Жгучая любовь или виски и эклеры

      Знакомый и тихий лес. Своеобразное место, предназначенное для любителей походов или желающих попробовать новый способ развлечься и просто отдохнуть от шумных, создающих тревогу городов. В программу туристов и опытных ходоков всегда входила речка, небольшая деревушка с местной едой и ночлегом (если совсем туго на природе) и обрывистая скала с видом на водопад.       Это была очередная жаркая июльская неделя. В частном секторе, арендованном на несколько дней, сидела группа людей знакомых между собой. Взрослые уселись в одном кругу, подготавливаясь к жарке мяса, насаживая на шампура свинину и нарезая лук с помидорами. Все были расслаблены, о чëм-то болтали, порой громко усмехаясь и подливая новую порцию пива в одноразовые стаканы. Во всех семьях были дети, поэтому кто-то скинул их на знакомых нянек, кто-то и вовсе на близких родственников, чтобы не мешали, но только не семья Олеандров. У них было всегда всё по-другому. Олеандры старшие особо не волновались и не запаривались над подобными вопросами из-за недоверия к окружающим и большой уверенности в себе и своих силах.       Рядом уже был разбит лагерь, построенный всего лишь из дешёвых покупных палаток и быстро заброшенных в них походных рюкзаков. Одна из них была специально приобретена для ребятни Олеандров младших. В таком тëмно-зелёном и непримечательном шалаше общались старшие сёстры, пока младший брат сидел на обвалившемся бревне. Ствол был на удивление мягким, вероятнее всего, из-за влаги, исходящей от земли, мха, травы и росы, иногда стекающей с листвы других деревьев.       Белокурый мальчик семи лет грелся на солнце, пропитываясь и наслаждаясь атмосферой сильнее всех. Он обожал эти нечасто проводимые кемпинги за еду, сбор ягод с грибами и влекущую природу. Но что пленило его с особенной силой так это, по его мнению, невероятные цветы и обилие растений от ядовитой колючки до благородных диких орхидей. Старшие сёстры же считали это всë скучнейшим бредом и высмеивали брата за его увлечения. —А ну-ка, Лоуренс, подойди сюда, — позвала мальчика мать, нахмурившись. Лоу подорвался, спрыгнул с дерева и подбежал к родителям, отделившимся от своих друзей. —Да, мама? Мать оглядела сына, фукая и осматривая его грязное лицо. —Где ты был? Весь грязный и неухоженный. Разве Олеандры такие? — отчитывала его молодая женщина, знавшая толк в моде и красоте. Она была буквально помешана на идеальной чистоте, идеальных детях и семье, но вот только Лоуренс всё портил. Не только своей неказистой внешностью, но и поведением, невписывающимся в шаблоны его матери. —Я сидел на бревне. Во-от там, — указывал блондин на место, где только что думал, как будет проводить свои каникулы. —Зачем тебе там сидеть? Ты понимаешь, что все уже думают, что ты неадекватный? Мне зачем такой позор. Уйди с глаз моих долой и не маячь перед взрослыми. —А...как же мясо? — расстроенно спросил Лоуренс, опуская голову. —Что? Мясо? Думаешь ты его заслужил? Вперёд к сёстрам в палатку и не выходить, пока не позовём. И им передай тоже самое. Понял? Олеандр кивнул, хрустя своими пальцами и разворачиваясь в сторону таких же злых девочек. Но матери видно не хватило, и она вновь остановила его, присаживаясь на корточки, дабы соответствовать его росту. Сжимая предплечья, она испепеляла его ненавистным взглядом, рявкая: —Ни шагу из палатки, иначе ты получишь у меня! Дай хоть раз отдохнуть без нервов с тобой. —Я-я п-понял! — вырывался мальчик, спеша в палатку. Мать разжала свои когти, тяжело выдохнула, обращаясь к мужу. —Надень кофту, холодает. А вот Лоуренс был одет довольно легко относительно взрослых, других детей и даже Лили с Лорен, укутанных в водолазки и свитера, с тëплыми носками и длинными спортивными штанами. Все беспокоились о клещах или морозных вечерах, а Ло тем временем был просто в рубашке и джинсах. Было очевидно, что парень не был любим и важен ни родителям, ни компании сестëр или своих сверстников, ибо не гулял на улице и переносил то, что был предметом для унижений даже на первом году обучения. Попытки подружиться давались через страх и силу, но кончались всегда одинаково, а впоследствии так называемые друзья придумывали новые, злые и жестокие шутки. Понимания любви у Лоуренса попросту не было, потому парень не винил родных и даже не обижался на их поступки. По крайней мере до одного момента, ведь всему есть предел.       Конечно, так было не всегда. Родители проявляли заботу к нему, даже учитывая то, что планировали девочку. Но вскоре семье стало поднадоедать его странная внешность, сбрасывание обязанностей на маленьких девочек, а именно, на старших сестёр, которые являлись в их доме принцессами-белоручками и даже ревность из-за внимания, уделявшееся не только ему. По мере роста Лоуренса это подхватила Лили, используя ревность против него самого или перекладывая вину на совместную работу с Лорен. Мать и отец верили, учитывая правдоподобные рассказы первой дочки и её мокрые от слёз глаза, ну а ненависть к мальчишке всё процветала. Пакостить парнише уже стало нередкой потехой.       И вот в этот чудный денёк в голову Ли пришла мерзкая идея, которая могла испоганить день Лоу. С ехидным выражением лица, в ходе диалога с девчонкой в очках, она поделилась своим планом. —Лорен, а давай проучим этого мелкого засранца за то, что он сдал меня родителям? М? — взбудораженно говорила Лили, хватая сестру за руку. —Эм, это тогда, когда ты гуляла глубокой ночью с тем парнем или когда разбила стекло у родителей в спальне бейсбольной битой? Всех провинностей девочки было не припомнить, но Лорен рассказала те, после которых блондиночка не могла сидеть ровно три дня. —Это...он рассказал им про окно? Ты же говорила, что они сами догадались. Лорен напряглась, попавшись на вранье, но ловко смогла выйти из неприятного разговора. —Что за план, Ли? —Ты его жалеешь? — не успокаивалась сестра, понимая, что её гениальная идея может не получиться. —Он же и тебя постоянно сдавал. Крыса, а не брат. Хорошо, что ему на день рождение не подарили барабан, который он так хотел. А то мама была бы ещё злее. —Она всегда злая, ты этого не заметила? —Она стала такой из-за него, — возражала Лили, пытаясь в каждом своём слове задеть брата. —Его имя Лоуренс, — тихо сказала Лорен, заглядывая в глаза сестры. Та быстро метнула на неё рассерженный взгляд, мол, помолчи, знаю. —Давай скажем ему, что около реки растут красные маки, которые он так любит, а потом намочим его в речке. Посмотрим как мама будет лютовать. Лорен смирилась с планами своей сестры, но понимала, что без неё она никто. Ведь все друзья, с которыми она общается, являются друзьями Лили. —Ладно, идем. —Ура! Без раздумий девочки высунулись из палатки и, не останавливаясь, зашагали к брату, идущему навстречу. Старшая смотрела на парня с холодом, а средняя поправляла оправу очков, волосы и одежку, параллельно подталкивая Лили. Лорен была гораздо добрее и уважительнее, нежели чем сестра-стерва с манипуляторскими чертами и подвешенным языком. Завлечь доверчивого и маленького белобрысика просто. Повод был весомым. Маки, которые априори не могли находиться в этом лесу. Но Лоуренс верит всем. Ведь он семилетний доверчивый ребёнок, спящий со своим плюшевым медвежонком. —Лоу, мне тут Лорен рассказала, что видела у реки красивые большие маки! Пошли их соберём маме и подарим, чтобы она больше не сердилась, — говорила Лили в другой интонации, специально подстроившись под ребёнка. Глаза Лоуренса засияли, он взял сестрёнок за руки и скорее побежал к речушке с сильным течением, проливавшейся недалеко от лагеря. —А потом мама больше не будем на нас кричать и ругаться, да? — наивно спросил Лоу, ещё не зная про жестокий мир. —О, да. Мама больше не будет злиться, хах, — усмехалась Лили, исходясь в странной улыбке. —Лили, может... — начала сомневаться Лорен, видя как их брат крепко держит их руки и доверяет каждому слову, ведь любит их и готов защищать от всех опасностей и злодеев. —Нет! — отрезала блондинка, взбираясь на пригорок к реке. Белобрысый с нетерпением встал у берега, ищя красные маки. Понимая, что повёлся на шутку, растерянно повернулся к злорадным девушкам, стоявшим сзади него. —Но тут... — Лоу тихо и жалобно заговорил. Только фразу прервал резкий толчок в грудь, производимый Лорен по приказу Лили. Парниша рухнул в воду, сильно испугавшись и оцепенев. Новая одежда полностью промокла из-за струящейся воды, заходившей под рубашку и джинсы. Сильный и болючий удар головой об камень, въевшийся в дно. Холодное течение накрывало мальчика с головой и уносило в неизвестном направлении. Всплыть было невозможно, да и плавать Лоуренс не умел, а речка всë глубже тянула ко дну, топила, отключая сознание и заполняя лëгкие водой.       Стали понятны их противные мотивы. Теперь ясно, что никто не любил Лоуренса, он не волновал их и не был нужен. Сквозь затуманенный разум был тихо слышен их приглушённый смех, сменившийся испугом, но скорее из-за внезапности и страха за себя, нежели за нелюбимого брата. —Лили! Что делать? Он же не умеет плавать, — запаниковала Лорен, смотря как бессознательное тело Лоуренса прибивается к большим валунам и мотает из стороны в сторону. —Идём в палатку, — холодно ответила Лили, поджимая губы и стараясь отойти от того, что наделала. —Что?! Он утонет. Надо рассказать родителям. —Нет. Нас здесь не было, мы сидели в палатке и общались. Или ты хочешь, чтобы нас избили? — говорила блондинка, становясь похожей на свою мать. —Но а что, если... —Это не наши проблемы, Лорен. Идём.

***

      Сон. Надоедливый и бесполезный, который он видел уже много раз, начиная с десяти лет, когда его нервозность достигла пика. Блондин буквально вынырнул из сна, задыхаясь и пытаясь откашляться, смахивая пряди волос, но ничего не получалось. Руки были крепко зафиксированы чем-то металлическим и холодным, а голова не могла свободно двигаться, ведь на шею что-то давило. Тяжёлое и массивное, словно это был ворот для стерилизации кошек, сделанный из металла.       Лоуренс задергался, но напрасно. Было хуже только ему, ведь руки были большими, а наручники, как он понял по ходу, были узкими и только ещё больше впивались в его запястья, словно шипы алых роз. Кроме темноты и блеска начищенного лезвия, висевшего перед ним, не было видно ничего. Зато было слышно, как кто-то возится с водой, гремит посудой и посвистывает. Блондин недоуменно щурился, припоминая, что пошло не так в его серых буднях и как он оказался тут.       В голове была каша, гудящая и звенящая. Кровь приливала и также быстро отступала, делая перепады в давлении. Тошнило, в глазах мерцало и сквозь мерцания всплыли образы. Рыжий, пёстрый, пышный хвост, виляющий из стороны в сторону. Зи-плок с порошком внутри, лёгкое покалывание в носу, а дальше...он на холодном полу, привязанный к трубе.       Набравшись сил, он решил, что просто так здесь не останется. Ведь у него есть работа, цветы и незаконченное дело дома. Откашлявшись, голубоглазый крикнул в пустоту: —Э-эй! Есть кто-нибудь? Его, как казалось, бесстрашный голос слегка дрожал, а лоб вспотел, образуя испарины. Наверху послышалась ответная реакция. Они оба были в курсе и слышали друг друга. Вода перестала литься, посуда греметь. Неторопливые, шаркающие шаги направились в подвал. Лоуренс сжимал свои кулаки, морщась от крови, стекающей с его натёртых ран. Каждый шаг учащал пульс парня, ведь он не понаслышке знает, чем заканчиваются все похищения. Смертью. Дверь в подвал открылась и почему-то тот, кто открыл её, помедлил. В подвал проникли вкусные запахи, раздражающие слизистую Лоу. Это было что-то жаренное, с множеством приправ и сладким соусом. Похититель спускался медленно, нерасторопно, словно томя Лоуренса мучительными ожиданиями.       Тень мелькнула на последней ступени, потянулась за выключателем и с треском свет включился. Последние лампы зажглись с задержкой. Всё загудело, а голубоглазый поморщился, снова дергая свои руки, содранные в мясо. —Утречко! Как себя чувствуешь? — поинтересовался нежно и добродушно бархатный голосок, наклоняя по-звериному голову и останавливаясь прямо перед ним. Лоуренс раскрыл глаза, в которых прыгали зайчики и взглянул на парня. Знакомого парня с тем же большим хвостом, блистающем в свете люминесцентной лампы. Маленькие ушки, с просвечивающимися венками. Большие янтарные глаза, растрёпанные рыжие волосы, низкий рост и детское личико. Это был не просто юный парень, это был лис, затащивший Олеандра к себе в логово.       Лоуренс опешил, моргая и рассматривая парня, пропуская мимо ушей вопрос. —Ты что з-за зверёк такой? — удивленно спрашивал Олеандр, глотая слюну вкуса металл. —Эм, я не зверёк, а человек. И я задал первым вопрос, — сдержанно проговорил лисёнок, присаживаясь к Лоуренсу и заглядывая за его спину. Блондин дернулся, отстраняясь от мальчика. Тот недоуменно поднял бровь, вздыхая. —Видно не очень. Сейчас обработаю. Рыжик отошёл за аптечкой к шкафам, висящим инструментам и циркулярной пиле. Олеандр следил за его движениями, готовясь к самому худшему. Не может быть всё так просто. Он похититель и явно готовит его к буре перед затишьем. —К-как тебя зовут? Зачем ты держишь меня здесь? — осмелился он завести разговор, продумывая каждое слово и трясясь, ожидая ответа. Лис достал бинт и спирт, молча уселся, обрабатывая. Лоуренс ёрзал, стоная от боли и извиваясь в наручниках. —От-тветь! — кричал сквозь зубы он, изгибаясь от жжения. —Я закончил, — рыженький поставил флакон на что-то за спиной Лоуренса и обратился к нему, представляясь. — Я Рен Хана и с этой минуты ты мой зверёк. Я разрешу тебе ходить по дому, делать, всё что ты захочешь, но ты не сможешь покинуть это место. Я буду о тебе заботиться. И я совершенно не собираюсь тебя убивать...пока не собираюсь. Но если ты будешь себя плохо вести, то мне придётся. Хотя мне совсем не хочется. Ты милый. —Зверёк? Заботиться? — возмущенно спрашивал Лоуренс, не понимая, что происходит. —Ты похитил меня. О какой заботе может идти речь. Ты сумасшедший...ты уже причинил мне вред, — говорил парень, следя за реакцией Рена. Тот опустил уголки губ, брови нахмурились, а глаза заслезились. —Я не жесток. Но ты вынуждаешь, — хныкал он, через силу доставая странный пульт. Сердце Ло окончательно лопнуло от нервов. Мальчик поджал ноги, прижал голову и тихо заплакал, мечтая о свободе. К темному небу и прохладному воздуху. —Оу... Лис выдохнул, передумав. Он не знал как подойти к Лоуренсу, как успокоить. Он и сам-то не знал, как общаться с ним. Для него это тоже было впервые, также как и для блондина. Похититель и жертва впервые исполняли свои роли, смущаясь и задумываясь. —Что тебе надо? Я хочу жить своей жизнью. Я...я ничего тебе не сделал, — бубнил он еле слышно, шмыгая носом и вытирая слезы об коленки, оставляя мокрые следы на своих трениках. —П-прости? Ты не назвал своё имя...и ты, наверное, голодный, — робко говорил Рен, обнимая себя двумя руками и отводя глаза в сторону. — Пойду принесу. Олеандр был удивлен его извинениями, но ведь они были бесполезными. Он его больше не отпустит. Ему стоит смириться с этим и стать его зверьком, исполняющим приказы. Мальчик двинулся на скрипучую лестницу, как Ло поднял голову, сказав в след: —Я Лоуренс Олеандр.       Прошло несколько минут, тянувшиеся для парня долго. Он сидел наедине, слыша, как Рен ставит на поднос стакан, вероятно с водой, тарелку и вилку. Осторожно поднося пищу блондину, тот жалобно смотрел на него, не понимая, что движет этим миловидным парнем, со шрамами на руках и шее. На тарелке лежало пюре из картофеля, прожаренный стейк и соус, налитый в отдельную соусницу. Рядом лежала резная вилка с ножом и стакан чистой, прозрачной воды. Нотка сомнения и недоверия промелькнула в голове Лоу, думая, что он точно не с добрыми намерениями принёс ему еду. Вероятно она отравлена. Ведь он сам такое практикует.       Рен снял наручники, а Лоу размял руки и посмотрел на грамотно перевязанные запястья. Видно он был мастером и не раз перевязывал кровоточащие раны. —Не заставляй меня пожалеть об этом, Лоуренс, — просил его лис, пододвигая поднос поближе, так, чтобы ему было удобно зачерпывать еду. Блондин захлебывался слюнями, смотря на красиво поданное блюдо, но из-за своих опасений за жизнь, с ненавистью отодвинул поднос, так что стакан опрокинулся, разливаясь. А тарелка перевернулась, испортив корм для послушной зверушки. —Я не голоден, — хрипел он, поднимаясь на ноги, что довольно сильно испугало и разочаровало Рена. В какой-то момент всё поменялось, и Олеандр почувствовал своё величие перед этим зверем, который настороженно поднял ушки и лазил по своим карманам. —Мерзкий зверь! Ты правда думал, что я буду хорошо себя вести? Ха-ха-ха, да ты ничтожество. У тебя нет сердца и любви. Янтарные глаза сужались и становились мокрее с каждым его словом. Лоуренс заметил нож. Немедля схватив оружие, он нанёс режущий удар по его руке, добавляя ещё один глубокий шрам. —Ай! — вскричал Рен, жалобно скуля. Ло понимал, что его похититель ослабевал и был ранен, поэтому захотел воспользоваться этим моментом и накинуться на него, заколов, но лисёнок опередил его, включая самую сильную мощность на своём пульте. Разряд тока заставил выронить Лоу холодное оружие и свалиться навзничь на пол, теряя сознание. Лисёнок плакал, возвращая наручники на своё место. Он хотел быть мил с Олеандром и хоть раз получить это в ответ, но этому не суждено случиться.       Пока паренёк обрабатывал свой шрам, зашивал его трясущейся левой рукой, прижигал спиртом, Лоуренс лежал в отключке, пуская слюни. —Ох, Ло, извини...ты не оставил мне выбора! — просил он слезно прощения, вставая перед ним на колени и узнавая в себе, того кто мучил его все эти годы. Так как в подвале становилось душно, было принято решение перенести Ло в его комнату. Тяжелое тело лежало на мягкой постели, а капельки крови, просочившиеся сквозь бинт стекали по пальцам, приземляясь на белое покрывальце.       И снова он видит сон. Юные сёстры, высокая трава и маленький, глупенький Эш, прикасающийся к Лоуренсу и зовущий его с собой.