только твоя

таня плачет, дрожащими пальцами растирает солёные слёзы по щекам, нащупывая подушечками пальцев глубокие царапины на лице. смотрит вниз, не в силах поднять свой взгляд. наконец, она мельком замечает сочувствующие глаза напротив, которые с жалостью оглядывают её ничтожное положение. от этого взгляда тане хочется плакать ещё сильнее: ещё никто на неё так не смотрел. она чувствовала себя жалкой, такой слабой и обезоруженной до тех пор, пока находилась в поле зрения этих глаз. вика не говорила ни слова, молча разделяя её боль. блондинке казалось, что она никогда не поймет, какого это, чувствовать над собой власть. она всегда была сильнее — особенно сильнее мужчин. и сейчас в этих красных от слёз глаз она увидела маленькую поломанную девочку, которой отныне не суждено отмыться от грязных касаний, которая никогда не простит этот мир за то, что с ней произошло. тане казалось, что чужая жалость ей чужда, но вике отчего-то хотелось доверять. перед викой не было страшно показаться слабой. хотелось поблагодарить её за то, что она сейчас с ней, рядом, в этой грязной ванной комнате, в этом пустом и пропитавшимся одиночеством доме. однако вместо «спасибо» она отчаянно припадает своими губами к губам вики, на подсознательном уровне боясь быть отвергнутой. ей казалось, что вот-вот вика оттолкнет её, посмеётся с дешёвой попытки быть принятой ею. но вместо этого таня чувствует сильную руку, проходящуюся вдоль груди, которая беспрестанно вздымалась. безрассудная паника окутала все тело, больно кололась и вызывала сухость во рту. таня, не мешкаясь, вспомнила касания отчима. вспомнила его такие же сильные руки, вспомнила, как его ладонь также с жадностью проходилась по её молодому телу, она снова почувствовала себя слабой. но это же её вика, не он. простор ванны позволял вике залезть в неё, нависая сверху и усаживаясь на бедра девушки, тем самым оседлав её. таня судорожно сглатывает слюну, с дрожью выдыхает и запрокидывает голову. — не бойся. тихий хриплый шёпот вики пронёсся прямо над ухом, сползал ниже к шее и приятно обжигал кожу. тёплый и ласковый язык прошёлся по ключице, нетерпеливо продвигаясь ниже. конечно, таня никогда не сможет отмыться от грязи, из-за которой она на всю жизнь запомнит секс как что-то неправильное, порочное, вызывающее только отвращение и желание спрятаться. но секс ведь не всегда бывает таким. таня старалась не сосредотачиваться на ощущениях, но эти попытки утратили свой толк, когда холодные руки вики касаются бархатной груди. гладкая кожа покрывается мурашками, а изо рта доносится рваный вздох. пальцы играли с розовым соском, пока над вторым забавлялся нежный язык. тугой узел завязался где-то внизу живота, подталкивая к сомнительному возбуждению. она никогда не испытывала что-то подобное. — тебе хорошо? — спрашивает вика, боясь навредить лишним резким движением, словно таня — хрупкая фарфоровая куколка. — нормально, — сглотнув проговорила таня и наконец смотрит в глаза напротив. — только «нормально»? — усмехнулась вика. её хитрую ухмылку нельзя было спутать ни с чем другим, — я сделаю так, чтобы было хорошо, — блондинка переместила руку с груди поглаживая внутреннюю часть бедра, — мне так нравится твоя шея, — сказала она, подвигаясь ближе к шее подруги, и даря на ней желанные мокрые поцелуи. неожиданно для себя девушка поняла, что как бы то ни было, не так уж и плохо быть под руководством этой особы. испытывать мощность и авторитет такой доминантной девушки, как вика, начала пугающие заводить. руки вцепились в бортики ванны, а зубы стиснулись. губы вики вновь накрыли губы тани, сминая их в требовательном поцелуе. та же, в свою очередь, пыталась неумело отвечать на него, чувствуя, как вика улыбается. девушка не могла сопротивляться изящным рукам, которые уже вовсю игрались с верхней частью её тела. одна, то и дело, сжимала её грудь и касалась её набухших сосков. другая нежно придушивала, вызывая тяжёлое дыхание и слабый сдавленный стон. вика мастерски выводила ладонями по телу, вырисовывая очертания фигуры и бёдер, спускаясь вниз. её пальцы аккуратно гладили внутреннюю часть бедра, иногда касаясь возбуждённого клитора, словно боясь наконец прислакать. — вик, — горячо прошептала таня прямо в губы, — я хочу тебя. впоследствии она будет сгорать со стыда и корить себя за грязные фразы, но это будет потом. желание достигло своего пика до плачевного скулежа. довольно хмыкнув, вика взяла девушку за бёдра, которая, в свою очередь, податливо приподнялась, закинув свои ноги на сильные плечи. вика горячо целовала внутреннюю часть бёдер, когда ладонь блондинки касается промежности. на её нежные касания тело девушки реагирует моментально, выгибаясь в спине и возбуждённо вздыхая. наконец, мягкие пухлые губы припали в возбужденному клитору, вырисовывая на нём различные узоры, дразняще играясь и посасывая. большой палец переместился ко входу во влагалище и полностью вошёл в него, активно двигаясь внутри. вика уже была не такая осторожная: она так проголодалась, всё это время ей так этого не хватало. с каждым толчком на девушку накатывается волна удовольствия, её громкие и яркие стоны заполняют комнату, а с губ бесконтрольно слетают тихие просьбы: — да, вик… — шепчет таня, закидывая голову, — не останавливайся, прошу. движения языка усиливаются, его кончик надавливает на клитор, спускаясь вниз, и снова возвращаясь, вследствие чего сладостные стоны звучат звонче. никогда прежде ей не было так хорошо: на лице засверкал румянец, а влаги на пальцах вики становилось всё больше. вика не издевалась над ней: чувствуя, как увеличивается напряжение в их телах, как таня стонет, закатывая глаза и прижимается всё ближе, она ускоряет движения языка. удовольствие накрыло с головой, побуждая протяжно застонать и дрожать всем телом, содрогнувшись в оргазме. а ласки снизу не прекращаются. продолжают издеваться, растягивая оргазм как можно дольше, пока девушка не перевела дыхание. — больше никто, кроме меня, не посмеет прикоснуться к тебе, слышишь? хриплый голос как в бреду донёсся до ушей, раздаваясь в голове встречным эхом. вот тут в голову ударило понимание, что только что произошло. приятная тяжесть до сих пор разливалась по всему телу, а нагая плоть покрывалась мурашками от лёгкого ветерка. — я твоя, — ответила ей таня, пока вика убирала дреды с её лица и невесомо целуя в шею, — только твоя.