Большой черный волк

Стайлз лежит на кровати, глядя в потолок, и сжимает в руках покрывало. Этого не может быть. Он снова вспоминает сегодняшнюю ночь и бьет кулаком по постели. Он стоял там, по щиколотку в воде, и смотрел на мертвое тело Бойда. Элисон плакала, не веря, что это произошло. Сам Стилински сжимал плечо Дерека. Он как сейчас помнит трясущееся руки Хейла и его тихое бормотание. То, как он, Стайлз, хотел рухнуть на колени, обнять оборотня и сказать, что тот не виноват. Убедить, что они смогут отомстить. Успокоить… Он знает, каково это — терять близких. Он помнит глаза матери, когда жизнь медленно угасала день за днем в её ярком счастливом взгляде. Дерек пережил слишком многое. Стайлз не знал подробностей: они никогда об этом не говорили, да и странно было бы, откройся Хейл именно ему. Но он знал, что волк лишился семьи в пожаре, убил дядю собственными руками, а теперь потерял еще одного члена своей стаи. Представить всю ту боль у парня не получается. Да и не хочется, если честно. Но воображение само подкидывает ему картинки, как его друзья умирают, и сердце Стилински пропускает несколько ударов. По щекам катятся слезы. Он боится смерти. Боится того, что каждый чертов день за головами близких ему людей могут прийти. Кто-то может убить и его самого. Но это не кажется чем-то ужасным. Хотя, размышляя, как плохо будет отцу или Скотту, Стайлз начинает плакать еще сильнее. Он не хочет думать об этом. Но мысли уже не остановить. Они льются, как вода в пробитое судно. И поток их нескончаем. Каждая мысль хуже предыдущей в несколько раз и заставляет парня кусать губы в попытке отвлечься. Его снова возвращает в сегодняшнюю ночь, в смерть Бойда и в сжатые пальцы на горячем дрожащем плече. Дерек… Каково ему сейчас…

…

Закрыть глаза не получается. Хейл лежит на полу. После ухода подростков он убрал воду и включил батареи, чтобы все быстрее высохло. Его всё ещё потряхивает. Какое-то время назад прямо тут, на этом полу, лежал его бета. Холодный мертвый он смотрел безжизненными глазами куда-то в пространство и говорил о лунном затмении. Дерек ненавидит свою сущность, в первые за долгое время. Не будь он альфой, то не обратил бы этого мальчика и не убил бы. Когти появляются на его руках, и Дерек царапает пол. Рычит, сдерживая вой: он не хочет, чтобы Айзек волновался. Да и Скотт явно почувствует его зов. Прибегут еще… Мужчина обнимает сам себя и наконец садится. Ему надо чем-то себя отвлечь. Да, стая уменьшается всё больше и больше. Смерть каждого из них причиняет неимоверную боль, но он должен жить ради остальных. Он должен жить, хотя бы ради мести за Бойда и Эрику. Его ребята заслуживают этого. Эрика вряд ли одобрила бы такие страдания. Хейл улыбается, вспоминая девушку и то, как она умела подбирать нужные слова, чтобы удержать всю стаю на плаву. Он оборачивается, смотрит на пол, на то место, где лежал Бойд, и всё-таки воет. Рык прокатывается по всему лофту и стихает через пару мгновений. Альфа, убивший свою бету. Он не забудет эту боль никогда. Дерек утыкается носом в колени, укладывая ладони на собственные плечи. Он вспоминает, как мягко и тепло ощущалась рука Стайлза: хочется вернуть это чувство… Ему кажется, будь парень оборотнем, он бы обязательно попытался забрать боль. Но, может, оно и к лучшему — что Стилински всё ещё человек? Хейл уверен, что должен справиться сам со всем этим. С болью от потери и желанием мести. Он справится сам. Глаза жжет, и Дерек почти позволяет себе заплакать, когда его прерывает звонок телефона. Это Стилински. Хейл удивленно смотрит на экран, но отвечает на звонок. — Стайлз? — Его голос звучит уставшим и слишком эмоциональным для вечно холодного и сдержанного человека. — Привет, слушай… Я тут лежал и думал. Это прозвучит странно. Хотя, думаю, для тебя я всегда странный. Но это не так. Просто я бывает непонятно говорю, но я не странный. Ты считаешь меня странным? — Стайлз. — Да? Стилински кусает губу и думает, что опять ведет себя как подросток с СДВГ. И неважно, что он и есть подросток с СДВГ. Он позвонил просто узнать, как Дерек себя чувствует. Потому что ему казалось это правильным. Стайлз помнит, как больно терять близких, и он не хочет оставлять того, кто спасал его задницу несколько раз в таком состоянии в одиночестве. — Ты не странный. Зачем ты позвонил? — Хотел узнать, как ты? Ты можешь не отвечать, если не считаешь меня достаточно близким для такого, я пойму… — Стайлз, — в ответ парень вопросительно мычит, — ты сегодня слишком устал и эмоционально, и физически. Ложись спать. — Но я в порядке, — он понимает, что это не так, но он хочет узнать как себя чувствует Дерек. — Может, я приду? Хейл уже порывается отправить его спать и отключить телефон, но что-то ему мешает. Может быть, желание не быть сегодня одному. А может, то, что этот паренёк единственный, кто поинтересовался его состоянием. От этого руки снова начинают подрагивать. Чувствовать, что за тебя переживают, крайне приятно и пугающе одновременно. Это ответственность, которую Хейл боится взять и одновременно с этим хочет до безумия. — Хей, большой и грозный волк, ты всё ещё тут? Потому что я, да. И я всё ещё жду твоего согласия на мой поздний приход в гости. Не очень хочется бродить по ночному городу туда и обратно, если ты мне не откроешь… Ну и прийти и нагоняй от тебя получить тоже в мои планы не входило… Так что, да… Могу я прийти? — Стайлз… — Хейл вздыхает и соглашается на встречу, но говорит, что придет сам. Ему и быстрее, и безопаснее сейчас ходить по городу в одиночестве. Стилински соглашается и говорит, что окно будет открыто на случай, если его в комнате не окажется.

…

На улице сыро, хотя асфальт сухой. Дерек принюхивается и понимает, что сыростью и потом несёт от его футболки. Он даже не переоделся, поэтому теперь морщил нос от осознания столь спешных сборов… Ему так невыносимо находится в лофте сейчас, что как только появилась возможность сдёрнуть, он тут же ей и воспользовался. Он старается не винить себя за это. Всё-таки будь на его месте кто-либо другой, он поддержал бы идею уйти из триггерного места. Так что, и себя винить за это он не хочет. — Мог бы быть сильнее и справится со всем… Как обычно… Сам… — Он сжимает кулак, запрыгивая на крышу. Окно действительно приоткрыто. Неужели Стилински не боится, что в это окно может вломится кто-то, кого он точно не ждет? Вопрос остается без ответа, по крайней мере, пока что. В комнате пусто. Дерека это удивляет, хотя он и знал, что никого тут нет. Он ещё до прыжка услышал, что Стайлз шуршит упаковкой хлопьев на кухне. Но неожиданности это не отменяет. Комната выглядит так, будто парень обязательно сейчас развернется в кресле и помашет какими-то распечатками. Хейл разрешает себе максимально пристально осмотреться: клетчатый плед лежит одним углом на кровати, остальная же масса распласталась по полу; на прикроватной тумбочке стоит позабытая кружка из под какао, запах слышен даже тут, у окна; край ковра загнут и прижат к полу рюкзаком; на комоде пылится лампа с наклейкой персонажа с коробки хлопьев; стол украшает привычная кипа бумаг. Дерек не назвал бы это бардаком — скорее, творческим беспорядком. Тут было уютно, приятно и тепло. Хейл развернулся и закрыл окно. Вопросом, чем заниматься, пока подросток не вернулся в комнату, он мучается недолго. Стайлз толкает дверь спиной, внося две тарелки с хлопьями и молоком, и дергается, чуть ли не проливая угощение на пол. — Давно ты тут стоишь? — Стилински ставит тарелки на рабочий стол, спихивая бумажки в сторону. — Успел согреться. — Ты всегда горячий, — прищуривая глаза тянет Стайлз, а потом понимает, что сказал и охает. — В смысле, ты же оборотень! И вы не замерзаете. И кровь у вас горячая… — Я тебя понял, Стайлз, — Дерек хмыкает и кивает на кровать. — Могу присесть? — Да, конечно, присаживайся. Будешь хлопья? Стайлз впихивает тарелку оборотню в руки раньше, чем получает ответ. Дерек выглядит как обычно. Стилински удерживает себя от желания закусить губу. Волк сидит прямо, дышит спокойно… Вот только ложку берёт в руку и медленно поедает хлопья, отпивая молоко прямо из тарелки, жует и глотает, даже не возмущаясь, что сладко. А ещё рука с ложкой мелко трясется, будто от холода. Но ведь оборотни не мёрзнут… Стайлз оставляет свою порцию нетронутой на столе и опускается возле Дерека. Он же позвал его убедится, что тот в порядке, так почему сейчас всё желание говорить о произошедшем испарилось? — Сладко… — всё-таки шепчет Дерек. — Прости, хмурый волк, делал для себя. — Две тарелки? — Ну да, — он не станет оправдываться, что он ленивая задница и не хочет дважды ходить вниз за хлопьями. — Спасибо, что позвал. В лофте сейчас невыносимо, — на удивление легко говорит Хейл. Он всё ещё шепчет, но то, как его отпускает сам факт проговаривания проблемы, оказывается довольно удивительным. — Я всё ещё не могу зайти в комнату мамы… — Дерек вопросительно мычит. — Ох, ты же знаешь, что моя мать умерла от рака? — Знал просто про смерть. — Ну… В общем, её не стало, а мы с отцом заходили в её мастерскую только два раза с того самого дня. После её смерти, когда нужно было взять несколько вещей на память и когда случился сильный ливень: проверить, не затопило ли… Я просто хочу сказать, что это нормально: быть не в состоянии находится там, где умер человек… Или там, где было много воспоминаний… Это нормально. Дерек прекращает монотонные движения ложкой. Стайлз пахнет тоской и чем-то уютным. Парень не смотрит на него, пока говорит, лишь в конце кидает осторожный взгляд карих глаз. Дерек вспоминает, каково это — потерять родного человека. Он сам неосознанно бежал дальше от старого сгоревшего особняка. Жить там какое-то время было странным опытом. Но он хоть как-то старался вернуть себе то чувство защищенности и любви. Стайлз же действовал наоборот. Внутри этого парня хранилось много всего, и, чтобы не убить это, он бежал от реальности. Он принял смерть матери, но отрицал это на каком-то более духовном уровне. Отказываясь заходить в её комнату, парень поддерживал иллюзию её присутствия в доме. Это было понятно. И Дереку было очень жаль, что он разбередил эти раны. — Я соболезную твоей потере… — Хейл не находит для утешения ничего лучше, чем положить свою ладонь на стайлзово плечо. — Прости, — он старается удержать слёзы в себе, но выходит плохо. Он всё ещё под впечатлением от всего произошедшего, и тепло чужого тела ощущается так безопасно, что слёзы сами катятся по щекам. — Тебе не за что извиняться, — он дотягивается до тумбочки, оставляя там полупустую тарелку и, потратив секунду на размышления, притягивает Стайлза к себе. Объятия выходят неловкими, но удобными и приятными. Слёзы пропитывают футболку Хейла, но он не думает об этом. Стайлз сжимает пальцы на его ребрах, цепляясь за реальность, потому что, кажется, ещё пара всхлипов — и он не сможет остановить этот поток. Дерек запускает одну руку в волосы Стайлза, а второй поглаживает его по спине. — Твоя мама гордилась бы тобой. — Что? — Стилински приподнимает голову, сквозь слёзы удивлённо смотря на оборотня. — Я имею в виду… Ну, ты же прекрасно справляешься со всем, что на тебя свалилось. Все эти магические, мистические штуки, школа, лакросс… Ты просто человек, но сражаешься со всеми тварями на нашем уровне. Стайлз, ты действительно потрясающий. И я уверен, что она гордилась бы тобой. — Странно слышать это от тебя… — Я бываю хорошим, просто если показывать всем настоящую сторону, начинают вешаться на шею… А мне этого не надо, — Оу… Так ты настоящий не большой злой и хмурый волк? И как мне тебя теперь называть? — Зови Дереком. — Дереком? — Стайлз буквально шепчет это и только сейчас обращает внимание на слишком маленькое расстояние между их лицами. Отчего-то становится до дрожи неловко. Он спешит отстраниться, делая вид, что лезет в тумбочку за чем-то. Там он находит салфетки и утирает слезы с щек. — Я подумаю, волчара… Хейл приподнимает брови и качает головой. Наверное, этот парень никогда не изменится. Но ведь это и выделяет его среди остальных. Так что, Дерек улыбается и ложится на спину.

…

На удивление та ночь помогла Хейлу пережить смерть Бойда. Они немного поговорили о нём, но, по-видимому, сама атмосфера была исцеляющей, так что Дерек спокойно жил уже около месяца в лофте и лишь иногда вспоминал о том, что здесь произошло. Со Стайлзом они больше не говорили по душам. Это ощущалось какой-то потерей, но признавать это Дерек пока не хотел. Бегая волком по окрестностям в ночь полной луны, Хейл и не заметил, как прибежал к дому шерифа. Там было тихо. Он вспомнил, что Стайлз говорил про ночное дежурство отца и про свои планы сходить к Лидии, чтобы позаниматься экономикой. Он колебался, стоя под самыми окнами комнаты Стайлза. Если никого нет в доме, значит, он может позволить себе небольшую вольность. А ещё это значит, что его не поймают. Окно как обычно было приоткрыто. Дерек даже засомневался в правильности своих решений, вспоминая прошлый раз, когда он так же пробирался в эту комнату. Рыкнув сам на себя, волк открыл окно лапой пошире и запрыгнул внутрь. Тепло и уют витали в воздухе. На тумбочке стояла кружка с какао, окутывая его запахом шоколада и молока. Дерек бы подумал, что она стоит тут уже больше месяца, если бы это не была другая кружка: та была красной в черную полоску, эта же была чисто белой. Дерек прошёлся по комнате, тихо клацая когтями по полу и улегся на свисающий с кровати плед. Пахло Стайлзом. Волк уткнулся носом в одеяло. Запах дерева и свежего парфюма заполнил его ноздри, и будь он просто человеком, то больше ничего не почувствовал бы, но сейчас его окутало ещё и умиротворением, спокойствием и счастьем. Хейл очень надеялся, что это осталось от хорошего сна. Размышляя, что же такое могло снится парню, волк сам проваливалился в сон. Запах страха бьёт по рецепторам слишком резко и сильно. Дерек, спящий, окутанный исключительно приятными запахами, теряется в пространстве и подрывается на лапы. Сердце, явно не его, стучит так быстро, что он даже не успевает понять, когда оказывается рядом с источником звука, что закрылся в шкафу и оттуда тихим шепотом пытался успокоить сам себя. «Черт», — ругается, вспоминая, что всё ещё волк, и понимая, кто прячется сейчас в шкафу за тонкими дверьми. Он хочет обернуться и объяснится перед Стайлзом, но слов найти даже для того, чтобы начать разговор не получается. Может, остаться волком? Или просто сбежать… — «Сбежать и оставить напуганного подростка, хорошая идея, Дерек», — и всё же он остаётся. Старается, как можно менее страшно, поскрести когтями дверь шкафа, а потом максимально громко отойти к противоположному углу комнаты. Стайлз через пару секунд приоткрывает шкаф, и в этот момент Дерек хлопает лапой по стене, после чего загорается свет. Стилински изучающе разглядывает незваного гостя и, понимая, что тот разумный, делает простые выводы. — Ты оборотень, — звучит невопросительно, но Дерек кивает. Стилински не торопится выходить из укрытия. — Прозвучит глупо, наверное, но… Дерек, ты? — волк снова кивает, и Стайлз со спокойной душой и уже пришедшим в норму пульсом выходит из шкафа. — Что ты тут делаешь? И почему волк? Ответить Дерек не может. Обратиться — не лучшая идея. Он понимает, что сейчас — полностью покрытый шерстью — чувствует себя голым перед парнем, а в человеческой форме он таковым и окажется. Неловкость будет максимальной. А если ещё и объяснятся придётся… Он решает просто завалится обратно на плед. Пусть Стайлз спишет это недоразумение на полнолуние и волчий лунатизм. Или что его воображение ещё может придумать. — Хей, большой черный волк, это мой дом, моя комната и мое одеяло. У тебя есть всё тоже самое в твоем доме. Дерек приподнимает морду, устало смотрит на Стайлза, а затем опускается обратно. Стилински задыхается от возмущения и бросает рюкзак на пол, прыгая на кровать. — Спи, коль пришел, но на кровать я тебя не пущу. Дерек и не думал претендовать на мягкий матрас, но слова Стайлза прозвучали как вызов, и он просто не смог себя сдержать. Волк прыгнул на кровать, устраиваясь прям на парне, отчего Стайлз завопил ему в ухо. — Ты что творишь?! — он попытался спихнуть Дерека, но тот был слишком тяжелым и упрямым. — Ладно. Лежи. Сам на полу лягу, только с меня встань. Хейл приподнялся, позволяя Стилински вылезти из-под него, но уйти с кровати не дал. Прижал лапой поперек груди и улегся рядом. — У тебя какое-то сезонное обострение? Ведешь себя очень странно. Ты не приходил ко мне целый месяц, ты даже не говорил со мной с того раза… А теперь завалился на мою кровать, ещё и меня не отпускаешь. Дерек открывает глаза и смотрит на него. Он сам не понимает, что тут делает. Просто очень резкое и сильное желание быть именно тут захватило его и теперь не отпускало. А позволить парню спать на полу он не может. Хейл тихо урчит и двигает голову ближе к Стайлзу. — Я не понимаю язык рычания, — фыркает Стайлз и обнимает волка, зарываясь пальцами в его шерсть. — Раз уж не пускаешь, то терпи моё любопытство. Дерек удивленно скулит, а потом понимает, о чем говорит Стайлз. Парень пропускает черную шерсть сквозь пальцы, почесывает его за ушком и трогает мокрый нос. Скотт не обращался полностью, а собаки у Стайлза никогда не было, чтобы удовлетворить его детское любопытство. — Ой, нос действительно мокрый и холодный. А можно… — Стайлз тянется к лапе Дерека, с желанием рассмотреть когти. Хейл дает ему лапу. — Вау… Ты же можешь меня ими убить… Он разглядывает всё, до чего может дотянуться, лёжа на спине. В конце концов, он возвращается к морде и обхватывает её руками. Смотрит в черные глаза и хмыкает. — Вы действительно видите всё в инфракрасном свете, когда обращаетесь? — Дерек кивает. — Прикольно. Слушай… А запахи… — Стайлз не может сформулировать вопрос. Скотти говорил ему, что чувствует, когда человек лжет, и что он может почуять запах страха или возбуждения. — Ты можешь унюхать всякие чувства? Хейл фыркает, но кивает. Спать уже не хочется: ему гораздо интереснее, что же Стайлз ещё может спросить. — Значит… Когда я тебя увидел и испугался, ты почувствовал это? — кивок. — А какой он? Страх… Или у эмоций нет каких-то аналогов в запахах, которые я могу уловить? По типу бергамота или клубники? А природный запах человека? Он же почти неуловим… Вы же его тоже чувствуете… Как я пахну? Скотт отказывается от всех этих вопросов. Но раз ты тут и так нагло валяешься на моей кровати, то обязан ответить мне хотя бы на те, что я задал. Дерек шлепается головой на подушку и фыркает. Стайлз явно достал Скотта своими расспросами. Он решает, что от этого любопытства проблем не будет. Волк поднимается на передних лапах и кивает в сторону пледа, что всё ещё валяется на полу. — Ты хочешь, чтобы я ушёл с кровати? — Дерек мотает головой и снова кивает на одеяло. — Укрыть тебя? Хейл одобрительно рычит и кивает. Стайлз пожимает плечами, но берёт плед и укутывает в него волка. Дерек, убедившись, что полностью закрыт тканью, обращается. — Твою ж… — Стайлз почти падает с кровати, вовремя цепляясь за протянутую руку. — Предупреждать надо. — Как бы я тебя предупредил? Сам же сказал, что моё урчание не понимаешь. — Я сказал про рычание. — Да неважно. Ты пахнешь домом. — Что? — Ты спрашивал, как ты пахнешь для меня, — поясняет Дерек. — Ты пахнешь домом. Моим домом. — Тем, что разрушен пожаром и покрыт плесенью? — Да, но только так, как там пахло раньше. Мама постоянно пекла хлеб и кексы с шоколадом. Отец рубил дрова для камина, а сестры по всему дому расставляли вазы с цветами. В моей комнате цветов не было, но в детстве я любил резать из дерева всякие фигурки… Ты пахнешь, как дом, как моя комната. Стайлз сидит какое-то время, переваривая информацию, а потом улыбается. Знать, что он пахнет домом, хотя бы для одного оборотня, приятно. И он очень рад, что Хейл рассказал ему об этом. — А страх? — Страх пахнет резко… Я бы сравнил это с запахом нашатыря. Но у каждого страх разный, и всё зависит от того, из-за чего ты пугаешься. У некоторых страх липкий, как смола: он полностью окутывает тебя и поглощает. Перестать его чувствовать сложно. Когда это небольшой испуг резкого звука или света, то это, скорее, просто вспышка. Будто молния в небе сверкнула и тут же погасла. Твой сегодняшний страх был похож на ведро холодной воды. Резко, холодно и неприятно. И держит какое-то время за душу. — Вау… — Мне должны дать премию… Я смог сделать так, что ты почти перестал болтать. — А расскажи ещё что-нибудь? — Хм, — Дерек задумывается и ложится на бок, чтобы видеть Стайлза. — В разных домах пахнет по-разному, у каждой комнаты свой уникальный запах. Вообще всё, что ты видишь, имеет свою историю, и эту историю мы иногда можем услышать через свое обоняние. Мне нравится в антикварных магазинах. Вещи там прожили долгую жизнь и часто можно найти просто невероятные экземпляры. Например, недавно я выкупил нож, который, по словам продавца, был найден в реке Бейкон Хиллс. Но пахнет он только солью и рыбой: думаю, он долгое время принадлежал моряку или рыбаку, кто плавал в море… Но я могу и ошибаться. Вещи пропитываются запахом людей. Например, если человек постоянно использует парфюм с запахом цветов, его вещи будут пахнуть так же. И совсем необязательно, чтобы они лежали в саду или в цветочном магазине. Стайлз, затаив дыхание, слушает рассказ Дерека и иногда удивленно мычит. Оборотень рассказывает очень интересно и красиво. Бархатный голос полностью завладевает вниманием Стилински. И парню уже абсолютно всё равно на завтрашние утренние дела. Сейчас есть только Дерек и его рассказы. — Что ещё тебе интересно? — спрашивает Хейл. — Как пахнет радость? — Радость… — ему требуется время, чтобы вспомнить. — Думаю, это можно сравнить с пятеркой за тест, к которому ты не готовился. Знаешь, это чувство, когда что-то приятное неожиданно происходит и ты весь прямо-таки светишься от счастья? Вот… Однажды я был в ресторане: парень делал предложение своей девушке. От неё тянуло сладким медом и молоком. Твоя радость пахнет шоколадом… — Это потому что мама всегда покупала мне конфеты, когда мы вместе ходили на улицу… Гулять или сходить в супермаркет. Время, проведенное с ней наедине, без отца, я могу назвать самым счастливым за всё моё детство. Отец всегда был строг со мной. Подожди… А когда ты смог почувствовать мою радость? Дерек хлопает ртом, будто рыба, и жмет плечами, говоря, что не помнит. На самом деле он не хочет выдавать себя. Ведь в тот момент Стайлз и не догадывался, что Дерек где-то рядом. Парень гулял в одиночестве по лесу и слушал какой-то подкаст про цветы. Была хорошая погода, и птицы звонко щебетали в кронах деревьев. Когда Стайлз присел на поляне отдохнуть, одна из ласточек с интересом подлетела к нему и осталась сидеть на колене, пока парень гладил её перья. Момент единения Стайлза с природой казался Дереку настолько правильным и прекрасным, что прерывать это он не решился. — Ну ладно… — Стилински хмурится и прищуривается. — Я поверю тебе… На это раз. А что насчёт тебя? Как пахнешь ты? — Можешь сам попробовать понять. — Дерек оттягивает плед на уровень ключиц, открывая шею, и запрокидывает голову. — Ох… — он сомневается, но всё же двигается ближе к Хейлу. Пахнет свежестью, травой и дождем. Это удивляет Стайлза, ведь дождя сегодня точно не было, а для росы ещё рано, так что волк не мог успеть поваляться в мокрой траве… Тогда что же он чувствует? Гель для душа? Не может же он на самом деле уловить запах оборотня. Стайлз в замешательстве смотрит на Дерека. — Трава после дождя… — Верно, а ещё, если чуть подольше прислушиваться, то сможешь почувствовать запах карамели. — Карамель? Люблю карамель… — Знаю, — Хейл прикусывает язык. — Хочешь попробовать? — Попробовать? — Услышать запах карамели. — Если можно… Дерек кивает, и Стайлз охотнее, чем в первый раз, приближается к его шее. Он утыкается носом в венку и вдыхает воздух. Через несколько минут он чувствует. Слабая сладкая ниточка карамельного аромата опутывает его, и детский восторг вырывается из Стайлза тихим стоном. — Это удивительно… У Дерека мурашки пробегают по спине и рукам. Он не понимает, что творит, но останавливать себя точно не хочет, потому вытягивает руки из-под пледа и обнимает Стайлза. Нежно и почти невесомо, не принуждая ни к чему и позволяя в случае неудобства уйти от прикосновения. Стилински не отбрасывает его руки, но вздрагивает под ними от неожиданности. Чуть позже разрешая опутать его в кольце рук более крепко. Так они и засыпают — обнявшись, вдыхая запах друг друга.

…

На утро Стайлз просыпается в одиночестве. И ему даже думается, что ночной разговор с Дереком ему приснился. Но на кровати лежит аккуратно сложенный плед, а на нём записка с единственным словом. — Спасибо… — Стайлз удивленно смотрит на жёлтый стикер. — За что он благодарит?.. Парень убирает бумажку в ящик стола и спускается на кухню, чтобы позавтракать. Отец, скорее всего, уже вернулся с дежурства: либо спит в своей комнате, либо перекусывает, сидя на диване перед телевизором. В гостиной отца не оказывается, а на кухне всё говорит о том, что он уже поел пару сэндвичей. Стилински цокает, посылая злой взгляд вверх по лестнице, и встает мыть посуду. Он каждый раз просит отца уделять чуть больше времени и готовить себе что-то полезнее хлеба с соусом, ветчиной и сыром. На что Ноа лишь кивает, а потом снова идёт делать быстрый и вредный перекус. Весь день Стайлза проходит обычно. Тренер всё так же возмущается плохой подготовкой учеников к тесту. Лидия гоняет Стайлза по вчерашнему материалу, что они изучили у нее дома. А Скотт и Элисон мило беседуют ни о чем. Стилински не выделил бы в этом дне чего-то сверхъестественного… Если бы не его постоянные мысли о волке, который провёл ночь в его постели…

…

Ночью идет дождь и Стайлз просыпается от резкого и громкого грохота за окном: молния попала в соседскую яблоню, но ливень настолько сильный, что огонь на дереве затухает в считанные секунды. Парень лишь барабанит пальцами по подоконнику. На этот раз его окно плотно закрыто и ветер не задувает внутрь дома. Стилински ловит себя на желании немного приоткрыть форточку, вдохнуть запах дождя и мокрой травы. Запах Дерека… И он делает это. В комнату врывается порыв ветра и дождя, а вместе с ними и тот самый запах. Стайлз с наслаждением тянет его носом и прикрывает глаза. Может, это всё невозможно банально, но ему так сильно хочется быть сейчас рядом с оборотнем, что аж зубы сводит от этих слащавых мыслей. — Стайлз, ты невыносим… Он просто проявил дружелюбие… В кои-то веки Дерек Хейл не нарычал на тебя, а поговорил с тобой, а ты тут же влюбился, как маленькая девчонка? Он хлопает себя по лбу и закрывает окно: вся футболка спереди теперь мокрая, и ему придётся переодеться. Мысленно он начинается винить себя в этой ситуации ещё сильнее. Дерек ведь не может так же себя сейчас корить за влюблённость в него. Он же просто был милым. Стайлзу не стоило мечтать о чём-то большем, а стоило довольствоваться тем, что он имел сейчас, и надеяться, что их разговоры по душам продолжатся.

…

Очередная их встреча произошла уже на следующий день, ночь была всё такой же дождливой, и Дерек пришёл к нему весь мокрый. Стайлза это позабавило, и он просто кинул в оборотня полотенце с сухой одеждой, отправляя в ванную комнату. Отец снова был на дежурстве, и они планировали проболтать всю ночь, так как завтра была суббота и Стилински не надо было идти никуда с утра пораньше. Хейл, раздевшись, вошёл в душевую кабину, настроив воду до комфортной температуры, и встал под горячие струи. Ему хватило бы и обычного сухого полотенца: душ был необязателен, но забота со стороны Стайлза приятно радовала и обжигала изнутри чем-то, сродни теплому воздуху из печки, когда мать доставала свежий хлеб. Стайлз беспокоился за него так же, как Дерек переживал за него самого. И эта взаимность не могла оказаться незамеченной. Оборотень тихо урчит и выключает воду. Когда он вышел в свежей одежде из ванной комнаты, Стайлз уже устроился на кровати у стены и читал что-то в ноутбуке. Вид усталого расстрепанного парня в домашней пижаме вызвал очередную волну очарования и умиления. — Что читаешь? — Статью про пересадку свиного сердца человеку. Дерек давится воздухом и переспрашивает. Стилински ему кратко пересказывает статью, но уже с самого начала Дерек его останавливает. — Стой, моё ментальное здоровье не выдержит описания всего этого. — Ты же сам своими когтями вспорол горло своего дядюшки… А послушать про хирургическую операцию тебе противно? — Одно дело убить защищаясь, другое — вместо обычной пересадки вживить человеку сердце свиньи. — Это прорыв в медицине. — Ага… Ладно, давай не будем об этом. Я пришел не за этим. Они снова лежат на кровати вдвоём, на этот раз уже с самого начала находясь в объятиях друг друга, и Стайлз начинает свой опрос. — Так… Значит, твой слух гораздо круче человеческого. Насколько далеко ты можешь это использовать? — Я не измерял… Но сквозь дождь я могу различить, чем заняты твои соседи. — И чем же? — Я не буду говорить… Но кровать у них скрипит явно не от того, что они решили вспомнить детство и попрыгать. — Фу, Дерек, — Стайлз хлопает его по плечу. — А нельзя было белочку в дупле дерева услышать? — Так она просто спит, чего её подслушивать. Стилински качает головой, причитая об извращенских наклонностях Хейла, за что получает слабый щелбан. — Ладно. Ещё такой вопрос: пользовался ли ты своей суперсилой на уроках физкультуры? — Кажется, это уже личное, а не общее. — Мне это тоже интересно, так что отвечай. — Нет, я не пользовался. И никто из моей семьи тоже. К нам и так было повышенное внимание из-за проживания в лесу и любви к единению с природой. Лишние слухи могли навредить бизнесу и репутации семьи. Вряд ли школьный совет обозвал бы меня оборотнем… Скорее, наркоманом на стероидах или кем-то таким… Стилински засыпает под рассказы о старых легендах оборотней. Про вражду с охотниками, про ведьм и про истинную любовь, которая бывает у оборотней лишь раз за всю жизнь…

…

Утром Стайлз с улыбкой замечает, что Дерек не ушёл. Оборотень всё ещё спит, сжимая его тело в объятиях. Внизу слышно тихое громыхание посуды: отец опять готовит свой вредный завтрак. Парень думает выйти и наругать его за это, но как только он шевелится, руки Хейла сжимаются крепче, не давая выбраться. Долго выбирать Стайлзу не приходится, он решает остаться в постели, где сейчас тепло и приятно. — Только бы отец не зашёл, — шепчет он, прижимаясь к Дереку и закрывая глаза. — Мне лучше уйти? — сквозь сон интересуется Хейл. Стайлз лишь сильнее прижимается к нему, двигая Дерека к стене. — Нет. Если что станешь волком. Скажу, что собаку завел. Дерек фыркает и проводит появившимися когтями по спине, прикрытой футболкой. Стилински вздрагивает от пробежавших по коже мурашек и тихонько шлепает Хейла по плечу. Ещё через какое-то время они снова засыпают.

…

Обходя весь лофт по второму кругу, Дерек с ужасом понимает, что впервые убирался, не потому что уже ходить по полу босиком было невозможно, а из-за того, что в скором времени к нему должны были прийти в гости. Стайлз просто написал, что хочет занести ему после учёбы кое-какие вещи, что Дерек случайно забыл у него в прошлый раз. Пусть Хейл и сам был готов прийти к парню, тот отказался, настояв на своем приезде в его дом. Дерек понимал, что Стайлз не станет прикапываться к его бардаку. Скорее всего, он даже не обратит внимание, чисто тут или нет. Но Хейл просто не мог усидеть на месте, пока ждал его. Они виделись почти каждый день, а две или три ночи в неделю проводили исключительно в объятиях друг друга. Те ночи, когда у шерифа Стилински были ночные смены. Уже месяц у них продолжались эти недоотношения и Дерек переживал, что это может закончиться так же стремительно и внезапно, как началось. Каждый день, сталкиваясь со Стайлзом, он радовался ещё одному воспоминанию с ним, но так же боялся, что это воспоминание может быть последним в их совместной истории. Дерек ещё раз пробегается по комнатам и плюхается на диван. Он устал терзать себя и видеть, как точно так же терзается в сомнениях и догадках Стайлз. Им было пора поговорить о происходящем между ними и решить, как двигаться дальше. И стоит ли вообще мечтать о чём-то большем. Стайлз приехал через час, постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл, громко захлопнув за собой железную дверь. Он аккуратно подошёл к дивану и достал из кармана какой-то сверток. Дерек протянул руку вперёд, но ему ничего не отдали. — Привет, — Хейл подвинулся, чтобы Стайлз сел рядом, и тот тоже занимает место на мягком диване. — Привет. Стилински раскрывает платок, и в нём оказывается пусто. Дерек удивлённо смотрит на руки Стайлза, а потом ему в глаза. Стилински понимает, что вот-вот — и он снова начнет тараторить без умолку, потому прикусывает собственный язык и многозначительно мычит. — Стайлз? — Я просто хотел увидиться. Вот. Да. Ты же не против? Просто мы почти каждый день видимся… И мне кажется, что это странно и в то же время прикольно. А ещё это смущает… Ведь я не знаю, что конкретно происходит. Между нами. Но я точно не против этого, а ты? — Он не успевает получить ответ Дерека и испугано выдает, — О чёрт, я не подумал, что ты можешь быть против… — Стайлз, — Хейл укладывает свою ладонь на руки Стилински. — Я определённо не против происходящего. Не волнуйся так, хорошо? — Хорошо. Это действительно хорошо. Потому что я не знаю, что бы я делал, будь это иначе… — Стайлз, — его имя звучит в исполнении Дерека просто крышесносно. Парень моментально замолкает, желая услышать что-то ещё, сказанное этим мягким баритоном. Ни капли осуждения, только понимание и поддержка. — Стайлз, посмотри на меня? Стилински поднимает взгляд, не понимая, в какой момент он начал разглядывать свои руки и пустой платок в них. Дерек тянет руку к его лицу, ожидая какое-то время, разрешит тот прикоснуться или нет. Стайлз никак не реагирует, что для оборотня является зеленым светом, поэтому он мягко укладывает свои пальцы на его щёку. — Стайлз, — он облизывает собственные губы, наблюдая, как то же самое делает парень, сидящий перед ним. — Мне очень нравятся наши вечера и ночи. Наши разговоры… И я не могу представить себе дальнейшее существование без них. Стайлз долго тянет носом воздух и так же медленно выдыхает, наблюдая за тем, как двигаются губы Дерека. Он уже не вслушивается в его слова, наслаждаясь моментом. Когда Хейл перестает говорить, ожидая ответа от парня, Стайлз не находит лучше варианта, чем придвинуться настолько близко, чтобы между их лицами остались считанные сантиметры. Дерек удивленно смотрит на лицо перед собой. Глаза Стайлза бегают из стороны в сторону, разглядывая Хейла, и это сбивает того с толку, как и то расстояние, что осталось между ними. — Стайлз, — зовет оборотень, — я сейчас сделаю кое-что безрассудное, но если ты против, сразу скажи. Стилински не думает. Вернее, все его мысли настолько поглощены Хейлом, что он даже не сразу понимает, когда губы Дерека накрывают его собственные. Поцелуй неподвижный. Они просто соприкасаются губами и дышат друг другом, сердца замирают на мгновения, тут же срываясь в пляс. Рука с щеки соскальзывает на плечо, и Стайлз нервно облизывает губы, свои и хейловские, так как они всё ещё соприкасаются. Дерека ведёт, но он не делает ничего более, ожидая ответной реакции от Стайлза. У Стилински же все мысли покинули голову. Он спрашивал у Лидии, как целоваться. И у Скотта. И он прекрасно знал теорию, что в его случае означало успех на восемьдесят процентов, но вот остальные двадцать… И он просто пугается. Стайлз чмокает чужие губы и отклоняется назад, стараясь успокоить свое сердце. Дерек сдерживает улыбку, чтобы не напрягать его ещё больше и старается не дышать. Потому что лес во время дождя — сейчас не то, что ему надо чувствовать для успокоения…

…

Стайлз подъезжает к своему дому ближе к закату, колотит пальцами по рулю и глушит двигатель. Его не отпускает странное желание увидеться с Дереком. Весь день в его голове крутился их поцелуй и появлялись все новые и новые сомнения. А ещё… От воспоминаний объятий с Хейлом, волосы на затылке Стайлза начинали жить своей жизнью, а сердце чаще биться. Ему хотелось снова почувствовать эти сильные руки на себе, а собственные ладони уложить на крепкие мышцы. Стилински кусает губу и откидывает голову назад. Руки сами достают телефон из кармана джинс, и он лезет в контакты, чтобы набрать номер Дерека. Стайлз опаздывает буквально на секунду. Телефон сам издаёт булькающий звук уведомления, а в верхней части экрана высвечивается имя оборотня. Дерек немногословен: он всего лишь спрашивает, почему Стайлз сидит в машине уже минут пятнадцать и не заходит в дом. Парень удивленно пищит и заглядывает в тёмные окна дома. Его комната с другой стороны, и увидеть, есть ли в ней кто-то, у него не получится, пока он не обойдёт дом. Но Стайлз понимает, что ему и не нужно заранее проверять наличие гостей. Дерек точно сейчас там, в его комнате. И сердце снова ухает в пятки. Может, не только Стайлз весь день думал о прошедшей ночи? Вопреки своим желаниям, Стилински не летит по лестнице, спотыкаясь о каждую ступеньку, а медленно и аккуратно поднимается. Отец должен быть всё ещё дома, и тревожить его не входило в планы Стайлза. В комнате действительно сидит Дерек: он разложил на ковре перед собой несколько коробок с пончиками и два стакана кофе и теперь увлечённо читал один из комиксов Стайлза. — Привет, — парень опускается на ковер перед Хейлом и вздыхает, — давно тут? — Привет, — обворожительная улыбка Дерека полностью лишает Стайлза дыхания, и он немного подвисает, — не особо, я пошёл сюда, когда ты со Скоттом вышёл из школы. — Ты следил? — Нет, Скотт написал мне, что занятия закончились и он с Айзеком придёт в лофт для разговора. — Но ты же пошёл сразу сюда? Значит, вы не встретились и не поговорили? — Верно. — Ты сбежал от моего лучшего друга ко мне? — Стайлз удивленно вскидывает брови. — Ты против? Мне уйти? — Нет! Ты… Останься. Всё равно мне нечего делать, — Стилински старается сделать непринужденный вид, но Дерек тихо хихикает, говоря тем самым, что у парня ничего не получилось. — Я просто догадываюсь, что они опять придумали какие-то жутко нудные дела, а мне хочется просто человеческого спокойствия и общения. Желательно с тобой. Дерек мягко смотрит на Стайлза и сканирует его взглядом, улавливая быстрое сердцебиение Стилински: — Сейчас мне больше интересно другое… — Что же? — Какого чёрта все пончики в шоколадной глазури и с ванильной начинкой? Это мои любимые… Но даже Скотт этого не знает. Ты странный, и ты меня пугаешь… Я знаю о тебе очень мало. А ты… Ты будто всё про меня знаешь! Это пугает, волчара. — Ты говорил про эти пончики около получаса, когда мы со Скоттом, Элисон и Эрикой ходили за покупками в торговый центр. Потому что в тот день кофейня с ними оказалась закрыта и тебя это очень расстроило. — Ты помнишь всё, о чём кто-либо когда-либо говорил при тебе? — Нет. Только то, что говоришь ты. На твои слова уходит слишком много моей памяти, так что на остальных её остается гораздо меньше. Стилински кивает несколько раз, хлопая ресницами, а потом начинает качать головой. Такой Дерек ему нравится. Определённо нравится. Но он так же пугает… Стайлзу кажется, что волк слишком быстро поменял своё отношение к нему, что всё происходящее неправда и ему всё это чудится. Потому что не может так быть по-настоящему. Это всё не может происходить с обычным пареньком из Бейкон Хиллс. «Хотя лучший друг этого обычного паренька — оборотень, одна подруга — охотница на монстров, а вторая — банши… Это делает и самого Стайлза хоть чуточку необычным, ведь так? А значит, и Дерек мог посмотреть на него… Не как на обычного паренька… А как на…» — И сердце вновь уходит в пляс, потому что Стайлз вспоминает прикосновение чужих губ к своим. — Стайлз, успокойся, пожалуйста… Твой сердечный ритм настолько нестабильный, что меня это пугает… «А ещё ты пахнешь дождем и лесом. И это удивительно прекрасно», — остаётся невысказанным. — Ты же в курсе, что я всё ещё подросток? И что у меня синдром дефицита внимания и гиперактивности? И чтобы как-то себя успокоить, мне надо болтать? Да? А я не могу сейчас болтать, о чём попало, потому что дико волнуюсь, что все мои слова запишутся в твоей памяти на чёртов диктофон. И это совсем не круто. Хотя нет, круто. Ты же действительно помнишь такую мелочь, как мои любимые пончики. Но, Дерек! Ты помнишь мои любимые пончики… Чёрт… А я не знаю даже твое второе имя. — У меня нет второго имени. — Да неважно! Почему ты вообще решил запоминать мои слова? Это напрягает. И теперь я буду думать о каждом своём слове и действии перед тобой… Ведь выставить себя дурачком мне не хочется… Но теперь, мне кажется, что я и так уже сделал это сто тысяч раз… Почему ты решил запомнить эти чертовы пончики? — Стайлз, — Хейл в попытке успокоить укладывает свою ладонь на его плечо, — я не знаю. Просто в какой-то момент я понимаю, что из всех людей в комнате я слушаю именно тебя и стараюсь запомнить именно твои слова. — Ты же чувствуешь это, да? — О чём ты? — Об этом, — он машет руками в воздухе, будто это даст Дереку больше информации. И он действительно догадывается, о чём Стайлз говорит. — Ты о дожде и лесе? — Дождь и лес? Это так пахнет моя взволнованность данной ситуацией? — А ты взволнован? — Более чем… — Значит, да, именно так. Они замолкают, потому что Стайлз решает заткнуть себя пончиком и кофе. Ему надо взять таймаут и обдумать хорошенько сложившуюся ситуацию. А если рот будет свободен, он точно начнет говорить все свои мысли вслух. — Стайлз, — Хейл ловит его взгляд и ждет вопросительного мычания, — у меня не было цели как-то тебя напугать или взволновать. Прости. Стайлз проглатывает пончик, допивает кофе и отряхивает руки. Он встает на ноги, тянет Дерека за руку вверх, заставляя тоже подняться, а потом просто обнимает. — Я хотел этого весь день, так что даже не думай сейчас отталкивать меня. — И в мыслях не было, — Дерек сжимает Стайлза руками и улыбается. Он всё ещё не понимает, чего конкретно ждет от их сложившихся отношений. Но пока всё происходящее нравится и ему, и Стайлзу, он точно не против.

…

Каждый вечер Стилински с предвкушением возвращается домой, ведь каждый вечер в комнате его встречает Дерек. Они разговаривают о прошедшем дне и обнимаются. Стайлз несколько раз пытался поцеловать Дерека вновь, но тот лишь подставлял щёки и тоже расцеловывал лицо парня. Объясняя свое поведение лесом и дождём. И первое время Стайлз думал, что это из-за боязни близости с ним, после из-за нежелания волновать, а потом до него медленно стало доходить — лес и дождь. Это смесь его запаха и Дерека: может ли это говорить о чём-то другом? Не просто о взволнованности? И он сам полез в интернет и книги, он даже сходил к Дитону. — Стайлз… Почему ты интересуешься подобным? Он не рассказал ветеринару, что это как-то связанно с Дереком и им самим. Он свалил всё на Скотта и Элисон. Да, ведь именно так поступают разумные и взрослые люди. — Скотт рассказал тебе, что их с Элисон запахи смешались во время поцелуя? — Да, должно быть, так… Дитон почесал затылок, а потом скрылся в своем кабинете, вернувшись с толстой старой книгой. — Думаю, это называется истиной парой. Когда оборотень обретает вторую половинку, что подходит ему во всем, их запахи могут смешаться. Не на постоянной основе, а только когда у них происходит близкий контакт. Я поговорю со Скоттом об этом, если ты сильно переживаешь. — О, нет-нет, не стоит, я сам успокою его. — Но это довольно серьёзно, Стайлз, — одергивает парня врач. — Это случается далеко не со всеми. А Скотт — истинный альфа… И если так посудить, он оказывается необычным во всём. И ему стоит опасаться за себя и за Элисон. — Это не они. Всё. Хватит. Это история другого оборотня. Не говорите ни о чём со Скоттом. Я сам разберусь. Можно только сфоткать эту вашу легенду? Дитон растерянно кивает, собирая информацию воедино, но уточнить, про кого всё-таки говорит Стайлз, не успевает. Тот, быстро сделав несколько фотографий, покинул клинику со скоростью молнии. Ветеринар пожал плечами и унёс книгу на место. Надо будет выцепить Стайлза как-нибудь для серьёзного разговора о вранье и неозвучивании всей правды. Это ведь может стоить чьей-то жизни.

…

Дерек приходит к нему через пару часов и чмокает в макушку. Он соскучился по парню, потому не отпускает из объятий ещё около минуты. Весь день Айзек взволнованно ходил по лофту, заразил своей тревожностью самого Хейла. — Хей, большой волк, ты чего? — Соскучился. Стайлз обнимает оборотня в ответ, а потом просит послушать его внимательно, ведь то, что он сейчас скажет, может перевернуть всё с ног на голову. И Дерек настороженно отпускает парня, но переплетает их пальцы, чтобы чувствовать. Чувствовать, что Стайлз здесь. Стилински рассказывает всё, что вычитал в интернете: к слову, это вообще ничего, ведь информации там было катастрофически мало. Потом о книгах из библиотеки, про старые ритуалы обмена запахами для скрытой охоты, что тоже по сути ничего не значило. И всё это только больше запутало Дерека. Стайлз же оттягивал важный разговор, как мог. Не каждый день говоришь симпатичному и горячему оборотню, с которым целовался всего лишь раз, что теперь они связаны друг с другом на всю оставшуюся жизнь. — Что ты сказал? — Дерек удивлённо вскидывает брови и крепче сжимает чужую ладонь. — Истинная пара… Так сказал Дитон… Я не верил… Почитал сам. И… Ну, как-будто это подходит под наш случай. Разочарован? — Разочарован? — переспрашивает Дерек, не понимая, что конкретно должно было вызвать у него это чувство. — Тем, что твоя истинная пара — я. — Стайлз, — Хейл притягивает его к себе и обнимает, — да это просто прекрасно. Единственное, что меня напрягает, то, что это необычно… А значит, может как-то навредить тебе… Я переживаю, что может что-то случиться… С тобой. Но я вовсе не разочарован в том, что это ты. Стайлз старается сдержать улыбку, потому что это смущает и радует одновременно. И потому что он, как бы не старался этого не делать, всё равно накручивал себя эти несколько часов перед встречей. Дерек легонько поглаживает стайлзову щеку и приподнимает его лицо, чтобы взглянуть в карие глаза. — Я боялся и не понимал того, что происходило. Где-то внутри я знал, что дождь и лес — это не плохо. Но я боялся неизведанного. Но теперь… Теперь мне не страшно. — Просто поцелуй уже меня. И Дерек целует.