Три раза, когда Сетос пытался догнать Странника, и один раз, когда догнали его

Впервые Сетос видит Странника во время официальной встречи с малой властительницей Кусанали. О его появлении возвещает чистый, прозрачный, словно вода в оазисе, звон колокольчика; Сетос весело щурится, заметив такой же чистый, но уже холодный и дерзкий взгляд из-под полей огромной шляпы. — Ваш телохранитель, госпожа? — Хм… Интересный вопрос. Но лучше пускай на него ответит он сам. Нахида тоже веселится, на что Странник закатывает глаза и скрещивает руки на груди. И молчит. Вряд ли его проймут даже пытки Сайно, даже его шутки, потому Сетос смиряется на этот раз — и возвращает разговор в прежнее русло, шутит, рассказывает про свои планы по управлению Храмом, про дедушку и людей, которые тоже достойны жить в безопасности и почёте. За долгие три часа Странник не произносит ни слова. Его одежда источает ощутимую солёную свежесть моря, сладость фруктов, пряности с Большого База, но при этом Сетос не может вычленить запах самого человека, уникальный и неповторимый. Обычно все люди чем-то да пахнут, почти не бывает тех, кто оставляет после себя пустоту. Даже у Нахиды чувствуется слабый и тонкий травянистый запах, как у молодого деревца, политого дождём. Странник же не пахнет ничем, и в сочетании с его поведением, ухмылками и слухами Сетосу ужасно хочется узнать больше, разобраться в этой хитрой истории. Не просто студент по обмену, не просто посыльный, не просто вольный путник из Инадзумы. В конце Странник исчезает, но это ничего, не страшно. Сетос не любит ничего не делать и топтаться на месте, однако умеет ждать и выслеживать добычу. Потому в ответ на лукавый взгляд Нахиды пожимает плечами — ну что поделать, такой вот он человек! Мыслям щекотно, словно туда заглянул любопытный ребёнок, но Сетосу после долгих лет сосуществования с Осколком Германубиса вовсе не страшно открываться древней могущественной сущности. — Ветер трудно поймать и приручить, — говорит на прощание Нахида. — Так даже интереснее! — отвечает Сетос и отправляется гулять по городу: без чёткой цели или намерения, он всего лишь один из жителей Сумеру, который любит рассказывать истории. Крыши и улочки заливает перламутром заходящего солнца, терпко пахнет бадьяном и паприкой, а из ближайшей кофейни доносятся смех и музыка. Нет ни одного шанса встретить Странника здесь снова. Его называют по-разному — и Мистером Шляпкой, и упрямцем, и несносным гордецом, однако никто, у кого бы Сетос ни спросил, не мог назвать его плохим человеком. Сложным, грубым, одиночкой и скептиком, но не жестоким или подлым. Загадочный парень! Такого хочется узнать получше, подружиться. Вот только Странник не ведётся на сладкие речи Сетоса, его дружелюбие разбивается о прочную стену недоверия и отчуждения; казалось, Странник не верит в искренность доброго отношения и желания сблизиться. О нём тепло отзываются одногруппники, хвалят одни преподаватели и проклинают другие (он разнёс в щепки их доказательства!), Тигнари просит быть осторожнее, а Сайно просто говорит, что этот тип невероятно силён и не соглашается играть в карты. Ох, беда-то какая. — Ты меня преследуешь, — голос звучит сверху, Сетос вовремя задирает голову до хруста и видит ногу в сандалии. И всё остальное. Странник бросает в него спелым фруктом харра и надменно пялится сверху вниз. Как тут не понять, когда ты маленький, всегда хочется забраться повыше. — Это ты встречаешься мне на пути, — парирует Сетос и улыбается, после чего ловко лезет на дерево, пока загадочный Мистер Шляпка не исчез снова. — Всё хотел спросить, а почему ты ничем не пахнешь? От неожиданного вопроса Странник замирает и пялится на Сетоса, как кот, которого дёрнули за хвост. А Сетос не дурак и пользуется ситуацией, чтобы подлезть ещё ближе и втянуть носом воздух совсем рядом с чужой шеей. И правда, ничем. Сквозь липкие запахи Сумеру не пробивается ничего человеческого. — Не твоё дело, — отмирает Странник очень в своём духе: пихает Сетоса в плечо и взмывает в небо, но у самой земли порыв ветра подозрительно вовремя смягчает падение, словно кое-кто не хочет, чтобы Сетос расшибся в лепёшку. Как мило. — Оставь меня в покое! Интересно, как он всё-таки летает? Благодаря Анемо Глазу Бога? Или шляпа — причудливое изобретение? Надо бы спросить у архитектора, он с его волшебным чемоданчиком точно должен разбираться в подобных вещах. Сетос сидит в пыли на дороге под деревом и трёт затылок, но ему на самом деле совсем не обидно и не больно, ведь если бы Странник действительно хотел от него избавиться, то точно не стал бы бросать так мягко. Злые люди скидывают своих врагов с крыши Алькасар-сарая. Добрые внизу выращивают прыгучие грибы. Вторая встреча происходит спустя месяц, в Храме Молчания. Доступ к древним запретным знаниям заслуживают не все, Академия и сама Нахида строго отбирают кандидатов. Пока что к Сетосу приходили трое — эксцентричная мадам Фарузан, молчаливый Хайтам, который не требовал экскурсий и развлечений, а молча уселся читать книги, и архитектор Кавех, которому Сетос экскурсию как раз устроил и заодно расспросил про чемоданчик, шляпы… — Он… уникальный, — Кавех тактично подбирает слова. — И нет, его шляпа точно не механизм времён Дешрета. Мне приходилось сражаться с ним во время Турнира Даршанов, опыт так себе. Но летает быстро!.. Это Сетос и сам уже знает, потому меняет тему: с кем общается Странник? Кого терпит рядом? Куда ходит, с кем враждует? Кавех на многое отвечает молчанием, ведь не интересуется настолько чужой жизнью, со своей бы справиться, и лишь под конец даёт маленькую подсказку: — Иногда я вижу его рядом с торговцами на Базаре или на репетициях Нилу. Кажется, он как специалист по Инадзуме помогает ей в костюмах и реквизите, а ещё исправляет исторические неточности. Сетос благодарит и уже почти готов сорваться в город, чтобы угостить Нилу кофе и сладостями, ну всего чуточку, фигуре не повредит! Как вдруг Странник сам появляется возле Храма, причём находит его без провожатых и никого заранее не предупреждает. Об его появлении снова возвещает колокольчик, звон которого кажется Сетосу странно знакомым, почти родным. — Добро пожаловать, — он выходит навстречу и видит, как Странник с напускным равнодушием осматривает убранство Храма и величественные статуи. — Хочешь узнать что-то конкретное, Мистер Шляпка? — Сам разберусь, без твоей помощи, — ворчит Странник, и порыв ветра едко бросает песок Сетосу в лицо, но, Архонты, будто это способно остановить человека, родившегося в пустыне! Сетос смеется и таскается за Странником хвостиком, словно других дел у него нет, подсказывает расположение некоторых книг и даже сидит рядом, пока Странник внимательно читает древние манускрипты, игнорируя словари. Он не пахнет, как человек, он не ведёт себя, как юнец, ему очевидно больше сотни лет, как и мадам Фарузан, так что Сетосу жуть как интересно, почему такой необычный парень вообще тратит время на учёбу в Академии и местные дела-заботы. — Если хочешь, оставайся на ночь. В пустыне ночью холодно и часто случаются песчаные бури, ты можешь пострадать. Странник привычно закатывает глаза. — Я не замёрзну и утону в зыбучих песках, не надейся. — Это не надежда, а волнение о близком! Странник смеряет Сетоса странным взглядом. — С чего бы нам быть близкими людьми? Ты для меня никто, как и я для тебя. Сетос в ответ скрещивает пальцы и кладёт на них подбородок. Он рад, что вывел Странника на диалог и тот не моментально спрятался за щитом из оскорблений. — Ну, во-первых, мы знаем имена друг друга, во-вторых, я часто вижу тебя в городе и других местах Сумеру, а в-третьих, ты мне интересен и я хочу с тобой поладить. Вот и всё. — Тебе заняться нечем? — хмыкнул Странник насмешливо. — С твоим напускным обаянием нетрудно заводить приятелей и морочить им голову. Ты хитёр, с подвешенным языком и собственными целями, в конце концов, ты лидер Храма Молчания, а не милая альтруистичная девочка с проблемами в общении. Не считай меня идиотом. Оу. Сетос тихо смеется, чувствуя… странное. Не обиду, нет. Но понимание. — Мне тоже было трудно доверять кому-то, кроме дедушки, — говорит он, глядя немного выше плеча Странника. — А часть моих воспоминаний пропала, стало совсем худо. Но рядом всё ещё были те, кто относился ко мне с добротой, кто поддерживал, а не пытался высмеять и навредить. «И зачем ты мне это рассказываешь?» — читается на лице Странника. — Потому что только честностью я смогу убедить тебя, что не желаю зла, — поясняет Сетос и уверенно повторяет: — Оставайся на ночь. Здесь безопасно. Похоже, он всё ещё не мастер убеждения, потому что Странник исчезает прямо из зала библиотеки. Сетосу немного грустно и он мается от скуки и лёгкого волнения — песчаные бури же! — пока вдруг снова не слышит хрустальный звон. — Я останусь только затем, чтобы найти информацию об этой вещице, — Странник показывает вырезанный из сапфира колокольчик и скалится, будто ждёт особой реакции. — Надеюсь, ты не разочаруешь меня и поймёшь, что оно такое. Первые мгновения Сетос не верит своим глазам, а затем… — Воспоминания Тулайтуллы! И на его возглас сбегаются все служители храма, которые восхищённо разглядывают древнюю реликвию, обсуждают, спорят, пытаются зарисовать. Никто не тянется потрогать, потому что вокруг Странника угрожающе дыбится воздух, один неверный жест — и можно лишиться руки. Что сказать — Сетос любит рассказывать истории. На эту у него не хватит одной ночи. — Приходи в следующий раз и узнаешь больше, — коварно улыбается песчаной гадюкой, а Странник в который раз закатывает глаза, но кивает. Видно, что ему интересно, он не зря потратил время и наверняка явится снова, так что Сетосу придётся постараться, чтобы их разговоры растянулись на тысячу и одну ночь, не меньше. В третий раз они сталкиваются перед выступлением Нилу; Сетоса приносят ноги совершенно случайно, он всего лишь заглянул к знакомому трактирщику за шаурмой, получил ворох новостей, советов и еды, после побежал передать кому-то из труппы записку, и так оказался у самой сцены без шанса на побег и помилование. История на этот раз связана с Инадзумой, какая-то щемящая душу романтическая трагедия на основе древней легенды. Сетос не особо следит за сюжетом, потому что толпа прибивает к нему волнами Странника, который тоже чудом не успел взлететь на крышу ближайшего здания. Они жмутся друг к другу, словно пустынные лисы холодной ночью, и во все глаза наблюдают за танцем. Странник едва слышно отсчитывает такты, будто вместе с Нилу заучивал танец неделями, а затем почему-то поясняет для «особо тупых» смысл некоторых инадзумских идиом, довольно кивает, когда артисты делают всё как полагается, и ворчит, если совершают ошибку. Сетос совершенно очарован даже не Нилу (она всегда прекрасна), а эмоциями Странника, такими разными и живыми, невозможно яркими. Некоторые завистники называют его бесчувственной куклой, но, пески их поглоти, они ничегошеньки в таком случае о нём не знают! — Ты будто сам видел то, о чём они поют, — шепчет Сетос резко пересохшими губами. Ему хочется пить, а ещё ткнуть Странника в щёку, чтобы узнать, какая она на ощупь. — Конечно, а как иначе? — шипит в ответ Странник. — Заткнись и слушай, если ничего умного сказать не можешь. Сетос покорно замолкает, и лишь когда представление кончается, артисты принимают подарки и комплименты, а Странник, ну конечно, сбегает, до него доходит — легенде-то почти триста лет, если верить учебникам. Он проверяет, донимает Сайно, Хайтама и Фарузан, пока не убеждается: раз Странник был свидетелем или участником легенды, то ему никак не меньше трёхста лет. А может быть и больше. Он, возможно, не человек даже. Кого-то нормального это напугало бы, оттолкнуло, только вот Сетос совсем чуточку ненормальный, и ему ещё сильнее хочется узнать о Страннике больше, хочется украсть его шляпу или угостить самой вкусной едой на Большом Базаре. Что ж, не забавы ради у него подвешенный язык и быстрые ноги. Три раза не повезло — повезёт в четвёртый, верно? А в четвёртый раз уже не Сетос пытается догнать Странника, а Странник ловит Сетоса за шкирку в момент, когда под ногами осыпается земля. Нет времени, чтобы испугаться или крикнуть о помощи. Сетос ходит этой дорогой много лет, знает её, как свои лук и копьё, но последняя буря подточила дюны, что-то изменила в них. — Спасибо, — на мягком песке неожиданно приятно лежать. Сетос пытается унять куда-то убежавшее сердце, а вот Странник никуда бежать не собирается, даже садится рядом на корточки и тычет пальцем Сетоса в щёку. — Без силы своего божка ты ни на что не годишься, — ядовито хмыкает, на что Сетос только щурится и смотрит на него, небесно-синего, свободного, лёгкого. — Я неплохо рассказываю истории, разве не так? — и добавляет: — А ещё умею слушать. Честно-честно. Над ними — холодное и колючее небо, полное звёзд. Странник ложится рядом на песок, его шляпа исчезает, чтобы не мешаться, и смотрит на крошечные огоньки недоверчиво, почти с отвращением. — Раз твой Храм проповедует молчание, тебе следует поменьше говорить, надоедливое насекомое, — замечает он наконец. Сетос издаёт звук, с которым упитанный шмель вьётся вокруг падисары, и слышит невозможное — смех, похожий одновременно на раскат далёкого грома и звон серебряного колокольчика. — Расскажи, — просит тихо. — Мне правда важно знать. Странник цыкает и молчит, долго, напряжённо, Сетос практически чувствует, как скрипят древние шестерёнки в его голове. Странник волен отказаться, послать Сетоса к джиннам, прикопать прямо тут в песке, но он не сделает ничего из этого, потому что он не злой человек и не человек вовсе; злые люди не следят за тобой и не спасают в самый нужный момент, они хохочут над твоим трупом и оставляют его на съедение шакалам. Тигнари говорил, что во время турнира именно Странник поделился с ним водой; Сайно утверждал, будто во время студенческого спора Странник защищал того, кто был слаб, и не боялся говорить правду в лицо; Лайла призналась, что после бессонной ночи за тяжёлой работой её эссе кто-то закончил идеальным почерком и оставил возле него рисовый колобок. Может быть, это какой-то другой Мистер Шляпка, Сетос не берётся судить. Но уж в одном он уверен точно: с этим парнем, кем бы он ни был, безумно приятно молчать. — Ладно, — говорит Странник. — Расскажу. Сетос поворачивается на бок, подпирает голову рукой и откровенно любуется Странником, пока тот собирается с мыслями. Эта ночь, как и тысячи других, будут длинными. И Сетос хочет провести их именно так.