Видеть сны за нас обоих

      Нильфгаардец и ведьмак остановились в долине у берега Сансретура, речушки, что вела к княжеству Туссент. Спрятаться решили в пещере. Солнце медленно садилось, а Геральт молча помешивал форель в котелке, слушая рассказ Кагыра.       Кагыр говорил много и долго. Говорил о резне в Цинтре, о том, как вытащил Цири из кровавого ада. Говорил о наказании за свой поступок. О приказе императора схватить Цири на Танедде. И о снах. Геральт слушал и не перебивал, пока Кагыр не закончил свой рассказ.       — И всё же, — сказал вдруг ведьмак, — почему ты решил ехать с нами?       Нильфгаардец молчал.       — Почему же, — продолжил Геральт, — подверг себя риску, не брезгуя пойти против своих и попасть в немилость императора? Неужто только из-за Цири?       Повисла тишина, которую разбавляло лишь стрекотание цикад в кустах, потрескивание костра, да бурление нехитрой ухи в котелке.       Ведьмак взглянул на костёр, потом на нильфгаардца. Его вертикальные зрачки сузились.       — Знаешь же, что не только из-за неё, — спокойным голосом прервал тишину Кагыр, — а почему ты, ведьмак, в который раз спасаешь мне жизнь? Сдаётся мне, ты не в восторге от мыслей, что Цири может стать женой императора. А ещё тебе ничего не мешает меня убить.       Не знаю, — честно признался Геральт, — я верю в Предназначение, Кагыр. А ты веришь? Все эти сны... Ты как-то связан с Цири.       И... Со мной», — добавил он про себя.       — Не задумывался, — так же честно ответил Кагыр, — но теперь будет повод.       — Надеюсь, твои сны правдивы, нильфгаардец.       — Цири жива. Я знаю это. — он снова замолчал и заглянул в котелок. Убедившись, что рыба ещё не приготовилась, Кагыр отошел от котелка и сел поближе к ведьмаку. — Скажи, Геральт... А ты больше не видишь снов?       — Почти не вижу, — с грустью в голосе ответил тот, — а если и вижу, то не помню их, проснувшись. После пересечения Яруги... Что-то во мне оборвалось, прогорело, кончилось. Понимаешь?       — Это не страшно, Геральт. Я буду видеть сны за нас обоих.       — Скажи, Кагыр, почему ты до сих пор ищешь её?       Кагыр пожал плечами.       — Я спас Цири, когда она была ещё маленькой девчушкой. Знаю, что она ещё жива. И заслуживает лучшей участи. Заслуживает быть свободной. Знаешь, я думаю, она похожа на тебя. Я даже думал, что влюблён в неё. Только не смейся.       — Мне не до смеха.       — А что было в твоих снах, ведьмак?       Геральт снял котелок с костра и хлебнул немного горячей ухи. Тепло тут же приятно разлилось по телу, и ведьмак почувствовал себя лучше, несмотря на боль в колене.       — Я видел то же самое. — Коротко ответил он.       — И меня?       — И тебя, Кагыр. Это странно, но мне кажется, что мы связаны. Не смотри так на меня, я знаю, о чём ты подумал.       Нильфгаардец хрипло засмеялся:       — Геральт, мне недавно чуть не размозжили голову. Ты мне жизнь спас, причём не в первый раз. Мало ли, о чём я подумал. Хотел бы я узнать тебя ближе, жаль, вряд ли успею.       Он коснулся седых длинных волос ведьмака, заглядывая в его глаза.       — Ты бредишь.       — Нет, ведьмак. Мой разум чист, как никогда. Скажи, ты боишься смерти?       Геральт пристально смотрел в глаза нильфгаардца, наблюдая за отблесками огня, что отражались в них. Рассматривал тёмные кудрявые волосы и запёкшуюся кровь на лице. Молчал. Но чужую руку отодвигать от своего лица не стал.       — Ты это к чему?       «Ну точно бредит», — подумал Геральт. Холодные ослабевшие руки всё ещё гладили его волосы.       — Я вот не боюсь её. Боюсь только, что не успею многого рассказать перед смертью. Она, как правило, приходит внезапно. Вдруг я не проснусь завтра? Каково это?       — Не говори так. Я тебя тут помирать не оставлю, даже не мечтай. Оклемаешься, дойдём до Туссента. Найдём Региса, Мильву, Лютика и Ангулему. Выберемся, бывало и хуже. — Он дотронулся ладонью до окровавленного лба Кагыра. — У тебя жар.       — Может и так. — Нильфгаардец отодвинулся и тоже хлебнул варева из котелка. Уха вышла скудной, но это было лучше, чем ничего. Заметив, что ведьмака клонит в сон, он спросил:       — Может, я послежу за костром? Согреюсь хоть. А ты спи.       — Уверен? Тебе бы самому отдохнуть.       — Да брось, всё равно не усну. Разбужу в случае чего.       — Как знаешь, Кагыр. — Геральт улёгся на пол пещеры и кое-как укутался в куртку.       — Добрых снов, ведьмак.       Ведьмака так никто и не разбудил. Первым, что увидел Геральт, проснувшись, был тлеющий костёр. Вторым был Кагыр, что лежал на земле у этого самого костра.       «Уснул, может?» — с надеждой подумал ведьмак, хоть и в глубине души понимал, что это далеко не так. Он перевернул нильфгаардца. Кожа была холодной, а взгляд стеклянным. Дыхания не было, как и пульса. Как и говорил Кагыр, смерть пришла внезапно. Столько несказанных слов застряли в горле, столько вопросов остались без ответа. В этот момент Геральту хотелось, чтобы байки о бесчувственности ведьмаков были правдой. В тот момент в его душе окончательно что-то оборвалось.       Геральт вздохнул с горечью и поцеловал бездыханного Кагыра в лоб.       — Спи спокойно, Кагыр аэп Кеаллах... Теперь мне придётся видеть сны за нас обоих.