Бесоловы

      Ново-Николаевск. Северный город. Уже тогда столица Сибири. Главный город азиатской части страны. Здесь долгая зима, короткое лето и суровые морозы. Здесь же, практически в центре города стоял трактир с постоялым двором. Местные часто проводили здесь время после изнурительных работ. Пропустить стаканчик крепкого и прогревающего - святое дело. Насладиться вкусной и горячей пищей - кто от этого отказывается?       Подавали здесь простые, но по-домашнему вкусные блюда. На первое ароматные капустные щи, на второе жареная курица. Пироги с разной начинкой. Предлагали буженину, всегда - соленую и копченую рыбу, замечательная закуска.       - Ну-с, а закусить надо уметь! - говорили в трактире, - Сама лучшая закуска - селедка с луком!       Крепкого и хмельного там было в избытке. По нарастающей: пиво на англицкий манер, виноградное и хлебное вина и, что самое главное, крепкая и забористая водка. Сейчас же, в будний день, в трактире буквально никого не было. За одним столом под большой картиной какого-то эпохального события, сидели двое. Один, мужчина средних лет с реденькой козлиной бородкой, внушительным животом и залысиной на затылке. И второй, с длинными седыми усами, высоким ростом и угрюмым выражением лица. К их столу подошла пышногрудая дама в заляпанном переднике и полотняном платке. Бойкая женщина поставила на стол два длинных бокала.       - Пива вам, Федор Матвеич. И вам квасок с мятою, господин Белоус.       Она была из половых. Боевая по натуре, она могла утихомирить любого. К хамству в свою сторону, к дерзости в сторону самого трактирщика, относилась подобающим образом. Ей палец в рот не клади, обложит отборными ругательствами.       - Коли чего еще изволите, я тут-с, рядом, - пролепетала она, уходя от стола. Трактирщиком был тот самый Федор Матвеич. Добрый, но трусливый мужичок с нравом зашуганного кота. Напротив него, будто неподвижно, восседал господин Белоус. Высокий и мрачный, он казался нелюдимым затворником. Однако, это было только на первый взгляд.       - Вы, значит-с, только недавно приехали из своей этой… как ее там… Ипонии? - спросил Федор, опустошив кружку с пивом, - Что на сей раз привезли, господин Белоус?       - Федор, мы же обговаривали это. Давай-ка без «господ», я ж не дворянин какой, - он отпил немного квасу, - И приехал я из Японии, невежа. Да и все, как всегда. Мешки с рудой да песком от тамошних мастеров.       - Ага, помню-помню, говаривали мы про это. Мол из этого наши кузнецы по наставлению тамошних делают дивное оружие, так?       - Феноменальная память, Матвеич, - усмехнулся Белоус, - Ты мне вот, что лучше скажи. Что в городе творится-то? Я как с паровоза сошел, так повсюду слышу, будто беда у вас, - Белоус навис над столом, заглянув трактирщику в глаза, - Ничего не хочешь мне сказать?       Будто вжавшись в стул, Федор икнул. То ли от выпитого пива, то ли от страха. Потом, отряхнувшись, уселся как-то скованно, робко. Он сразу смекнул, о чем речь идет:       - Душегуб у нас завелся, - зашелся он, - давеча семью Прокофьевых… ну, того… - хозяин судорожно перекрестился, - Ну, вы понимаете, да? К западу от центру, где город в деревню-то переходит, там этот монстр всех и загубил. Свят, свят, свят…       Белоус будто стал еще мрачнее и угрюмей. Тоже ясно понимал, о каком таком «Душегубе» речь идет. За такими убийцами он и приходит. За такими охотится. За теми, кому ночь – жизнь, а день – смерть. За теми, кому людские страдания – сласть, а оружие в руках Охотников и Бесоловов – погибель.       За Демонами.       За Бесами.       Белоус шумно поднялся со стула, взяв у стены древко. Молча стал идти к выходу, сгибаясь под низкими потолками.       - Куда ж вы, господин Белоус? Скоро ж ночь, переждали бы у меня!       - Федор, сторожи мешки.       За ним хлопнула дверь.

***

      Белоус вышел за черту города, когда стало вечереть. Остановился на проселочной дороге, засыпанной снегом. Снегом, покрытым кровью. Жертва, истязаемая нечеловеческой болью, как последний крик о помощи, оставила за собой такое послание на снегу. Широкие капли, падая на морозный покров, топили его, окрашивая в алый цвет. Словно становясь последним напоминанием о том, что здесь был человек.       Дорожка из кровавого следа вела прямиком в лес, где из-за макушек елей тонко струился дымок из какой-то избушки. Там могут быть люди. Там может быть монстр. Нет, не может быть.       Он там.       Быстрым шагом охотник двинулся туда. Зайдя в лес, видя перед собой ту избушку, мельком взглянул на небо. Луна уже поднялась над чащей. Из маленького домика доносился шорох, мерзкое чавканье и тихое рычание. Из-за этого набора отвратительных звуков, он не услышал шагов сзади. Внезапно, кто-то огрел его по затылку чем-то тяжелым. Потом прозвучал громкий басистый голос:       - Ага! Так вот, кто Бабку-то загубил, да?       Белоус был бы и рад рассмотреть чужое лицо, но перед глазами все поплыло, посыпались искры, помутнело. Тяжело ухватившись за голову, Белоус упал, облокотившись о ствол высокой ели. По снегу рядом с ним прокатилось увесистое бревнышко. Рычание из дома стало отчетливей. Нападавший, оказавшийся рослым юношей, и обернулся.       В свете луны блеснули его ярко-голубые глаза, ясно выражалась густая борода с клоком рыжих волос.       Юнец двинулся вперед. Бесолов может и хотел его остановить, предупредить об опасности. Даже смог тихо что-то пробубнить. Но именно сейчас тяжелая деревяшка дала о себе знать. Старый охотник потерял сознание.       И как только парень вплотную подошел к двери, тогда она сорвалась с петель. Что-то вылетело на него из глубины дома, взобралось на лицо, обхватив голову и шею лапищами. Пытаясь сорвать с себя чудище, юнец стал пятиться назад. Руками вцепившись в шерсть монстра, он кричал от боли. Бес не унимался. Что-то верещал, бился лапами о шею, спину и затылок. Царапал кожу, рвал ткань плотной рубахи. В тщетных попытках спастись, парень отходил все дальше.       Монстр запрокинул голову, чтобы укусить. И тогда, ухватив его загривок, парень с усилием смог откинуть врага в сторону. Всадившись в ель спиной, Бес скатился по стволу вниз и грузно ссыпался наземь.       Упершись руками в колени, парень нагнулся, пытаясь отдышаться. По затылку на спину текла кровь, дыхание сбилось, а сердце бешено колотилось внутри. Он был напуган. Напуган неизвестностью. Он не знал, кто перед ним и как с этим бороться.       Только сейчас, когда подброшенный снег опал, юнец разглядел своего врага. Чудовище, с козьими копытцами, покрытое колючей шерстью, со длинным тонким хвостом, с поросячьим пятачком и витиеватыми рогами.       Чёрт. Из детских сказок. Из страшных сказок. Из кошмаров. Наяву.       Бес блеял, рыл снег копытами. Тут он рванул вперед. Мелкий, он смог протащить парня вперед по земле, прижав его спиной к ели. С еловых лап кучей грохнулся снег.       С трудом ухватив Беса за шею, парень замахнулся и ударил его, что есть сил. Трепыхающееся тельце, перекручиваясь, покатилось по снегу. Кряхтя, чудовище поднялось, заковыляло к дому. Там и скрылось. Парень, отхаркивая кровь, пошел за ним.       Держась за дверные косяки, он не мог ничего разглядеть в темени. Только слышал пакостное чавканье. Хлюпанье.       Привыкнув к темноте, увидел. Нависнув над истерзанным, рваным, измученным телом старушки, Бес дожирал последние куски. Но, он стал несколько другим. Стал большие, уродливее. Страшнее. Резко подняв голову, тот мигом разрезал между ними расстояние. Обхватил парня лапами и вынес из дома. Стена, проломленная спиной крепкого юнца, с шумом рассыпалась.       Они оказались на небольшой опушке. Без возможности подняться, бьющийся в конвульсиях парень кашлял кровью, вспахивал руками снег с землей. Дыхание сперло. Он, бешено оглядываясь, смотрел вверх.       Чудовище нависло над ним, пуская длинные ручейки слюны прямо на лицо. Что-то неразборчиво бормотало:       - Бабка. Мясо. Нельзя жрать. Ты. Молодой. Надо жрать.       Огромный безумный оскал. Бес обнажил грязные черные клыки, раскрыл пасть, готовый вот-вот укусить.       Лицо парня покрылось кровью.       Кровью Беса, из живота которого торчал клинок. Позади, почти не дыша, в низкой стойке стоял Белоус. Он взмахнул копьем, водрузив его высоко над головой. Монстр сильнее насаживался на острие копья. Трепыхался, бился, что-то блеял. Пока охотник еще раз не взмахнул. Клинок выскочил из тельца Беса и в тот же момент, находясь в воздухе, просвистел металл.       Козья башка с ошалелыми глазами грузно рухнула на землю. Рассыпалась в прах.