из огня, из смолы, из терпкого воздуха

антон не сильно соображает, мир плывет, а бокал в руке то появляется, то исчезает. стены зеленые перед глазами вспыхивают яркими пятнами, и почему то очень холодно. он выпил немного. честно. ладно, он даже не знает сколько выпил. бегает куда-то постоянно, и голоса сливаются один, он не помнит как заканчивает и начинает диалоги, не помнит, с кем выходил курить, только никотин на языке горчит. антон возвращается на свое место, падает в кресло, и виски выливается за грани стакана. только спустя пару секунд, он понимает, что между его жопой и креслом имеются препятствия, оборачивается, сталкивается нос к носу с игорем. следующий отрезок времени они ржут неудержимо, а мысли в голове спутанные, и записывая круг, антон толком ничего объяснить не может. облизывает еще в конце палец зачем-то. зачем? да. думал, страничку в книге перелистнуть, а надо было выключать запись. тоже смешно получилось. они снова сыпятся. честно говоря, никакой неловкости. антон голову назад закидывает, упирается макушкой игорю в щеки, елозит, устраиваясь поудобнее. почему-то становится тепло. вот так парадоксально, теплая кофта, натянутые до пальцев рукава не спасли от холода, а игоревы коленки справились за секунду. игорь вообще весь теплый, мягкий, большой, в него хочется вплавиться и полежать так еще хотя бы часик, пока голова не перестанет кружиться, а тело дрожать. антону так без человеческого тепла плохо. антону так хорошо, когда игорь его сильными ладонями хватает за бедра, двигает чуть в сторону, придерживая бока одной рукой. антон подчиняется, передаёт контроль, боже, пожалуйста, ты только не уходи, я тихонечко совсем, не помешаю пить и разговаривать. игорь наклоняется вперед, что-то на столе передвигает, подает, хватает. игорь антона зажимает, и становится совсем уж хорошо. антон себя таким маленьким чувствует, кажется вот-вот котом затарахтит. и игорь улыбается, хитрый, знает, какой антон на прикосновения падкий, знает, что он без них загнется. игорь руку с антоновых бедер не убирает, пока антон не встает сам. *** нога журавля горячая, греет под пледом, но антон хочет ближе. журавль весь такой большой плюшевый мишка, хочется обнимать, хочется, чтобы сжал до хруста костей, чтобы улыбчивый, яркий, чтобы теплый. потому что антону опять холодно, хочется под себя конечности подогнуть и зубами стучать. но рядом дима. дима тоже эту антонову фишку просек, кажется вообще все хоть мало-мальски антону близкие люди ее просекли. еще макар, едва антон начинал трястись подминал под бок, такой же крупный, надежный. антону надо иногда почувствовать себя защищённым, надо, чтобы журавль притянул к себе за плечи, и согревал теплым боком. антон без этого ебнется, антону холодно так, но у димы широкая ладошка, мягкая улыбка. у димы крепкая хватка, мягкий плед и антоново доверие. дима греет, как игорь грел, как грел макар. и антону комфортно так, без намека на пошлость, потому что друзья, потому что рядом. потому что тепло.