sunshine waiting after rain

Теплые лучи. Беспорядочные блики света. Солнечные зайчики, безропотно покрывающие стены ветхого, но совсем недавно обновленного здания своими сияющими лапками. Следы, которые не останутся там на вечность, пролетая мимолетным воспоминанием в мыслях тех, кто вовремя устремил взгляд чуть выше тягот ежедневной рутины. Маленькие солнечные отпечатки, разбросанные по стенам университета и вихри красок в местах их скопления. Это выглядело так, словно приземление крошечных несуществующих духов, не имеющих облика и очертаний, было настолько бурным в своем желании быть замеченным, что оставляло блики охры, пронизанной веревочками вишневых прядей, на такой простой на первый взгляд бетонной поверхности, бежево-белесой когда-то, но сейчас покрытой солнечными всплесками. Здание оживало во времена восхода, словно было убежищем для сотен магических существ, словно было закрыто для обычных людей. И наверное многим захотелось бы найти волшебный ключ или прокричать “Алохомора”, вдохновляясь единственной частицей неизведанной магии, которая таилась на страницах книг, послуживших дверью в мир грез и счастливого детства. Только вот все заканчивалось на этом “бы”, а точнее на том, что никто не видел того мира, который подобно искрящимся звездам пронизывал внутренний мир Минхо. Это изображение, созданное на пересечении реальности и осознанных сновидений, наполняло каждую его часть, словно было связано с человеческой сущностью, которая таилась под оковами бренного восприятия реальности, того места, в которое нужно было возвращаться. Однако такие моменты появлялись настолько редко, что не зацепиться за них было невозможно. Об этом думал Минхо, а возможно даже и не думал; он видел мир таким, при восходах и закатах, вырисовывал мысленные узоры, переливающиеся серебряными нитями в чернилах беспросветных ночей, плел немыслимые и непонятные его собственному разуму картинки, со своим собственным сюжетом из тысячей мыслей, что крутились у него в голове и не всегда сразу давались в ловкие руки своего мастера, но затем, повинуясь его желаниям, закручивались в полноценные истории. Все было едино в такие моменты, и он не хотел возвращаться обратно, он всегда делал это один, рядом не было тех, кто бы понял, принял, разделил эту маленькую вселенную. Или так он думал. Взгляд потемнел, совсем слегка, но в нем уже не было того света, что покрывал всю радужку еще несколько секунд назад, он переметнулся левее, на ближайшее дерево. Сакура. Это растение было простым и повсеместным в Кимпхо, настолько обычным, что никто уже и не обращал внимания на темно-розовые веточки с нежными весенними цветами, которые искрились даже в периоды поздних предъиюньских дождей. Вишневые деревья росли в маленьком саду около дома Минхо, высаженные так ловко, зигзагообразной цепочкой, не перекрывая красоту друг друга. Он сморгнул эти воспоминания вместе со светом, который снова начал наполнять его изнутри. Минхо не был дома. Он не мог быть дома, не сейчас. Дом выглядел по-другому, там был целый сад, а здания были ниже. Они вообще были совершенно другими. Он уставился на корпус университета еще раз, здание было обычным, бетонным, бежево-белесым, привычным. Сакура. Откуда здесь сакура? Он сморгнул еще несколько раз, восстанавливая очертания реальности. Дерево все еще было там. Взгляд рванул в сторону, и Минхо бы упал, не будь он в лежачем положении. Рядом, облокотившись на крепкие, но такие изящные руки, сидел парень, его голова устремлена вверх, волосы с платиновым отливом развивались на ветру, попадали на глаза, затем снова спадали чуть ниже к ушам, россыпь веснушек украшала область лица под ровными и спокойными глазами, в данный момент прикрытыми, без единой складочки, показывающей волнение. Он был спокоен, словно наслаждался теми же картинками, что и Минхо несколько минут тому назад. Кто это был? Знал ли Минхо его? На эти вопросы ответа не последовало, в голове вообще был чистый белый лист, и при всех стараниях напряженного мозга, вырисовать четкую картинку не удалось. Словно почувствовав этот глубокий мыслительный процесс, парень открыл глаза, посмотрев точно в глаза Минхо, темный шоколад, цвета брауни, такой знакомый, но в то же время далекий, заполнил радужку. Этот контакт длился до тех пор, пока светловолосый не подмигнул, прищурившись, на что глаза Минхо раскрылись еще шире, то ли от неожиданности, то ли от странного, щекочущего ощущения внутри, будто что-то, что было потеряно долгие годы, нашло наконец свое закономерное место внутри. Прищур был кошачьим, словно его собственный. Он хорошо помнил те моменты, когда друзья поражались такому его количеству схожестей с представителями кошачьих. Глаза были миндалевидными, ярко выраженными на лице, почти всегда с пляшущими чертиками в них. Глаза хищника и хитреца, с одной стороны, а с другой — глаза, открывающие душу, спокойную, склонную к постоянству и комфорту. Ли Минхо любил своих друзей, тянулся к ним, и улыбка пронизывала всю его сущность во времена прогулок или посиделок у кого-то дома. «Он опять улыбается глазами» — такое часто можно было услышать от Чана или Хенджина. Так вот, парень, сидящий перед ним был другим, но в его глазах плескалось что-то знакомое, даже родное. Захотелось улыбнуться в ответ, он даже не смог сдержать этого позыва. — Будешь? — паренек, имя которого ему все еще было неизвестно, протягивал маленькую коробочку, на ее упаковке надпись ‘プリン’ (‘Пурин’, традиционный японский карамельный пудинг). — Откуда ты…? — Ли без раздумий выхватил коробочку из рук светловолосого, цепляясь за любимый десерт. — Ты же еще ничего не ел сегодня. 4 пары, еще и танцы после этого. — паренек задумчиво смотрел на Минхо. — Ты уставился на меня так, словно привидение увидел… Эй, я Ликс, еще помнишь? — тон был не настойчивым, скорее обеспокоенным и слегка шутливым. — Феликс, я… Не важно, просто задумался. Спасибо. — ответил Минхо. Он решил не думать, не сейчас, очевидно, он думал слишком много и наверняка слишком усиленно. — А что, ну, дальше? У нас еще есть пары? — Ли вернулся к пудингу, осторожно открывая один из уголков упаковки. Феликс внимательно рассматривал все его махинации с десертом, затем коротко взглянул вперед в небо. — Пары? Мм, нет, никаких больше пар сегодня, думаю, с тебя хватит, друг. — уголки губ слегка приподнялись. — Никогда не устану поражаться твоей целеустремленности. Не слишком ли, Хо? — и снова задумчивость, его эмоции сменялись так быстро, ловчее, чем Ли успевал оценивать ситуацию. — Мммм, слишком? Может и слишком, да, но мне нравится. Всегда нравилось. Да и ну, я еще не собираюсь туда. — Минхо указал пальцем чуть вперед и вверх. Облака медленно плыли по небосклону, свободные и такие высокие, что казалось их никто и никогда не сможет достать. — Я предпочитаю уйти отсюда совершенно здоровым и успешным! — Теперь ухмылялись уже оба. — Вооот, узнаю нашего Хошу. Осталось только запечь кого-нибудь при 180 градусах на протяжении 20 минут и можно выдохнуть. Мне стоит написать Джинни? — улыбка была такой родной. — Прогуляемся? — Феликс поднялся, хватая друга за руку и поднимая в вертикальное положение. — Хенджин говорил, что репетиции начнутся уже завтра, ты бы попробовал хоть, кто знает, может войдешь во вкус. — низкий тембр голоса будто оказывал на Ли совершенно удивительное воздействие. Будто здесь и не нужно было ни в чем убеждать. Все было решено заранее. — Завтра, да? Ну, только если ты идешь пробоваться со мной. — прошептал Минхо совсем близко к другу, будто заигрывая, издеваясь. Ликс на это только рассмеялся и резко отскочил в сторону. — Тебе придется сильно постараться, чтобы заставить меня. Для начала, догоняй! — он метнулся вперед, такой спокойный до этого, резко разгоняясь. Минхо без раздумий прыгнул за ним, почти хватая за мечущийся на спине рюкзак, и испуская уставший вопль, не поймав Феликса, когда он был еще близко. — Твои маааааленькие котячьи лапки совсем не спешат, не правда ли? — Смех разносился по всей улице, ему вторили даже листочки деревьев, и порывы ветра. — Эй, Хо, ты должно быть устал, да? — Ну уж нет, я ведь уже ловил тебя. Помни, Лииикс, у тебя два глаза, а у меня как раз с собой 2 палочки от пудинга! — он засмеялся в ответ, намеренно открывая свой собственный рюкзак и грозясь достать свое оружие. — А вот и неееет, не так быстро. — развернувшись на 90 градусов, Феликс вернулся назад, а затем резко вписался в друга, стискивая его в теплых объятьях. Если бы искренняя улыбка была брендом, Минхо уверен, Феликс точно стал бы его амбассадором. Он успел лишь подхватить улетающую в воздух кепку светловолосого, и прицепить ее козырьком назад на свою собственную голову. Ему и в голову не пришла причина, которой были вызваны все эти действия. Ликс был лучшим другом, он знал его тысячу лет, всегда рядом, всегда вместе. По-другому и быть не могло, ведь так?