***
17 июня 2024 г., 23:05
Вал неторопливо протирал бокал и скользил взглядом по залу.
В середине недели в его заведении обычно было спокойно. Несколько постоянных посетителей, пара бизнесменов, решивших обсудить дела без посторонних, три случайных человека, заскочивших по дороге с работы домой пропустить по бокалу пива, — вот, пожалуй, и все, кто сегодня присутствовал в клубе. Он даже отпустил обоих барменов, всегда помогавших ему.
За последний год люди всё чаще стали появляться в «Нифльхейме». И Вал этому не препятствовал. Слишком часто постоянные клиенты с тоской упоминали счастливую историю Биса и вслух делились мечтами когда-нибудь встретить свою половинку.
Бис и его парень были очень нестандартной парой: простому человеку, помешанному на одном из египетских богов, удалось встретить этого бога в жизни. И не просто встретить, а влюбить в себя и влюбиться самому. Да так, что эти двое уже год не отлипали друг от друга. И если бы Лекс только захотел, его Бог положил бы к его ногам весь мир. Но в быту парень оказался довольно скромным. И хотел только одного: чтобы его Анубис просто был с ним. Даже с работы уходить отказался, хотя финансовые возможности когда-то постоянного клиента впечатляли не только Вала.
С высоты жизненного опыта, составлявшего не одно десятилетие, он понимал, что истинная пара — это утопия, но препятствовать всё же не спешил. Потребовал только одного: никого из людей ни до посещения своего клуба, ни во время, ни, тем более, после ни к чему не принуждать. И нелюди довольно легко согласились.
Наверное, потому, что легенды об истинных парах до сих пор передавались из поколения в поколение и у оборотней, и у вампиров, и у многих других. Хотя никто из ныне живущих сам никогда подобного не встречал. Кроме, наверное, лесного народа. Лешие и мавки ещё способны почувствовать судьбой назначенного, да и то потому, что вдалеке от людей живут.
— Ва-а-ал! — пьяненькая вампирша опёрлась о стойку, демонстрируя идеальную грудь в глубоком вырезе и стреляя глазками. — Ещё одну «Кровавую Мери».
— Изи, тебе уже хватит на сегодня. Собирай своих клыкастых подружек, и давайте по домам. Папа твой вряд ли обрадуется, если тебя опять на пороге лежать оставят.
Вампирша насупилась, но настаивать не стала. Её отец, барон Греф, действительно не оценит, если единственная дочь будет спать на пороге, как какая-то дворняжка. А Изабель Греф умудрялась дойти до невменяемого состояния даже с одного бокала, если вдруг в нём оказывалась первая положительная. В «Нифльхейме» подавали напитки только высшего качества. Поэтому даже кровь второй группы здесь можно было встретить крайне редко. А разбавлять Валтасор Рейнский принципиально ничего не хотел. Проще было выставить наклюкавшихся девиц.
Уже под утро, закрывая клуб, Вал почувствовал какое-то движение сзади и успел выставить руку, смягчая удар металлической трубы. Неестественный хруст сообщил о том, что рука сломана. И заставил радоваться, что прилетело не по голове. Но радость была недолгой. В следующее мгновение в лицо врезалась струя какой-то вонючей дряни, перехватывая дыхание и застилая глаза слезами.
Вал рухнул на колени, утыкаясь лицом в локоть здоровой руки, и закашлялся.
— Что ж ты, падла, советов умных людей не слушаешься? Сколько раз к тебе от Креста приходили? Продал бы свою богадельню, и разошлись бы миром. А теперь Крест так всё заберёт. А тебя, болезный, даже не найдут.
К нему действительно уже приходили раза три или четыре с какими-то странными полунамёками о том, что хорошо бы освободить «Нифльхейм» для другого хозяина. На что Валтасор лишь смеялся. С чего вдруг он — чистокровный фейри — должен уступать то, что принадлежит ему по праву, каким-то людишкам?
Вал тихонько усмехнулся в сгиб локтя и выпустил давно скрываемую силу.
Когда-то давно существовали тёмные и светлые фейри. Но со временем всё в мире нелюдей смешалось. И Вал, как сын двух народов, имел возможность как наградить, так и наказать с помощью своей нечеловеческой сущности.
И сейчас люди, пришедшие отнять его детище, корчились на земле и пытались сорвать с горла невидимые удавки, мешающие им дышать, пока он сам себе залечивал перелом.
Вдруг где-то вдалеке послышался вой сирены, и уже через несколько минут рядом с Валом захлопали дверцами полицейские автомобили.
Доблестные стражи порядка не стали разбираться, кто прав, кто виноват, кто владелец, а кто незаконный гость «Нифльхейма». Всех до одного украсили наручниками и отвезли в ближайшее отделение, где и сдали дежурному.
Смена подходила к концу, поэтому, не желая возиться с вновь прибывшими, их всех просто запихнули в одну камеру. Вал, удобно расположившись на одной из двух стоявших друг напротив друга лавок, прикрыл глаз и откинул голову на стену, собираясь отдохнуть. В то время как его гости перепуганной кучей сгрудились на второй скамье и даже взгляд боялись поднять в его сторону.
— Рейнский, на выход. — Потерев ладонями лицо, Вал неспеша поднялся и двинулся в сторону двери.
— Начальник, а мы?
— Вот вызовет следователь, и вас отведу.
В кабинете следователя было на удивление аккуратно и чисто. И если бы не гора серых канцелярских скоросшивателей, устроившаяся на углу массивного стола, то эта комната совсем бы не походила на госучреждение. Больше на домашний кабинет бизнесмена или писателя.
— Присаживайтесь, — светлая макушка, склонившаяся над какими-то фотографиями, даже не качнулась в его сторону. И Вал позволил себе сесть не на стул напротив хозяина кабинета, а в удобное мягкое кресло, стоявшее возле книжного шкафа с резными дверками.
Макушка так упорно и долго рассматривала фотографии, что фейри сам не заметил, как задремал. Сколько прошло времени до момента, как он снова открыл глаза, Вал определить не смог. А увидев оседлавшего стул напротив него парня, дёрнулся в попытке встать. Ничуть не смущаясь, что его застали за откровенным изучением, молодой мужчина поднялся и направился к столу. Тёмные брюки на подтянутой и даже на вид упругой заднице и рубашка, под которой просматривался красивый рельеф мышц, настолько идеально сидели на владельце, что Вал на мгновение завис, прикидывая, как всё это богатство может ощущаться под пальцами. А при мысли о том, чтобы взлохматить блондинистую шевелюру, подушечки закололо. А были ещё и ноги. Длинные, идеально ровные, они…
— Выспался? — Додумать Вал не успел. Холодный голос вырвал его из фантазий.
— Да, спасибо! Вы следователь? — Всё же было в этом красивом человеке что-то неправильное, и фейри настороженно принюхался, но так, чтобы хозяин кабинета не заметил. Обострённые интуиция и нюх были особыми талантами фейри. И он по самым незаметным нюансам запаха всегда мог сказать, кто пред ним. Но не в этот раз.
— Я да. А вы?
— А я нет.
— Смешно. Валтасор Рейнский, правильно? — белобрысый занял своё место за столом и придвинул бумагу и ручку, приготовившись что-то записывать. — Ну рассказывайте, как докатились до жизни такой? Как угораздило связаться с уголовниками?
— Побойтесь бога! Ни с кем я не связывался.
— Да? Но привезли-то вас вместе.
— А, вы про этих?
— Про этих, про этих! Значит, знакомства не отрицаете.
— Отрицаю! — Бровь следователя скептически изогнулась. — Я их впервые встретил, сегодня выйдя из клуба.
— Кстати, о клубе. Вы в нём работаете?
— И работаю тоже.
— Это как?
— А так: в «Нифльхейме» я и владелец, и бармен, и охранник. Как в присказке: сам себе лекарь, пекарь, ёбарь и аптекарь. Слышали такое?
— Нда! Юмор у вас, конечно, специфический.
— Профессиональный.
— Ладно, вернёмся к вашим уголовникам. Если вы их не знаете, то чего от вас хотели? Они не сказали?
— Почему не сказали? Сказали. Клуб они мой хотят.
— А вы?
— Что я? — не понял Вал и внимательно посмотрел на мужчину, опять возвращаясь к мысли, что есть в нём что-то неправильное. Но что именно? Колючий взгляд, казалось, прожигает насквозь. А изогнувшиеся в кривой ухмылке губы почему-то заставляют всегда спокойного фейри злиться.
— Как вы относитесь к этому предложению?
— Ты издеваешься? Я этот клуб сам построил. Я в нём каждый кирпичик знаю. Каждый скол на плитке в туалете. Я в нём не от бедности барменом работаю, а потому что там моя жизнь. Понятно?
— Понятно. Что ж непонятного? Заявление писать будешь? — следователь тоже перестал выкать.
— Не буду. Им больше досталось.
— Зря. Но хозяин барин.
— Могу идти?
— Иди, — и снова этот колючий взгляд в самую душу. Прожёг и спрятался под упавшей чёлкой. А Вал так и замер на пороге.
Зрачок. Зрачок у мужчины был вертикальным. Звериным. Но Вал не чувствовал в нём никого из тех, кто был постоянным посетителем его клуба. Блондин не был ни вампиром, ни оборотнем. От него не исходил густой, тягучий аромат крови, и запаха шерсти от него не было. Вал понял это сразу. От мужчины почему-то пахло огнём и камнем, смешанными с запахом морской соли. Такого сочетания Валтасор не встречал никогда. Блуждая глазами по телу следователя, фейри опять упёрся в вертикаль зрачка. Не выдержав пристального взгляда, молча шагнул за порог, так ничего и не спросив.
Уже несколько дней фейри не отпускало чувство опасности. Это было совершенно новое ощущение. За недели, прошедшие с момента посещения полицейского участка, Вал вообще открыл для себя много новых ощущений. Например, совершенно необычным стало желание снова посмотреть в чужие глаза. И совсем неожиданным было желание увидеть следователя. Желательно обнажённым и в своей кровати.
Вал старательно гнал от себя неестественные потребности, загоняя себя на работе до состояния «прийти домой и упасть» только для того, чтобы не строить несбыточных планов и не грезить о том, чему никогда не бывать.
И вот теперь это чувство опасности, заполняющее все рецепторы владельца «Нифльхейма» всё больше и больше.
— О чём задумался лекарь-пекарь? — светлая шевелюра, материализовавшаяся на стуле возле стойки, вывела Вала из тревожной задумчивости.
— Ты здесь откуда? — фейри внимательно посмотрел на посетителя и уже через минуту поставил перед ним «Огненный холод».
— Что это?
— Коктейль. Я же бармен. Я тебя так вижу.
— А себя ты как видишь?
— Господин полицейский, ты здесь по делу или отдохнуть?
— Я здесь предупредить. Поступила информация, что ты перешёл дорогу очень серьёзным людям.
— Людям? Хм. Спасибо за предупреждение. Но я, — договорить Вал не успел, остановленный поднятой рукой блондина, вытащившего из кармана телефон.
— Да, мама! Нет, ещё не сплю. Нет, не на свидании. Нет, не на работе. В клуб зашёл. Один. Просто выпить бокал вина захотелось. — На этих словах Вал вновь поставил перед ним горящий коктейль, но уже другого цвета. Фейри и сам не мог объяснить, почему чувствовал огонь в этом человеке. — Мама, мы тысячу раз уже это обсуждали. Как только я встречу подходящую девушку, обязательно на ней женюсь, — блондин раздражённо сунул трубку в карман и уставился на фейри нечитаемым взглядом. Зрачок опять стал вертикальным. — Абсента. Неразбавленного.
— Извини, но не советую.
— Я совета не просил. Просто налей.
Через полчаса успокоившийся блондин вертел в руках очередной шот и жаловался Валу на жизнь.
— Нас у мамы трое. Я младший. Братья старше меня на полтора года. Они близнецы. Отца своего мы не знаем. У нас о нём никогда не говорят. Эльрик и Эльвард давно и счастливо женаты. А вот я «постоянная головная боль». По словам этой святой женщины, не к ночи будь помянута, только моё одиночество не даёт ей спокойно жить и радоваться, — блондин опрокинул в себя ещё один бокал и хлопнул им о стойку.
— Забавные имена у твоих братьев. — Валу хотелось бы расспросить, откуда родом его визави, но это было не принято в его заведении. Поэтому спросил лишь одно: — А тебя самого как зовут, господин следователь?
— Моё имя попроще. Просто Лейф.
— Хорошее у тебя «попроще». Ты хоть знаешь, что оно означает?
— Имя как имя. Необычное, правда, для наших широт. Но тут сказалось мамино увлечение сказками Скандинавии.
— Тогда понятно. Но если вдруг что, то в переводе ты «наследник», «потомок», что означает передачу семейных ценностей и наследия, — не успел Вал договорить, как блондин прижал палец к губам и опять достал телефон.
— Слушаю. Да, мам, я всё ещё в этом «занюханном клубе». Да, всё ещё один. Хотя нет. Рядом со мной сейчас очаровательный мужчина-бармен. Так что нельзя сказать, что сейчас я одинок, — видя, как удивлённо распахнулись глаза Вала, блондин прижал его ладонь к стойке, не давая возможности отойти. По мере разговора Лейф всё больше раздражался и всё сильнее стискивал пальцы на запястье Вала.
— Кипучий случай! — вырвалось у фейри, когда он понял, что стоит не за барной стойкой, а на какой-то странной опушке, вокруг которой шумят вековые сосны, а над головой сияет полная луна. Рядом, всё так же держа его за запястье, стоял Лейф и тоже оглядывался. — Кто ты, твою мать?
— Не вспоминай, а то сейчас опять позвонит. А нет, не позвонит. Здесь нет сети.
— Лейф, я тебя сейчас по-хорошему спрашиваю: ты кто? И за каким нас сюда перенёс?
— В смысле перенёс? Ты что, фэнтези пересмотрел?
— Лейф! Голову включи. Мы с тобой ни с того ни с сего оказались не в моём клубе, а посреди ночного леса или парка. Я к этому отношения не имею, потому что таких способностей у меня отродясь не было. Значит, всё дело в тебе.
— Голову я выключаю, только когда с дорогой родительницей общаюсь. И в мистику не верю. Поэтому всё вот это за гранью моего понимания.
— В мистику не веришь? А в оборотней, эльфов и прочих веришь?
— Пекарь, ты ж вроде уже вырос из сказок? Какие эльфы? Откуда? И вообще, чего ты на меня орёшь?
— Потому что, — буркнул Вал, не зная, как донести до этого человека (хотя в том, что он не человек, сомнений почти не осталось) информацию о том, что в мире людей живут и другие существа.
— Очень обоснованный ответ. Ладно, давай думать, как отсюда выбираться. Судя по моим ощущениям, город там, — Лейф указал ладонью на северо-восток от того места, где они стояли.
— И до города этого как минимум километров пятнадцать. А с учётом того, что это не Москва, вряд ли нас ночью кто-то согласится подвезти, даже если мы к дороге выйдем.
— Откуда знаешь?
— Оттуда, откуда и ты.
— Да у меня просто с детства интуиция обострённая. Я поэтому пошёл в следователи.
— Интуиция, говоришь? Ну-ну.
— Ты на что намекаешь?
— Ни на что. Пойдём уже. Вон там вроде тропинка какая-то.
Они шли уже около получаса, когда начал накрапывать мелкий дождь, а выхода из леса так и не предвиделось.
Вал, ещё сомневаясь, зорко следил, чтобы человек, идущий впереди, не оступился в кромешной тьме. Но опасался он зря. Было чувство, что Лейф в темноте видит не хуже зверя и с лёгкостью обходит все препятствия.
Когда дождь усилился, Лейф остановился так резко, что фейри носом впечатался ему в основание шеи. При всём своём немаленьком росте Вал был на голову ниже блондина, но почему-то не чувствовал от этого никакого дискомфорта. Хотя раньше его всегда напрягали более крупные особи. Глубоко вдохнув и ещё раз убедившись, что он не ошибся и от Лейфа действительно исходит огненно-каменный аромат, фейри сделал шаг назад.
— Там дом. Пустой. Можем переждать, пока дождь кончится. Он, похоже, надолго зарядил.
Вал в ответ только хмыкнул и ускорил шаг, стараясь не отставать от рванувшего вперёд блондина.
Дом действительно был. И действительно пустой. Но, к удивлению обоих, не имел ни замка, ни забора. Только щеколда с внешней стороны удерживала дверь под порывами ветра.
Вал, не спеша расслабляться, всё же обошёл явно ухоженное жилище. Краем глаза отмечая и то, что возле камина красиво сложена небольшая поленница, и то, что в нише стоит сколоченная из досок кровать, устланная одеялами, и то, что хозяева здесь бывают крайне редко и совсем ненадолго. И хозяева эти — не люди. Вал с порога понял, что это место принадлежит существам, похожим на него. И для них же поддерживается в этом месте порядок. Чтобы было где укрыться при надобности любому из нелюдей. Вал знал, что есть такие места возле всех больших городов. И, если имел возможность, сам никогда не отказывался от финансирования подобных мест. Не раз за свою довольно долгую жизнь столкнувшись с необходимостью укрываться в таких сторожках. Именно за этим домом, судя по густому аромату лесной свежести, присматривал местный леший. Отсюда и чистота, неестественная для пустующего места.
— Не бойся, пекарь! Здесь ничего опасного нет. Можешь мне поверить.
— Верю, верю всякому зверю. А тебе, ежу, погожу, — съехидничал фейри, продолжая исследовать территорию.
Отвернувшись, призвал родовую магию и, будто стирая пыль, провёл ладонью по зеркалу стоявшего в углу трюмо.
«Добро пожаловать, гости дорогие! Будьте как дома и ни о чём не тревожьтесь», — призрачная надпись вспыхнула и погасла, подтверждая, что Вал не ошибся.
— Это что было? — фейри не заметил пристального взгляда Лейфа и чуть не поплатился.
— Ты о чём?
— Да вот об этом, — чужой палец ткнул в сторону зеркала.
— И что не так с зеркалом?
— А ты не видел? Вот когда ладонью по поверхности провёл, видел?
— Следователь, ты устал? Чего тебе вдруг мерещиться начало? Ладно, давай камин разожжём да чайник поставим. Согреемся да вещи просушим, раз уж мы здесь застряли.
— Наверное, правда показалось. А где свет включается?
— Какой свет в лесной сторожке? Может, тебе ещё и чайник электрический?
— А как тогда чай кипятить?
«Что ты затеял, хозяин леса?» — подумал Вал. Несколько мгновений назад он видел, как исчезла до этого мирно стоявшая в углу газовая мини-плита с переносным баллоном. А на их месте материализовались несколько высоких бутылок тёмного стекла.
— Да, похоже, никак. Тут и чайника-то нет, — вслух сказал фейри, уже разжигая камин и глядя на задорно побежавшее по поленьям золотистое пламя. — Раздевайся и вешай на верёвку. Вон, можешь в одеяло закутаться, пока всё просохнет.
— Думаешь, оно чистое?
— Ну хочешь, понюхай. Ты же можешь по запаху определить, грязное или чистое? — увидев, как блондин сначала кивнул, а затем действительно принялся нюхать одеяло, фейри с трудом сдержал рвущийся смех. — Нанюхался? Теперь раздевайся.
— А ты?
— А я нюхать не буду. Поверю твоей интуиции, — всё-таки не смог не подколоть Лейфа, беря в руки одну из бутылок. — Чая нет, но чем согреться имеется. Будешь?
Лейф посмотрел на бутылку с подозрением, но в итоге утвердительно кивнул, закутываясь в одеяло и стараясь скрыть наготу. Так получилось, что он умудрился промокнуть до трусов, поэтому и их пришлось снимать, чтобы высушить. Почему-то под изучающим взглядом этого человека он начинал смущаться, как подросток.
— Валтасор, со мной-то всё понятно: мамины причуды и всё такое, а вот у тебя откуда такое имя? — когда было выпито уже полторы бутылки и в голове слегка шумело, Лейф задал вопрос, который интересовал его с первого момента знакомства, но задавать который раньше было некорректно. Сейчас, сидя рядом, закутавшись каждый в своё одеяло в тёмном доме посреди леса, два человека отбросили все условности и позволили себе если не делать, то говорить обо всём.
— Ты уверен, что ты именно об этом хочешь поговорить? — вдруг осипшим голосом спросил Вал.
***
Блондин в недоумении поднял бровь, но, наткнувшись на пристальный взгляд почти чёрных глаз, сглотнул, стараясь прогнать неизвестно откуда взявшуюся сухость во рту. — Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнил он. — Ты уверен, что вообще хочешь разговаривать? — и от этих вопросов, а ещё от неотрывно следящего за ним взгляда по телу Лейфа разбегались странные мурашки, а сердце трепетало в предвкушении. Он снова сглотнул, но увидев, каким голодным взглядом на его адамово яблоко уставился Вал, постарался незаметно отодвинуться. Хотя на самом деле почему-то вдруг захотелось убрать разделявшие их одеяла и прижаться кожей к коже. Он вновь попытался увеличить расстояние между собой и мужчиной. Но неожиданно Вал сделал молниеносное движение и резко притянул его за шею к себе. Прижавшись лбом ко лбу и не разрывая зрительного контакта, фейри прошептал: — Я же вижу, как ты на меня смотришь. Признайся, что хочешь меня. Ну же! — это звучало так требовательно, что Лейф растерялся, не зная, что ответить. Но долго сомневаться ему не позволили. Резкий рывок — и вот он уже распластан под чужим мускулистым телом. А чужой хищный взгляд скользит не только по лицу, но уже бесстыдно сползает ниже. Дыхание Лейфа участилось, а грудь начала вздыматься, будто он пробежал не одну сотню метров. Всё тело охватила странная истома. А руки сами собой обвили чужую шею, притягивая чужие губы всё ближе. В этот момент он ещё осознавал, кто он и где, но уже не мог контролировать ни желания, ни действия. В миг, когда он подмял под себя Вала, все его установки и тормоза слетели. Он почувствовал себя диким зверем в период гона. Им двигало только одно желание, одна мысль: «Моё!» Он скулил и рычал, кусал и облизывал, тёрся и толкался, получая всё то же самое в ответ. Руки жили какой-то своей жизнью, губы искали ответ на чужом теле, язык проникал туда, где Лейф даже мысленно никогда не был. Он падал на дно какой-то пропасти, скатывался вниз и резко взмывал вверх на пике удовольствия, орошая внутренности мужчины под собой горячей жидкостью. Чувствуя, как чужое семя огненным взрывом выплёскивается между двух тел. Лейф проснулся, когда в окне ночная мгла сменилась сизыми предрассветными сумерками. Покосился на чужую руку, обхватившую его поперёк живота, и вспомнил, как, уже засыпая, шептал этому человеку то ли в бреду, то ли в полудрёме: «Валтасор Рейнский, ты принадлежишь только мне. И я шкуру с тебя спущу, если узнаю, что у тебя есть кто-то ещё». Последнее, что Лейф помнил, — это нежная улыбка Вала, его руки, заключающие в объятия, тихий голос и нежное: «Спи уже, чудо! Куда ж я от тебя теперь денусь?» До города он добрался довольно легко. Ему казалось, что всё время, пока он шёл по лесной тропинке, за ним пристально следили чужие глаза. Лейф был уверен, что это не Вал. Потому что тот ещё спал, когда, аккуратно высвободившись из чужих объятий, Лейф быстро тихо оделся и не оглядываясь пошёл прочь от лесной избушки. Город оказался районным центром. И, воспользовавшись служебным положением, Лейф в местном отделении полиции получил доступ к телефону, а вместе с ним, после одного звонка столичному начальству, — и все блага цивилизации в виде билета на самолёт и служебной машины в качестве такси. Он сбегал. Сбегал в первую очередь от себя. Надеясь выбросить из головы и памяти человека, оставшегося в лесу, и то стыдное, неправильное, что между ними произошло. Всё дело в вине. Только алкогольным опьянением и долгим воздержанием Лейф мог оправдать своё дикое влечение к этому человеку. Только замутнённое сознание могло найти привлекательным мужское лицо и тело. Права была мама. Давно Лейфу пора жениться. Именно поэтому, едва добравшись до родного управления, он позвонил матери и согласился на свидание вслепую.***
— Давно он ушёл? — Вал уже с полчаса тупо смотрел в потолок. Он кожей чувствовал, что того, с кем было так хорошо, давно нет рядом. С потолка спикировала маленькая летучая мышь и, опустившись на стул возле стола, обернулась небольшим человечком в аккуратном дорогом зелёном костюме. — На рассвете. Очень спешил. — Почему? — Почему он ушёл? — Нет. Почему мне так паршиво? Из чего ты гонишь своё пойло, хозяин леса? — Вино тут ни при чём. И ты сам это знаешь. — Знаю. Просто не хочу верить. — Почему? Каждый из магического народа мечтает найти истинную пару. Почему же ты не рад? Мне же не показалось, что вчера ты был счастлив? — Не показалось. Был. — И? Что изменилось? — Ну, наверное, то, что проснулся я один. И, судя по твоим словам, тот, кто вчера шептал, что никогда не отпустит, сегодня не смог принять того, что произошло. Ты знаешь, кто он? Ведь не я же нас сюда перенёс. — Увы, — леший развёл руками. — Но он точно один из нас. Иначе не реагировал бы так на моё вино. Я его специально держу. Оно истинные желания у каждого из волшебного народа освобождает. А людей просто в сон клонит. — Ладно. Хватит. Не жили красиво, незачем и начинать. Но тебе всё равно спасибо, лесной хозяин. Теперь я хотя бы знаю, что сказки про истинную пару вовсе не сказки. — Прости, — тихо прошелестело в листве за спиной, когда Вал шагнул из-под сени леса к дороге. Всё это Вал вспоминал как сон, погружаясь в круговорот забот и проблем, связанных с клубом. — Вал, у тебя что-то случилось? Я могу помочь? — Бис и Лекс сидели с другой стороны стойки и счастливо улыбались ровно до тех пор, пока не увидели круги под глазами фейри. — Спасибо, Бис! Всё хорошо. Не переживай. Просто устал. — Вал, может, тебе в отпуск? Ты вообще спишь? — Лекс с тревогой посмотрел на бармена, к которому почему-то испытывал благодарность, хотя и понимал, что в их знакомстве с Бисом тот принимал лишь косвенное участие. — Вообще сплю, — улыбнулся фейри. — В отпуск мне не с кем. А в одиночестве я и дома могу побыть. — Так давай я тебя с кем-нибудь познакомлю? Знаешь, какие девочки у нас в агентстве? Куколки! И если не для жизни, то для приятной компании каждая из них подойдёт, — Лекс осёкся, напоровшись на недобрый взгляд своего египетского божества. — Бис, я ж не для себя, я для Вала стараюсь. — Спасибо, Лекс! — искренне сказал фейри. — Но уже поздно. — Не может быть? — Анубис неверяще посмотрел на приятеля. Вал только кивнул, отворачиваясь к стеллажу с алкоголем, давая понять, что в этом ключе разговор продолжать не имеет смысла. Пожар начался через несколько дней после визита Биса с Лексом. Загорелось перед самым открытием, когда до полуночи оставалась пара часов, посетители ещё не начали собираться, а персонал заканчивал подготовку к вечеру. Полыхнуло сразу в четырёх углах. Огонь весёлым голодным зверем помчался по мягким обивкам диванов, перекидываясь на шторы и деревянную отделку стен. Вал успел сграбастать за шкирку мальчишку-оборотня, уже пару месяцев подрабатывающего в «Нифльхейме» официантом, который, схватив огнетушитель, метнулся к одному из очагов. — А ну брось каку и марш на выход. Здесь даже пожарная команда уже не поможет, не то что ты со своей пукалкой. Всех касается! Быстро все на выход. Всё восстановим со временем. Главное, чтобы никто не пострадал, — голос хозяина, усиленный магией, гулким эхом разносился под куполообразными сводами, подгоняя парней и девушек покинуть любимое всеми место. Вал вышел последним, когда вдалеке уже послышались звуки пожарных сирен. Устало привалившись к дереву, он наблюдал, как кроваво-красное марево пожирает то, что было дорого долгие годы. — Простите, вы владелец? — раздалось над ухом. — Да, я, — Вал открыл глаза и посмотрел на расхристанного парня в форме пожарного. — Вы не знаете, внутри кто-то остался? — Нет. Никого. — Вы уверены? — Мы ещё не открылись, поэтому посетителей не было. А своих всех я вывел. Это точно. Я вам ещё нужен? Можно я пойду? — видя растерянное лицо вчерашнего студента, он протянул ему визитку. — Вот. Если у вас или кого-то ещё будут вопросы, меня всегда можно найти. А сейчас я просто хочу спать, — развернувшись, Вал двинулся к стоянке и уже через пару минут, захлопнув за собой дверь, устало положил голову и руки на руль. Посидев так какое-то время, фейри завёл мотор и тихо поехал в сторону дома. Переступив порог и накинув цепочку на дверь, он, не разуваясь, прошёл в ванную. Чтобы там затолкать снимаемую одежду и обувь, провонявшую дымом, в корзину для мусора и встать под мягкие струи тёплой воды. Он просто стоял, позволяя прозрачным каплям смывать с бронзовой кожи неестественные для него запахи. В этот момент он размышлял только о том, что пока не придумали никакой техники или лекарства, способного смыть и мысли. А было бы интересно наблюдать, как все печали и тревоги утекают в слив, словно вода в душе, закручиваясь в небольшой водоворот перед тем, как окончательно исчезнуть. Проснулся Вал от ударов, сотрясающих его дверь. Почти не открывая глаз, он распахнул створку. И был тут же внесён вглубь коридора какой-то неудержимой живой силой. Когда его завертели как игрушку, поворачивая в разные стороны, фейри наконец-то проснулся. — Ты зачем здесь? — С тобой всё хорошо? Ты не пострадал? — Лейф крутил его из стороны в сторону, осматривая и ощупывая.***
Когда телефон завибрировал и голос дежурного сообщил Лейфу, что на территории его участка произошёл поджог клуба «Нифльхейм», блондин вылетел из ресторана, в котором сидел с очередной протеже собственной матери, как ошпаренный. Он не слышал, что ему кричала вслед девушка. Не видел ошарашенного взгляда метрдотеля. Не обратил внимания на растерянный вид парня из пожарной бригады, у которого выхватил визитку. Он сам себя не осознавал ровно до тех пор, пока дверь перед ним не распахнулась и на пороге не возник Вал. Живой. Лейф облегчённо выдохнул и тут же втолкнул мужчину вглубь квартиры, чтобы с тревогой начать его осматривать и ощупывать, выискивая повреждения. — Уходи, — Вал оттолкнул чужие руки, бесцеремонно оглаживающие его грудь и плечи. — Со мной всё хорошо. Я устал и хочу спать. Уходи, Лейф. — Послушай! — Давай в другой раз. Я действительно устал. Прощай, — подтолкнув блондина к двери, Вал дождался, когда тот переступит порог, и аккуратно закрыл за ним дверь. «Это просто дежурное беспокойство и ничего больше. Просто порыв, который пройдёт, опять оставляя после себя выжженную пустошь души. Не обольщайся, Вал. Месяц. За этот месяц он мог прийти к тебе миллион раз. Но пришёл только сейчас. Пора перестать верить в сказки. Ничего у вас не выйдет. Эта нетолерантная страна, его мама, мечтающая о невестке, работа, друзья — выстроенные за годы жизни рамки он никогда не сможет переступить. Даже ради тебя». Лейф снова брёл в отдел. Он не знал, куда ещё можно пойти, чтобы не свихнуться. Звонок принял автоматически, даже не глянув на экран. — Лейф, объясни мне, что ты творишь? — резкий голос матери резанул перепонки. — Как ты мог так поступить с милой девушкой? Я когда-нибудь дождусь, чтобы ты привёл в дом невесту? — Нет, мам, не дождёшься. Человек, с которым я хочу прожить жизнь, — мужчина, — тягостное молчание повисло дамокловым мечом, но Лейфу было уже всё равно. — Сын! — Не надо, мам. Я знаю всё, что ты можешь мне сказать. Я сам себе это говорил не один день. Это бесполезно, мам, не надо. — Лейф, послушай меня. Я хочу, чтобы ты привёл этого мальчика к нам. Я хочу познакомиться с человеком, который растопил твоё ледяное сердце. Теперь настала очередь Лейфа потрясённо замолчать. Он уже почти дошёл до входа в отделение полиции, поэтому остановился. — Хорошо, мам. Если мне удастся вымолить прощение, то я обязательно познакомлю вас. — Прощение? И что ты натворил? — Я струсил, мам. Твой сын — трус. — Ты истинный сын своего отца. Такой же идиот. Хотя ему я благодарна за его слабость. — Что-о-о? — Ну ты же не думал, что я вас в капусте нашла, правда? Твой отец когда-то тоже испугался собственных чувств и сбежал. Когда мы встретились, ему было очень плохо. Я пожалела его. А он был порядочным человеком. Мы прожили вместе около трёх лет. А однажды он проснулся совершенно седым. Молча взял документы и ушёл. Через какое-то время я получила письмо, в котором он просил простить, если причинил боль. Но он чуть не потерял того, кто был смыслом его жизни, поэтому должен был поступить так, как поступил. И я простила его. Всё-таки благодаря ему у меня родились вы. А это самое большое счастье в моей жизни. Надеюсь, и он нашёл своё счастье. Поэтому, сын, не теряй впустую время. Если уж ты влюблён, то это уже не изменится. Приходите, я буду ждать. Лейф стоял, привалившись к стене родного отделения, и тупо смотрел в чёрное мрачное небо. Легко сказать «приходите», а он даже не знал, с чего начать. Как убедить Вала, что он больше не уйдёт? Зайдя в отделение, направился прямиком к дежурному. — Игорь, всю информацию о пожаре в «Нифльхейме» мне. Привет! — Ты чего вдруг пришёл? Сегодня же не твоя смена? — Не важно. Я хочу знать всё, что известно об этом заведении. Он просидел, изучая бумаги всю ночь. А потом и целый день. Отчёты пожарных, старые дела, касающиеся клуба, недавнее нападение на владельца — всё это никак не хотело выстраиваться в какую-то логическую цепочку. Но Лейф был уверен, что связь есть. И ему обязательно нужно её найти. Поздним утром хмурый и невыспавшийся Лейф набрал номер владельца «Нифльхейма», указанный на визитке. — Вал, нам нужно поговорить. — Господин следователь, если это по поводу поджога, то я уже всё рассказал вашему коллеге. — Нам нужно обсудить кое-какие личные вопросы. — Простите, но личных вопросов у нас с вами нет. Прошу вас, не тратьте ни моё, ни своё время. — Вал, кто это? — Да так. Никто. Простите, господин следователь, но мне пора. — Твою мать! — Новенький телефон отправился в полёт. Лёгкий пластик не выдержал встречи с русской действительностью и осыпался некрасивыми осколками, ударившись о кирпичную стену.***
Ремонт «Нифльхейма» Вал решил не делать. То, что осталось, восстанавливать долго и дорого, а новый на месте сгоревшего строить — плохая примета. — Вал, слушай, а давай на месте твоего клуба площадку детскую сделаем, а тебе другое здание для клуба найдём? — Лекс, пышущий энтузиазмом, скакал по кухне их дома и ждал, когда любимый сварит кофе. После пожара они часто затаскивали Вала к себе в гости. Он сам не понял, как и почему эти люди вдруг стали его друзьями. Но рядом с ними ему было спокойно и тепло. — Бис, мы же можем, можем? — Лекс, вот с площадкой это ты хорошо придумал. А здание для клуба я уже присмотрел. Там недалеко. Если хотите, можем съездить посмотреть. — Конечно, съездим, только кофе допьём. На то, чтобы открыть новый клуб, Валу понадобилось всего два месяца. Бис настоял, чтобы стать совладельцем, и задействовал все свои связи для получения разрешительных документов. За это время его ещё несколько раз вызывали в полицию, но с Лейфом они больше не пересекались. Несколько раз Лекс пересказывал городские сплетни о том, что по городу прокатилась волна полицейских рейдов. Во время которых удалось найти и исполнителей, и заказчика поджога. Но Вал делал вид, что его это совершенно не волнует, хоть сердце и обдавало холодной волной при любом намёке на Лейфа. В день открытия нового клуба, названного «Хельхейм», в зале было не протолкнуться. Бис, как всегда раньше, занял место в конце стойки, а рядом с ним примостились и Лекс с милой девушкой Катей. Которую представил как подругу детства. Сегодня вечером она была единственным человеком в клубе. Потому что людей со стороны в него больше пускать не планировали ни Вал, ни Бис. Вал старался уследить за всем и сразу, поэтому не заметил, как возле стойки появился ещё один человек. — «Огненный холод», пожалуйста. — Я прошу прощения, но в нашем заведении этот напиток больше не подают. Могу предложить «Куба Либре». — Нет, спасибо. Тогда просто апельсиновый сок, — Лейф не сказал больше ни слова. Молча взял стакан, подвинулся в угол, противоположный Бису, и лишь исподлобья продолжил смотреть на Вала. — Ва-а-ал! — пьяненькая вампирша, как всегда, опёрлась о стойку грудью. — Ещё одну «Кровавую Мери». — Изи, ты опять за своё? Ты хоть клуб успела рассмотреть? — Не занудничай, дорогой! Я сегодня с папой пришла, поэтому мне можно. — Ну, если сам барон здесь, то, пожалуй, сделаю тебе ещё один коктейль. — Здравствуй, Валтасор! — за хрупкой фигурой вампирши материализовался крупный мужчина с хищным блеском в глазах и явственно выступающими клыками. — Здравствуй, Бойл! Или лучше называть вас барон Греф, Ваше Превосходительство? — Не паясничай! Я поблагодарить хотел, что всегда за моей оторвой присматриваешь. — Да ладно. Мне это ничего не стоит. — Вал, послушай, — рука вампира накрыла пальцы бармена и слегка пожала. — А ты не хочешь вспомнить былые времена, заглянуть ко мне на чашечку кофе? Вампир хотел ещё что-то сказать, но раздавшийся хруст стекла и утробный рык из угла стойки заставили его слегка вздрогнуть. Развернувшись, он с удивлением и поднимающимся откуда-то изнутри первобытным страхом уставился в глаза с пульсирующим вертикальным зрачком. Когда на его запястье сжались чужие пальцы с явно выступившими когтями, вспарывающими кожу, вампир выпустил руку фейри. Едва заметное движение чужой ладони куда-то в центр груди, и барон Греф, пролетев половину зала, приземлился аккурат у ног собственной дочери. А Лейф развернулся к фейри и притянул его за грудки к себе настолько близко, насколько позволяла стойка. — Лейф, а ты знаешь, что у тебя выросли когти, а на лице проступает чешуя? — Вал, совершенно не обращая внимания на идущий из ноздрей блондина пар, провёл пальцами по изменившимся вискам человека напротив. — Так кто же ты, Лейф? Договаривал он уже на пороге знакомого лесного дома, куда его яростно втолкнули, тут же прижимая к стене. И в этот момент фейри забыл обо всех обидах, недосказанности, тревогах. Он читал в чужом взгляде, как открытой книге, всё то, что не захотел раньше выслушать. Яростный взгляд аквамариновых глаз с огненным вертикальным зрачком будто старался прожечь дыру. Но Вал почему-то ни капли не боялся, продолжая проводить пальцами по маленьким, будто металлическим, пластинкам, выступившим на висках блондина. — Хозяин, ты здесь? — позвал, не прерывая своих манипуляций. — Здесь, конечно, — маленькая летучая мышь тихо спикировала, и на стуле появился человек в дорогом зелёном костюме. — Можешь оставить нас одних? Понимаю, что ты вуайерист со стажем, но не сегодня. — Ты уверен, фейри? Не боишься с драконом остаться? — Значит, дракон? В принципе, я так и думал, — они разговаривали как ни в чём не бывало и будто совсем не обращали внимания на Лейфа. — Хоть я ничего и не знаю о драконах, но этот экземпляр мой. Поэтому нет, не боюсь. — Тогда я пошёл, — сказал и вышел, оставляя всё так же прижатого к стене Вала наедине с существом, о существовании которого ходили лишь легенды. — Лейф! — тихо позвал Вал, гладя дракона по лицу уже всей ладонью. — Лейф, ты меня понимаешь? — То, что я от злости не могу дышать, не говорит о том, что я теряю разум. Кто это был, пекарь? Ещё один твой любовник? Именно поэтому ты не хочешь иметь со мной ничего общего? — Неужели ты ревнуешь, дракон? — Дракон, говоришь? Пекарь, а знаешь ли ты, что во всех легендах говорится, что дракон больше всего на свете бережёт своё сокровище? От всех прячет и никого не подпускает. А кто попробует украсть, умрёт. Тебе не страшно, Вал? — чужие пальцы с силой сжали фейри ниже пояса, безжалостно сминая идеально выглаженные брюки. — Ни капли. Сокровище-то дракон бережёт, — Вал улыбнулся, притягивая лицо блондина к себе. — Но скажу тебе по секрету: в этот раз что-то напутали в небесной канцелярии. То ещё сокровище дракону досталось. Ох и намучается он с ним. — И что не так с этим подарком судьбы? — Со стороны эти двое выглядели совершенно сумасшедшими, разговаривая и целуясь одновременно. — Гордое оно. А ещё злобное, мстительное и ревнивое. — Будем лечить. Хотя что-то мне подсказывает, что у дракона те же симптомы. За окнами брезжил рассвет. А двое так ни разу за всю ночь и не выпустили друг друга из объятий. — Лейф, спишь? — Неа, — блондин ещё крепче обнял фейри и поцеловал в висок. — Скажи, а тебя не пугает то, что ты дракон? — Ну, пока я ещё не осознал, чем мне это грозит. Но если это не пугает тебя, то мне точно бояться нечего. — Вообще-то я тоже не совсем человек. — Я догадался. — А ты правда нашёл тех, кто сжёг «Нифльхейм»? — Правда. — И кто это? — Уже никто. Странное дело. Когда опергруппа выехала на задержание, то нашла в бане лишь восемь угоревших тел всех виновных в поджоге. От заказчика до исполнителей. — Лейф! — Дракон сторожит своё сокровище, помнишь? — А тебе ничего не будет? — А за что? Я вообще этим делом не занимался. Все претензии к несоблюдению техники безопасности.
