Дом у озера

      Дин выныривает из сна словно из-под толщи воды. Он всё ещё чувствует запах хвои и тепло деревянных перил маленькой террасы — этот дом на берегу озера снится ему уже несколько месяцев. Внутри дома не горит свет, и мягкий ветер колышет красивые кружевные занавески сквозь открытое окно, которые слегка приоткрывают вид на внутреннее убранство. Дин помнит диван, который стоит вплотную к окну, его цвет близок к голубому, столик перед ним, на котором стоит чашка с поднимающимся над ней паром, рядом открытая книга, напротив длинный стеллаж уставленный томами, разбавленными статуэтками и, кажется, фотографиями. Комната не очень большая, но Дину не удаётся рассмотреть подробнее. Он каждый раз замирает у открытого окна, наблюдая как красиво кружит пар над чашкой в воздухе и, завороженный, лишь улавливает тихий звук шагов, просыпаясь в тот же миг, как тень таинственного хозяина падет на столик у дивана.       — Дьявол, — шипит Дин, замечая мигающий дисплей будильника — ночью, видимо, был скачок, и его видавшие лучшие дни часы отключились, не выполнив свою единственную функцию. Дотянувшись до смартфона (которым давно пора начать пользоваться не только для звонков, переписок и игр, как вечно нудит Сэм), Дин подрывается с кровати, запутавшись в пододеяльнике. — Да блядская хуета! Опять, — часы точно показывают 9:03, когда как на работе он должен был быть в 8:30. Наскоро умывшись, одевшись и даже выпив чашку кофе (всё равно же опоздал), Дин выскакивает из квартиры и несётся на всех парах в сторону парковки, позабыв на время свой сон. Реальность захватывает пока сильнее.

***

      — Ну ты и жопа, Дин! — Амара качает головой, поднимаясь со ступенек их совместного тату-салона. — Я так и знала, что после замены замков мне нужно забрать у тебя дубликаты ключей. Я тут уже сорок минут варюсь.       — Тебе тоже доброе утро, милая. — Дин ослепительно улыбается и чмокает её в щёку. Амара злится только для вида — на ступеньках раскинута её куртка, чтобы было мягко сидеть, рядом стоит айс кофи из кофейни рядом, а из наушников, что весят на её шее, раздаются басы очередного рок-хита. Да и ни одного звонка от неё не было. — Где ребята?       — А как ты думаешь? — Она встряхивает волосами собранными в высоких хвост, в котором поблёскивают тонкие серебряные цепочки. — Завалились в кофейню и бесят Гарта.       — Аааа, — многозначительно тянет Дин, — Бенни всё же собрал вокруг себя группу поддержки.       — Ага, скорее группу подъёбщиков. — Амара закатывает глаза и протягивает ладонь. — Давай ключи, а сам вали за ними, мне, в отличии от вас, работать всё же нужно. — Дин вкладывает в её ладонь свою связку с забавными брелоками и спускается обратно по лестнице, направляясь в многострадальное (от его сотрудников) кафе.       В кофейне прохладно и тихо, если не считать группки людей в углу, точно напротив кассы, которые громко переговариваются между собой и баристой.       — Чё каво, ребятки? — Дин улыбается, становясь неподалёку, поближе к витрине с пирогами.       — О, шеф воскрес! — Кричит Чарли, тут же вскидывая ладонь в вулканском приветствии.       — Значит мы сегодня всё же работаем. — Тянет Бенни, кивая в сторону начальства.       — Ну да, ты бы хотел провести здесь весь день. — Клэр пихает его локтём в бок, хитро улыбаясь и чуть косясь в сторону замёршего у кассы Гарта.       — Да ладно вам, если Дин не опоздает — это не Дин. — Поднимается с места Адам и идёт к «провинившемуся». — С другой стороны — отличное начало дня в кофейне. Привет.       — Ой, ой, накинулись коршуны, Заканчиваем посиделки и вперёд совершать рабочие подвиги. — Дин кивает Адаму, хлопая его по плечу и обращает всё внимание на витрину. — Гарт, можно мне большой стакан кофе и кусок вишнёвого пирога, пожалуйста.       — А? — Гарт словно выныривает из мыслей и отрывает взгляд от сидящей компании напротив. — Конечно, Дин, сейчас.       — Спасибо, ты чудо. Бенни? Мне нужно разобраться с документами, заберёшь мой заказ, а остальные живо, живо, сколько людей ходят без тату и пирсинга. Шевелитесь.       Бенни лишь растерянно кивает и молча наблюдает, как его коллеги, сдерживая смешки направляются к выходу.       — И да, — продолжает Дин, — в такую жару я необязательно хочу горячий кофе. — Он подмигивает и вываливается вслед за галдящей толпой, то и дело оглядываясь на улице, пытаясь что-то рассмотреть в больших витринных окнах кофейни, замечая как улыбаются друг другу Бенни и Гарт.       День идёт своим чередом — Чарли занята их сайтом, Амара закопалась в бухгалтерские бумаги, Клэр и Бенни заняты клиентами, Адам дремлет на диване в комнате отдыха, ожидая своих людей на пирсинг. Дину звонит Мэг — управляющая вторым его салоном, в соседнем городе, вначале интересуясь поставками, делая заказ, а после они треплются около часа рассказывая последние сплетни и делая ставки, как скоро Бенни позовёт Гарта на свидание, раз они уже начали разговаривать.       — Ребята передают тебе привет, — мурлычет в трубку Мэг, — приезжай к нам, остановишься у меня на пару дней, наговоримся вдоволь.       — У меня несколько крупных работ, но думаю на следующей неделе получится вырваться. — Дин поглядывает в календарь, он редко когда теперь берёт работу, но очень уж эскизы оказались хороши.       — Слышать, что ты продолжаешь бить, неимоверно радует моё сердечко. — Дин слышит улыбку в её голосе. Он знает Мэг дольше, чем всех остальных своих друзей, и она была первая, кому он предложил открыть свой собственный тату-салон, но она мягко отказала — Мэг всегда была вольной птицей, и ей была чужда ответственность. Вернувшись несколько лет назад в город, Дин предложил ей работу администратором нового салона, и она, к честному его удивлёнию, согласилась, и вот уже больше трёх лет спокойно и уверенно справлялась со своими обязанностями. — Я боялась, что бизнес выбьет из тебя творчество.       — Это не удалось даже моему отцу, что там бизнес. — Дин усмехается и слышит в ответ вздох. — Хэй, это шутка, я с этим справился, мой терапевт меня хвалит. Слушай, — тянет Дин, хватая себя за волосы, — мне правда нужно с тобой поговорить кое о чём, так что точно жди меня на следующей неделе.       — Ты же не умираешь? — Голос Мэг звучит подозрительно, и вздыхает уже Дин.       — Нет, luv, но с ума немного схожу. Расскажу при встрече. — Мэг угукает и кладёт трубку. Они никогда не прощаются, ни при звонках, ни при переписке — маленькая любимая традиция. Словно никогда не расстаются. Дин выдыхает и возвращается к бумагам.

***

      Здесь тихо. Но не жутко тихо, или неудобно тихо, или странно тихо. Здесь просто тихо тихо. Как может быть тихо на берегу озера скрытом в лесу. Вода бликует, и до Дина доносится звук плещущейся воды. Ветер, чуть прохладный, созданный для такого тёплого дня, наполняет кроны елей будто перешептываниями. Здесь хорошо. Уютно, спокойно, то что нужно, то, что Дин ищет и не может никак найти. Он оборачивается — дом стоит на прежнем месте. Окна-слайдеры всё так же открыты, и из одного на свободу вырвалась всё так же знакомая занавеска. Дин улыбается, приближаясь к лестнице на террасу. Он прикасается к тёплому, словно мягкому, дереву крыльца, нагретого солнцем. Внутри что-то расцветает, что-то очень тёплое и родное. Дин поднимается по лестнице и замечает, что терраса теперь не пуста, неподалёку от входной двери примостились кресло-качалка с клетчатым пледом, накинутым на спинку, а также забавная подушка под поясницу в форме авокадо, и маленький соломенный столик на ножках. На нём, совсем неудивительно, лежит раскрытая книга и стоит чашка с чем-то дымящимся — Дин подходит ближе и заглядывает внутрь — чай. Судя по запаху — с травами. Дин выдыхает. Он осознавал, что тут кто-то живёт, он слышал шаги и видел тени, но одно дело, когда этот кто-то где-то внутри, и другое — что он где-то снаружи. Почему это именно «он» Дин не мог себе объяснить. Книга не была прижата, и ветер играл со страницами, перелистывая их туда и обратно. Дин придержал лист, пытаясь вчитаться, но буквы расплывались, строчки прыгали друг на друга и слова теряли свой смысл. «Это сон», — Дин кивнул сам себе, — «во сне нельзя читать.» Он прошёл по террасе влево, мимо входной двери, не обращая на неё внимания, и остановился возле открытого окна, из которого безрезультатно пыталась сбежать занавеска. Дин протянул руку, чтобы поправить неугомонный тюль, но тут услышал звук шагов, и на периферии зрения мелькнула тень. «Дья…»       — …вол! — Дин распахнул глаза, оказавшись в своей постели. Он тяжело дышал — несмотря на всю лёгкость сна — пробуждение всегда было сродни освобождению от кошмара. Просыпаться было тяжело, Дин словно терял что-то очень важное, то, что должно быть только его и для него. Часы показывали семь утра, и до подъёма оставалось пятнадцать минут. Дин выдохнул, потянулся, отключив будильник, взял в руки смартфон, написал Сэму смску и направился в ванную.

***

      — Ну, рассказывай, — Мэг протягивает ему холодное пиво, падая на диван и укладывает свои ноги ему на бёдра. День выдался безумным — Дин приехал пораньше, сделав сюрприз Мэг, которая на радостях отбила ему плечо своими кулачками, перекинулся парой слов с Кевином и Артуром, Памела не стала ждать следующего дня и пришла увидится с ним в свой выходной. Дин обожал всех этих людей, они всегда заряжали его хорошим настроением и лёгким отношением, несмотря на то, что виделись они не так часто, как хотелось бы. После всей болтовни из-за разлуки, Мэг утащила его в свой кабинет, где в первую очередь они занялись документами, часть из которых нужно было отвезти Амаре. Так суматошно прошёл день и вечером, чуть побыв с друзьями в баре, Дин и Мэг отправились к ней домой, почти без сил. — Как там лохматый?       — Наслаждается медовым месяцем в Африке. — Дин отхлебнул пива — холодная жидкость приятно прокатилась по горлу вниз. — Эйлин то и дело присылает мне фото с сафари. Они очевидно прониклись слонами. — Он рассмеялся, мягко массируя ноги Мэг. — Им явно там не скучно.       — Поэтому не грузишь его чем-то о чём хочешь поговорить со мной, — она ведёт бутылкой в воздухе, чуть наклонив голову и Дин морщится.       — Чёрт, luv, они там почти два месяца, Сэм вот-вот готов остаться преподавать в какой-нибудь деревне, я не хочу срывать его с места глупыми предположениями. Он и так со мной нанянчился будь здоров в своё время. — Он отставляет бутылку на пол и укладывает руки на голени Мэг. — Это хуйня не стоит его переживаний.       — Ого, — она наклоняется вперёд, — ты ругаешься матом, должен быть это «что-то» тебя реально бесит.       — Это сон. — Дин закатывает глаза. — Это блядский сон, который повторяется уже несколько месяцев и бесит меня тем, что он ненастоящий и терзает мне этим душу. — Он выдыхает всё это одним предложением и ждёт саркастичной подколки от лучшей подруги, но та молчит.       — Что, настолько херово? — Мэг опускает ноги на пол, придвигается ближе и укладывает свой подбородок на плечо Дина.       — Настолько. Ни в одном наркотрипе такого не видел. Понимаешь, — он наклоняет голову и прикасается ко лбу Мэг, — оно одновременно такое реальное, но такое далёкое. Не ненастоящее. Словно воспоминание о чём-то, что ещё не случилось. Я будто в патоке, но при этом дышу легко и свободно. Это о доме, где меня ждут, но я не знаю, кто. Но я знаю, что это кто-то близкий и нужный, кого я искал бы всю жизнь и никогда не нашёл, потому что его не существует, и при этом он есть. Я просыпаюсь, и мне кажется, что я всё ещё там, но там меня нет и это ранит куда сильнее. — Дин вздыхает. — Мне так хорошо во сне, что я не хочу просыпаться, но одновременно я и жду пробуждения, потому что я словно могу начать поиск этого места, этого человека, которого ни разу не видел.       — Ох, да ты влюблён. — Мэг потирается кончиком носа об ухо Дина. — Мой мальчик вырос и влюбился в сказку.       — Я знал, что это даже звучит смешно. — Дин заметно сникает, но тут же чувствует мягкое прикосновение к своему затылку, где Мэг начала перебирать его волосы.       — Нет, любимый, это не смешно, это мило, романтично, грустно, но точно не смешно. — Она укладывает голову полностью на его плечо и прижимается чуть теснее, всем телом выражая поддержку. — Я не знаю, чем тебе помочь. Ты же знаешь, что я люблю всю эту мистическую мишуру. Я бы сказала, что тебе нужно сделать мир сновидений реальнее, как это возможно.       — Как? — Шепчет Дин, перехватывая ладонь другой руки Мэг и сжимая её пальцы в своих.       — Ну смотри, — она оставляет в покое его волосы и, садясь нормально, проводит ноготком по пустому внутреннему предплечью левой руки, — почему на этом месте до сих пор нет татуировки?       — Не знаю, — Дин рассматривает свои руки, сплошь покрытые рисунками, перетекающие на шею, спину, опускаясь ниже, захватывая ягодицы и бёдра, оплетая колени и икры. Он весь покрыт тату — где-то это красивые реалистичные рисунки Бенни, где-то лёгкие с долей игривости и дурашливости работы Клэр, собственноручно выполненные в период учёбы и совершенствования. Да у него даже несколько проколов, которые делал Адам! И вот одно единственное пустое место на всём теле, что вызывало смешки всех его друзей тут и там.       — Вот именно. Ты же знаешь, что мои красные пионы мне приснились, — Мэг задрала ногу и чуть потянула штанину чёрных джинс вниз, и на её щиколотке показались большие красивые яркие цветы. Дин помнит как колол их — недавно только начавший практику, трясущийся над каждым эскизом, переживающий за каждый укол и как долго он сидел с этими цветами, стараясь сделать всё идеально для близкого человека. С годами краски не выцвели и цветы были всё так же словно живые. — Думаю, ты хранил это место для своего дома из сна.       — Да что за бред. — Дин качает головой, хватает ногу Мэг и опускает её обратно на своё бедро. — Ты же знаешь, я не верю во всю эту херню со снами.       — И что? Место на твоём прекрасном, вредном, пережившем многое, тельце пропадает, так что хватит сучить и делай. Бенни, думаю, справится на отлично. — Она легонько пинает его в бок, и Дин хватает её, щекоча, на что Мэг взвивается фурией, вырывая ногу из крепких рук и пиная уже сильнее в бедро. Будет синяк.       Мэг уходит спать спустя ещё пару часов, за которые они выпили ещё две бутылки пива, бутылку вина, съели ведро мороженного, посмотрели комедию, обсудили всех и вся. Она протягивает Дину блокнот и пару карандашей, треплет его по голове и направляется в сторону своей спальни, выключив почти везде свет, оставив только в гостиной приятный полумрак, достаточный для рисования эскиза будущей татуировки.       Полотно озера подёрнулось рябью — летний тёплый дождь шумит в кронах елей, разбивается брызгами о кожу. Дин задирает голову, подставляя лицо мягким каплям, что тут же уносят переживания и дурные мысли. Он расслабляется, отдаётся природе, впитывая в себя запахи и звуки вокруг. Озеро мягко шуршит маленькими барашками, легко разбивающимися о берег, воздух наполнен свежестью и запахами леса. Дин оборачивается в сторону дома — брус потемнел в тех местах, где его коснулась вода, окна теперь открыты и на первом и на втором, видимо, мансардном этаже. Дин идёт привычной дорогой к ступенькам крыльца, прикасаясь к влажным перилам и поднимаясь на террасу. Дыхание замирает — на соломенном столике стоят две кружки, а рядом с ним, напротив прежнего кресла-качалки стоит ещё одно, с резной спинкой, синим пледом и подушкой в форме поросёнка Ваддалза из мультика «Гравити Фолз», который Дин обожал. Ноги подкашиваются, и он касается тёплого дерева стены, позади раздаётся скрип, и Дин чувствует, как входная дверь открывается, он резко поворачивается…       И падает с дивана в гостиной Мэг, где так и уснул. Дин воет в подушку, прижимая её так крепко, словно пытается себя задушить. Он слышит, как Мэг ходит по кухне и точно пару раз заглядывает в гостиную, будто злорадствуя над таким глупым Дином, который упал с её дивана, хотя ему подготовили спальню, который мучается от похмелья, но не так сильно, как от желания увидеть незнакомого, но уже ставшего близким, хозяина дома, который его очевидно ждал. И…       — Аааааа, — тянет Дин, затыкая себе рот всё той же многострадальной диванной подушкой.       — Харе выть, соседи подумают, у меня тут БДСМ-сессия, — голос Мэг раздаётся чётко над головой, и явно потрёпанный (и обслюнявленный) предмет мебели отрывается от лица Дина. Мэг выглядит так, словно не пила вчера ни капли.       — Ведьма, — выстанывает Дин, продолжая лежать на полу.       — Тоже люблю тебя, сладкий, — она подмигивает, ставит на столик стакан явно очень холодной, живительной, так необходимой сейчас воды и уходит в сторону кухни, — пойдём завтракать, тебе сейчас нужно что-нибудь жирного и вкусного. — Дин что-то мычит в ответ, садясь кряхтя, и замечает раскрытый блокнот неподалёку. Мысли о воде, завтраке и таблетке обезбола тут же улетучиваются из его головы — он помнит, обрывками, что точно рисовал что-то ночью. Дин тянется чуть подрагивающеё рукой к блокноту — тот лежит рисунком вниз и остаётся в таком положении, пока не оказывается уже в обеих ладонях. Дин вздыхает и резко переворачивает — рисунок открыт свету и это именно тот дом, те же ели и даже видно край озера, который близок к дому. Эскиз идеален, и намётанный глаз видит, что тату идеально ляжет на пустое место предплечья. Дин выдыхает. Хотя бы так.

***

      Бенни разглядывает эскиз уже минут двадцать — следует пальцем по росчеркам карандаша, выделяет основные и побочные линии, выстраивает композицию, представляя, как рисунок будет смотреться на коже. Дин бы оскорбился, что в его профессионализме сомневаются, если бы не нервничал, словно в первый раз пришёл за татуировкой.       — Мне нравится, — Бенни чуть щурится, но тут же мягко улыбается и протягивает эскиз Дину, — когда ты свободен? У меня запись в ближайшие несколько дней забита, но можем если что и ночью…       — Не, нет, — качает головой Дин, с каким-то внутренним трепетом забирая блокнот из рук друга, — никаких ночей, не хочу тебе перегружать. Скажешь, когда будешь посвободнее, я найду время. — Он кивает и чувствует прикосновение к руке.       — Судя по всему она для тебя много значит, — Бенни улыбается и кивает на эскиз, ловя непонимающий взгляд Дина, — татуировка, я имею в виду. Сделаю всё от себя зависящее, брат, чтобы эскиз ожил. — Он хлопает Дина по плечу и выходит из кабинета, оставляя того всё ещё слегка нервничающим и, одновременно, растроганным.       Сэм звонит в выходные — за плечами Дина три ночи без дома, и он уже начинает скучать, но голос брата разгоняет грусть.       — Сэм, Сэм, — слышимость как из задницы дьявола, но Дина это мало волнует, — СЭМ!       — Да слышу я тебя, — голос Сэма прерывается помехами и шумами, но эту сучью интонацию не перебьёт ничего в этом мире. — Дин, тут так круто, Эйлин начала учить языку жестов деревенских ребятишек, а я помогаю местному пастору. Мы задержимся ещё на пару недель, но обязательно вернёмся, не переживай. — Сэм вываливает информацию на одном дыхании, и Дин зажмуривается. — Мы обязательно вернёмся, Дин! Эйлин передаёт тебе горячий, как полдень здесь, привет и говорит, что очень скучает по тебе.       — Я тоже, — голос подводит Дина, и ему приходится прокашляться, — я тоже очень по вам скучаю! Не раздражай местных, им и так не сладко! — Он слышит короткий смешок брата, и в груди теплеет.       — Не тяжелее, если бы здесь был ты. — Дин слышит, как Сэм с кем-то переговаривается, отстраняя трубку. — Дин, прости, нужно бежать, — он смолкает, и даже сквозь помех слышно его дыхание в трубку, — люблю тебя, старший брат. — Дин выдыхает и улыбается.       — Я тебя тоже, мелкий, и твою жену. Возвращайтесь!       Они наскоро прощаются, и у Дина на губах не тает улыбка ещё несколько часов. Годы стараний и налаживаний контакта того стоили, чтобы они не боялись говорить друг другу о своих чувствах. Но вот только о снах Дин с Сэмом не говорил.

***

      Прохладно. Солнце движется к горизонту. Это первый закат здесь, до этого всегда был день и светило ласковое и тёплое солнце. Сейчас Дин впервые ведёт плечами из-за вечерней прохлады и оборачивается сразу к дому. В окнах отражается закатное солнце, переливаясь золотом, примагничивая к себе взгляд Дина. Дом живой. Дышащий, настоящий на столько, насколько это может быть только возможно для дома из сна. Такого реального сейчас, будто застывшего в ожидании чего-то. Он не пугает — манит теплотой и уютом, купаясь в последних солнечных лучах, красиво светясь на фоне тёмного хвойного леса. Дин покорён. Его сердце очаровано представшей картиной. Он делает шаг по знакомой до мурашек дороге и тут замечает, как входная дверь открывается, и последнее, что успевает увидеть Дин — это человек, мужчина, в светлом, домашнем костюме.       Дин распахивает глаза и долго смотрит в потолок, пытаясь утихомирить безумно стучащее сердце. Он видел! Он почти разглядел хозяина дома! Ну, не прям разглядел, но Дин удостоверился, что это именно «Хозяин», а не «Хозяйка», и что Хозяин брюнет, и совсем, совсем незнакомый. Дин зажмуривается до кругов под веками. Он почти влюблён в дом. Но можно ли влюбиться в того, кого никогда не видел и не слышал. Дин садится на кровати, встряхивая головой.       — Мэг забралась мне в голову. — Он потягивается, разминая плечи. — Какая влюблённость? Какие чувства? — Дин поднимается и шлёпает в ванную, где долго стоит под струями прохладной воды, пытаясь уложить в голове все свои странные чувства и эмоции. Получается так себе.

***

      — Как твои отношения на расстоянии? — Дин вгрызается в бургер, сразу после того, как задал вопрос. Адам, сидящий напротив со своей картошкой, пожимает плечами.       — Хорошо. — У них не самые крепкие и доверительные отношения, как между Дином и Сэмом, но Адам такой же младший братишка, и Дин никогда бы не хотел быть без него. — Пишет, что скучает. Я тоже. Работа напрягает, но он счастлив. И я за него тоже. — Дин кивает. Отношения Адама и Майкла для него не понятны — они никогда не виделись в живую, да и не планируют, ограничиваясь редкими звонками и частыми переписками, но то, как брат говорит о своём партнёре, Дин не встречал у многих пар «оффлайн». — С чего такой интерес?       — Беспокоюсь о младшем братишке. Адам, — Дин вздыхает, отставляя свой бургер и отхлёбывая колу, — я знаю, что я был не самым надёжным в то время человеком, и знаю сколько вам с Сэмом пришлось сделать, но я дорожу тобой не меньше, чем Сэмом. — Адам молчит, но смотрит прямо в глаза, не отрываясь. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив и доволен. — Дин всё же смущается над прямым взглядом брата. Адам появился в их жизни, когда Сэм вытаскивал Дина из наркотической зависимости, и тогда всё было пропитано злобой, одиночеством и отчаянием. Дин рад, что Адам видел отца только пару раз в год и его обошла стороной та самая «доброта к детям» Джона. Никто такого не заслуживает.       — Я знаю. — Адам пожимает плечами, и его губы трогает улыбка, — всё хорошо, Дин, правда. Я счастлив. У меня есть ты, Сэм, ребята, любимая работа и Майкл. Всё что мне нужно рядом. Ну, — он качает головой, и улыбка становится шире, — почти рядом в физическом смысле и совсем рядом в душевном. Не волнуйся, если мне нужна будет помощь, я обязательно скажу тебе. — Адам протягивает руки и мягко касается испачканной в соусе ладони Дина и сжимает свои пальцы. — Ты замечательный старший брат. — Дин на это лишь краснеет и улыбается, кивая. До конца обеда они болтают о всякой ерунде и рассказывают забавные истории, и внутреннее напряжение последних лет наконец отпускает.

***

      Дин разглядывает доработанный Бенни эскиз будущей татуировки — лес стал чуть гуще и темнее, в озере появилось отражение дома, а в окнах зажёгся свет.       — Я решил, что это будет отличным символом. — Бенни тянется и слегка стучит пальцем по жёлтым окнам дома. — Словно кто-то ждёт. — Он улыбается, наблюдая реакцию Дина. — Только брат, тут такое дело, — Бенни откидывается на кресле, — мне нужно будет уехать на пару дней. Ты сможешь подождать или может попросить Клэр или наших ребят из другого салона?       — Что-то серьёзное? — Дин откладывает эскиз и включает начальника и друга. — Нужна помощь?       — Нет, нет, всё наоборот — просто прекрасно. Гарт, — щёки Бенни трогает лёгкий румянец, — позвал к своей семье на выходные отдохнуть. Вот, решил, что это хорошая идея.       — Оооо, — тянет игриво Дин, — да вы время зря не теряете! — Бенни закатывает глаза, но всё же улыбается. — Нет, езжай, я тебя дождусь. — Дин подмигивает. — Кровать там не сломайте.       — Дин!

***

      Темно. Свет тысячи и тысячи звёзд сверкает с небес, лес стал тёмной непроглядной стеной. Озеро сияет плавленным серебром, завораживая и притягивая к себе. Ближе к краю, где вода встречается с небом, Дин замечает надвигающийся туман. Воздух прохладный, проникающий под куртку и футболку, холодит кожу и заставляет развернуться к дому. Дин замирает. Словно с эскиза Бенни — на него смотрят окна с льющимся из них тёплым и уютным светом. «Словно кто-то ждёт» — проносится в голове. Дин делает шаг, второй, приближаясь к крыльцу. На террасе пусто — нет ни кресел, ни столика и она всё ещё влажная после недавнего дождя. Видимо, Хозяин решил не рисковать своим имуществом и занёс его в дом. Дин оглядывается и впервые видит музыку ветра, повешенную на балку над крыльцом — он пробегается по ней пальцами и слышит звонкие переливы. Свет из окон теперь позволяет рассмотреть убранство комнат подробнее. По правую сторону от входной двери, где раньше стояли кресла, вид открывается на небольшую, но очень уютную кухню. Дин замечает чайник со свистком и две стоящие чашки на «островке», висящие на магнитной доске ножи, ящики, вероятнее всего, с посудой, холодильник, стол и три стула у окна сбоку (Дин за всё время ни разу не обошёл дом по кругу и это теперь вызывает сожаление). Вся мебель деревянная и выкрашена в приятный цвет. А может просто покрыта лаком или морилкой. Дин отрывается от этого окна и идёт уже к знакомому. Как он и предполагал — это кабинет. Уже знакомый диван, действительно, насыщенного голубого цвета, на котором лежат те самые две подушки с кресел-качалок. Перед ним стеклянный журнальный столик, сейчас пустой, напротив стеллаж с книгами, статуэтками и фотографиями. Дин никогда не жаловался на зрение, но тут он не может рассмотреть лиц, будто они размыты, и всё же замечает на нескольких фото молодую девушку-блондинку, кажущуюся смутно знакомой и такого же блондинистого парня с поднятой, в приветствии, рукой. На другой — трое мужчин, стоящих близко друг к другу возле чёрной машины. На нескольких других — только двух мужчин, некоторые выглядят как свадебные фото. Дин переводит взгляд влево — у стены стоит большой письменный стол с открытым ноутбуком, исписанная бумага лежит вокруг него. Справа видно открытую дверь в коридор. Дин отходит от окна и смотрит на входную дверь. До этого момента она его не привлекала, словно отводя взгляд, была тусклой неприметной, сливаясь со стеной. Теперь же её можно было рассмотреть — резная крепкая дверь, два маленьких окошка из узорного стекла, круглая крупная ручка. Дин занёс руку со сжатым кулаком — сердце отбивало дикий ритм, казалось, что ещё немного и остановится. Вдохнув и выдохнув несколько раз, чтобы успокоится, он всё же постучал.       — Иду! — Звук голоса раздался сразу из окон и из-за двери, и у Дина замерло дыхание. Голос был… Знакомым, будто откуда-то из прошлого, из снов. На последнюю мысль он усмехнулся. «Сон внутри сна». Дверь перед ним распахнулась.       — Я… — Дин только открыл рот, но тут же захлопнул и замер.       — Здравствуй, Дин. — За порогом стоял мужчина, ровесник или чуть старше самого Дина, на нём была забавная рубашка с пчёлками и домашние брюки в «медовый» цвет верха. Он улыбался, и Дин мог поклясться, что никто и никогда в жизни не смотрел так на него. В синих, искрящихся радостью глазах были тепло, забота, нежность и столько любви, что у Дина ёкнуло сердце. — Ох, где мои манеры, — улыбка становится чуть шире, — прости, проходи. — Он отходит от двери, пропуская Дина в дом. Вкусно пахнет свежесваренным кофе и чем-то лёгким, словно дождь прошёлся не только снаружи, но и внутри. Мужчина отходит в сторону кухни, наблюдая за Дином, пока тот рассматривает небольшой коридор, заканчивающейся двумя, стоящими друг на против друга, дверьми. — Там спальня и душ. — Хозяин подаёт голос. — Наверх по лестнице мансарда — там игровая с детской. Но она пустует. — Дин вновь поворачивается в сторону мужчины. Тот выглядит таким же взволнованным, хоть и лучше это скрывает. — У тебя, наверное, столько вопросов. Пойдём. — Он кивает головой в сторону кухни. И Дин следует за ним.       — Думаю, первое, что ты хочешь знать, это кто я? — Они сидят на кухне и сжимают в руках чашки с самым вкусным кофе в жизни Дина, хотя тот мог поклясться, что во сне подобное не работает. — Но я не могу ответить тебе на этот вопрос. Я не помню о себе ничего. Но! — мужчина поднимает вверх указательный палец. — Я знаю всё о тебе. — Он чуть тушуется, видя ошарашенный взгляд Дина. — Ну, я знаю кто ты, откуда, сколько тебе лет, чем ты живёшь и главное, но самое странное, — Хозяин замирает на секунду и всё же продолжает, — я знаю о тебе из другого мира. Ну или другой жизни. Я сам не понял.       — Прости? — Дин понимает, что это первое слово, что он смог выдавить из себя за всё время пребывания здесь и голос чуть хрипит.       — Ты уже знаешь, что мы во сне, и извини, что ты так долго не мог попасть в дом — это моя вина. У меня не получалось совладать с эмоциями, и когда я к тебе приближался, тебя выбивало из сна. — Мужчина выдаёт это на одном дыхании. Теперь стало заметно, что он очень нервничает и явно пытается не напугать Дина сильнее. — Я просыпаюсь здесь, в спальне, иногда беру книги с полок, но их нельзя прочесть, ноутбук застыл на открытой странице ворда, единственное, что я могу делать — это готовить. А, ну и отойти от дома, дальше крыльца, мне, видимо, нельзя. Я, — он поворачивается на пару секунд к окну словно ищет подходящие слова, вновь возвращаясь взглядом к Дину, — чувствовал, когда ты появлялся. И я так нервничал, что мысленно «выкидывал» тебя из сна. — Кавычки будто повисают в воздухе, и Дин это представляет так явно, что напряжение вдруг покидает тело. — Мне понадобилось немного времени, чтобы совладать с переживаниями.       — Но как ты… — Дин хочет сформулировать это иначе, но всё же пользуется чужим определением, — выкидывал меня?       — Я не смогу объяснить понятно, но это что-то на уровне чувств — я так хотел, но и боялся встретиться с тобой, что это вызывало конфликт, и сон не знал, как с этим справиться. И отправлял тебя в реальность. Не спрашивай, откуда я это знаю, — он пожимает плечами, — просто знаю. Так себе объяснение, но какое есть.       — Ты сказал, что знаешь обо мне из другой жизни? — Дин понимает, что он во сне, но это всё так реально, что немного кружит голову. — О чём ты?       — Это интересно. — Хозяин окидывает его взглядом и улыбается. Тот похоже в принципе любит улыбаться и выглядит очень счастливым от встречи. — В целом, как я помню, ну или вспоминаю, оказываясь здесь. Ты был охотником на нечисть. Это вкратце. Жил, охотился вместе с братом на всякую мифическую жуть, а потом, — мужчина качает головой, — умер. Ты, который ты сейчас, тату-мастер, у тебя есть два брата, свой салон и близкие друзья.       — О, — в голове крутятся мысли, за которые тяжело ухватиться, — это… Вау.       — Да, — Хозяин кивает. — Получается, ты знаешь, кто ты здесь и там. — Он кивает куда-то неопределённо. — Я даже не знаю, помню ли я свои сны отсюда.       — Тебе не было одиноко? — Дин понимает, что ничего не понимает, но ему хочется узнать чуть больше про своего нового знакомого, к которому так стремился. Один взгляд в глаза этого мужчины рождают в душе смутное узнавание, но Дин не может схватиться за ускользающий образ.       — Нет. Я знал, что ты придёшь. — Хозяин даже не тушуется. Он открытый и честный, уже почти не переживающий.       — Знать бы почему и зачем… — Дин открывает рот, но слышит вдалеке какой-то звук. Он встряхивает головой и видит, как Хозяин улыбается.       — Похоже наше время на сегодня вышло. — Он протягивает руку в желании прикоснуться, но всё же не доводит движение до конца, и Дин чувствует сожаление. — Хорошего дня, Дин. До встречи.       Впервые за всё время Дина не вырывает из сна, а легко окутывает дымкой, скрывая обстановку дома, а затем и мужчину, мягко несёт в реальность на волнах пробуждения под звенящий будильник.

***

      Теперь Дин живёт две жизни. В реальности у него так же братья, работа и друзья. Во сне — разговоры с Хозяином. Время в иллюзии движется иначе, Дин успевает выспаться и в течении дня не стремится побыстрее лечь спать — он спокойно проживает свою жизнь «здесь», лишь иногда поглядывая на рисунок с Хозяином, который сделал после первой встречи, и думая о том, как его найти в реальности. Во сне они много разговаривают, Дин узнаёт о своей другой жизни, находя много людей из его мира в том. Он предлагает Хозяину придумать имя, раз тот не помнит его. Но мужчина улыбается, помешивая рагу в сковороде, и машет головой.       — Меня устраивает твоё обращение на ты. — Он улыбается. — Это интересно, что я помню всё о тебе, но не о себе. Может, это моё наказание за что-то? — Хозяин задумчиво смотрит в потолок. — Может, я должен что-то сказать или сделать? Смысл-то должен быть. Или, — он резко поворачивается к сидящему за «островком» Дину, — меня не существует, я твоя галлюцинация и тебе нужно обратиться к врачу.       — Ауч, звучишь обидно, — Дин улыбается, — если ты галлюцинация, то не буду искать причины — ты моя любимая галлюцинация. — Он замирает, осознавая, что сказал. Хозяин глядит на него во все свои синие глаза, и его губы начинают растягиваться в улыбке, а скулы трогает румянец. Мужчина отворачивается к плите, вновь начиная старательно мешать рагу, и Дин чувствует, как сам краснеет, а пульс учащается, словно впервые в жизни признаётся в любви. «Любовь», думает он и осознание приятной волной пробегает по телу. — Я…       — Всё в порядке, Дин. — Хозяин не поворачивается, продолжая стоять спиной. — Оговорился, понимаю.       — Нет. — Отрезает Дин и спрыгивает с высокого, даже для него, барного стула возле «островка». — Нет, — повторяет он и протягивает руку, чтобы коснуться Хозяина, но от того вдруг синей вспышкой исходит какая-то энергия, и Дина выкидывает, как раньше, в его реальность. — Дьявол.

***

      — Дин? — Бенни заглядывает в кабинет. — Завтра буду свободен. — Дин выныривает из своих мыслей о Хозяине, и ему требуется несколько мгновений понять, о чём именно говорит друг. — Татуировка?       — А, да, отлично. — Бенни задержался у Гарта ещё на несколько дней, и Дин провёл с Хозяином почти неделю в доме, но после того как тот выкинул его из сна, вернуться не получалось. — Тогда завтра и сделаем. — Дин натянуто улыбается, и Бенни кивает, чуть хмурясь, закрывает дверь.       Дин откидывается на кресле, пытаясь вспомнить дыхательную гимнастику, чтобы угомонить бешено стучащее сердце. Голова раскалывается, и он тянется к ящику стола, чтобы достать обезбол, и натыкается на портрет Хозяина. Дин вздыхает. Ему не хватает их бесед. Из-за того, что Хозяину нечего было рассказать о себе, он говорил о Дине из другой реальности, рассказывал о его приключениях и потерях. О битве со злом и, неожиданно, якобы добром, когда появились ангелы.       — И что, тот Дин справлялся только на пару с братом? — Они вновь на кухне, центре их встреч.       — Ты знаешь, — Хозяин раскатывал тесто на пирог, он очень много готовил для них, не подпуская Дина к плите, — я этого тоже не понимаю. Мне кажется, им кто-то помогал, ну помимо тех людей, про которых я сказал, но я будто что-то упускаю, какая-то часть словно спрятана. И это так раздражает, на самом деле.       — Может, — Дин сглатывает, в кончиках пальцев покалывает, — может это ты? — Хозяин недоумённо смотрит на Дина, а спустя пару секунд начинает громко смеяться.       — Я думаю, — он чуть всхлипывает, — думаю, я бы знал, что я ангел. — Дин смотрит на смеющегося Хозяина и думает, что ему не нужно прилагать усилий, чтобы представить мужчину ангелом. Это странно, но само собой разумеющееся. — Отлично, — Хозяин поднимает пирог с уже уложенной начинкой, — а в следующую нашу встречу я сделаю рагу.       Дин выныривает из воспоминаний, всё ещё сжимая в руках рисунок с улыбающимся Хозяином. Ну влюбился, ну в сон, ну бывает. А сон его взял и выгнал, не пуская обратно. Дин прикладывает портрет к рамке с фото, где запечатлён он с братьями. Вздыхая, он поднимается из-за стола и выходит из кабинета. Ему нужно отвлечься, тем более завтра все мысли будут об одном.             Дома нет. Нет озера и леса. Нет Хозяина. Только беспроглядная тьма вокруг. Ледяная, вымораживающая кости, внутренности, сердце, душу. Дин воет. Вслух. Громко. Но звуков нет. Его бросили. Оставили. Про него забыли. Он один. Никому не нужный. Не интересный. Мёртвый. Нелюбимый. Пустой внутри. Пустой. Пустой. Пустой.       Дин рывком садится на кровати, а чуть погодя несётся в ванную, где его рвёт до желчи. Слёзы льются по щекам, и он не понимает почему и откуда это. Но внутри всё сжимается. Он приваливается к прохладной стене и пытается восстановить дыхание. «Устал» — проносится в голове. Спать больше не ложится, высиживая на своей кухоньке, потягивая почти остывший кофе. Но во рту ощущая лишь вкус пепла.       — Выглядишь так, словно по тебе промаршировал музыкальный оркестр на параде. — Бенни качает головой, продолжая подготавливать рабочее место. В салоне тихо — все работы закончены и на месте только Дин и Бенни, даже вечные трудоголики Чарли и Амара убежали, весело щебеча.       — Кошмары, — Дин пожимает плечами и усаживается на кресло, выкладывая руку на подготовленную поверхность. Эскиз здесь же, и Дину даже в голову не пришло от него отказаться — пусть они больше не встретятся с Хозяином внутри сна, но дом всё ещё несёт в себе ощущение уюта и тепла. Да и Дин не планирует сдаваться — у него есть надежда на способности Чарли. Он его всё равно найдёт.       — Понятно, — тянет Бенни и садится напротив, — брат, ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всём, точно? — Дин кивает и вздыхает. — Малышка Мэг мне звонила, и если бы я её не знал, то решил, что ей было скучно, но она кажется волнуется за тебя.       — Я в норме, просто сны замучили, — Дин кивает на эскиз, — этот дом снился несколько месяцев, а потом и человек в нём. Всё слишком реально.       — Хмм, — Бенни переводит рисунок на предплечье Дина, и он ложится идеально, — а сейчас, что? Перестал?       — Типа того, — кивает Дин, смотря на высыхающий гель, — он выкинул меня из сна и больше не снится.       — Он? Человек? — Машинка жужжит приятно и знакомо, сердце Дина замедляется.       — Да. Тот человек. — Он кивает, смотря как первые линии краски проникают в кожу, окутывая приятной болью. — Это глупо, но мне показалось, что между нами что-то есть.       — Со сном? — Бенни поднимает бровь, но видя что-то в лице Дина смягчается. — Дин…       — Я в норме.       Время течёт прохладной водой, Дин будто впадает в транс, наблюдая, как игла раскрывает на его руке рисунок. Как появляются сам дом, лес вокруг, озеро, отражение в воде, свет в окнах, как ложатся тени и блики. Для Дина любая его татуировка имеет значение, даже тот глупый пони-единорог от Клэр или кривой череп, что он набил по пьяни. Все они напоминают о людях и событиях, о тяжёлых временах и счастливых моментах. Всё это делает Дина Дином.       — Готово, — Бенни мягко протирает воспалённую кожу от остатков краски, — плёнку? — Дин кивает и друг заглядывает под столик. — Чёрт, забыл, что кончилась.       — Возьми в моём кабинете, — Дин не отрывает взгляда от получившегося рисунка, один в один, что он видел.       — Слушай, — Бенни оказывается рядом, и Дин вздрагивает, поднимая взгляд, замечая знакомый лист бумаги, — я, кажется, знаю этого парня.       — Что? — Дин понимает, что сейчас выглядит глупо, моргая без остановки, чувствуя сразу всё — и боль от татуировки, и затёкшую ногу, и пустившееся в пляс сердце от слов Бенни.       — Да, я не видел его улыбающимся, но вроде это он. У него ещё такое необычное имя. — Он поднимает глаза к потолку, потирая бороду, вспоминая.       — Откуда? — Дин дёргается, когда Бенни усаживается напротив, укладывая рисунок рядом, а сам начинает клеить плёнку для заживления.       — Недалеко от дома Гарта, в городе, есть кондитерский магазин, этот мужик там работает с братом. В основном на кухне. Готовит круто, а в самом магазине заправляет его брат — Габриэль, очень болтливый чувак. — Бенни снимает ненужный слой и осторожно разглаживает плёнку. — Дьявол, не могу вспомнить его имя. У них там родители какие-то помешанные на ангелах и называли своих детей в их честь. Габриэль нам кучу всего рассказывал, мы стабильно каждый день к ним ездили, вся семья Гарта сладкоежки. Вот его, — Бенни кивает на портрет, — я видел от силы пару раз. Он был молчаливый и какой-то потухший что ли. На фоне брата это было очень заметно. — Дин выдохнул.       — А адрес есть?

***

      Дорога до того города занимает несколько часов. Татуировка под повязкой болит и ноет, но Дину сейчас на это всё равно, он старается не превышать скорость и в целом пытается успокоится. Потому что возможно это не Хозяин, возможно это другой человек, просто похожий. Может он правда был галлюцинацией, сном, просто результатом фантазии воспалённого, однажды отравленного наркотиками, мозга. Дин дышит «квадратом» — десять секунд вдыхает, десять секунд задерживает дыхание, десять секунд выдыхает и вновь задерживает дыхание и так по кругу, пока руки не перестанут трястись. Он почти не спал и сорвался в дорогу с рассветом. Бенни попросил не рубить с плеча, объясняя дорогу и местоположение, и взял обещание обязательно звонить, если вдруг что-то пойдёт не так.       — Не так, — ухмыляется вслух Дин и вздрагивает от звука собственного голоса. Имя Габриэль ему знакомо по рассказам Хозяина. Дин из другой жизни знал ангела с таким именем. Это не могло, не должно было быть совпадением. Как-то Дин спросил про фото в кабинете в доме, но Хозяин пожал плечами — люди на фото и для него были размыты, да и ему не с кем было сравнивать. Сейчас Дин думает, что возможно на фото был тот другой Дин, Сэм и Хозяин. Они идеально подходят под образы на фото. Дин трясёт головой и останавливается на обочине. — Успокойся. — Говорит он себе, сжимая руль.- Успокойся, ты же не хочешь испугать незнакомых людей. — Дин вновь занимается дыхательной гимнастикой, пьёт мелкими глотками воду и съедает батончик. Сердце наконец приходит в норму. Он отписывается Бенни, что почти на месте. Хочет написать Мэг и Сэму, но откладывает телефон — ему нужно во всём разобраться.       В кондитерской пахнет сладостями, выпечкой и тем самым уже знакомым запахом лёгкой свежести из-за чего голова Дина начинает сразу же кружится. Он дождался открытия, волны первых покупателей и теперь мялся около двери, над которой висела музыка ветра, вместо стандартного колокольчика. Дин почувствовал, как у него слабеют ноги.       — Привет, красавчик, чего застыл, проходи, мы тут не кусаемся, — невысокий мужчина с хитрим прищуром, довольно улыбался из-за прилавка, — ну если ты не попросишь конечно. — Он подмигнул.       — А? — Дин понял, что ему нужно взять себя в руки. — Мне нужен человек, что тут работает.       — Ну так я тут работаю, — хохотнул мужчина, — но кажется я тебя понял. Касси! — Габриэль, как запоздало понял Дин, повернулся в сторону большой двери, что вела судя по всему на кухню. — Тут к тебе пришли.       — Иду! — Дин узнал бы этот голос теперь везде и всегда, он сам не заметил, как подошёл к прилавку, смотря на дверь, не замечая хитрой улыбки Габриэля, который медленно отходил от пути на кухню. — Да? — Дверь открылась и оттуда выглянул человек в жёлто-медовом фартуке с пчёлами. Он поднял взгляд на Дина и замер.       — Я… — Человек напротив сморщился будто от резкой головной боли и вскинул руку, что бы прикоснуться к виску, но замер на половине движения и посмотрел уже с узнаванием. А потом улыбнулся.       — Здравствуй, Дин.

Эпилог Десять лет спустя

      Вода сияет в солнечных лучах, и Дин довольно жмурится, сидя на маленьком причале, опустив ноги в воду. Позади раздаётся топот ног, и через секунду его обдают брызгами от прыгнувшего в воду тела.       — Джек! — Дин пытается добавить в голос негодования, но у него такое довольное настроение, что злиться совсем не получается. В ответ раздаётся только довольный хохот, и его вновь обдают брызгами. — Так, молодой человек, я всё расскажу вашему отцу!       Над водой появляется блондинистая макушка с хитрим прищуром голубых глаз. Джек выныривает и тянет ладошку к Дину. Тот хмурится некоторое время, но сдаётся и вытягивает ребёнка из воды, усаживая к себе на колени — всё равно уже промок.       — Пап, ну отец же знает, — тянет Джек и улыбается, прижимаясь к нему. Ему семь, он ужасно вредный, но при этом нежный котёнок и знает, как растопить сердце Дина. — Он звал тебя завтракать, уже всё готово. Пойдём. — Он подскакивает и тянет его за руку в сторону дома. Дин оборачивается.       Дом. Их дом из сна собственной персоной перед ним. Из тёплого, приятного на ощупь сруба. С террасой, на которой стоят два кресла-качалки и плетённый столик. С тёмным еловым лесом — в кронах которых играет ветер — за ним. С мансардным этажом, с которого всегда раздаётся смех и топот. С лежанкой для собаки. С кабинетом, наполненным книгами и фотографиями. С кухней, откуда всегда доносятся приятные запахи. Со спальней, где так приятно касаться друг друга и спать, видя волшебные сны. Дин коснулся татуировки — точной копии, которая так удивила их риэлтера, когда они искали дом пять лет назад. Никто его не покупал, словно дом ждал именно их.       Джек взбежал по крыльцу и заскочил в дом, до Дина долетел окрик Каса, который говорил их сыну переодеться. Дин улыбнулся. Десять лет не во сне, а в реальности с лучшим мужчиной, с гордо носящим статус хозяина его сердца (на что Кас всегда закатывал глаза и говорил о пошлости). Кастиэль был немного сам себе на уме, но удивительно легко вписался в семью Дина, найдя общий язык с совершенно со всеми. Дин не мог на него насмотреться. Они очень много говорили, Кас извинился, что после признания не совладал с эмоциями и случайно вытолкнул Дина из сна, а когда созрел поговорить — так и не мог его дождаться. Он всё вспомнил в тот момент, когда увидел Дина на пороге кондитерского магазина. А главное, вспомнил себя в истории другого Дина.       — Получается, это судьба? — Дин ласково касался пальцев Кастиэля, сидя за столиком, в дальнем углу кондитерского магазина.       — Получается. — Кас улыбнулся и, освободив свою ладонь, прикоснулся к щеке, задевая большим пальцем губы Дина. — Всё время хотел так сделать. Время текло размеренно и счастливо, это было главное.       Дин вздохнул, заходя в дом, прикидывая, хватит ли им стульев — к вечеру подъедут их друзья на традиционное барбекю — и места, чтобы всех раскидать по дому с ночёвкой. Кас кружил по кухне, выкладывая блинчики на тарелки. Дин подошёл к нему и обнял со спины.       — Дин, я пеку блины, сейчас ты чуть не обжёгся.       — Я люблю тебя, знаешь? — Кас развернулся в его объятиях, самый идеальный, с испачканной в муке щекой, творческим беспорядком на голове, лёгкой улыбкой и всегда сияющим в любви взглядом.       — Конечно, я тоже люблю тебя. И всё было реально.