Максималист

Без Инхвы, в очередной раз укатившей в путешествие со своим мужем, встреча Тари и Сунан приобретала более серьёзные нотки. Девушки встретились в одном из кафе, расположенном неподалёку от лаундж-бара Хван. На круглом столе между подругами стояли две чашки с какао и два блюдца с пирожнами. Ни одна из них не была склонна к пустой болтовне и высасыванию обсуждений из ниоткуда, потому девушки больше молчали и чаще прикладывались к своим чашкам губами. Тари расслабленно сидела на стуле, оперевшись о его спинку, и попивала вкусный напиток, придерживая его обеими руками. Сунан же казалась взвинченной. Подруга легко заметила это по её молчаливости, натянутым фразам и напряжённой позе. Словно хотела быть не здесь и сейчас, а в другом месте. Словно скорее желала приступить к волнующей её теме, минуя элементарную тактичность. Они немного обсудили грядущую свадьбу Хван Евон, а Тари успела похвастаться своими успехами. Но ни одна из этих тем, по наблюдениям подруги, не вызывала в Сунан искреннего интереса. Убрав ногу со второй ноги, Тари подалась вперёд и поставила локти на стол. — А как твои успехи? — почти шёпотом поинтересовалась она и пояснила: — Ну, касательно маячка и Чонгука… Сунан медленно вернула взгляд к подруге. По её странной реакции можно было бы решить, будто этот вопрос напугал её или удивил. Однозначно не первое и не второе… Наоборот, девушка ждала, когда эта тема всплывёт, хотела об этом поговорить, но одновременно с этим надеялась, что Тари об этом забудет. Не забыла. И теперь с искренним интересом и сочувствием ожидала ответа. — Удалось проследить за ним? — добавила ещё один вопрос подруга. Сунан вздохнула, чувствуя внутреннюю дрожь, прокатившуюся по лёгким. Она облизала губы и потянулась к сумочке, чтобы достать из неё телефон. Избегала прямого взгляда на Тари, словно ей было стыдно перед ней за что-то. Разблокировав гаджет, она вошла в программу и открыла карту города, на которых сделала отметки на местах, где Чонгук бывал подозрительно длительное количество времени. Сунан передвинула свой стул ближе к Тари, ложа телефон на поверхность стола. После нажатия на одну из отметок, перед девушками всплыло дополнительное окно с указанием даты и количества времени, которое Чонгук провёл в том месте. Практически все отметки стояли в одном и том же месте и Тари молчаливо и сосредоточено ознакомилась с краткой информацией, что внесла к ним Сунан. — И-и… он объяснял это как-то? — немного растерянно спросила подруга. После отрицательного ответа девушки, Тари спросила практически шёпотом: — Ты ездила туда? — Ездила, — медленно ответила Сунан, — но не тогда, когда Чонгук был там. Я слишком боюсь за ним следить… Тари поджала губы и вздохнула. — Сейчас он здесь, — снова заговорила Сунан и ловко переместила карту пальцами к отметке, находящейся в черте города. — Раньше он ездил туда, но не на долго. Но теперь находится там уже третьи сутки… Она опустила руки на ноги и откинулась на спинку стула, отводя взгляд к окну. — Чего же ты ждёшь? — аккуратно поинтересовалась Тари. — Мы же говорили об этом… — она наклонила голову набок, с сожалением глядя на подругу. Девушка конечно же догадывалась, почему Сунан не рвалась выяснять, где и с кем проводил столько времени её муж. Стоит только увидеть доказательства его обмана и измен, как прошлый, более-менее стабильный мир рухнет, выворачиваясь наизнанку. А пока что Сунан ещё может сделать вид, что всё в порядке, закрыть глаза и притвориться, что искренне верит Чонгуку. Нет… Враньё. Никакой искренности больше не существовало, в особенности после случая с Еннэ, в итоге оказавшимся правдой. Что, если место на карте — это та самая локация, о которой ей говорила Пак? Тогда оно явно не могло быть связано с работой Чонгука или же… его работа была каким-то крайне мутным делом. Что тоже имело место быть… — Я не готова, — подытожила Сунан очевидное. — Хочешь, — начала Тари, — я поеду с тобой? Наймём водителя, замаскируемся… и проследим. Что скажешь? Хван вздохнула. Конечно, такая мысль приходила ей в голову, но при дальнейшем обдумывании она пришла к тому, что такой вариант бессмысленен. Разве можно убедиться в чём-то, оставаясь за дверьми и прячась в салоне машины? Всё, что Сунан могла увидеть и по-своему расценить, Чонгук после сумеет интерпретировать на свой лад. Всех этих догадок с неё было предостаточно. Сунан кормила себя чонгуковым враньём слишком долго и теперь была сыта ей по самое горло. Она хотела знать правду. Если уж девушка и решится разоблачить Чонгука, то на тот момент у неё должно быть достаточно на это сил. Пока что Сунан не чувствовала в себе нужного запала. Трусливо прятала хвост и отсчитывала громкие удары собственного сердца. — Тари, — мягко обратилась к подруге Сунан, — я очень ценю твоё желание помочь мне, но втягивать тебя в это совсем не хочу. Проговорила так, будто просила сжалиться над собой. Понимала, что в результате своей экспансии могла быть полностью вымаканной в грязи. Такой стыд перед подругой она не готова была испытать, да и смотреть после всего Тари в лицо будет свыше её сил, поэтому… Поэтому девушки провели время вместе и разъехались каждая по своим делам. Тем не менее зелёный маячок продолжал неустанно блымать в извилинах Хван Сунан весь этот вечер, всю ночь и последующие несколько дней. Он всё настойчивее и настойчивее напоминал о гигантской проблеме в её жизни, которую больше не было сил просто игнорировать. В день икс девушка погрузилась в самобичевание до самого вечера, представляя всевозможные варианты развития ситуации. Прихватив у Тэхёна из бара бутылочку коньяка, Сунан заперлась с ней кабинете. В голову постоянно приходили визуальные картинки дома, в котором сейчас находился Чонгук, и людей, которые были рядом с ним. Затем спущенная с цепей фантазия начала показывать ей различные вариации своего поведения, когда она попадала внутрь, её реакцию, в зависимости от того, за чем конкретно она заставала супруга. А уж до чего только не додумывался её мозг, пребывая в крайне уставшем состоянии и под действием алкоголя… Сердце заходилось нестабильным ритмом, горло пекло от глубокого дыхания, которое больше не помогало успокоиться. Хван вернулась домой на такси к часу ночи. Её голова раскалилась до предела, словно маленькая металлическая крышечка кипящего чайника. Уснуть Сунан так и не удалось. Она саму себя раздражала. Бесили волосы, липнущие то к рукам, то к шее, то к спине. Бесили руки и ноги, зудели бока, затекала шея. Своё отражение в зеркале при очередном шествии Сунан в туалет невероятно раздражало. До такой степени, что девушка несколько раз больно шлёпнула себя по лицу, но это тоже нисколько не помогло. Временное облегчение дал ещё один бокальчик горячительного. Оно расслабило напряжённые мышцы, пробежалось по венам приятным согревающим эликсиром, но дало, к счастью или сожалению, ещё один сопутствующий эффект. Страх отступил, отпуская тело и разум Сунан, вручая бразды правления её накопленным эмоциям и лопающемуся терпению. Что-то подгоняло её скорее покинуть пределы квартиры и ринуться в путь, несмотря на позднее время, свой неподходящий вид и количество выпитого. Плевать на всё! Отберут права? И пусть. Попадёт в аварию? Ничего. Опозорится перед людьми? Абсолютно и полностью пофиг. Главная драма её существования сейчас была связана только с Чонгуком и их любовью. На фоне этого всё остальное меркло, казалось совершенно незначительным и неважным. Поверх белой атласной пижамы-платьица на тонких бретельках Сунан поспешно надела укороченные классические бриджи, что носила весь этот день. Заправила в них ночнушку, набросила на плечи пиджак и обулась в удобные босоножки, которые всегда крепко держались на ногах, несмотря ни на что. Девушка схватила со стола свой телефон и поспешно скрылась за входной дверью, не выключив в доме свет. Волосы её струились по спине, обрамляя бледное точёное лицо Сунан, без тени косметики, с потемнениями под глазами и покрасневшими веками. Давно она не садилась за руль своей личной машины и никогда — пребывая под действием алкоголя. Тем не менее самой себе Сунан казалась трезвой, как никогда. Сев внутрь салона, девушка установила телефон на подставку, включая карту и находя маячок. Программа автоматически провела для неё маршрут от дома до нужного места, и Сунан нажала на кнопку, заводя автомобиль и прислушиваясь к её тихому гулу. Благо девушке хватило ума пристегнуться и будто в первый раз ощупать пальцами руль, дыша тяжело и напряжённо глядя в сторону выезда с парковки. В районе, где она жила, стояла тихая ночь. Улицы пустовали, да и на дорогах практически не было машин. Лишь вывески круглосуточных магазинчиков и неустанно работающие светофоры продолжали освещать город своей мигающей подсветкой. Дорогой запах салона смешивался с пряным ароматом августовской ночи, проникающим внутрь через приоткрытое окно. Стрекотание кузнечиков сочеталось с лёгким шелестом деревьев и гулкими ударами сердца Сунан. Она не отступит. Под ладонями заскрипел чехол руля из искусственной кожи, и машина неслышно двинулась с места, плавно выруливая на дорогу. Правда, чем дальше от дома отъезжала Сунан, тем сильнее её челюсти сжимались от злости, а нога сильнее вжимала педаль газа в пол, приближая девушку к кульминации внезапного путешествия к правде. Хорошо, что дороги в это время не были сильно загружены, а трасса, по которой следовала Хван не имела резких поворотов и развилок. Сунан не мигая глядела вперёд, сдвинув брови у переносицы. В памяти, словно на повторе испорченной пластинки мелькали кадры с Чонгуком. Кадры, которые разрывали Сунан на части. Кадры, в которых мимолётные взгляды его отражали что-то чужое и бесчувственное, в которых слова и голос мужчины звучал отстранённо, без вовлечения, словно в фальшивом дубле актёра одной жестокой игры. Очередная чужая девушка в их постели, активные шлепки и её громкие восторженные стоны. Его томный горящий взгляд, полный неприкрытого торжества, не мог быть взглядом любящего человека. И Сунан с агрессивно возбуждённым выражением лица, допивающая свой бокал шампанского и наблюдающая за происходящим, будто истинный ценитель подобного рода развлечений. Делала вид, словно жаждала скорей присоединиться, сбросить с себя тяжёлую ткань платья, обнажиться перед горящим взглядом Чонгука и легко подставиться под ласки третьей лишней. Как бы не так… В тот первый раз Сунан едва сумела скрыть свой шок и дрожь тела, которое хотелось спрятать под тонной кофт, лишь бы только не чувствовать фантомных прикосновений. Хван передёрнула плечами, сбрасывая с них груз из стыда и множества сомнений. Да он… и правда получал удовольствие от вида её унижений! За что Чонгук так с ней? За то, что посмела любить и хотела присвоить? Словно наказывал за самонадеянность, макал лицом в последствия её же желаний. Раз за разом доказывал, что он ей не по зубам и что Сунан не сможет выдержать такую жизнь. И всё это специально, совершенно не боясь её ухода или обид. Наоборот, будто только этого и хотел добиться, по пути развлекаясь и удивляясь, как долго Хван сумела продержаться. В салоне автомобиля раздался громкий всхлип. Сунан задышала открытым ртом громко и шумно, чтобы заглушить накатываюшую истерику. Грубым движением руки смахнула слёзы с глаз и часто заморгала, пытаясь избавиться от мутной пелены. Она подъезжала к месту назначения и ей совершенно не хотелось выглядеть жалкой и зарёванной. Значительно сбавив ход машины, Сунан попыталась сосредоточиться на карте, боясь проехать поворот с трассы. Небо всё ещё было тёмным и чистым. Звёзды и неполная луна беспрепятственно освещали землю. Сунан осторожно вырулила на нужном неприметном повороте и, следуя дальше, с препоганейшим предчувствием осматривала здешние хоромы. Сердце, казалось, билось в самой глотке. Её конечности немели да и тело периодически обдавало невыносимой слабостью. Всё внутри Сунан кричало, что долго такого напряжения не выдержит. Дальше уже некуда. Дальше только конец. Хотелось потерять сознание, лишь бы не видеть, не слышать, не чувствовать и не узнавать того, что будет дальше. Выключить себя, все свои рецепторы и погрузиться в спасительную темноту, но силы ещё оставались, а колёса автомобиля, как назло, приближали её к высоким воротам. Сунан ещё раз, взглянула на карту, после чего обвела взглядом неприступный каменный забор, затем вышла из салона, оставив позади себя машину с включённым зажиганием и открытой дверью. Да, сомнений не оставалось. Её маячок находился прямо на территории этого огромного особняка, чью кровлю можно было рассмотреть лишь отойдя подальше от забора. — Доброй ночи, вы к господину Чону? — динамик, установленный рядом со звонком, внезапно ожил и заговорил дежурным мужским голосом. Сунан пронзило насквозь упоминанием о «господине Чоне». Она зависла на несколько минут, осматривая камеры у входа высоту забора. Неужели «господин Чон» это Чонгук? Неужели всё это принадлежало ему? Неужели он водил её за нос, как полную дуру, имея в собственном распоряжении такой дом с частной охраняемой территорией? — Госпожа? С вами всё хорошо? — снова раздался мужской голос. — Господину Чону?.. — повторила она тихо, будто для самой себя. Где-то вдалеке, за этим забором, там, где горел свет и играла музыка, раздался смех многих голосов. Мужских и женских. Как символичное кощунство над её статусом полной дуры, которое она носила с гордостью благодаря любимому мужу. В глазах на мгновение потемнело и собственное тело показалось Сунан почти невесомым. Девушка пошатнулась, думая, что сознание вот-вот оставит её один на один с каменистой поверхностью дороги, но слабость в один миг просто отступила. — Да! — наконец, ответила она, сглотнув хрипоту. — Да, я к господину Чону! Впустите меня! Она сжала кулаки. — Я должен уточнить у хозяина. Как вас представить? Шумно втянув воздух через ноздри, Сунан решила ничего не придумывать. Подумала о том, как изменится самодовольное лицо Чонгука, когда он поймёт, что она докопалась до истины. — Хван Сунан, — проговорила она чётко. — Хорошо, ожидайте, пожалуйста. Девушка развернулась, проделывая небольшой круг по земле своими ногами. Что она сделает? Что она будет говорить ему? Что?! Сунан не знала, но не собиралась останавливаться. Для того, чтобы понять, ей нужно было посмотреть в его глаза и наконец-то увидеть в них всё то, что было скрыто. — Простите, — послышалось вновь из динамика, — господин Чон не знает никого с таким именем. Если хотите добиться с ним встречи, советую вам обратиться к его официальному представителю. Доброй ночи. «Не знает никого с таким именем,» — мысленно повторила Сунан, чувствуя, как грудь сдавливало от услышанных слов, словно в тисках. — «Обратиться к официальному представителю?» Злобно, но приглушённо рыкнув, девушка стремительно приблизилась к воротам, принимаясь колотить в них кулаками со всех своих сил. — Господин Чон! — выкрикивала она с явной иронией и насмешкой в голосе. — Хватит прятаться, как трус! Открой, чёрт возьми, эту дверь! Впусти меня!

***

Запахнув на себе бордовый халат с золотистыми узорами на широких каёмках, Хосок продолжал удерживать сигарету губами, делая при этом глубокую затяжку. Влажные после душа волосы мужчины лежали на голове как попало и выглядели по-дурацки. Продолжая бороться с поясом, Хосок приблизился к толстому стеклу высотой чуть больше его роста, за которым находилось дно бассейна, расположенного на улице. Бассейн подсвечивался разными цветами с помощью специальных проекторов. Фантастический фиолетовый плавно переходил в сиреневый, а сиреневый в пунцовый и так далее. Водная поверхность колыхалась из-за плавающих внутри людей, а оттого тени на самом дне завораживали своими переливами и бесконечной игрой света. Заметив своё отражение в стекле, господин Чон Хосок нахмурился и поднял руку с растопыренными пальцами над головой. Он тряхнул шевелюрой, одновременно с этим наводя рукой ещё больший хаос в своих волосах. После всех своих манипуляций, мужчина вынул изо рта сигарету и неторопливо выдохнул дым, водя головой перед стеклом, чтобы со скепсисом в выражении лица рассмотреть итоговый результат. Внезапно прямо перед ним появилась девушка. Она нырнула глубоко, вытянув обе руки вперёд и, почти достигнув дна, плавно изогнулась, собираясь всплыть обратно на поверхность. На ней были одни лишь чёрные плавки с завязками по бокам, а крашенные блондинистые волосы завораживающе медленно повторяли движения её головы. Хосок отступил на шаг назад, встречаясь с девчонкой взглядами. Она широко улыбнулась, выпуская изо рта пузырьки воздуха и, помахав рукой, оттолкнулась стопами от ровной поверхности, стремительно уплывая вверх. Господин Чон криво улыбнулся и не глядя потянулся рукой за прозрачным стаканом, стоящим на столике. Массивные кольца на его пальцах стукнулись о поверхность стакана, и рука тут же нащупала его округлую форму. Недокуренная сигарета отправилась отдыхать на край пепельницы, продолжая источать тонкой струйкой сизый дым. Не так давно та самая девчонка, что только что махала ему через стекло бассейна, приезжала сюда далеко не по своему желанию. Она плакала и просилась домой к маме, когда поняла, в какую ситуацию попала. Ким Сокджин выиграл её девственность в хато́. И он хорошо заплатил ей за это. Так, что девушка уже не в первый раз возвращалась в их компанию, но уже по собственному желанию. И судя по всему, неплохо проводила время. Ничего удивительного. Большинство из тех, кого они заманивали в особняк, повторяло её выбор. — Господин Чон, — рация, лежащая на низком диване позади Хосока, активировалась, издавая характерный шум. Мужчина взял её в руку и, зажав кнопку, ответил: — Да? — Эта дамочка не уходит. Колотит в ворота и требует впустить. Что прикажете делать? — задал вопрос охранник. Хосок вздохнул. — Как её зовут? Ещё раз… повтори, — попросил, сощурившись, словно очень плохо видел. — Хван Сунан, господин. — Хван Сунан… — повторил Хосок, перекатывая чужое имя по задворкам своей памяти. Нет, Хосок был хорош в запоминании даже самых мельчайших деталей, если это касалось его дел. Но что насчёт имён всех тех пустышек, которые ошивались рядом?.. Честное слово, он пас. Умудрялся путать имена своих домработниц, а тех, с кем спал, так и вовсе забывал в первые минуты после знакомства. Отрицательно качнув головой, мужчина облизал губы и, зажав кнопку снова, произнёс: — Сейчас подойду, — признаться, Хосоку стало любопытно узнать, кто это там такой настолько недовольный. Сунув в массивный карман халата рацию, господин Чон взял недокуренную тлеющую сигарету и, сбив пепел, направился к ступеням, находящимся в другой стороне зала. Ступени вывели его к просторному коридору, тянущемуся вдоль фасадной стены особняка, а коридор — к распахнутым стеклянным дверям, выходящим в просторный двор. Хосок миновал бассейн и окружающую его площадку, прошёл по территории своеобразного сада, где дорожки из мелких камушков разного цвета чередовались с ровноостриженным газоном и абстрактными фигурами, сделанными из зеркал. Одни из них напоминали грубо отколотые от айсберга глыбы льда, а другие — разлитую по земле ртуть. Охранная будка находилась у главного въезда неподалёку от стоянки, кишащей автомобилями хозяина и его гостей. Здесь было темнее, чем у дома, подсвеченного у карниза, фундамента, окон и балконов светодиодными лентами. Отсюда уже был слышен какой-то шум, доносящийся с другой стороны ворот. Войдя в открытую охранную будку, Хосок нагнулся над столом, всматриваясь в изображения неожиданной гостьи с разных ракурсов. Мужчина хорошо пригляделся, конечно же заметил автомобиль, брошенный посреди дороги с распахнутой дверцей, после чего заострил внимание на девушке, внезапно переставшей наводить шумиху. Она умолкла, развернувшись спиной к воротам, после чего с обессиленной злостью стукнулась о них, тряхнула руками и подняла ладони ближе к лицу, чтобы рассмотреть их. Видимо, последствия ударов о твёрдую поверхность ворот давали о себе знать. Как бы ни присматривался, Хосок её не узнавал. А ещё она не казалась сумасшедшей или находящейся под влиянием каких-то веществ. Уж кто кто, а он имел об этом кое-какие представления… — Откройте, — лениво выпрямившись, приказал господин Чон и неторопливо вышел из охранной будки, готовый лицом к лицу встретиться с Сунан. Электронный замок на прочной входной двери характерно пропищал и щёлкнул, заставляя девушку резко повернуть голову и подняться с корточек на ноги. Несколько секунд она стояла в лёгком замешательстве, словно ожидала, что с той стороны двери кто-то появится. Сунан уже успела отчаяться и принять тот факт, что попасть внутрь и застукать Чонгука за изменой ей не позволят. Но вот перед ней открытый ход, стоило лишь сойти с места, к которому приросли её стопы. Девушка проделала несколько шагов, после чего сжала пальцы в кулаки до боли, ускоряясь, словно двери могли закрыться прямо перед её носом. Она стремительно распахнула дверь и влетела внутрь, из-за чего её волосы проделали хаотичный полукруг в воздухе. Напряжённый взгляд её воспалённых от недосыпа и слёз глаз пробежался по людям, попавшим в поле зрения. Но ни один из них не оказался Чон Чонгуком. — Где он?! — воскликнула она, ни к кому конкретно не обращаясь и не собираясь останавливаться. Тем не менее, Хосок привык, что люди считались с ним всегда, особенно если эти люди являлись гостями в его доме. Однако эта не вменяемая дамочка уделила его персоне внимания не больше, чем каждому из его секьюрити. Нахмурившись, он вышел вперёд, привлекая внимание и преграждая девушке путь. Открыл рот, собираясь привычно расслабленным тоном съязвить что-нибудь эдакое, но его выпад был тут же заткнут за пояс. Право злость, уязвлённая гордость и алкоголь начисто лишали Сунан культуры и придавали безрассудства. Она вытянула руку, отталкивая от себя незнакомого мужчину. Её ладонь ткнулась как раз в V-образный вырез его халата, под которым только голый торс да домашние брюки. — Где он?! — надрывно повторила она вопрос ему в лицо, наступая на Хосока небольшими шагами, раз уж посмел отвлечь её гнев на себя. Хосок сделал назад лишь шаг, глядя на девушку сверху вниз с лёгким замешательством, недоумением и иронией, после чего остановился, позволяя Сунан приблизиться так близко, что можно было без труда рассмотреть узор радужек в её глазах. — Кто он-то? — спросил Хосок тихим и безобидным тоном, приподняв брови в глуповатом жесте и отведя в сторону руку с зажатой меж пальцами сигаретой. — Господин Чон, — деланно сладко произнесла Сунан, растягивая слова и сощуривая глаза. От неё веяло пряным запахом алкоголя, но взгляд девушки оставался твёрдым, что говорило о лёгкой степени её опьянения. — Где он, чёрт возьми? И не притворяйтесь, что не знаете! — продолжала рычать Сунан, подпитав свою злость новым витком событий. — Не выйдет! Сунан снова толкнула Хосока, но на этот раз обеими руками и более сильно, после чего ринулась в сторону особняка. Тем не менее мужчина отпрянул назад всего на полушаг, без особых усилий выдерживая её атаку, и тут же последовал за ней, маяча охране, чтобы расслабились и не ходили за ними. Хосок понимал, что «господин Чон» — это явно не о нём. По поведению девушки было ясно, что она знала, как выглядел нужный ей человек. — Чонгу-ук! — выкрикнула Сунан, продолжая стремительно перебирать ногами. Эхо разнесло её голос по округе. — Ах, вот кто герой драмы… — понятливо промурчал себе под нос Хосок, пытаясь не отставать. Он не привык куда-либо торопиться, так что даже и забыл, что можно было производить настолько быстрые движения ногами. Не сбавляя ход, Сунан прокрутилась вокруг своей оси, осматривая территорию. В глаза бросилась ярко-красная машина Чонгука, припаркованная на стоянке. Девушка застопорилась, сверля её глазами. Грудь Хван вздымалась высоко и часто, выдавая девичью взволнованность и тревогу. Злость на лице Сунан исчезла, являя невольному свидетелю блестящие раненые глаза и собранные домиком брови. Вот-вот заплачет и попятится назад… Хосок замер в каком-то шаге от девушки, так и не решаясь начать выяснения. За всё это время его сигарета истлела почти до самого фильтра. Мужчина не заметил этого, пока не прижгло пальцы. Был занят наблюдением за интересной персоной, целенаправленно ворвавшейся к нему домой, словно грузовой поезд, безостановочно следовавший по своим путям. Правда Хван Сунан сложно было сравнить с грузовым поездом. В глазах Хосока, умевшего быстро оценивать «товар», Сунан обладала некой притягательностью, но не попадала под критерии тех девочек, которых предпочитали его клиенты да и его близкие друзья тоже. Хороша, с какой стороны не посмотри, а смотрел он как раз с самой непримечательной, раз уж по стечению обстоятельств повстречал Сунан как раз на пике её эмоциональной катастрофы. Ему не составляло труда понять, что происходило внутри её прекрасной черепной коробки прямо сейчас. Как же не вовремя… Хосок поджал губы и склонил голову набок. — Чонгука здесь нет, лапуля, — поведал он ей ласковым тоном, вновь попадая под ощутимый цепкий взгляд девушки. — Его машина здесь, а значит и он где-то тут, — сдавленным низким голосом проговорила она, сходя с места. Благо теперь девушка шла намного медленнее, так что Хосок без труда мог следовать за ней. — Пхах… — почти беззвучно отозвался Хосок, — конечно, можешь проверить хоть каждый метр, — с иронией проговорил он, взмахнув рукой и жирно намекая на ошеломительную наглость Сунан. — Так и сделаю, — как-то угрожающе процедила она в ответ, даже не обернувшись. Они приближались к людям у бассейна и с каждым новым проделанным шагом от солнечного сплетения Сунан словно расползалась изморозь, покрывая её тело мелкими колючими льдинками. Девушка нахмурилась и даже слегка согнулась, будто испытывала тупую боль в районе живота. Ей было откровенно плохо: потряхивало, как при лихорадке, бросало то в жар, то в холод, а органы восприятия искажали реальность. И это всё явно не из-за выпитого девушкой алкоголя. — У нас гости? — спросил кто-то из мужчин, занимавших удобное положение на мягком лежаке. Все глаза обратились к Хосоку и девушке, испуганный взгляд которой говорил всем, что что-то явно было не в порядке. Разумеется, Сунан нечего было бояться, тем не менее увиденное её откровенно напугало. Здесь, в компании этих людей проводил своё время Чонгук. Пожалуй, они не имели ничего общего с теми его друзьями, с которыми он её раньше знакомил. А соответственно и веселье у этих людей на несколько уровней грязней чем те, которые ей удавалось наблюдать. И Чонгук во всём этом участвовал? Пошёл дальше, пресытившись однообразием постельных утех с Сунан. Девчонки у бассейна с затаённым интересом поглядывали на неё. Одна из них прикрыла обнажённую грудь, почувствовав прямой взгляд Сунан на себе, другая, наоборот весело хихикала, прикрыв рот ладонью и прижимаясь абсолютно голым телом к мужчине, на котором сидела. — Ребята, кто-то видел Чонгука? — невозмутимо поинтересовался Хосок, осознанно добивая Сунан. — Чонгука? — переспросил Сокджин и растянул губы в улыбке. Теперь всем стало понятно, кого искала здесь эта ночная гостья. — А вы, девчули, Чонгука видели? — задал ещё один вопрос Хосок. — Подружка ищет его, — положив ладонь на плечо Сунан, добавил он. — Я его жена, а не подружка! — скинув чужую руку с себя, заявила девушка, разворачиваясь к мужчине всем корпусом. — Что? — искренне удивился Хосок и застыл на пару секунд, сверля лицо Сунан. — Не знал, что он женат… — задумчиво проговорил, снова прокатываясь по ней серьёзным взглядом сверху вниз. Горящие, но такие уязвимые глаза Сунан словно умоляли его не усугублять её состояния, не добивать. Всё происходящее и без того практически втоптало её в землю и разрушило под корень, медленно, но верно отнимая какое-либо желание бороться и кричать. — Жена? — девчонка без одежды выпрямилась и обернулась, глядя на другую, что плавала в бассейне, зацепившись за круглый стол, установленный посредине. — Ты же с ним трахалась, БинЮ, — напомнила она с широкой улыбкой, явно не осознавая, что всё это уже выходило за рамки забавного. — Упс! Какая встреча, — протянула она. Блеск в глазах Сунан стремительно мерк. И девушка даже не ощутила ненависти ни по отношению к говорившей, ни по отношению к упомянутой БинЮ, ни к Чонгуку. Словно кто-то взял в руки тяжёлую кувалду и одним мощным ударом выбил из её груди ноющее беспокойное сердце. Всепоглощающая жалость к самой себе, будто смертоносный вирус отравлял каждый участок тела Сунан, оставляя за собой лишь чадящий пепел и бездонную пустоту от сгорающих чувств. — Та-ак… — протянул Хосок, замечая каждое изменение на лице Сунан. Он сократил расстояние между ними, беря её за плечи и пытаясь развернуть в сторону дома. Даже ему было не по себе наблюдать за тем, как девушка, пылающая желанием сворачивать горы, теряла остатки своего достоинства и сил, сдаваясь. Незаметно для Сунан мужчина вытаращил глаза и состроил гневную гримасу, глядя на излишне болтливую девчонку. В самом деле, ему было плевать на отношения Чонгука с женой и её отношение к нему тоже. Не собирался его покрывать и придумывать легенды, как и заклеивать скотчем разбитое сердце Сунан. Всё это само собой происходило и стопроцентно произошло бы и без его участия. Просто… Сунан чётко попадала под разряд тех женщин, чья натура пробуждала в Хосоке отголоски порядочности и благородства. Им двигала наипростейшая симпатия, которая правила всеми мужчинами, имевшими хоть капельку мужественности и достоинства. Элементарный закон, соблюдение которого делало из них тех, кем они являлись. Тем не менее Сунан попятилась назад, оглядываясь вокруг так, будто только что проснулась от длительного сна. Наконец смогла увидеть мир и саму себя в его эпицентре совершенно трезвыми глазами. Обнажила перед собой свою убогость и глупость, которую всё это время могли видеть все, кроме неё. Всхлипнув, она провела рукой по волосам и сжала их в кулак у макушки, пытаясь преодолеть дрожащие губы и наворачивающиеся слёзы. Продолжала куда-то направляться, хотя уже почти не понимала, куда стремилась, лишь бы уйти подальше от чужих глаз, обесценивающих её чувства, и тихих смешков, разъедающих её нутро. Руки девушки слабели под мягким напором Хосока, продолжающего попытки достучаться до неё. — Пойдём в дом. Тебе нужно присесть и что-нибудь выпить, — и если сами слова не несли с собой никакой надежды, то приглушённый мягкий голос Хосока располагал к доверию. — Всё будет хорошо. Она поддалась, отпуская своё тело и позволяя мужчине вести её. Глаза застилали слёзы, но Сунан держалась, чтобы позорно не взвыть при постороннем человеке. Девушка делала нетвёрдые шаги, спотыкаясь и пошатываясь, как пьяная. Чувствовала слабость в каждой клеточке своего тела, а оттого приняла бы любое плечо, подставленное вовремя. — Присядь сюда, — тихо попросил её Хосок, заведя на просторную кухню. Он помог ей усесться на удобный стул и вложил прямо в руки толстый рулон с бумажными полотенцами. Сунан посмотрела на него, не сразу сообразив, что это и зачем мужчина ей его дал. Но вскоре её нетвёрдые пальцы оторвали одно из полотенец и приложили к мокрому лицу. Хосок налил в два стакана открытое только этим вечером вино и протянул один из них девушке. Он пододвинул ещё один стул поближе и уселся в него, оказываясь лицом к лицу с Сунан. Девушка пролила немного вина на свои бриджи, но сразу же выровняла стакан, чтобы избежать повторений. — Пей, — наставительно сказал Хосок, подставив кончики пальцев ко дну чужого стакана. — Похмелья от него не будет, и нервы немного успокоит. Сунан не сопротивлялась и почти сразу поднесла вино ко рту, после чего сделала три небольших глотка. Вернувшись в исходное положение, девушка механически облизала губы и подняла неустойчивый взгляд к Хосоку, наблюдавшему за ней. Честное слово, он понятия не имел, какое место в жизни Чонгука занимала его жена, так как из его уст он слышал о ком угодно, только не о ней. Берёг от чужих глаз? Или настолько надоела, что просто забывал о её существовании? Скорее второе, чем первое. Хотя… и неважно уже. Чон Чонгук сходил с ума по Пак Еннэ — истина, известная каждому в их компании. Одно Хосок мог сказать с уверенностью: Чонгуку сказочно везло на таких вот зубастых прелестниц. И если Еннэ была более грубой, твёрдолобой и незрелой на взгляд Хосока, то Сунан приятно сочетала в себе мягкость и жёсткость. — Получше немного? — спросил он, замечая, что слёзы перестали её душить. Она едва заметно кивнула, поджимая губы. — Познакомимся по-человечески? — задал Хосок риторический вопрос и почти сразу продолжил: — Меня зовут Чон Хосок. Я владелец этого места. Кратко охарактеризовав себя, мужчина приложил руку к груди и коротко поклонился. Сунан попыталась выпрямиться и, обведя отсутствующим взглядом кухню, прочистила осипшее после слёз горло. — Я-я… Хван Сунан, — начала девушка неуверенно, — и я… вломилась в твой дом, как дикарка. Она грустно поджала губы и вздохнула, отгоняя мысли прочь. Голова кружилась, но не настолько сильно, чтобы довести Сунан до тошноты. Хосок осторожно вытянул руку, подцепляя девичьи пальцы своими. Хван вопросительно взглянула на него, наклоняющегося для того, чтобы поцеловать воздух у костяшек её пальцев. Этот жест казался ей нелепым в данных обстоятельствах. — Рад знакомству, — сказал Хосок с интересом заглядывая в лицо напротив. Несмотря на то, что мужчина был напрямую связан с тем, что происходило у бассейна, он не вызывал в Сунан отторжения. То ли потому что в сравнении с Чонгуком любой встречный априори теперь казался ей лучше него, то ли потому что ей просто не было до Хосока никакого дела. А возможно и то, и другое, но Чон подумывал это исправить. — И так, — начал он снова, — ты приехала сюда за Чонгуком, — констатировал факт мужчина, постукивая кольцами по стеклянной поверхности стакана. — Я приехала за правдой, — прозвучало довольно-таки твёрдо, учитывая обстоятельства и то, что в горле по-прежнему стоял ком, мешающий голосовым связкам работать как прежде. — О-о… — протянул он без толики насмешки и иронии. — И ты её нашла? Она отрицательно покачала головой. — Не знаю, — блекло отозвалась девушка, не имея ни малейшего желания расписывать свои мысли и эмоции перед посторонним. Сунан не удалось застать Чонгука в компании этих людей. У неё не было никаких доказательств тому, что он ей лгал о работе. И ничто не мешало ей в очередной раз оправдать его и заткнуть пасть тем мелким сучкам в бассейне… Тем не менее пережитого и увиденного Хван было достаточно, чтобы наконец-то осознать — дальше так продолжаться не может. — Можешь спросить у меня всё, что тебя интересует, — внезапно предложил Хосок, отставляя свой стакан на столешницу, и развёл руками, демонстрируя ладони. — У тебя есть уникальная возможность. Я прямо перед тобой и знаю о Чонгуке многое, если не всё, — проговорил Хосок доверительным тоном. Ему было интересно, что она скажет и спросит. Как думает и к чему придёт в результате своих размышлений? Как поведёт себя дальше? — Пару минут назад ты даже не знал, что у него есть жена, — с горьким смешком напомнила Сунан, делая глубокий вздох. — И правда, — признал Хосок. — В любом случае, одного этого мне достаточно, — отозвалась она, кивнув самой себе и шумно вздохнув, одновременно с этим выпрямляя спину. — У него есть часть жизни, в которой меня попросту не существует. Боюсь, остальную правду из этой жизни я не потяну. Сунан иронично улыбнулась, глядя на Хосока. Уголки губ её подрагивали, но девушка смирительно вдыхала в себя горькую правду, даже не кривясь от боли, которая прямо в этот момент украшала её грудную клетку множеством мелких трещин. Мужчина понимающе покивал, задумчиво рассматривая её лицо. — Я поеду… — со вздохом отозвалась Сунан, вытягивая ноги и становясь на пол обеими стопами. — Каким образом? — поспешил спросить Хосок, поднимаясь с места одновременно с ней. Ему было понятно её желание остаться наедине со своими мыслями. Сунан набрала в лёгкие воздух, собираясь ответить, но так и не нашла вменяемого плана, покопавшись в доводах своего опьяневшего разума. Вряд ли она рискнёт снова сесть за руль. — Я вызову такси, — приподняв брови и пытаясь вспомнить, где оставила свой телефон, пробормотала она. — Давай не так, — склонив голову набок, начал Хосок, — мой человек сядет за руль твоей машины и отвезёт тебя домой, идёт? Прокрутив последовательность предложенных мужчиной действий в голове, Сунан медленно покивала. — Спасибо… Поднявшись на ноги, она отставила стакан на стол и плотнее запахнула пиджак, наброшенный поверх атласной ночнушки. Обхватила себя руками, лёгким жестом пальцев отказываясь от помощи Хосока. — Могу я попросить не рассказывать Чонгуку о том, что я приезжала?.. — задала вопрос Сунан, глядя себе под ноги, чтобы случайно не упасть. Они шли к охранной будке неторопливым шагом. Услышав вопрос Сунан Хосок растянул губы в улыбке, глядя куда-то в сторону. Что-то забавное явно пришло ему на ум, однако озвучил он совсем другое: — Я, конечно, могу. Но если информация просочиться от других… извиняй. Сунан понимающе кивнула, поджимая губы и глядя на то, как мужчина вынул из кармана халата пачку сигарет. Выверенными движениями он достал оттуда же зажигалку и зажал меж губ сигарету. — Угостишь? — спросила девушка, останавливаясь и разворачиваясь к нему лицом. Не успев чиркнуть зажигалкой, Хосок поднял брови и, без вопросов, протянул Сунан другую сигарету. По тому, как именно она приняла её и как держала пальцами было ясно, что обычно девушка не курила. Хосок сделал шаг, сокращая между ними расстояние, и наклонился, чтобы кончики их сигарет почти соприкасались. Чиркнув зажигалкой, мужчина приложил вторую свою ладонь так, чтобы ветер не задул огонёк, создавая какое-то уединённое пространство между их с Сунан лицами. Сделав первую затяжку, девушка заморгала и отошла на полушаг, рвано выдыхая дым и задумчиво глядя на тлеющий кончик сигареты. Хосок молчаливо наблюдал за ней, выставив вперёд одну ногу и мягко покачивая её носком, уперевшись пяткой о землю. Удивительно длинные волосы девушки выглядели супер гладкими и отливали лёгким фиолетовым оттенком из-за характерного освещения особняка. Раскосые глаза Сунан были опущены к тонким ухоженным пальцам с длинными ноготками. Несмотря на вполне отчётливую печать боли, особенно остро заметную в положении девичьих бровей и горько сложенных губ, от Сунан всё равно исходил некий изысканный флёр. — Собираешься сделать вид, будто ничего не слышала и не видела? — задал вопрос Хосок, когда девушка снова направилась к выходу, проделывая медленные уставшие шаги. Коротко глянув на мужчину, Сунан тихо исправила: — Собираюсь сделать вид, будто никогда не встречала одного человека.