Heaven from hell

      Рюджин медленно приоткрывает глаза, сразу же щурясь от яркого света. Тяжело вздыхает, закрывая ладонью лицо. Если память ей не изменяет, сегодня суббота, выходной, который она сможет провести со своей девушкой, которая, по всей видимости, уже встала. Матрас холодный, как рано проснулась Йеджи? Она лениво поднимается с постели, еле как разлепляя глаза. Сразу же подходит к панорамному окну с видом на город, рывком зановешивая его шторами. Надевает одну из безразмерных футболок старшей, что висела на маленьком стуле, сует ноги в белые тапочки, на секунду теряюсь в пространстве. Присев на комод, что стоял под боком, она тяжело выдыхает. Сон прошел. Открывает прикрытые глаза, окидывая комнату равнодушным взглядом. Светлые тона и немного мебели. Выглядит красиво на картинках, но так безжизненно на самом деле. Ещё и этот букет белых хризантем, что столь прекрасно вписывался в интерьер, будто был тут изначально. Откуда здесь эти цветы? Рюджин не помнит, что дарила их Йеджи, и не помнит, что кто-то из них его получал. Это букет со свадьбы? Но кто дарит на свадьбу белые хризантемы?       Она, надеясь, что старшая их ещё не видела, прячет высокую вазу с цветами в шкаф за куртками, обещая себе выкинуть их позднее. Шин направляется на кухню, тихо открывая и закрывая дверь, на цыпочках подкрадываясь к русоволосой, крутящейся у плиты. Просторная комната наполнилась сладким и еле уловимым ароматом вафлей, что жарились сейчас в кухонном девайсе. Йеджи пританцовывает под тихую музыку, доносящуюся с телефона, совершенно не замечая уже жену, что наблюдала за ней. Она посмеивается про себя, отмечая забавные и нелепые движения старшей. Русоволосая делает лунную походку, закрывая глаза и подпевая неизвестной для Рюджин песне. Делает волну руками, типичные для Хип Хопа выпады, после орудуя воображаемой тростью и шляпой. Не выдержав подобного комбо, младшая громко смеётся, выдавая себя с потрохами.       — Эй! Могла бы сказать, что здесь! — ругается Йеджи, улыбаясь девушке. На ней лёгкая футболка и шорты. Она распускает волосы, растрепавшиеся во время танца, дабы собрать заново, все ещё недовольно бурча что-то под нос.       — Не злись, Майкл Джексон. Ты была очаровательна. — честно говорит Рюджин, обнимая жену со спины. Прижимается носом к шее, на что старшая отдается тихим вздохом. Лёгкие заполняются приятным цветочным ароматом шампуня русоволосой, и брюнетка не может оторваться от девушки.       — Хочешь, я тебе подарю этот шампунь? — дразнит Йеджи, сразу же замолкая, когда губы младшей невесомо касаются её шеи. Плавясь от касаний супруги, она опирается на столешницу, тихо выдыхая. Рюджин проводит руками по впалому животу, блаженно прикрывая глаза. Водит кончиком языка по красным отметинам, иногда прикусывая, вызывая тяжёлые вздохи старшей. — Проверяешь, все ли на месте? — шутит она, пытаясь сдерживаться: на утро у них есть планы, так что ещё один раунд брачной ночи явно не то, что сейчас нужно.       — Хочешь проверить свои-мои царапины? — Шин ухмыляется, разворачивая девушку в своих руках и указывая пальцем на собсвенную спину. Йеджи ударяет по плечу, отводя от жены смещенного взгляда. Да, она немного перестарались, но это ведь вина младшей! Мысли об этом заставляют кончики ушей краснеть ещё сильнее. — Принцесса, твоё лицо и шея предают тебя. — она смеётся, смотря на девушку, похожую на отваренного рака. Это сравнение веселит Рюджин ещё сильнее, отчего она нервно кашляет в кулак, не в силах спрятать шкодливую улыбку.       — А тебя твой смех! — Йеджи наигранно обиженно отворачивается, дуя губы. Однако стоит провести щекочущими движениями по основанию бедер, как старшая заходится заливистым смехом, откидывая голову на плечо Шин. Странный звон прерывает их, заставляя шатенку сначала недоуменно раскрыть глаза, а потом и вовсе закричать. — Черт возьми!       Она громко ругается, открывая крышку вафельницы и доставая оттуда поджаренный завтрак. Расстроенно выдыхает, по-детски топая ногой по полу. Рюджин тихо посмеивается, откусывая краешек.       — Вкусно! — она улыбается, кладя голову на плечо Йеджи, которая повторяет действие младшей, удовлетворённо мыча.       — Не сильно подогрели! — радуется старшая, доставая эту партию и наливая смесь в вафельницу. Рюджин достает кружки, делая себе кофе, а девушке — чай. Та вообще не умела пить напиток богов, для неё даже капучино с сахаром был горьковат.       Девушки быстро завтракают, иногда играясь с едой: поливая вафли друг друга сиропами, создавая, может, не самое гармоничное, но весьма вкусное сочетание. Последний кусок перекладывается из одной тарелки в другую, так и оставаясь несъеденным.       К этому моменту просыпается и Инсам, сильно уставший после вчерашнего вечера. Малыша взяли на свадьбу, где он резвился как только мог, развлекая гостей. Сегодня, наверное, первый раз, когда брюнетка видит этого малыша таким сонным, хотя дрых он не мало. Дали поднимает на русшумевшегося пса недовольный взгляд и сразу же отворачивается, стараясь спрятать уши в подушках дивана. Рюджин подходит к коту, начиная теребить его за живот, на что тот отдается раздраженным мяуканьем. Даже прикусывает, ловя лапами тонкую и исцарапанную руку хозяйки. Дерет задними конечностями, словно боксируя, вызывая у девушек искренний смех. Инсам подбегает к дивану, располагаясь подле Йеджи, носом тычась в её запястье. Девушка берет питомца на руки, усаживаясь вместе на мягкую поверхность, подле все ещё щекочущего хозяйку Даля.       — Ну всё! Вас больше никуда не берём! — усмехается Рюджин, садясь с другого края, тем самым окружив кота, все ещё пытающегося спрятаться в больших декоративных подушках. Инсам смотрит непонятливо, словно пытаясь осознать, что же он вчера сделал не так. Видя его погрустневшую морду, Йеджи тихо смеётся, почесывая за ушком пуделя.       — Рю, нам нужно идти. — девушка улыбается, смотря на брюнетку, играющую с недовольным Далем. Она коротко кивает, отправляя супруге самый тёплый и родной взгляд.       Покормив питомцев, они начинают собираться. Кидают друг другу вешалки с одеждой, составляя образ. Пару раз прилетает по голове, но это вызывает лишь смех и искреннюю улыбку. Йеджи останавливает выбор на белом платье, к которому младшая сразу же добавляет кожаную куртку. Сама же надевает черную юбку с толстовкой сверху. Кивнув отражению, она дополняет образ сумкой, куда старшая сразу же закидывает все свое. Рюджин бурчит под нос, смотря как быстро она наполняется вещичками жены.       Они быстро выбегают на улицу, решая не брать машину: прогулка будет многим лучше. Девушки идут держась за руки, пока Йеджи раскачивает их ладони, широко улыбаясь. Она задорно смеётся, поднимая замок над головой, кружась. Отбегает, вытягивая руки, тут же возвращаюсь к девушке, ловящей её с задорным смехом. Они едва не падают, держась за друг друга, пока старшая тут же разворачивается в объятиях, убегая прочь, вынуждая Шин устремиться за ней. Прохожие подглядывают недоуменно, но эти взгляды ничего не значат для девушек. Ничего, когда они вместе. Радость Рюджин выражает очаровательные ямочки, заставляя русоволосую улыбнуться, смотря на то, как расцветает младшая рядом с ней.       Шоппинг проходит на удивление легко и быстро, что несвойственно для них. Стоит старшей исчезнуть за шторкой в примерочной, как весь мир тут же теряет цвет. Казалось бы, всего пара минут, а то и секунд, но радость тут же угасает, отдавая место тревоге, что ядом расползается по телу. Ощущение, что что-то не так, её не отпускает, заставляя опереться спиной на стену, впившись задумчивым взглядом в ткань — единственную преграду к её счастью, что сейчас примеряла наряды.       На старшей все сидит прекрасно, от викторианский платьев до бэгги джинс, но она все равно осматривает образ со всех сторон, хмуря брови.       — Вроде бы хорошо, но выглядит немного странно… — тянет она, поглядывая на прямые длинные джинсы, сложившиеся гармошкой на полу.       — Выглядит шикарно, принцесса. Ты идеальна во всем и без всего. — говорит она ухмыляясь, замечая ругающий взгляд Йеджи, просящий заткнуться. Она тяжело вздыхает, продолжая крутиться перед зеркалом, все же решая взять.       — У нас много дел? — уточняет Шин, надеясь на пару часов под компьютерные игры. Благо, старшая знает её достаточно хорошо, дабы составлять их расписание с учётом молчаливого желания девушки.       — Гулять вечером! — говорит она задумчиво, прикладывая карту к терминалу. Деньги успешно списываются, пока Рюджин забирает большой пакет из рук кассира. Она желает им хорошего дня, сразу же переключаясь на других покупателей, пока девушки покидают магазин.       Большую часть дня девушки проводят дома. Йеджи прибирается, пока Шин готовит какое-то новое блюдо на кухне. И, после этого, она наконец-то может немного поиграть в игры, пока старшая будет сидеть совсем рядом, задавая до очаровательного глупые вопросы, пытаясь вникнуть в хобби самого близкого ей человека. Небо совсем медленно, словно пытаясь растянуть этот момент, розовеет, зазывая старшую. Пора идти.       — Рюджин, погуляешь со мной? Ещё один раз. — просит она, смотря с нескрываемой печалью в глазах на свою жену. Младшая тут же отрывается от игры, настороженно разглядывая девушку.       — Да, конечно. Что-то случилось? — она спрашивает аккуратно, словно боясь ранить вопросом. Йеджи молчит, нервно кусая собсвенную губу. Она не знает, что ей сказать, как ответить.       — Просто… Мы задержались. — выдает она на выдохе, видя непонятливый взгляд Шин. Куда это они задержались? У них же не было никаких планов на вечер. В голове всплывает разговор в магазине, где старшая упоминала прогулку, отчего Рю нервно мнется в кресле, совсем позабыв об этом за играми.       В глаза бросаются белые хризантемы. Странно, она ведь убрала их в шкаф. Может, их достала Йеджи? Хван мнется возле Рюджин, не в силах подобрать нужных слов. Тишина затягивается, грузом ложась на плечи девушек. Это вынуждает Шин подняться, быстро одеваясь на прогулку, дабы хоть чем-то занять эту паузу. Старшая, судя по всему, уже собрана, она прислоняется к стене и стоит неподвижно, впиваясь задумчивым взглядом в пустоту.       — Помнишь день нашей свадьбы? — спрашивает Йеджи неожиданно, молчавшая всю дорогу до пристани. Голос ее хриплый и скованный, будто бы не её вовсе. Будто бы не отсюда вовсе.       — Конечно. Принцесса, это было вчера, и, хотя правда выпила не мало, я запомнила все! — заявляет она с улыбкой, поглядывая на задумчивое лицо старшей. В её глазах мелькает едва ли заметная грусть, сменяемая пустотой.       — Рюджин... Неделя прошла. — слова звучит словно гром среди ясного неба. Они ведь только вчера стояли у алтаря, говоря друг другу самые искренние слова! Но, судя по глазам русоволосой, она не врёт. Прошла действительно целая неделя, выпавшая из жизни Шин. — Мы проводим вечер на этой пристани уже неделю. Пора уходить. — её голос звучит разбито и… Смиренно, словно ничего изменить уже нельзя. Словно последняя надежда была жестоко разбита у нее на глазах. И Рюджин больно видеть самого дорогого ей человека в такой печали. Она рывком обнимает её, прячась в изгибе шеи.       — И куда мы теперь? — спрашивает совсем тихо, оставляя невесомые горькие поцелуи на шее своей жены. Она тихо шмыгает носом, поднимая взгляд к ярко красному небу.       — Узнаем вместе?       Девушки сцепляют руки в замок, глядя друг другу в глаза, полные любви, заботы, привязанности. Полные счастья от их воссоединения. Рюджин медленно встаёт на носочки, припуская голову старшей ладонью, аккуратно касается губ, прикрывая слезящиеся глаза. Этот миг кажется для столь волшебным, оттого сильнее печаль от осознания того, что и ему придет окончание. Небо постепенно мрачнеет, отпуская солнце из крепких объятий, прощаясь с ним навсегда, ведь нового рассвета для них уже не будет, а Шин держится за Йеджи до самого конца, как и старшая, цепляющаяся за девушку до последнего вздоха.

• • •

      Когда Джису приходит в следующий раз, врач объявляет о том, что Рюджин стоило бы отключить от аппаратов жизнеобеспечения. «Отсутствие медицинской перспективы» — официальная причина. Она понимает, что это самый человечный выбор для Шин, но… Чёрт… Чхве прислоняется лбом к стене, давая волю одиноким слезам. Она уже отпустила Йеджи… Она не может, она уже не в силах. Девушка спускается по стене на пол, оседая на холодном кафеле. Даёт волю эмоциям, отдаваясь режущим уши воплем.       Мир вокруг нее померк, будто затянувшись серой пеленой. Она сидит, сжавшись на полу, как будто пытаясь спрятаться от самой себя. В ее глазах стоял неподвижный, мутный ужас, словно отражение безысходности, которая сжала ее сердце ледяной хваткой.       Мысль о том, что младшую нужно отключить от аппарата, была похожа на удар молнии, который пронзил и разбил ее на тысячи осколков. Недавно потеряв подругу детства, она была словно лишена последнего якоря. Теперь, перед ней стоял новый, невыносимый выбор, который грозил утопить ее в пучине отчаяния окончательно.       Внутри нее бушевала буря, но снаружи она оставалась неподвижной, будто каменный монумент печали, надломленный несчастьем. Она просто сидела и смотрела в пустоту, не видя, не слыша, не чувствуя ничего, кроме холодной пустоты, которая расползалась по ее внутреннему миру.       Врачи суетятся вокруг неё, окружая заботой, но Джису все равно. Перед глазами стоят картинки недельной давности — свадьба Рюджин и Йеджи. Их счастливые улыбки и заливистый смех. Инсам, веселящий гостей, и Дали, вальяжно расхаживающий по территории ресторана. Они были такими счастливыми, были… Живыми. Уши режет пронзительный крик, а горло саднит с каждой секундой ещё больше.       До её ушей доходит успокаивающий голос Юны, опоздавшей в больницу. Чхве видит, как по её лицу текут горькие слезы, но она все равно пытается успокоить свою девушку, игнорируя собственное горе. Глаза Шин красные, а губы искревленны болью, она тихо шмыгает носом, утыкаясь в складки худи старшей. Содрогается тихим плачем, все ещё нашептывая девушке, что все будет хорошо. Обязательно будет.       Она обнимает младшую, поднимаясь с пола. Джису старшая, Джису должна позаботиться о сестре Рюджин. Обязанна. Младшая заходится в истерике, отрицая происходящее. До неё начинает доходить, что это последние дни, когда ее старшенькая ещё жива, если это состояние вообще можно назвать жизнью. Первое время было ужасно для них для всех, но особенно для Юны. Она ещё совсем ребенок, ей всего шестнадцать, а она уже потеряла и родителей, отказавшихся от них после того, как узнали об ориентациях дочерей, и Рюджин, покинувшей её, но нет, не сейчас, а ещё тогда, в ночь свадьбы.       Чхве поглаживает её по спине, постепенно приходя в себя. Врачи вкалывают что-то Шин, аккуратно усаживая на железные неудобные кресла. Краем глаза Джису подмечает красную макушку, сразу же направляя на неё свой взгляд. Черён. Она смотрит с надеждой, легко улыбаясь. Старшая не хочет ей говорить. До одури не хочет, но отрицательно мотает головой, следя за реакций Ли. Она тихо посмеивается, принимая слова за шутку, но постепенно её лицо мрачнеет. Ловя горькое сожаление в глазах людей, она вертит головой, не соглашаясь с происходящим. Нет…       Черён падает на пол, впиваясь в старшую пустым взглядом. Одними губами шепчет, что это её вина, видя в глазах подруг резкое отрицание, но она то знает. Знает и понимает. Именно Ли была за рулём в ту злосчастную ночь и она единственная выжила… Это… Чертовски несправедливо! Она не должна была! Выжить должны были Рюджин и Йеджи! У них же ещё вся жизнь впереди! А из-за Рён они… Они покинули мир в самый счастливый день в их жизни…       Твоя вина — звучит в голове голосами молодожён, пульсацией отдаваясь по черепу. Она еле как поднимается с колен, обводя коридор пустым взглядом.       — Черён… Никто, кроме него, не виноват. — молвит Джису хриплым, чужим голосом. Оставляя младшую на кресле и подходя к Ли. Аккуратно берет ее руки в свои, еле сдерживая накатывающие слезы. Она должна быть сильной. Теперь она старшая. А они — ее ответственность.              — Я была за рулём. — заявляет она безапелляционно, тихо выдыхая в сторону. Ей все ещё до невыносимого больно говорить эти слова, но правда есть правда.       — Тот ублюдок въехал в вас сзади. Ещё и фары у него были выключенны, а у вас играла громкая музыка в салоне. Не было ни шанса его заметить в той кромешной темноте. — Юна отвечает шепотом, но в мертвой тиши больницы её слова звучат подобно крику.       Чхве кивает, полностью соглашаясь со словами своей девушки. Никто бы из них не заметил ту машину. Вины Черён не было, это несчастный случай. Ужасный, разбивший минимум три сердца, несчастный случай. Но Ли все равно не слышит. Что-то молвит под нос, оставляя девушек вдвоем. Она уходит медленными шагами, еле передвигая ноги, вжимая шею в плечи и опустив пустой взгляд в пол. Если бы Джису была сильной, она бы смогла помочь Черен.       Юна и Су часто посещают могилы девушек, принося им цветы. Они садятся на небольшую скамейку, скрытую в тени плакучей ивы. Рассказывают все подряд, иногда задавая вопросы, разумеется, не ожидая ответов, но иногда природа даёт им и их.       Небо постепенно окрашивалось в красные цвета заката, чаруя своей красотой. Джису невольно засматривается, вспоминая старшую. Когда-то у Йеджи были точно такие же алые волосы. Когда-то Йеджи была солнцем для Джису. Теперь же это яркое светило вызывало лишь раздражение. Слепящее глаза, прожигающее кожу — именно сегодня согревало, словно Хван была совсем рядом, невесомо касаясь кожи Чхве. Обнимая так, как в детстве, так, как всю жизнь. Прижимаясь со спины, кладя голову на плечо, заглядывая в глаза и задорно улыбаясь. Невольно Джису всхлипывает, стирая непрошеные слезы руками. Юна кладет руку на плечо, ободряюще сжимая. Она все понимает. Она сама еле держится.       Было невыносимо осознавать, что Рюджин теперь никогда не улыбнет их очередной глупостью, что Йеджи больше никогда не рассмешит их своей очаровательной заботой. Что более их самый счастливый день станет самым ужасным для их подруг. Что самые счастливые воспоминаниями, станут самыми невыносимыми. Что новых воспоминаний уже не будет. Самое ужасное было… Последним.       А что дальше? Дальше вся жизнь, чтобы научиться жить без них. Без нагловатой, но такой родной Рюджин, и без такой причудливой, заботливой Йеджи. Жить без тех, о ком более никогда не будет вестей.       Иногда они привозили на кладбище Инсама и Даля, которые постоянно рвались к хозяйкам. После смерти Йеджи, Инсам более никогда не резвился. Он, веселящийся и дарящий окружающим радость, — померк. Ничто и никто не мог заставить пуделя поиграть как прежде. Собака лишь устраивалась возле кота Рюджин, неожиданно оттаивщего к нему. Дали разрешал псу спать рядом, уткнувшись носом в короткую шерсть. Юна клялась, что видела слезы на глазах питомцев, когда они были у могил. Джису верит ей. Они были для этих зверушек всем и, невольно, забрали все со своей смертью.       В следующий раз они навестят уже три могилы, убиваясь перед молчаливыми камнями, не дающими в ответ ничего. Если бы Джису была чуть внимательней, она бы заметила боль Черён. Она бы помогла. Она бы вместе с ней через это прошла. А сейчас уже… Поздно. Извиняться перед чёртовым куском черного мрамора — их доля.       Юна говорит, что они не могут себя винить. Они сами были поглощены горем и, хотя пытались, но не были в силах помочь Ли. Им остаётся надеяться лишь на то, что она обрела покой рядом с четой Шин. Джису предлагает слишком тяжёлую шуточную сделку надгробным камням Йеджи и Рюджин, обязуясь заботиться о Инсаме и Дале в том случае, если они позаботятся о Черён.       Последней могилы четырех друзей посетит Юна. Смаргивая слезы, она костлявой рукой стирает пыль с надгробных камней, потрёпанных временем. Самая чистая — Джису, она скончалась от старости с пару недель назад. Теперь Чхве младшая чувствовала, что совсем скоро придет её черед. Ей уже не так страшно, как в день смерти Йеджи и Рюджин, как в день смерти Черен и как в день смерти Джису. Теперь она ждёт этого. Младшая нараспашку открыла все двери, давая смерти хозяйствовать в ныне пустом, безжизненном доме. Таком одиноком, что даже в столь солидном возрасте, Юна предпочитала проводить все время под палящим солнцем на кладбище, еле скрываемая все ещё горюющей ивой, чем в доме, где совсем недавно звучал сломленный старостью, но все ещё весёлый и такой родной смех Джису. Юна тихо плачет, скрючившись на маленькой скамейке, чудом выстоявшей все эти десятилетия. Она смотрит ввысь, ловя взгляды самых родных ей людей, задорно смеющихся с небес.       Спустя пару дней уже никто не посетит могилы пятерых подруг и двух зверушек. Вскоре, они заростут мхом, скамейка в конец испортится, а плакучая ива сгниет, до конца своих дней охраняя девушек, собаченку и кота.

Хван Йеджи

26.05.2000—27.04.2021

Самой лучшей старшей сестре,

Думающей о младших больше,

Чем о самой себе.

Шин Рюджин

17.04.2001—04.05.2021

Самой любимой заводиле нашей группы,

Способной озарить самый темный час.

Ли Черён

05.06.2001—19.05.2021

Нашей дорогой защитнице,

Спасающей нас в любой ситуации.

Чхве Джису

21.07.2000—19.02.2086

Безоговорочно любящей сестрёнке,

Заботящейся о нас изо дня в день.

Шин Юна

09.12.2003—23.04.2086

Нашей драгоценной младшенькой

Думающей о нас до конца своих дней.