Do it again.

Белые стены. Белый пол, потолок.

Рабочий стол такого же цвета.

И дверь наружу тоже белая.

Создавалось ощущение, будто работает он не в своей лаборатории, а в психушке.

И каждый день как один. Работа, такая монотонная, тяжёлая, требующая буквально всё время, что у него было. И порой он забывал, что не является каким-то божеством, не бессмертный. Он, в первую очередь, был человеком. Гениальным человеком. Человеком, который был слишком уверен в себе и своих способностях. Это его и губило. Излишняя самоуверенность губила его изнутри, кажется, с каждым днём его внутренний огонёк, его искра, гасла. Он нуждался в постоянном движении, в постоянной активности, лишь бы куда-то деть эту энергию. А не в этом. Его буквально закрыли, пусть и добровольно, здесь. Голова раскалывалась от количества белого цвета, который присутствовал и в одежде гения. В большей части, к его сожалению. А ещё он редко ел. И спал. Только тогда, когда действительно хотел. Только тогда, когда казалось, что он вот-вот свалится в обморок. Он не специально, правда. Просто забывал. В последнее время забывал он довольно часто. Сейчас не было исключения. Который час уже работает, пялит в монитор ноутбука, жмёт по клавиатуре так быстро, что иногда не успевает сам понять, что печатает. Приходится перечитывать. Снова. И ещё раз. Приходится исправлять опечатки. Через раз подскакивает с места, когда в голову ударяет какая-то идея, немедленно пишет на доске формулу, ещё одну, затем ещё. Просчитывает каждую мелочь и, когда понимает, что ошибся, просто психует, кидает маркер в стену, ругается. Сминает и рвёт бумагу, раскидывает по помещению, а когда остывает - не убирает, только пинает, ругается снова. Иногда, когда самопровозглашённый бог по долгу не заходит, начинает говорить сам с собой, точно сходит с ума. Ещё никогда он не чувствовал себя так. Настолько слабым и жалким. Настолько одиноким, что просто хотелось с кем-то поговорить. Просто так. Даже с Джодахом. Даже зная, что он никогда не воспримет его всерьёз. Он даже не смотрит на часы. Лишь иногда взгляд случайно падал на циферблат. Сейчас уже глубокая ночь. Но он даже не подозревает об этом. А Джон не спит. Мало того, так ещё и умудряется шуметь, снова что-то кидая об стены и на пол, громко ругаясь. Не подозревает, что Джодах, будучи в соседней, к его сожалению, комнате, всё прекрасно слышит. Их комнаты соседствовали друг с другом, а комната Ангела Смерти была ещё и рядом с лабораторией. Какой ужас. Всё время слушать шум от альтернативного Ло он не мог, будь это его болтовня или другого рода звуки, поэтому часто выходил за пределы здания и бо́льшую часть времени находился вне своей комнаты. Через несколько минут невыносимого шума в лаборатории наконец стало тихо. Так тихо, что даже если хорошо вслушаться, то не было слышно абсолютно ничего. Казалось, наконец-то, можно вздохнуть, но с другой стороны это как-то напрягало, начинало навеивать неправильные мысли. "Вдруг он там вообще копыта откинул?" Такого рода мысль бьётся в виски, заставляя бога свести густые брови к переносице. Он встаёт с кровати, на которой ранее сидел, и довольно продолжительное время, так что несколько секунд он уделяет на небольшую разминку, ну а затем направляется в белую комнату. Открывает дверь, коротко оглядывает рабочий стол, за которым и сидел мироходец, преспокойно, что было удивительным. Сидел, чуть наклонившись к монитору, сложив ладони вместе, в них упираясь своими губами и носом. Не хмурился даже, просто смотрел. Будто пустым взглядом. Крылатый позволяет себе зайти, закрывает за собой дверь, и, оперевшись спиной об стену, складывает руки на груди, произносит: — У тебя всё нормально? В ответ демиург прикрывает глаза, склоняет голову вперёд, будто уже готов задремать. Такой жест не ускальзывает от глаз Скайзерновца. Он выдыхает, затем и подходит ближе, говорит, по пути абсолютно игнорируя мусор на полу. — Джон, прекрати так делать. — Что ты имеешь в виду? - тёмные глаза открылись, взгляд теперь был направлен на белокурого. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Между ними повисла тишина. Напряжённая. Сейчас шатен был будто не в состоянии что либо понять. — Нет, не понимаю. Тихо, что знает, что Джодах его услышал. Бог лишь дышит, тяжело, протяжно, добавляет: — Прекрати доводить себя до истощения. Как морального, так и физического. Я помню о нашем уговоре, но я ведь не говорил делать это не покладая рук. — Ты сказал сделать это как можно быстрее, чем я здесь, по-твоему, занимаюсь? Думаешь, так просто рассчитать пересечение вселенных, чтобы мы снова могли с ним связаться? - мироходец хмурится, стучит пальцами по столу, выдыхает, снова закрывая глаза. Хотелось просто послать всё, в том числе и этого Боженьку. — Я понимаю. Но разве не будет легче делать расчёты в нормальном состоянии? Тебе нужно отоспаться и поесть. Ты в последнее время похудел. И выглядишь уставшим. Сильно. Знаешь, насколько бы мне не было на тебя плевать, ты мне нужен живым и здоровым, желательно. — Да-да, спасибо за добрые слова, Боженька, сейчас побегу твои ноги целовать. - тянется к клавиатуре, что-то пишет, слишком медленно, лишь бы уйти от этого разговора, лишь бы сделать вид, что он занят. — Я серьёзно, Харрис. Не уходи от разговора, как ты делаешь это обычно. Поговори со мной.

В груди будто что-то ёкнуло.

Всего на секунду Дейви замер, но этой секунды было достаточно, чтобы Джодах положил руку на плечо гения. И слегка сжал, словно удерживая, будто не желая, чтобы тот сбежал. — Когда ты в последний раз нормально ел и спал? Неделю, две, три назад? Может, и вовсе месяц? Ты постоянно ешь только своё печенье из банки и засыпаешь прямо здесь, за столом. Не выходишь на улицу. Да даже из лаборатории. У тебя глаза ещё не рябит от белого цвета? Ты хотя бы знаешь, сколько времени сейчас? Шквал вопросов, казалось, таких простых, но одновременно таких сложных выводил из колеи. Он убрал руки от ноутбука, молчал. Поджал губы. В ответ обладатель глаз цвета аметиста только развернул его к себе лицом. Это было легко, кресло ведь на колёсиках. Смотрит не в глаза, а будто в душу, которую за очками не спрячешь.

Неожиданно стало так страшно.

Будто он сейчас вцепится своими когтями в шею, задушит.

Но нет.

Неотрывно смотрел, не моргая, всё ещё держа руку на плече.

— Не молчи. Говори. - немного давит на плечо, кажется, почувствовав косточку, даже сквозь многослойность одежды, которая была одним из последсв плохого питания. Неожиданно замолкает сам, а после осторожно за оправу снимает его очки, кладёт на стол. Всё ещё смотрит в глаза.

Уставшие, потухшие.

В них будто что-то блестело.

Слёзы, что ли?

— Джон.. - произносит на выдохе его имя Джодах, отчего звучит слово так мягко, нежно. Медленно оседает на колени перед ним, кладёт руку на колено, осторожно гладит, будто боится сделать больно. Тело демиурга забилось в мелких судорогах, но он всё ещё держится, стыдливо опустив голову вниз, не желая, чтобы такой, как Джодах, видел его слёзы. Выдерживает паузу в несколько секунд, затем, по прежнему осторожно, касается пальцами теперь его подбородка, слегка приподняв голову, заставляя посмотреть в свои глаза. Дейви не выдерживает такого зрительного контакта, только охватывает его руку своими двумя, ту, которая держала подбородок, аккуратно убирая, шепча тихо, немного дрогнувшим голосом, отводя взгляд: — Не трогай меня.. Скайзерновец осторожно убирает руки, встаёт, но не уходит. Смотрит только, как Харрис неподвижно сидит, изредка издавая тихие-тихие всхлипы и мелко подрагивая. — Почему сейчас? - раздаётся слабый голос, и демиург слегка обнимает себя за плечи, смотрит на бога. — Потому что я увидел твоё состояние, Джон. Знаешь, вряд ли кому-то, у кого есть хотя бы капля эмпатии и сострадания, будет приятно смотреть, как человек буквально помирает на глазах. - складывает руки на груди, и слышит смешок. — Как иронично. Ты ведь Ангел Смерти. - плечи Харриса дрожат, но теперь от неожиданного смеха. Такого же тихого и слабого. Но Джодаху не до смеха было. Он лишь выдохнул, просто глядя на шатена, терпеливо ожидая, и хихиканье которого со временем утихло. — Очень. - ответ слишком сухой. Такой сухой, что эту сухость Дейви почувствовал в своём горле, заливаясь неприятным кашлем, который ещё больше раздражал организм. — Помри мне ещё здесь. - фраза, после которой мироходец поднимает взгляд на белокурого, чуть хмурится, прекращая кашлять. В этот же момент бог, не теряя ни секунды, подходит и резко поднимает его на руки, чувствуя, как руки демиурга сжались в кулаки, и начали бить его по спине. Но удары были слишком слабые, а крики слишком тихие. Да и сколько бы Дейви не кричал, очевидно было, что никто к нему на помощь не придёт. Уносят его в собственную спальню, а которой он не ночевал уже ого-го сколько времени. Насильно валят на кровать, и, уже, благо, с помощью магии, а не рук, по щелчку пальцев, переодевают в тёплую пижаму. По второму щелчку в руках Скайзерновца появляется миска с горячим... Кажется, супом? Очень ароматным, между прочим, у Джона от такого запаха в животе заурчало. Желудок тщетно пытался напомнить хозяину о своём существовании. Джон больше не сопротивлялся, только с хмурыми бровями смотрел на крылатого, и то, как он аккуратно протянул ему ложку с бульоном. — Если не съешь суп, я насильно в тебя его затолкну, вместе с тарелкой и ложкой. - после его слов шатен выпрямился в спине и нехотя, всё же, принял еду в рот. Затем решил, что не маленький и сам взял тарелку в руки, решая доесть самостоятельно. На самом деле было очень вкусно. Он, наверное, впервые за месяц нормально и вкусно поел. Кстати, под присмотром Джодаха, а то не доверял он этому тёмноглазому. По одному лишь жесту посуда пропадает, и затем слышится фраза встающего с края кровати белокурого: — Отдыхай. Когда выспишься, тогда и приступишь к работе снова. Так уж и быть, я приберусь в твоей лаборатории. - он выдыхает, но вместо ответа слышит мирное сопение. Похоже, Джон действительно сильно вымотался. Отключился почти сразу же, как только макушка коснулась подушки. — Спокойной ночи, Джон.

Медленно Бог покидает спальню, оставляя Дейви наедине со своими сновидениями,

где-то в глубине души надеясь, что ему приснятся лишь самые приятные сны.