере открыли частицу, осуществляющую этот механизм. Безмозглая общественность боялась, что коллайдер погубит мир. Какая ирония — он лишь проложил путь. Точку в этом театре зловещей бессмыслицы положит установка, умещающаяся на столе в старом здании с подтекающей крышей. Вселенную заполняет Хиггсово поле. Это поле обладает энергией. Всё в природе стремится спуститься на минимально возможный уровень энергии. Это ещё одно свидетельство того, что всё сущее стремится стать несущим, что бытие прежде всего стремится стать небытием. Иными словами, все мы втайне мечтаем покончить с собой, а заодно и со всем миром, если получится. Если бы бог существовал, он бы покончил с собой — своими руками, или чужими, будь у него склонность к театральности и интригам. Сама Вселенная, сама ткань реальности пропитана суицидальной сутью, стремится уничтожить всякую сложную структуру и себя саму.       Оказалось, что хиггсово поле, находится не на самом дне, а лишь в небольшой ложбинке, отделённой от настоящей энергетической пропасти спасительным для Бытия горбиком. Я втайне от руководства нашёл способ сровнять этот горбик в объёме одного кубического сантиметра. Этого будет достаточно, чтобы спровоцировать распад всего вакуума, заполняющего нашу дрянную, несчастную, жалкую Вселенную с бессмысленными россыпями глупых звёзд и никчёмной болтающейся в пустоте пылью. Всесжигающий пузырь вырастет со скоростью света, разрушая атомы и ядра, меняя физические константы и обращая Нечто в Великое Ничто.       Запускаю компьютер, подключаю питание установки. Электроника медленно оживает. Смотрю на загрузочный экран самой популярной в мире операционной системы. Вот так-то, Билл Гейтс. Твоё детище поможет погубить мир. Ты был бы рад? Нет?       Наверное, и Билл в глубине души желает того же самого.       Для программы управления написал красивый графический интерфейс. Большая красная кнопка — как же без неё? «РАЗВЕЯТЬ КОСМОС В ПЫЛЬ»       Всю неделю нахожусь в крайне странном состоянии. Настроение колеблется от слепящей эйфории до чернейшего ужаса и депрессии. Пьянит чувство власти. Пьянит даже больше, чем выпитый мной крепкий алкоголь. С годами я всё больше на «ты» с бутылкой. Опьянение, бесчувственное отупение и глупое веселье, даруемое алкогольным дурманом, сближает меня с Вселенской Целью, что есть полное самоуничтожение, аннигиляция.       Боюсь того, что — нажму и не сработает. Боюсь того, что нажму и сработает. Но более всего — что нажму.       — Ну что, мой повелитель, изволите выпить кофейку на дорожку? — обращаюсь сам к себе.       Ставлю кофейник. Специально взял свой любимый сорт. Не могу себя не побаловать. Предпочёл бы выпить чего покрепче, но израсходовал запас спиртного за последнюю неделю.       Я сейчас — владыка Вселенной. Властителям положено самое лучшее. Я сам сейчас будто бог, бог-самоубийца, воистину единственный подлинный возможный бог.       Пляшет горячая мысль: это безумие. Нужно немедленно разобрать адскую машину, стереть все записи, и забыть всё. Это преступление по отношению к человечеству и всем гипотетическим существам, что могут населять космос.       Но почему нет?! Снова накатывает истеричная, болезненная, эпилептоидная радость. Начинаю глупо смеяться, глядя в облупившийся потолок.       Я был вброшен в мир из небытия без моего на то спросу. На меня одели хомут потребностей тела и навязанных воспитанием желаний. Мне нужно есть, пить и спать. А также дышать и испражняться. Я желаю комфорта, интересной и яркой жизни, сношений с женщинами… Вот он — весь я. Одной рукой этот подлый мир создал меня, заключив бесформенное и свободное ничто в ограниченную желаниями, способностями, положением и функциями форму. Другой рукой запустил в лабиринт крысиных бегов под названием «жизнь человеческая».       За успех ты получаешь мучительный призрак радости, но лишь ценой страдания, как верно подметил мудрый Шопенгауэр. За проигрыш — просто страдание. Этот смердящий мир устроен так, что никоим образом в нём невозможно быть достаточно удовлетворённым, как открыли Петер Цапффе и Эмиль Чоран. За каждой радостью прячется скорбь и боль. Богатый потеряет душу и покой в погоне за деньгами. Нашедший любовь увидит страдания и смерть своего любимого существа, или вовсе разочаруется в чувстве. Желание, будучи утолённым, оставит пустоту. Не будучи утолённым — прогрызёт дыру.       Избавившийся от желаний всё равно будет страдать от самого факта своего существования как живой субстанции, когда придут болезни и немощь. Всё в мире имеет тёмную сторону, как примету вселенского обмана. Всё прерывает смерть. Но даже будь она побеждена наукой — люди придумают ещё тысячу способов сделать жизнь хуже. У человека не отнять стремление ко злу и разрушению — зло есть наша суть, кровь чёрного дракона струится в наших больных варикозных венах, наполняет нашу проспиртованную кровь, ибо сама Вселенная желает смерти, желает быть уничтоженной, быть низвергнутой в пустоту предначального хаоса.       Если бы люди всем миром отказались от деторождения — я бы ещё подумал. Но нет — из века в век одни и те же глупые вопросы, никчёмные муки, всё та же бессмысленность… Жизнь — жестокая бессмыслица. С бессмысленностью можно было бы ужиться, не будь уродств и страданий. Но не с жестокостью. Каждое новое поколение обречено биться о холодную кость бытия, как выброшенные на берег рыбы, задыхаться в немом ужасе и сходить с ума в усердном самообмане, что жизнь — такая штука, которую стоит продолжать. Следующие — их дети. Вся жизнь существ, мыслящих и немыслящих — погоня за питанием, половыми партнёрами, социальным статусом.       Даже восхваляемые недалёкими оптимистами прогресса творчество и познание — жалкая комбинаторика, причудливые отростки древних инстинктов.       В мире нет ничего, что стоило бы восхищения, и быть не может — всё есть лишь бесполезный хоровод бездушных частиц. Бытие — воющая пустота, прикрытая хрупкими иллюзиями человеческого восприятия. Мы мним, что являемся уникальными личностями со свободой воли — но на самом деле лишь детерминированные автоматы в чудовищном часовом механизме Природы, рабы безликого Молоха, пустые марионетки безумного кукловода в старательно изукрашенных масках, корчащихся в безмолвных криках иллюзорной боли. Разве можно понять это и не захотеть уничтожить Вселенную?!       До последней пылинки, до последнего протона, до последнего кварка! Лишь одно желание выделяется в этом смрадном комбинате, лишь одно выделенное направление — всеохватывающая жажда Ничто. Помножить на нуль этот ад, лживо прячущийся за фасадом жизни, есть единственно достойное приложение сил разума.       Хохочу как сумасшедший. Проливаю кофе на руки, но совсем не чувствую боль от горячей жидкости. Словно уже мёртв.       Какие же мы подлецы! Жить хотим! Да что это такое? Бестолковое дрыганье молекул! Ничего мне не нужно! Ничто желаю! Полного, абсолютного и всеобъемлющего! Хочу подарить его всем!       Для иных, наверное, прозвучало бы страшно и подло. Но какая разница? Они меня уже не услышат, они даже не успеют возмутиться вселенским разрушением! В любом случае — какие-либо оценки и ценности существуют лишь вместе с цивилизацией.       Какое мне дело, если через минуту уже ничего не будет? Какая разница, что я думал, если не будет ни меня, ни тех, кто мог бы выразить мне осуждение? Нет свободы, кроме как в Ничто. Лишь стремящийся к полному уничтожению свободен. Нуль совершенен и абсолютен.       Живой, ты следуешь желаниям, продиктованным биологией и социумом, и никуда от этого не уйти — мы детерминированы! А атомы твоего мёртвого тела будут по-прежнему подчиняться физическим законам. Но я подарю свободу даже тому, что заключили в себе темницы атомов.       Чувствую себя абсолютно свободным. Все условности человеческого существования позади. Я — просто куча молекул — стану спусковым крючком всеуничтожения. Зачеркнуть, помножить на ноль всё. Воплотить цель существования, уничтожить и смерть, и жизнь, и мысль, стать истинным богом и его дланью в последней вспышке беспощадного квантового пламени — то, чего я желал и достиг!       Руки дрожат. Из горла вырываются странные взвизгивания. Это я?!       Вселенная с самого начала содержала в себе семена самоуничтожения, иначе я не был бы здесь. Я просто исполню то, что должно случиться. Ни до кого нет дела. Люди, гипотетические инопланетяне… какая мне разница? Я просто сотру Бытие. Не будет ни правых, ни виноватых, ни тем более вины. Подлое мироустройство, создающее лишь слепцов и подлецов. Почему, почему хоть что-то должно существовать? Зачем? Чем все эти трепыхания лучше нуля? Инстинкт внушает самоценность существования. Но это иллюзия кучки молекул. Не нужно. Ничего не нужно. Я безмерно выше.       Быть или не быть? Не быть. Быть — значит всегда пребывать в тревоге, неустойчивости, вечно сомнительном положении…       Не быть и миру. Может, и не было никакого мира, был лишь я, тёмный бог этого призрачного лабиринта. Я — воистину бог теперь. Человекобог. Человек, кучка атомов, волей к Ничто поднявшаяся до бога безграничной черноты и пустоты. Сажусь в кресло. Мышка в руке. Курсор на кнопке. Питание в норме. Одно нажатие. Лишь одно нажатие. Распад вакуума начнётся с меня. Нуль! Слава Нулю! Ничто и Нуль! Да свершится возмездие во имя всех жертв этого безумного и никчёмного механизма!       Трепещу и благоговею перед образом грядущей всеуничтожающей катастрофы. Нет у меня иных желаний. Остальное — ложь, тень. От всего избавиться, всё с себя сбросить, исступить вон. Пусть не будет ни мыслей, ни движения, ничего. Эта Вселенная слишком устала и опротивела себе, чтобы продолжать шоу марионеток.       Смеюсь, заливаясь слезами. И нажимаю кнопку, в то время как по оконному стеклу стучит стылый осенний дождь.