Роковое влечение

Вдова Ноги Наташи болели от того, что она сидела на корточках за крошечным выступом, но она сохраняла позу, держа в руке пистолет уже наготове. Она уже собиралась выбраться из своего укрытия, когда пронзительный звук искажения в ее наушнике заставил ее съежиться и остановиться. —Романов, не приближайтесь пока! Наташа узнала голос голубоглазого агента, но удивилась, услышав его. Какого черта Хилл здесь делает? — Агент Хилл, — промурлыкала Наташа тихим и приглушенным голосом, чтобы не выдать свою позицию, — как мило с вашей стороны присоединиться к веселью. Ее глаза были прикованы к цели, находившейся всего в 20 ярдах от нее, в центре комнаты. Наташа продолжала смотреть на него и снова прошептала в наушник: — Теперь, не могли бы вы объяснить, почему мне не следует извлекать данные, когда компьютеры буквально передо мной? Наташа услышала характерный шорох ткани тактического костюма и поняла, что Хилл бежит. Она также могла слышать легкое дыхание и топот и знала, что Хилл бежит вверх по лестнице. Наверное, чтобы попасть в серверную часть здания. Где сейчас находилась Наташа. —Они знают, что мы здесь, — фыркнула Хилл, ее слова были отрывистыми, когда она бежала по ступенькам. —Они скоро узнают, что вы добрались до серверов. Вам понадобится кто-то, кто будет следить за тем, как вы переносите файлы. Наташа громко усмехнулась, — Я прекрасно могу следить за своей спиной, Хилл — Подождите, пока я приду, агент, — прямо прорычал Хилл. — Это приказ .  Наташа заскрежетала зубами по команде и выключила наушник. На самом деле ей не хотелось бунтовать, но она также знала, что время имеет решающее значение. И ей понадобится все это, чтобы преодолеть несколько уровней безопасности, которые, как она знала, неизбежно будут иметь компьютеры. Прости, Хилл, но я не могу дождаться твоего прихода. Наташа улыбнулась непреднамеренному сексуальному каламбуру, прежде чем встать из присевшего положения. Она выбежала из своего укрытия, нацелив пистолет перед собой и осматривая многочисленные двери в комнате на предмет возможных непосредственных угроз. За несколько шагов она дошла до рабочего места и в последний раз окинула офис взглядом, прежде чем положить пистолет рядом с клавиатурой. Наташа вставила флэш-накопитель в процессор, ее пальцы на мгновение пробежались по клавишам, и машина сразу же загудела, когда она попыталась обойти шифрование. Но компьютер отреагировал не так, как ей хотелось, и Наташа довольно весело вздохнула. Похоже, ваша сеть слишком сложна. Впрочем, это вряд ли имело значение. Потому что она была Черной Вдовой. А паутина была ее специальностью. ___________________________________________ Наташа была впечатлена своей скоростью, когда увидела, как окно передачи файлов достигло 100%. Но едва она успела достать флешку – не говоря уже о злорадстве – как услышала безошибочный звук взведения полуавтомата. Наташа схватила со стола свой пистолет, уклонилась и внезапно обнаружила, что ее уносят с рабочего места, как раз в тот момент, когда начался ливень пуль. Она покатилась вместе с прикрывающим ее телом, и их спутанный узел конечностей сумел приземлиться прямо за довольно большой части серверной башней, на мгновение скрывшись от огня. Наташа быстро выбралась из беспорядка, прижавшись спиной к шкафу и проверяя обойму пистолета. Ее голова была повернута в сторону оглушительных ударов, а выстрелы продолжались, пули шумно рикошетили, поражая оборудование в комнате. Наташа наклонилась и выглянула из-за стойки, ища глазами стрелка и направляя пистолет перед собой. Она нашла его почти мгновенно и произвела единственный выстрел, попав прямо в центр его головы. Наташа замерла на несколько секунд, все еще держа палец на спусковом крючке, ожидая, пока ворвутся новые нападавшие. Но в комнате оставалось тихо, и Наташа наконец встала и повернулась, чтобы посмотреть на человека, который только что спас ее. Фигура все еще лежала на полу, тело отвернулось, и взгляд Наташи упал на стройную спину, на которую она смотрела. Она увидела знакомые пряди каштановых волос, обычно тугой пучок, теперь слегка распущенный и растрепанный, и знала, кто это. Мария Хилл. — Привет, горячая штучка, — выдохнула Наташа, ее дыхание стало прерывистым, когда она стабилизировала пульс. Но женщина не ответила и только встала на колени, все еще не глядя на Наташу, обхватив ее рукой за живот. И Наташа почувствовала, как у нее в животе поселился ледяной страх, когда она увидела, что на Хилле нет пуленепробиваемого костюма. — Ты ранена? — прохрипела Наташа и опешила от того, как сдавленно звучал ее голос. Но Хилл лишь чуть-чуть опустила голову, и Наташа оказалась вкопанной, от ужаса ее ноги налились свинцом. Она глубоко вздохнула в отчаянной попытке успокоиться, ее взгляд впился в спину женщины. Черт возьми, Хилл!. Встань, пожалуйста. Я не могу, чтобы твоя кровь была на моих руках. Как будто брюнетка услышала это, Хилл подняла голову и поставила перед собой одну ногу. В следующую секунду она выпрямилась, ее рука упала рядом с ней, когда она повернулась лицом к Наташе. Ясные, электрические глаза встретились с ее глазами, и тело Наташи почти обмякло от облегчения, когда она не обнаружила никаких следов боли в синих глазах Хилл. Взгляд Наташи скользнул по лицу более высокой женщины, остановившись на горизонтальной ране вдоль скулы, и ей захотелось протянуть руку и успокоить рану. Она подавила это желание, опустила глаза ниже и увидела дыру на тактическом костюме Марии, прямо вдоль ее талии. Оторванный край был опален, и Наташа догадалась, что пуля, должно быть, задела ее. «Все равно должно быть чертовски больно», — подумала про себя Наташа . Она снова посмотрела на Хилл и обнаружила, что челюсти брюнетки крепко сжаты, но бровь все еще поднята. —Если бы я была такой, это было бы ужасно клише, — довольно небрежно ответила Хилл. — Вся эта фраза о том, что ты принимаешь пулю, слишком переоценена, тебе не кажется? Брюнетка уже откровенно ухмылялась, в разрезе под глазом рябило веселье. Но сердце Наташи билось слишком быстро, чтобы продолжать эту шутку. — Почему ты не в кевларе? — она почти зарычала. Дерзкая ухмылка замерла на губах Хилл:— Я могла бы задать тебе тот же вопрос Пристальный матч длился почти 3 секунды. Это была тупиковая ситуация, и Наташа знала это. Подниматься по двум дюжинам лестничных пролетов уже было утомительно – даже при ее уровне физической подготовки – а бронежилет сделал бы это еще более утомительным. Костюм Наташи был небрежно разбросан где-то между 14 и 15 этажами , где она уже отказалась от попыток тащиться по ступенькам в этой чертовски неудобной одежде. Решив не обострять спор, Наташа просто фыркнула: — Что ты здесь делаешь? Разве твоя роль не закончилась, когда ты передала нам чертежи миссии? Губы Хилла дернулись от досады: — Бартон связался с нами, — ответила она, — после того, как вы его бросили — Он был ранен! — Наташа почти сразу сказала, — Я не могла позволить ему следовать за мной. Он только убьет нас обоих. Наташа надеялась, что ее голос скрывает беспокойство, которое она испытывала за лучника. К ее собственному ужасу, она действительно начала заботиться – волноваться – о Бартоне, особенно после того, как он стал ее партнером в миссиях. Но Хилл пристально смотрела на нее, на ее лице читалось разочарование. — Итак, вы чуть не лишили его сознания, заткнули ему рот — оставили на станции метро — и решили продолжить операцию в одиночку? — сказала Хилл прерывистым голосом, раздражение накатило на нее волнами. Наташа беспечно пожала плечами: —Он… — О нем позаботится медицинский персонал», — прервала ее Хилл, — Теперь пойдем отсюда Это напоминание заставило Наташу понять, что флешки с ней нет. Ее голова метнулась к рабочей станции, осматривая пол вокруг нее, и она нашла там устройство, разбитое на две части. Наташа поняла, что, должно быть, он был разрушен в хаосе, когда они совершили этот побег. Мало того, сам компьютер был полностью разрушен во время обстрела. Взгляд Хилла проследил за взглядом Наташи, и она увидела обломки дороги и руины всего оборудования. — Бля, — прорычала брюнетка, — прости, Романофф. Но Наташа самодовольно улыбнулась ей. — Все в порядке, — сказала она холодным голосом. — Я добавила еще один маршрут к пути извлечения данных. В мое личное облако, — объяснила она. — Файлы, должно быть, были загружены туда одновременно с переносом на флэш-накопитель. Выражение лица Хилл представляло собой смесь впечатленного и недоверчивого: — Это твое облако, — начала она, — не связано с базой данных ЩИТА? —Конечно, нет, — мгновенно ответила Наташа, — это специально разработанное программное обеспечение, и я единственная, кто имеет к нему доступ. И, разумеется, он защищен от взлома Кость на челюсти Хилл дернулась, странный огонь ярко горел в ее глазах. И Наташа поняла послание, которое она косвенно выдала: даже после всего, я все еще не доверяю Щ.И.Т. Я не доверяю тебе. И это было правдой; ее приучили доверять никому, кроме себя. И у нее никогда не было необходимости объясняться за это, но сейчас Наташа каким-то образом почувствовала желание разрядить напряжение. Она заставила свои черты лица немного смягчиться, внимательно разглядывая лицо более высокой женщины. — Я должна защитить то, что принадлежит мне, Хилл, — сказала Наташа, слова были торжественными, но на ее губах играла озорная ухмылка, — Я не могу позволить ЩИТУ шнырять по моей коллекции фильмов в стиле нео-нуар, — сказала она, для эффекта ухмыляясь, — Такое доверие нужно заслужить Хилл слегка улыбнулся ей, принимая ответ: — Какая-то из этих информаций, была получена законным путем? Наташа дьявольски шевельнула бровями: — Я думала, ЩИТ предоставил мне иммунитет. Брюнетка покачала головой: — Я знала, что нам следовало обсудить условия твоего бегства более подробно Наташа подавила смех , — Пожалуй об этом позже, — сказала она. — Давай вернемся в штаб. Они узнают, какие файлы отсутствуют, и нам понадобится много времени, чтобы расшифровать данные. На этот раз Хилл ухмыльнулась ей: — У нас больше времени, чем вы думаете, — сказала она. — Я установила скремблер временных меток на этот флэш-накопитель. Он приостанавливает часы компьютера, в который его внедряют, — объяснила она. — Таким образом, в конце концов они заметят лишь нарушение в своей сети, которое длилось несколько миллисекунд. Что они, вероятно, сочтут глюком. Блин, это золото. Настала очередь радоваться Наташе. Она даже не попыталась побороть улыбку, появившуюся на ее лице, и ее сердце екнуло, когда брюнетка ответила на нее. Хилл схватила свой пистолет, лежавший на полу, проверив его безопасность, и кивнула в сторону выхода, жестом приказав им двигаться дальше. Наташа тут же развернулась и пошла вперед, ее разум все еще обрабатывал все, что только что произошло. Хилл прекрасно умела предвидеть такие слабые звенья в планах миссий, и ее внутренняя поддержка, хотя и в основном незамеченная, всегда была ценной. И это обычно в сто раз облегчало Наташе работу. Более высокая женщина вскоре догнала ее, замедлив шаг, чтобы соответствовать более коротким шагам Наташи. И Наташа задавалась вопросом, было ли это намеренное решение со стороны Хилл. Идти рядом с ней. Не позади, как будто она хотела за ней присматривать. Ни вперед, ни к утверждению доминирования. И, вероятно, это было не так, потому что Наташа заметила, что взгляд брюнетки устремлен вперед, на миссию, ее челюсть так решительно выпрямлена. И она поняла, что Хилл подсознательно считала ее равной. Равной. Эта мысль была почти трогательной, и Наташа почувствовала, как ее наполняет странное спокойствие. И она подумала, что, может быть, может быть, ей удастся заставить себя поверить этой женщине. Они даже не успели дойти до двери, как ворвалась группа людей в масках. Наташа вздохнула, уловив число, которое увеличивалось с каждой секундой, и быстро подняла пистолет, стреляя до тех пор, пока в обойме не остались пули. Но вскоре они у нее кончились, и она взглянула на Хилла, чтобы посмотреть, как у нее дела. У женщины уже закончились патроны, и она использовала пистолет как тупое оружие, отбивая приближавшихся к ней мужчин. У нападавших, похоже, не было собственного огнестрельного оружия – Наташе это показалось странным, но у нее не было времени анализировать это – и она присоединилась к Хилл, когда они быстро перешли к рукопашному бою. У нападавших было преимущество в количестве, но их мастерство не могло сравниться с Наташиным. И даже когда она делала свои собственные шаги, Наташа могла мельком увидеть Хилл краем глаза. То, как женщина сражалась, было… эффективным, за неимением лучшего термина. И Наташу это всегда увлекало. Как и в ее словах, Хилл также была мудра в своих действиях, не тратя их на ненужные и безумные попытки. Наташа, с другой стороны, яростно сражалась, используя свое жидкое тело, чтобы наносить удар за ударом по нападающим, подавляя их своей невероятной скоростью. Но Хилл не торопилась, внимательно наблюдая за нападавшими, изучая их действия. Прежде чем войти, она подождала, пока они допустят фатальную ошибку. И обычно достаточно всего нескольких ударов. Потому что, несмотря на ее гибкую фигуру, удары Хилл причиняли боль. Как дьявол. Наташа на собственном горьком опыте усвоила, что брюнетка гораздо сильнее, чем кажется. И вопреки тому, что она ожидала, Наташа осознала, что расчетливый подход Хилл к бою на самом деле сделал ее грозным противником. Теперь Наташа посмотрела на женщину, и на ее губах заиграла легкая улыбка, когда она увидела, как Хилл уклонилась от удара и ударила кулаком в висок мужчине, нокаутировав его. И она снова переключила внимание на свою собственную борьбу. Наташа только что покончила со своей группой нападавших, их выведенные из строя тела были разбросаны вокруг нее, когда она услышала рядом с собой болезненное ворчание, и ее голова тут же дернулась на звук. Хилл стояла на коленях – это зрелище почему-то начинало раздражать Наташу – и ее рука снова сжимала ее бок. Наташа догадалась, что один из нападавших – единственный, кто еще был на ногах, – должно быть, нанес удар ногой в и без того израненный живот брюнетки. Она уже собиралась пойти и помочь женщине, когда Хилл внезапно махнула ногой вперед, описав полукруг, сбив с ног мужчину перед ней. Брюнетка едва дождалась, пока тело упадет на пол, прежде чем вонзить локоть ему в грудь, удар с тошнотворным хрустом сломал бедному парню грудину. Все это, должно быть, длилось едва ли секунду, но это отвлекло Наташу настолько, что она не заметила, как один из мужчин перед ней встал и вытащил нож из кобуры ее костюма. Наташа повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку лезвия перед тем, как оно вонзилось в нее.   Солдат Мария видела, как все это произошло, но не могла ничего сделать, чтобы остановить это. Она наблюдала, как мужчина вонзил нож – гребаный нож Романофф – в живот Романофф, тело рыжей отшатнулось назад от силы. Мария увидела, как мужчина выдернул клинок, вероятно, чтобы еще раз нанести удар Романофф, и это побудило ее действовать. Но рыжая все скрыла. Романофф схватила мужчину за запястье, когда он пытался оттянуть его назад, и крепко сжала его, ее губы превратились в усмешку, несмотря на боль. Она яростно согнула руку парня, сломав ему запястье, когда изменила направление ножа, и вонзила его в грудь мужчины. Романофф вывернула кинжал, который все еще был в теле парня, и дала ему последний толчок, заставив его упасть на пол, бьясь в конвульсиях в агонии. Ее рука почти мгновенно отлетела в сторону, схватившись за рану, когда она, шатаясь, отошла от тела. И Мария тут же оказалась рядом с ней и поймала ее, когда увидела, что у нее вот-вот подкосятся ноги. Она держала Романофф вертикально, пока они пытались остановить кровопотерю. Но Романофф застонала, и Мария поняла, что не сможет стоять. Она опустила рыжую на землю так осторожно, как только могла, прижав крошечное тельце к своему бедру. Руки Марии уже бросились расстегивать молнию тактического костюма Романофф, и она быстро подняла рубашку под ним, чтобы осмотреть рану. Мария выругалась себе под нос при виде раны. Оно было широким и глубоким, и из него обильно хлестала кровь. Не хорошо. Не чертовски хорошо. Мария надеялась, что нож не слишком сильно повредит внутренние органы Романофф. Рана и так выглядела плохо, и она задавалась вопросом, сколько времени ей нужно, чтобы оказать женщине медицинскую помощь. Рыжая вдруг усмехнулась, и взгляд Марии метнулся к ее лицу: — Черт, это так смешно, Романофф? Женщина ухмыльнулась – она действительно ухмыльнулась – прежде чем ответить: — Я не совсем так представляла, как ты меня разденешь Голос Романофф был слишком напряженным и слабым, что Марию он мог счесть хоть немного забавным. Она быстро скинула куртку своего тактического костюма и прижала ее к кровоточащему боку рыжей, заслужив шипение женщины. — Черт возьми, Романофф, — пробормотала Мария, пытаясь не обращать внимания на боль в собственном сердце, когда она увидела, как брови Романофф сдвинулись вместе от боли. — Как ты позволила себе зарезать себя? — Я… — пробормотала рыжая, зажмуривая глаза, — я отвлеклась. Мария при этом каким-то образом почувствовала пронзительную вину, но у нее не было времени упиваться ею. Она поборола желание потереть костяшки пальцев о щеку Романофф и вместо этого слегка толкнула ее за руку: — Нам пора выходить. Рыжая открыла глаза, ее зеленые глаза устали и потускнели, и слегка кивнула: — У тебя есть патроны? Мария была почти сбита с толку этим вопросом, и Романофф вздохнула: — Одна из нас должна быть вооружённой, если мы хотим выбраться отсюда Мария оцепенело кивнула, ошеломленная непрекращающейся смелостью рыжей, и полезла в карман за клипсой. Марии хотелось бы получить шанс дотянуться до него раньше, когда они отбивались от этих мужчин. Возможно, она могла бы предотвратить эту ситуацию. Мария стиснула зубы, сдерживая раскаяние, и протянула руку, чтобы дотянуться до пистолета Романофф, валявшегося в нескольких футах от нее. Она схватила его и быстро вставила обойму в «Глок», проверив безопасность, как только закончила. Романофф выхватила пистолет из рук Марии, ее дыхание было медленным и прерывистым, когда она пыталась подавить боль. А Мария могла только с благоговением смотреть на рыжую, ее сердце разрывалось от гордости за павшего агента. Она крепко взяла тело Романофф в свои руки, подняла женщину и медленно встала. И свободная рука рыжей почти автоматически обвилась вокруг шеи Марии, сжимая воротник ее майки. И Мария хотела бы, чтобы это были не те обстоятельства, при которых ей приходилось носить женский свадебный стиль. Мария чувствовала, как кровь Романова просачивается сквозь ее собственную рубашку, несмотря на то, что куртка все еще неловко втиснулась между ними, и с беспокойством посмотрела на рыжую. Она увидела, что челюсти Романовой решительно сжаты, несмотря на боль, отразившуюся на ее лице. Рыжая теряла кровь с угрожающей скоростью, и Мария серьезно беспокоилась, сможет ли она вовремя доставить ее в безопасное место. Но, черт возьми, если она и собиралась сдаться, так приложив максимум усилий. Мария поднялась на четвертый этаж, все еще держа Романофф на руках, когда ее связь ожила. ___________________________________________ —Хилл!— голос крикнул: — Крыша недоступна. Мы думаем, что они охраняют его изнутри. Для тебя это не будет подходящей точкой эвакуации. Мария разочарованно зарычала: — Не рассказывайте мне о проблемах, агент!— рявкнула она. — Дай мне чертово решение, потому что я не могу вернуться вниз. Со мной Романофф, она ранена. На другом конце провода раздавались приглушенные звуки, пока агенты пытались сформулировать новый план, и Мария нашла время, чтобы отдышаться, ее собственное тело болело от усталости. Все здание было заперто, лифты отключены, и единственным выходом оставалась лестница. В конце концов она посмотрела на Романоффа и увидела, что ее губы поджаты, а на глаза накатываются слезы. Тело рыжей дрожало, она изо всех сил пыталась вынести боль, ее обычно яркие глаза были почти безжизненными. И Мария хотела бы найти какой-нибудь способ положить конец ее страданиям. Послышался еще один искаженный звук, прежде чем голос вернулся в ее уши: — Хорошо, на 35- м этаже есть конференц-зал, — сказал агент,— В нем есть окно, достаточно большое, чтобы мы могли его разбить и вывезти вас по воздуху. Мы уже настраиваем ремни безопасности. 35 -й этаж. Еще 6 лестничных маршей. Все еще ближе, чем крыша. Мария выкрикнула свое одобрение и возобновила поход. Она старалась двигаться как можно более плавно, но Романоaa все еще задыхалась при каждом шаге, поскольку ее рана задыхалась. И каждый тихий крик пронзал сердце Марии. Точно так же, как она делала все это время, Мария продолжала регулярно шептать « мы почти пришли»  и «оставайся со мной» на ухо рыжей. И она знала, что это было сделано больше ради нее самой, чем ради Романофф. Но она продолжала это делать, заставляя себя поверить обещаниям и повторяла их, как песнопения. ___________________________________________ Мария тяжело дышала, когда добралась до 34 -го этажа, ее икры горели от усталости, ее тело грозило рухнуть, когда она несла вес Романофф. Она обнаружила, что лестница по какой-то причине там заканчивалась, и ей придется добраться до другого конца комнаты и воспользоваться там выходом. Мария почти хмыкнула от чертовски раздражающего дизайна интерьера, когда направилась к другой лестнице. Она посмотрела на Романофф и заметила, что рыжая почти без сознания, ее глаза едва открыты, а дыхание тяжелое и тяжелое. Вооруженная рука женщины безвольно висела, пистолет едва болтался в ее руке. Но Мария увидела, что где-то снаружи здания слышится гудение вертолета, и каким-то образом удержала свою надежду от падения. Мария прошла примерно половину комнаты, когда услышала позади себя шарканье шагов. Она обернулась, это действие внезапно насторожило рыжеволосую, и они увидели, как небольшая группа мужчин в знакомых черных масках врывается внутрь. Но прежде чем Мария – или даже мужчины – успели что-либо сделать, Романофф подняла руку, стреляя спина к спине, хотя ее рука дрожала. Рыжеволосой удалось их всех схватить – к счастью, больше никто не входил – но один из них все же успел бросить в их сторону гранату. И на этот раз Мария, не теряя ни секунды, развернулась и притянула Романофф ближе к своей груди, защищая ее от взрыва, от которого, как она знала, она не могла убежать. Граната, вероятно, не подошла к ним слишком близко, и Мария не почувствовала ожидаемого порыва тепла. Но взорвавшись, она, должно быть, задела какую-то стойку с приборами поблизости, потому что шрапнель мгновенно вылетел в ее сторону. Тело Марии непроизвольно дернулось, когда осколки дерева, стекла, металла пронзили ее спину. Ее рот рефлекторно открылся, но из него не вырвалось ни звука. Она быстро заморгала, поскольку боль почти ослепила ее, и она почувствовала, что ее ноги подкосились, прежде чем она успела помочь. — Черт возьми!, — пробормотала Мария, разочарованно опустив голову, когда ее колени коснулись пола. Она продолжала сжимать и разжимать челюсти, желая, чтобы жжение прекратилось. Но даже простое движение вызывало уколы боли, исходящие из бесчисленных точек, где осколки впились в ее кожу. Тело Марии не реагировало, пока она пыталась заставить себя встать, и она закрыла глаза от своей беспомощности. А потом внезапно она почувствовала прикосновение руки к своему лицу, костяшки пальцев мягко провели по ране на ее щеке. Мария открыла глаза и увидела, что на нее смотрит Романофф, глаза ее все еще бледные, но ясные. — Эй, — прошептала рыжая, — все в порядке. Романофф откинул влажную от пота челку Марии, и кровь рыжей девушки размазалась по лбу Марии, когда ее пальцы двинулись. И Мария почувствовала, как у нее перехватило дыхание. С тех пор, как Романофф пришла в ЩИТ, россиянке удалось вызвать в Марии множество разных чувств. Любопытство. Сочувствие. Уважение, в конце концов. Похоть, неизбежно . Но впервые Мария почувствовала, что защищает рыжую. Настолько безумно защищающая, что у нее почти остановилось сердце. — У тебя потрясающие глаза, Хилл, — в бреду пробормотала Романофф, — я даже не знала, что такой блюз существует. Мария попыталась заговорить, но с трудом могла составить на это внятный ответ. Рука рыжей скользнула вниз и остановилась на челюсти Марии, ее пальцы дрожали, когда она провела большим пальцем по коже Марии. —Данные… мое облако… – пробормотала Романофф с явной болью на лице, –Пароль…  —Нет! Марии пришлось ее отрезать. Она внезапно не смогла вынести того, как на нее смотрела рыжая. Как будто она видела ее в последний раз. Как будто она смирилась с тем фактом, что собирается… — Это ты получила данные, Романофф, — прорычала Мария, стараясь, чтобы ее голос оставался стабильным. — Ты будешь той, кто доставит их обратно в штаб. — Вам не позволено умереть, — выдавила Мария, — И это приказ, агент  Русская несколько секунд смотрела на нее, прежде чем издать рахитичный кашель. И страх Марии усилился, когда она увидела красные брызги на своей руке, той самой, которая сжимала голову женщины. Кровь потекла из губ Романова, и Мария мгновенно потянулась другой рукой, чтобы вытереть ее. Тело рыжей продолжало дергаться и извиваться в руках Марии, но Мария взяла ее в руки и встала, не обращая внимания на то, как – или почему – ее собственное сердце кровоточило от агонии маленькой женщины. Она быстро пошла вперед, ее глаза сосредоточились на лестнице в конце комнаты. — Продолжай смотреть на меня, Романофф, — скомандовала Мария, взглянув вниз, чтобы убедиться, что русская все еще в сознании. В отличие от прежнего, ее шаги были длинными и поспешными, когда она пробежала последний лестничный пролет, более решительная, чем когда-либо, доставить рыжую к этому вертолету для безопасности. Мария продолжала говорить себе, что будет так же беспокоиться за всех своих агентов. Но в глубине души она знала, что это произошло потому, что она не могла потерять Романофф Она не могла потерять Наташу. ___________________________________________ Мария вяло смотрела на блестящий пол лазарета ЩИТА. Медик вытаскивал осколки из ее спины, но она почти ничего не чувствовала. Они отвезли Романофф в хирургию, как только вернулись на «Хеликарриер». А Мария слышала, как врачи выкрикивали такие слова, как «выравнивание» и «аварийная тележка», и с тех пор она онемела. Медик вытащил осколок, который засел особенно глубоко, и Мария нечаянно вздрогнула. От этого движения ее взгляд упал на руки, до локтей запачканные русской кровью. И Мария чуть не вскочила с кровати, внезапно не в силах больше терпеть. — Агент Хилл, подождите, — крикнул ей вслед медик, — мне еще нужно очистить кровь! Эти слова зловеще прозвучали в сознании Марии. Она продолжала смотреть на свои руки, вид преследующего малинового цвета, обжигающего ее сетчатку. Мне нужно очистить кровь. Мария даже не ответила медику, когда схватила свою рубашку – пытаясь не обращать внимания на то, что даже она была пропитана кровью – и беспорядочно натянула ее через голову, шатаясь, выйдя из комнаты. Она взяла за правило не смотреть в сторону операционной, где врачи все еще работали над Романофф, и бросилась к себе в кабинет. Захлопнув дверь ванной комнаты, Мария сорвала с себя одежду, прежде чем войти в душ, ледяные капли воды ударили по ее телу, как пули. Но она почти не ощущала боли, яростно терая кожу. Ей нужно было очистить кровь. Кровь Наташи.