Прощай

Было уже темно и холодно, хотя была поздняя весна. Нил Джостен сидел на крыше и вдыхал табак, напоминающий ему не покойную мать, а блондина с пронзительными карими глазами. В его голове крутилась только одна мысль "Скоро настанет конец, близнецы и Ники выпускаются, они были последними лисами из самого первого и родного состава, Ники уедет в Германию, Аарон поедет получать медицинское образование, а Эндрю подписал контракт с профессиональной командой в Бостоне, теперь он останется один в Пальметто." Нил устал и не хочет больше ничего, от грусти и боли, взявшиеся из ниоткуда, оставляли снова в его душе раны. И он не знал как избавится от плохих мыслей и догадок о том, что им с Эндрю придется закончить их "это". Джостен не хочет думать, так как устал. Он не может рыдать, потому что нет слез, они были все пролиты в детстве. Он не может говорить так как его губы сомкнуты в тоненькую ниточку, не может сказать Эндрю о своих чувствах и мыслях, ведь тот их всегда отрицает. Нил не может расслабится так как он всегда напряжен. Он устал. Устал от всех. Его передергивает от разных мыслей, и от той боли которую они ему приносят. Ему нельзя думать. Он знает об этом. Эндрю говорил ему как-то, что Нил не умеет думать. Но рыжий все равно судорожно начинает перебирать моменты из прошлого. У него нет будущего. Нет будущего без Эндрю. Ему больно, ему неприятно. Ощущение беспомощности не покидает его ни на секунду. Он хочет ничего не знать сейчас, и разучится думать. Он хочет вычеркнуть прошлое. Стереть записи. Но он не может. И он перебирает опять и опять в мыслях свои самые лучшие и счастливые воспоминания. Может быть ему и нравятся эти страдания, но Нил сам не знает. Ему больно дышать, ему больно смотреть. Он хочет умереть, но его останавливает только то что он все еще может исправить. Что Эндрю все еще передумает и даст свой ответ, который спасет их обоих от неизбежного. Надежда все еще есть. Это его и раздражает и спасает одновременно. Его мысли прерывает открывающая дверь на крышу. Джостен слышит шорох тяжёлых ботинок, которые есть только у одного человека. Подойдя ближе к краю, Миньярд сел, доставая свою сигарету. — Я уезжаю, — произнёс он. — Я знаю. — Нил знал, что вот он конец. — Я знаю, что ты думаешь, — тихо сказал Эндрю, словно мысль об этом приносила боль и ему. — Мы заканчиваем "это". Джостен ожидал от себя какой-то реакции, но её не последовало, он почувствовал лишь глубокую пустоту и апатию внутри себя. Он решил не отвечать, лишь кивнул головой. Эндрю этого было достаточно. Он встал, выбросил окурок и пошёл к двери, но Нил тихо прошептал: — Прощай, Эндрю. — Навсегда. Дверь тихо закрылась, закрылась навсегда.