Revanche

Хонджун стоит, облокотившись на широкую боковину его мотоцикла, смеётся над попытками кого-то из компании близстоящих байкеров пошутить, докуривает сигарету, откидывая щелчком указательного и большого пальцев окурок в сторону крупной мусорки. Попадает. Довольно улыбается сам себе, пытаясь вернуться в разговор между гонщиками, но удается не очень хорошо, пока Минги, который стоял рядом не пихает его локтем под ребра, а потом присвистывает, когда подбородком качает в сторону справа от Хонджуна. — Вот это малышечка. Твоя тема, Хон. — фыркает он довольно, когда Ким тут же быстро перетекает взглядом туда, куда показал Минги, а потом откидывает голову назад, когда его кадык опускается и вновь поднимается. Да, верно, его тема. Парень в широких джинсах непонятного кроя, которые все равно каким-то образом умудрялись подчёркивать талию, обтягивающий топик с таким же непонятным принтом. Хонджун смотрит выше, видя невероятно красивое для такого места лицо и мягкие завитые волосы с парочкой заколок. Да это мужская лимитированная версия Барби, не иначе. И что он тут забыл? Как будто услышав чужие мысли кукольный парень поворачивает голову в сторону группки байкеров, а потом дерзко усмехается мельком перед тем как зайти в бар. Хонджун приподнимает одну бровь, а потом кидает Минги ключи от его малышки Кавасаки. Хонджун открывает дверь бара, почти полностью распахивая ее и тут же оглядывая все помещение, пытаясь выцепить взглядом привлекательного незнакомца. Тот опёрся на барную стойку всей верхней половиной тела, мило общаясь с барменом — Есаном. Прогибается в спине так, что Хонджун сразу представляет его на седле мотоцикла, ну либо на своем элитном, бежевом и одноместном. Хонджун появляется рядом с почти молниеносной скоростью, прокручиваясь на круглом барном стуле. — Есан, налей этому красавчику что захочет. — с козырей начинает тот, это что-то вроде местного этикета. Катишь колеса — сначала угости. — Я не пью. За рулём. — качает головой Барби-парень, а Хонджун думает его отшили, или правда не пьет. — Машина? — Мотоцикл. Хонджун присвистывает и усмехается, наклоняя голову набок, когда видит, что незнакомец смотрит на Кима впритык, не отводя взгляда с пляшущими где-то в глубине чертями. У незнакомца глаза почти черные, но почему-то Хонджун все равно умудрялся видеть в бликах пляшущие огоньки. — Гоняешь? — не отстаёт Хонджун, улыбаясь вовсю, пока Есан отходит от них, очень показательно закатывая глаза, он уже знал, к чему ведут такие разговоры, особенно со стороны Хонджуна. — Получше тебя. — ответно улыбается незнакомец, и Хонджун в целом мог бы с открытым ртом поддакивать каждому слову, вылетающему из этого рта. Всему, кроме усомнения в его уличном чемпионстве. — Хочешь со мной посоревноваться, герой? У Хонджуна кровь кипит, ещё чуть-чуть и чистым огнем польется по артериям и венам, он прикрывается глаза, ухмыляясь, а потом поднимает руку, привлекая внимание Есана. — Судья, а ну-ка закрепи условия гонки. — когда Кан недовольно, как обычно, возвращается к приносящему неприятности, но так же прибыль со ставок, Хонджуну, то достает журнальчик с подсчётам. Обычно условиями выйгрыша были деньги, но Хонджун то с тараканами в голове, поэтому он нагло поворачивается к его теперь сопернику и выдает: — Если я выйграю, то ты мне отсосешь, Барби. Есан что-то протестует со словами, что не будет судьей в гонке с такими условиями, да и вообще ебать рот Хонджуна в первую очередь, чтобы тот хотя бы чаще раза в месяц проводил гонки с денежной ставкой, а не конченным условием. — Есан, я согласен, все нормально. Если выйграю я, то ты должен мне желание. — хмыкает незнакомец, а потом мило улыбается Есану, который уже захлопнул журнал с подсчётами, решая, что такие условия он записывать не будет. — Я согласен. — кивает Хонджун, получая лишь зазывающее покачивание плечом, а потом удаляющуюся мягкую походку. Прямо здесь и сейчас, понятно, слов не надо. Хонджун громко свистит своей компании, привлекая их внимание, а потом поднимает ладонь, получая подкинутые ключи прямо в ладонь. Его малышка рычит на полной мощности, Хонджун не сомневается в ее готовности и рвении к победе. Потихоньку вокруг самодельного старта собирается толпа зевак и других байкеров, от которых Есан уже получает ставки, привирая про настоящую причину гонки. Хонджун оглаживает любовно руль мотоцикла, похлопывает по металлической части, отблескивающей тёмно-синим цветом. Хонджун относится к своему байку, как к живому существу, иначе и нельзя, если бы не их крепкие взаимоотношения, то не выиграл бы он столько гонок. Противник появляется рядом с Кавасаки, Хонджун даже немного удивлен, искренне делая выводы по внешнему виду и первому впечатлению. Кавасаки рычит агрессивно, черная как омуты глаз нового знакомого, черная как хищница кошка из джунглей, как сама ночь. Почему-то, даже со всеми заколочками и обтягивающим топом, Барби-парню подходит. — Ким Хонджун против… — Хонджун поднимает руку, принимая улюлюканье, зная, что его любит толпа. — …против Пак Сонхва. — вот и познакомились. Сонхва не особо приветствует зрителей, выглядит так, словно его не волнует ничего, кроме самой гонки. Ну хорошо, Хонджун не будет играть в поддавки только потому, что у Сонхва идеальная талия и изгиб губ. Подумаешь. — Приготовились. Мотоциклы ревут как голодные животные, готовые сорваться с места. — Внимание. Хонджун крепче сжимает руль, поднимая ногу с земли. — Марш. Газ на полную, толпа кашляет, давясь отлетевшей землёй, только вот гонщики уже далеко, не видят и не слышат ничего кроме самодельной трассы. Хонджун смотрит только на дорогу, ему хватает бокового зрения, чтобы заметить, что Сонхва отстаёт лишь на немного. Его Кавасаки может быть и могла выдать больше чем мотоцикл Кима, но распалялась медленнее, дав Ямахе, раскалившуюся сразу, небольшую фору. Хонджун прижимается грудью ближе к рулю, следит за каждым выученным поворотом, скатом и подъемом, скрипит шинами, дрифтуя на поворотах, вписываясь в них на самой грани, ещё немного и слетит на земляную обочину и проломит себе голову. У Хонджуна концентрат адреналина вместо крови, губы сухие от ветра, даже несмотря на шлем, он выжимает по прямой все больше, но сбавляет, чтобы вписаться в спусковой и резкий поворот. Главное правильно высчитать, главное доверять мотоциклу, главное чувствовать дорогу. Хонджун это умел. Он уже довольно улыбается, понимая, что продрифтит, что его малышка выдержит, но однако, слышит более резкий скрип шин и запах горелой резины. Блядство, а вот резина на его заднем колесе видимо не выдержит, ему необходимо сбавить скорость, чтобы не сожрать покрытие до металла. Сонхва его обгоняет, Хонджуну кажется, что он слышит мельком смешок, но это лишь свист ветра между пластиком шлема и его ушами. Он верит, что ещё не конец, он опытный, выжмет из Ямахи все, на что она сейчас способна. Круг трассы почти закончен, чуть-чуть, выжать ещё больше километров в час, ну давай. Он ровняется на Сонхва, но ему не хватает совсем чуть-чуть, когда Пак тоже вжимает, и отрывается вперёд прямо на финише. Остановка требует пару минут, Хонджун ласково ставит пострадавший мотоцикл на подножку, даже несмотря на то, что он пиздецки зол от проигрыша. Даже если проигрыш был Сонхва. Хонджуну не хватало пару побед до двадцати выигрышных забегов. Блядство. — Победил Пак Сонхва. — декламирует Есан, а толпа орет в недовольстве, большинство, а точнее почти все, поставили на Хонджуна, а тут выигрывает не их местный чемпион, а темная лошадка, забегшая на перекур. Хонджун даёт Ямахе чуть-чуть остыть, а потом глушит ее, засовывая ключи во внутренний карман черной джинсовки. У него лёгкая одышка, после всплеска адреналина, но потихоньку он отходит. Сонхва делит с Есаном часть выигрыша, а потом, слыша шаги позади себя, оборачивается с довольным выражением лица. — Ну что, какое желание? — Хонджун немного хмурится, складывая руки на груди, а Сонхва прикрывает рот, посмеиваясь. — Ты так обижен на свой проигрыш, даже если это не твоя вина. У тебя покрышка старая была, это было ещё на старте заметно. Хонджун приподнимает одну бровь, не понимая, к чему эти утешения, если Сонхва изначально отнёсся к Хонджуну пренебрежительно. Но тот в пару шагов преодолевает расстояние между ними, а потом наклоняется к чужому уху и жарко выдыхает в него. — Мое желание совпадает с условием, если выйграешь ты. — а потом оставляет чмок в хрящик с серьгой-колечком, удаляясь в сторону бара, оглянувшись на Кима перед тем как зайти в помещение. Хонджун кривит губы в усмешке, а потом указательным пальцем оттягивает ворот футболке, выдыхая тихое «вау». Оказываются они в рабочем помещении, Хонджун не представляет, как Сонхва выпросил ключи у Есана, но это было не слишком важно, главное, что Пак пихает того в грудь, заставляя упасть на диван, а потом медленно и по-кошачьи опускается на колени, положив ладони Хонджуну на колени. Ким смотрит сверху вниз, выдыхая через приоткрытый рот и немного потерянно пробегается пальцами сначала по щеке Сонхва, а потом зарывается в мягкие угольные волосы, цепляя случайно ногтями заколки. Вау. — Теперь доволен? — почти мурчит Сонхва, наклоняя голову набок, подставляясь под прикосновениями к волосам. — Пока ещё нет. — ухмыляется Хонджун, возвращая руку. — Тогда не медли. Хонджун кладет пальцы на ремень, расстёгивая его пиздецки трясущимися руками, словно он девственник, а это его первый отсос. Нет, Ким уверен, если это отсос от Сонхва, то да, такого ещё не было. Даже если Пак ничего не умеет, то Хонджун закончится от одного вида перед собой. Сонхва не выдерживает, уже самостоятельно помогая Хонджуну расстегнуть джинсы, а потом укладывает подбородок на бедро Кима, пока поглаживает ладонью мужского достоинство Кима через ткань нижнего белья. Это не так и требовалось, Хонджун итак был полу-твердый, а ещё ужасно нетерпеливый. Поэтому он задыхается уже от этого, а когда Пак стягивает резинку трусов ниже, то тот уже полностью твердый. — Ты очень отзывчивый. — посмеивается Сонхва, а потом без какого-либо предупреждения опускается ртом на член, сразу беря за щеку и толкая головку пару раз в теплую стенку. Хонджун шипит, а Пак замедляется, выпуская орган изо рта и этими пухлыми губами мокро целуя головку, словно это был настоящий поцелуй. Это была погибель Хонджуна, Сонхва умел ублажать, умел очень хорошо. Сонхва продолжает уделять внимание верхней части, пока его длинные пальцы с, — Хонджун только сейчас замечает, — аккуратным маникюром занимаются основанием его достоинства. Хонджун откидывает голову назад, на спинку дивана, и ласки тут же прекращаются. Он непонимающе возвращает взгляд. — Смотри только на меня. — отрывается Сонхва, а Ким хочет попросить выстрелить ему в висок. Это невыносимо. Сонхва привыкает к большей длине, беря глубже и больше, расслабляя глотку, а Хонджун не выдерживает и сжимает завитки волос у Пака на затылке, чуть-чуть толкая его ниже, на что получает впившиеся в бедренные косточки ногти. Он ослабляет хватку, и ласки вновь продолжаются. Хонджун чувствует себя ужасно ведомым, несмотря на то, что ласки оказывались именно ему. Блядский Пак Сонхва. У него уже выпали его заколки, а губы уже покраснели вокруг середины члена Хонджуна. Ресницы влажные, несмотря на то, что Ким не замечает у Сонхва рвотного рефлекса. Ужасно горячо, у Кима уже скапливается внизу живота нервный узел, он срывается на тихие стоны и шипения от удовольствия. Чем громче звуки, слетавшие с губ Хонджуна, тем старательнее работает Сонхва. Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть. Сонхва берет по основание, жмурясь, и Хонджун кончается, взрываясь матными стонами и дрожащим коленом, пока пальцы все равно оказываются в волосах Сонхва, сжимая и притягивая. Такого долгого оргазма у Кима не было ужасно давно. Он тяжело дышит, равно опускается грудная клетка, один глаза закрыт, рот приоткрыт. Сонхва выглядит ещё более разрушенным, но все равно довольно быстро восстанавливается, откуда-то достав салфетку и вытирая рот. Он смотрит на Хонджуна все ещё с чертями в глазах, на этом страсть не закончилась, это заставляет Кима чувствовать что-то большее чем интерес. — Буду ждать приглашения на реванш. — Сонхва усмехается. А Хонджун заливается смехом.