Портрет

      Дима часто задумывался о том, чтобы нарисовать Архипову. Украдкой, пока она сидит за жалюзи в своем кабинеты, и они такие плотные, такие сдвинутые, створочка к створочке (такие же собранные и идеальные, как и она), что остаётся только догадываться, что скрывается за ними. И это только подстёгивает вдохновение. Есть ли у неё какие-то человеческие привычки? Может, за рядом этих глухих кусочков ткани она сидит, закинув ногу на ногу, взъерошив волосы и грызёт кончик карандаша (совершенно не по-генеральски), задумавшись над тем, как распределить бюджет в этом месяце. Кому выдать премию. Кого её лишить… Хотя, нет. Этим занимается финансовый отдел. Наверное она говорит с кем-то важным. Из Москвы. О чём-то, что может вершить судьбы работников и обычных граждан, а сама вальяжно попивает холодный чай и следит за тем, чтобы его оставалось достаточно, и бульканье на дне её не рассекретило. Но он об этом никогда не узнает. После истории с Хольтом и Призраком, она редко позволяет себе слабости, всегда покидая своё участковое убежище в идеальном виде. Каре, уложенное так, будто над ним только что потрудилось несколько мастеров, рубашка, застёгнутая на все пуговицы, даже если на улице жара, пиджак без единой складочки, ментолово-жасминовые духи с ноткой граната, чей аромат не вызывает у сотрудников головной боли, но и не выветривается до конца дня — словно подобранный по золотому сечению. И туфли на каблуке. Бог знает, как она в них ходит весь день. Хотя, возможно даже он без понятия. Иногда он и вовсе задумывается, что сама Архипова — что-то из разряда божественного. А может просто неживого. Вдруг это очередная работа Хольта, идеальный робот, подкупающий внешними характеристиками и выполняющий свою работу на все сто? Прямых доказательств обратного он не находил. Её ненавидели. В участке всё было ещё более ли менее неплохо: люди старались молчать и лишь изредка перешёптываться о том, что произошло по её вине. Всё-таки, она была начальницей. Да ещё и спасла их коллегу. То есть, его. О том, каким способом это было сделано, Дима предпочитал молчать. Обычные люди на улице, стоило только ей пройти мимо, бросали непренебрежительные взгляды. Люди, которые лишились родственников и друзей из-за селфи с Громом… А если не копать глубже, из-за дронов, купленных с её лёгкой руки, готовы были разорвать её на куски. Кажется, когда Мария поняла эту простую истину, она перестала ходить пешком. Он не знал, что еду Архипова теперь заказывала исключительно доставкой. На чужое имя. И курьеров встречала только в маске, оправдываясь, что болеет. И всё же, по его мнению, она справлялась намного более стойко, чем любой другой человек. Дима следил за ней, в краткие минуты, когда она выходила в центр зала — к белоснежной доске с прикреплёнными копиями вещдоков и расписанием, чтобы провести еженедельное планирование. И часто ловил себя на мысли, что будь она хотя бы немного человечнее, чем сейчас, не выдержала бы и сломалась. Иногда они пересекались глазами и он ловил в них усталость, смешанную с обречённостью. Иногда холодно приветствовали друг друга («холодно» было больше применимо по отношению к ней, несмотря на то, что она старалась вести себя дружелюбно). Дима предпринимал попытки позвать её попить месте кофе, не из каких-то потайных побуждений, а чтобы поблагодарить… За своеобразное спасение его жизни, пусть даже и чуть не обернувшееся катастрофой, за показания, данные в суде над Игорем. Но она отрешённо качала головой, говорила сухое «спасибо», натянуто улыбалась и уходила. Даже в такие моменты старалась вести себя идеально. И думала о том, как его не обидеть. Но у каждого вида есть свои пределы выносливости. И то, что лимитирующий фактор таких людей, как Архипова несколько выходил за рамки нормы, не означало, что его нет вообще.

***

      Всё началось с привычных шепотков в отделе. Дима старался не тратить на них своё время. Всё равно сплетни были похожи друг на друга: то очередной блогер скажет, что Марию надо отстранить, то группа довольно безобидных активистов устроит митинг недалеко от участка. День выдался сложным, голова гудела, послеобеденное солнце мешало нормально работать, просачиваясь через тонкие белые шторы, едва прикрывающие огромные окна. Вот бы у них были такие же хорошие жалюзи, как у Архи… — Архиповой теперь точно крышка… — услышал он недалеко от себя. Что ж, это тоже входило в привычный сценарий обсуждений их начальницы. — Как думаешь, её уволят из-за этого? — Уволят? Да не придумывай. Оправдают и оставят. — Это если до неё не доберутся последователи чумного доктора, я читала что-то в их группе… Вот тут Дубин напрягся. Подошёл к столику, за которым велись интересные разговоры и учтиво поинтересовался, что же случилось на этот раз. Коллеги посмотрели на него с примесью потрясения и недоверия. — Ты что, не видел ещё? — удивлённо спросила Зайцева: — Все паблики с самого утра это комментируют. Щас найду. Девушка сосредоточенно уткнулась в телефон, нервно мотая пальцем из стороны в сторону, пока не отдала его Диме. На экране, рядом с какими-то китайцами, под сопровождение непонятных ему иероглифов и ржущих смайликов из одноклассников, резвились в воде два бобра. — И это она им сделала? Плотину разрушила? — улыбнулся Дима, поднимая брови. Девушка нахмурилась, практически выдернула телефон из его рук и хлопнула ладонью по голове. — Чёрт, видимо пролистнулось. Вот! Вот оно! Теперь на Диму смотрела Архипова. Вернее, почти Архипова… Возможно она, но моложе, и какая-то совсем другая, так что эту девушку даже сложно было с полной уверенностью назвать ею. В атласном кофейном платье, с короткими тёмными волосами и загадочным сложным взглядом, обращенным прямо на него. Почему-то в её больших глазах он прочёл сожаление (откуда бы ему там взяться?), но не о том, что она оказалась пойманной на этом кадре, не о том, что его видел каждый в этом городе, а о том, что именно он купился на провокации и тоже посмотрел. Как будто это было совсем не для его глаз, он её жутко подвёл, и она из-за этого обижена. А потом он заметил, что рядом с ней кто-то сидит, и ему стало ещё более неловко, а в глазах сфотографированной Марии начал читаться укор. Дубин даже смутился и опустил на секунду взгляд, размышляя о том, что он, возможно, заразился от Разумовского шизофренией, раз видит какие-то потайные смыслы в фотографиях. — Ну фото и фото… — спокойно сообщил он, стараясь унять при этом какое-то будоражащее ощущение, что упускает нечто важное. — Дим. — Зайцевой пришлось пару раз провести перед глазами парня рукой, чтобы тот отвёл взгляд от подошвы и вновь обратил внимание на картинку: — Ты что, не узнал, кто ещё тут? Он вздохнул, рассматривая девушку, которая сидела прямо за спиной Марии и одета, в отличии от неё, была более откровенно. Одна из её рук покоилась на предплечье Архиповой, ненароком задевая её талию. Зажмурился, ещё больше ненавидя себя за то, что продолжает глазеть. Чёрт! Он же совсем не похож на них. Он более человечный. Он понимает Марию. Его любопытство не должно наживаться на таких провокационных вещах, связанных с ней… — Как маленький, честное слово. Ладно бы они ещё без белья были… Но тут даже стесняться нечего. — закатила глаза полицейская, выключая мобильник: — Исаева это, трогательный ты наш.

***

— Исаева?! Архипова, вот что-что, но сопоставить тебя с ней вообще невозможно. Я, знаешь, как охренел, когда увидел?! — Знаю. Я тоже. — чуть ли не сквозь зубы процедила Мария. День выдался отвратный. Всё пошло через неприличное место самого начала. С того момента, как она пришла на работу, выбросив половину бумажного мусора, который перестал быть актуальным за один вечер (она и представить не могла масштабы бюрократии в полицейских участках) и, зайдя в Телеграмм, чтобы привычно быстро пролистать мемы с котиками, открытки с пожеланием доброго утра и светлого рыбного понедельника от важных людей и узнать обстановку поняла, что главной обстановкой стала она сама. — История долгая, потом как-нибудь расскажу. — Слушай, получается, это не слухи были, что ты ну… По девочкам. — продолжал издеваться над ней голос в трубке. Архипова была в шаге от того, чтобы метнуть её со всей силой в стену. Но это надо было вынести. Хотя бы потому, что этот самый голос мог ей немного помочь. — А я не верил, думал тебе на мужиков просто времени не хватает, ты и так раздражённая и уставшая всегда была, куда тебе ещё семью или отношения. Ладно, чего звонишь? Слава богу, люди ещё не продвинулись в совершенствовании телефонных динамиков настолько, чтобы они улавливали мысленные выдохи и маты. — Как раз-таки по этому поводу и звоню. Ты мне должен был, помнишь? На конце послышалось слабое «угу». Настроение собеседника явно упало на несколько градусов. «Доржался» — с еле заметной ухмылкой подумала она. — Да мне много чего не надо, не переживай. Попроси своих ребят покопать и подумать, кто это мог слить. Возвращаясь к динамикам, возможно всё же продвинулись, потому что Архипова отчётливо почувствовала чужое облегчение и след от недавней короткой молитвы. Действительно за оказанную помощь, она могла попросить разрулить эту ситуацию, в целом. Но он бы всё равно не справился. — Сделаем, Маш. — последовал ответ: — В лучшем виде. Через недельку пойдёт? — Ну, неделя так неделя. А я буду также медленно забывать про то, как случайно не принесла одну бумажку в одно министерство. Что там было написано, напомни… — Охренела совсем?! По правительственному каналу такое говорить! Возникла пауза. Блондинка с садистским удовольствием визуализировала то, как мужчина сидит, уткнувшись лбом в руки и думает, что хуже: один раз получить от начальства за невыполненный план на день, или лишиться возможности вообще как-либо контактировать с начальством, планами, высокой зарплатой, нелегальной дачей под Москвой… — День дай нам. Разберёмся. И уже тише добавил. — Я теперь от тебя только личные принимать буду. А то выкинешь ещё что-нибудь… — Ты в ФСБ не первый день работаешь, Кирюш, знать должен. Вскрой телефончик, посмотри, у тебя там столько сюрпризов, сколько ни одна служебная линия не подкинет. И частные звонки, в отличии от государственных, они реально сидят и слушают, потому что по официальным люди херню не говорят. — Ну кроме тебя. — Ну кроме меня. — вымученно улыбнулась Архипова. — Давай, до связи. Сбросила звонок и посмотрела на часы, рассуждая, какой нехороший чёрт побрал ещё более нехорошего человека из администрации назначить ей встречу именно сегодня. Вот совсем некстати же.

***

— И что же теперь будет? — негромко уточнил Дима, уставившись в стекла, заколоченные наглухо полосочками жалюзи. И вот как понять, что она сейчас чувствует? Здравая часть сознания подсказывала, что у неё как всегда все под контролем. Это же Архипова. Но какая-то странная, помешанная на внезапном и иррациональном желании её поддержать частичка, хотела заставить его стоять под дверь её приёмной и вслушиваться в каждый звук, плевав на шумоизоляцию, в надежде, что он вовремя услышит что-то важное и поможет. — С нами — ничего. А вот на то, что с ней, мы уже поставили. Будешь? Дубин едва сдержался от того, чтобы не скривиться и покачал головой. Всё-таки второе глупое желание ему было ближе. — А за что больше ставят? — За то, что её убьют в процессе людского самосуда. — пожала плечами одна его коллег. — После того, как она ещё и с Исаевой ассоциироваться стала, ей вообще пророчат сожжение. — И правда, с ведьмой у неё что-то общее есть… — поддакнул ей кто-то. Но Дима уже не слушал. Тревога в нём накапливалась пуще прежнего, а ноги сами вели по направлению к заветному кабинету. Хотя бы предупредить. Вдруг она не знает? Даже если это бредовый вариант, лишний раз убедиться в её готовности защищаться стоило… Поводов проверить обстановку у него немало. Ну, к примеру, отнести отчёты, которые лежали уже несколько дней, потому что он боялся её побеспокоить. Оставалось только постучаться и зайти. — Чего тебе, Дубин? — услышал он, резко понимая голову и отвлекаясь от мыслей. Проверять Архипову не пришлось, она незаметно появилась сама и, быстро просканировав парня с взглядом, кивнула. — Не отвечай, вижу. Потом занесешь, меня до вечера не будет. — Мария Андреевна… — остановил её Дима, не решаясь договорить сразу. Архипова уже поспешно двигалась в сторону выхода, нервно печатая что-то. — Ну что ещё? — бросила она, повернувшись и осматривая его тщательнее, чем в первый раз, словно бы пытаясь отгадать, в чём она ошиблась, и что ему всё-таки нужно. Блондин замялся. — Подойди поближе, если не хочешь, чтобы это стало достоянием всего участка. Желательно побыстрее. Отпроситься надо? — Нет-нет, не в этом дело… Вам охрана не нужно случайно? — поспешно предложил он, только потом сообразив, как неуместно и странно это прозвучало. — Ну в такой ситуации, сами понимаете. Женщина следила за тем, как он размахивал руками, в попытке сгладить нелепость своей речи и что-то объяснить, с иронично приподнятой бровью и страдальчески поджатыми губами. — Дмитрий, вот кто-кто, а сурдопереводчик мне точно не нужен. Я не глухая. Договаривайте. — В плане, из-за сегодняшнего случая протесты могли обостриться. Ну, вы аккуратнее, в общем. — замялся Дубин. Архипова слегка наклонила голову и прищурила глаза, направив их куда-то в сторону. Потом резко на него… И Диме стало немного не по себе от того, как холодно она посмотрела. — Возвращайтесь к работе. Как приду, буду рвать, метать и искать аналогию Хольтовским дронам, так всем и передайте. Вообще-то, Дима должен был расстроиться или застыдиться того, что он полез к ней в такой неподходящий момент, да ещё и с очень неоднозначными разговорами. Но вместо этого у него на душе было удивительно спокойно. Потому что Мария, кажется, и на пятую часть не паниковала так же сильно, как во время террактов. Вернее, она вообще не паниковала. Значит, ему тоже не стоило. Всё-таки, это не просто человек, а удивительно собранный и эффективный механизм. К чему были все эти волнения? Да и почему ему вообще не всё равно? Вот этот вопрос он решил отложить на потом, временно прикрыв его отговоркой «ну она же жизнь мне спасла!». Где-то на краешке мысленного листочка с этой мудрой фразой красовалось скромное «P.S. Нас спас броник, а она чуть не сломала тебе рёбра…», написанное каким-то мудрым нейроном. Ещё бы кто-то его послушал. — Я бы на её месте уже давно в Москву свалила бы… И нам проще, и ей. — прошептала кто-то неподалёку. И вновь начались обсуждения.

***

— Я бы на её месте уже давно в Москву свалила бы… — на сей раз не шепоток, а вполне себе громкое утверждение, сказанное Юлей за традиционным вечерним чаем. С тех пор, как над Громом велось следствие, они оба чувствовали себя подавленно в одиночестве. В голову лезли дурные мысли, работоспособность снижалась… В общем, друзья быстро сообразили, что жить вместе им будет легче. Конечно, в качестве совершенно платонических соседей. Тут была уютная небольшая кухня, соединённая с залом. Одна комната принадлежала Диме. Одна Юле. Ещё одна временно пустовала, её они планировали отдать Игорю, когда он вернётся, чтобы первое время он был под всесторонним присмотром. Мало ли какой стресс переживают люди в камерах временного хранения, как Юля называла следственные изоляторы. Оба верили, что он вернётся и присоединится к их традиции, хотя понимали, что шансов мало. Наговорил Игорь всё-таки прилично. Неприличной была только цена за аренду этого жилища, которую, в большей степени, покрывала Юля. Диме было стыдно за это, но искать вариант побюджетнее или выселять друга та отказалась, утверждая, что так всем будет проще. — Я тоже. — согласился Дима. — Не представляю, почему она до сих пор здесь. — А может её начальство кинуло. — вздохнула журналистка, наблюдая за тем, как шевелится пакетик в кружке. — Начались трудности и всё… Она больше никому там не нужна. Представь, насколько сейчас легко от неё избавиться. Она же самый ненавистный человек в городе. Пчёлкина отвлеклась, заметив, насколько хмурым был блондин. — Ты чего? Прикипел к ней что ли? — Не знаю, честно говоря… — встряхнул головой тот: — Просто как-то тревожно. Она же хороший человек. — Хороший человек на эротической фотке с Исаевой. — хмыкнула она, замечая, как багровеет лицо друга. — Ну а что, разве не так? — Это не фотка, а фотопортрет, распечатанный на холсте. Он явно не был… Предназначен для того, чтобы его так пошло обсуждали. И вообще, она там очень прилично одета. Юля взмахнула руками, обозначая, что больше спорить не собирается. — Как ты внимательно рассмотрел. — заметив, как себя чувствует Дима, она стушевалась и с коротким смешком примирительно добавила: — Прости-прости. Не хотела тебя смущать. Всё понимаю. Но с Исаевой всё-таки мутная история, надо будет накопать материал… — Только не снимай про неё, хорошо? — Дииим… — заинтересованно протянула Пчёлкина: — Реально прикипел что ли? Я так-то шутила. Блондину стоило больших усилий пожать плечами вместо радикального «нет», но он понимал, что в ином случае его поведение будет казаться Юле ещё более странным и она догадается сама. — Ну и дела… Чай был вкусным. Горячим, бергамотовым, ещё и с химозной лимонной добавкой. Дима зачем-то заваривал себе сразу два пакетика. Юля шутила про то, что чефир — штука более актуальная для Игоря. Да и куда ему такую порцию таблицы Менделеева. Давно пора было обзавестись баночками с заваркой из какого-то чайного магазина, поприличнее было бы и, возможно, полезнее. Но Дубину нравилось. А Пчелкиной было лень тратить деньги и время на то, что в конечном счёте всё равно будет заменяться дешёвым аналогом. Дзынь. Уведомления у Пчёлкиной стояли только на избранных. Диме, Игоре, маме, папе… И информаторах. Иногда она чувствовала себя Шерлоком от того, что по всему городу раскинулась её добровольческая сеть снабжения новостями. Правда, состояла она не из бездомных и наркоманов, а из бедных студентов, идеалистов, просто преданных зрителей и прочих прилежных и не очень людей, но суть от этого не менялась. Контентом они снабжали её также прилично, как обдолбыши Холмса. — Вова голосовое прислал, ты не против? — кивнула она, показывая на сообщение, состоявшее из чёрточек высоких и низких тональностей: — Мне наушники лень искать. Вдруг что-то крутое. Вова работал на неё около года. Ни Дима, ни Игорь не знали, как он выглядит, но знали, что он существует, а ещё знали, что у него абсолютно прокуренный голос, полугопнический стиль общения и он немного шепелявит, потому что на текстовые сообщения у него почти никогда не было времени, равно также, как у наушников под рукой у Пчелкиной. — Слыш, Юль, тут бабу эту… Генерал-лейтенанта-реформистку, ну ты поняла, её фотку с подружкой ещё везде крутили сегодня. Короче, на на неё напали чуваки в масках чумных докторов. А она начала отбиваться. Я а***л. Они тоже. В шоке постояли, она в тачку прыгнула и угнать успела. А они за ней побежали. Ну, короче, много не пробежали. Я подошёл, спросил, чё, как, а они ответили, что им её адрес слили и они пойдут её у дома рейдить. Знаешь, ребята такие, агрессивные прям, я тут подумал… Дальше Юля не слушала. Посмотрена на Диму, который, судя по его внешним параметрам, был близок к нервному срыву или инсульту и мысленно умолял её сделать что-то, нажала кнопку с микрофончиком и буквально прорычала в динамик: — Кинь мне её адрес, быстро.