Тепло губ.

Декабрь. Рождество. Томиока относился к этому празднику с скептичностью, ведь это семейный праздник, который, по его мнению, следует отмечать в уютном кругу семьи или друзей. В то время как все веселились, ожидая зимнего чуда, он предпочел уединиться у окна в уютной гостиной с чашей теплого сенча, окруженный лишь приятной тишиной. Он наблюдал, как за окном медленно сгущалась темнота, а на улице начиналось медленное падение снега. Белоснежные хлопья лениво кружились в воздухе, подчиняясь танцу ветра. Аромат теплого сенча наполнял комнату, создавая приятное ощущение уюта и спокойствия. Для Гию Рождество было скорее временем спокойствия и размышлений, чем безудержного веселья. Он не верил в чудеса после утраты близких. Рождество, по его мнению, было всего лишь поводом для людей быть вместе, чтобы отметить конец года и встретить начало нового. Но даже в его сердце проскальзывала тень ностальгии за теми временами, когда он тоже мог радоваться этому празднику вместе с Сабито и Макомо. И вот, сидя один у окна, он делал очередной глоток чая, что окутывал его тело теплом. В дверь постучали, нарушая царящую идиллию. Томиока не собирался открывать, предполагая, что постучат и уйдут. Но в течение пятнадцати минут в дверь продолжали колотить, и, наконец, он решился подойти к входу, оставив чашку с зеленым чаем на котацу, поправив свое помятое хаори. Раздраженно толкнув раздвижные сёдзи, Томиока обнаружил перед собой знакомую фигуру девушки — Столпа снега, Ояму. Она переступала с ноги на ногу, топча свежий снег, параллельно теребя край длинного синего шарфа. Ее щеки порозовели от холода, а руки покраснели. На чёрных как смоль волосах ярко выделялись снежинки, они полностью усыпали верхний шар шарфа. — Доброго вечера, Томиока-сан! — радостно продолжила она. — С рождеством вас! —Мужчина удивился столь хорошему настрою со стороны приятельницы. Он медленно складывал руки в карманы, его обычная холодность проскальзывала через каждое слово. —Здравствуй, Ояма. Тебя тоже, — сказал он, —Брр… Томиока-сан, не так холодно, а то вы меня заморозите. Или вы хотите моей смерти? — притворно воскликнула охотница, пытаясь придать своему голосу трагическую окраску. Шмыгнув носом, она актерски смахнула слезинки, которые навернулись на уголках ее глаз. Томиока промолчал, продолжая наблюдать за ней. Она смеялась, выпуская пар изо рта, словно пытаясь разогреть воздух вокруг себя. —Да ладно вам! Я не хотела вас обидеть! — добавила она, пытаясь разрядить напряженную обстановку своими словами. —У тебя ко мне какое-то дело? — спросил он, прямо встречая взгляд Оямы. — Та нет, я просто хотела позвать вас на прогулку, если вы не возражаете конечно! —. Мечник удивился такой просьбе, немного подумав, неожиданно громко выдохнул. — ладно, подожди немного. —. Направляясь обратно в дом говорил парень. Томиока вернулся через несколько минут, только уже в другой одежде. Он кивнул в сторону дороги. —Пойдем — сказал он, их шаги затерялись в звуках шуршащего снега. Под скрипы белого покрывала они шли по прямой дороге, огромные дубы словно одели белоснежные доспехи, охраняя невинность этого места. Девушка, что-то активно тараторила, оживленно жестикулируя руками, в то время как Томиока лишь иногда задавал короткие вопросы, не особо вникая в тему. Его удивлял тот факт, что эта девушка, всему улыбалась словно ребенок которому дали вкусную конфету. Щеки Гию окрасились в розоватый оттенок, толи от холода, толи из-за своих же мыслей. —Гию— где-то находясь сзади позвала она мужчину. Мысленно удивляясь тому что его позвали по имени, он повернул голову в сторону, он проследил за взглядом девушки, который был прикован к зеленому комку, который рос на одной из ветвей дерева — там росла омела. — Что такое? — продолжая смотреть в ту же точку спрашивал он. Внезапно его потянули за шиворот, пока Томиока был в замешательстве, мечница притянула его лицо ближе, касаясь его губ. Зрачки мужчины расширились. Её уста словно нежный лепесток сакуры, трепетно касались чужих, боясь заделать что то не так. Он чувствовал её дыхание, что обжигало кожу и заставляло все внутри замереть. Девушка отстранилась, но тепло что она оставила, все ещё покоилось на губах. — Считается, что люди, встретившиеся под омелой перед Рождеством, обязаны поцеловаться. Сам этот поцелуй должен стать залогом счастья и вечной любви… И да. Томиока-сан, один и одинокий разное. Хехехе… Спокойной ночи! — от своих же слов Ояма густо краснела, параллельно убегая в сторону своего поместья. Томиока стоял неподвижно, его мысли словно были замерзшие в этот момент, он чувствовал тепло ее поцелуя еще долго после того, как она ушла.