С днём рождения, Ушастик

      По всей комнате летают воздушные шары, музыку слышно даже из соседних домов, в доме пахнет алкоголем, весельем и праздником. Людей много, но все разделились на свои группы — одни танцуют под какую-то популярную песню, другие сидят на кухне, выпивая шампанское, а третьи просто сидят на диване и болтают о своём.       Антон отнёс себя к третьему варианту и сейчас спокойно сидел в телефоне. По канону именинник должен развлекать гостей, но всем плевать, в том числе и Шасту. Не любит он эти все праздники, ему это незачем. Тусовка, а если так её можно назвать, близится к концу, и люди потихоньку исчезают за пределами дома. А Антон всё ждёт только одного человека. Он ждёт уже грёбаных три месяца его. — Шаст, чё завис-то? — его друг, Дима Позов, составил компанию Антону, чтобы тому уж совсем одиноко не было. — Чё грустный такой? Это из-за него, да? — Дима с самого начала знал об отношениях Арсения и Антона, а затем был одним из первых, кто узнал о их расставании. Позу всегда можно довериться, пожаловаться на жизнь и на всех — он всегда выслушает и даст совет, ну святой же человек. Антон только мотнул головой, мол: «всё хорошо, давай не об этом». Дима только вздохнул и встал с дивана, убирая бокалы с недопитым вином, — да забей ты на него, живи своей жизнью, — Поз ушёл на кухню и были слышны звуки бьющегося друг об друга стекла. Да он ещё и домохозяйка, вот это судьба Шасту знатно помогла.       На улице уже давно темно, время близится к трём часам ночи, гости все ушли. Хорошо, что Шастун накопил денег и купил свой собственный дом, иначе пришлось бы сейчас ещё с полицией разбираться. Мало дел у него, что ли. Вроде праздник, но веселиться абсолютно не хочется. Этот день был последней надеждой на то, что Попов придёт. Да Антон даже ему приглашение распечатал и отправил! Обычно он такой хуйнёй никогда не занимался, а тут, видите ли, появился Арсений Сергеевич, и подавай ему всё на блюдечке с голубой каёмочкой.       Много чего хочет.       На кухне прекратились громкие звуки и послышались приближающиеся шаги, а затем почувствовалось, как диван прогнулся под весом чужого тела. — Ну Антон, сколько можно страдать? Я же вижу, как ты с того дня всё больше и больше тухнешь. Зачем ты так с собой? — Дима приобнял за плечи уже совсем поникшего друга. Шаст перебирал кольца и браслеты, думая, что ответить. — Я не могу без него, ты же понимаешь. Вам всем, блять, так легко сказать: «Забей хуй и не думай о нём». А вы сами-то были на моём месте? Я в каждом уголочке нахожу его оставшиеся вещи, везде эти тупые воспоминания! — Антон закрыл глаза руками, откидываясь на спинку дивана. Ему морально сейчас тяжело, эти мысли с каждым днём всё сильнее прогрызаются под кору головного мозга. Ещё и друзья спрашивают: «Как у вас там с Арсом?» Да никак, блять, отвалите. — Ясно. Ты если что — звони, я уже пошёл, — Поз понял, что тому время нужно, чтобы разобраться во всём. Шастун снова кивнул головой, дальше уходя в свои мысли. Дима с сожалением посмотрел на то, как друг его мучается, но ничего поделать с этим он не в силах. Всему нужно время, всегда. Он захватил с собой два огромных пакета бутылок, которые при любом движении гремят на всю улицу, и ушёл.       Из прострации Антона вывел хлопок двери. Он мотнул головой и пошёл на балкон. Там всегда лежит его пачка сигарет, ну, на всякий случай. Затянувшись никотиновой палочкой, он вздохнул от облегчения. Такими темпами парень станет никотиновым наркоманом, но плевать. — Почему он не пришёл? — в пустоту сказал Шаст. На этот вопрос никогда не найдётся ответ. От злости кулак прошёлся по белым кирпичам здания, оставляя кровавую дорожку. Зашипев от боли, Антон выкинул окурок вниз, прямо на траву.       Он помнит, как они вместе тут смотрели на звёзды, раскуривая одну сигарету на двоих, как в саду, закутавшись в плед, смотрели ужастики, как качались, словно дети малые, на качелях. Да много всего он помнит. Все воспоминания ещё слишком свежи. По щеке скатилась одинокая слеза, и парень стыдливо её смахнул. Почему он страдает так, будто ему не тридцать три года, а лет пятнадцать, где для тебя любая ошибка станет огромной трагедией?       Шастун вдохнул побольше свежего воздуха и закрыл дверь на балкон. Тепло сразу же его укутало с ног до головы, оставляя приятные ощущения. Спать абсолютно не хотелось, к тому же в доме бардак огромный.       Парень первым делом убрал лишнюю посуду в раковину. Хорошо, что он додумался купить одноразовые тарелки, иначе мыть пришлось бы всю ночь. Затем он взглядом оценил внешний вид всех комнат и решил, что лучше наймёт уборщицу, а то с его неуклюжими конечностями он убьётся.       В окно, которое выходит на балкон, резко постучали. Этот стук, доносящийся со второго этажа, раздался по всему дому эхом. Вздрогнув, Антон разбил тарелку. Сейчас всё это напоминало фильм ужасов, где он откроет дверь, а там маньяк на него накинется и подожжёт весь дом.       Кто к нему, блять, в четыре утра, пробрался на территорию, так тем более на балкон? Антон нашёл в ящике скалку, хотя она вряд ли спасёт его, и на цыпочках пошёл наверх. Стук вновь разрезал тишину, навевая ещё больше дикий ужас.       У Шаста ноги тряслись, не слушались, он пару раз чуть не наебнулся с лестницы, но, преодолев это тяжкое препятствие, затаил дыхание и медленно подошёл к окну. Незаметно отодвинув штору, он увидел, что на балконе нет никого, но во дворе что-то светится. Его там подожгли, или что? Ну всё, прощай, Шастунишка. Ведь даже наследников не оставил, всё зря. Вот Димка был хорошим другом, он наверняка скучать будет. А Арсений будет? Шаст не знает.       Открыв дверь, которая скрипнула и заставила вдвойне наложить кирпичей, парень подошёл к краю ограждения. Да, Антон, видимо, тебя в детстве не учили, что тут сразу нужно полицию вызывать, а не идти навстречу смерти своей.       А вдруг его сейчас скинут?       Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел на влажной от дождя траве тысячу маленьких свечей и много-много красных роз, которые складывались в надпись «С днём рождения, Ушастик». Антон застыл в ступоре, совсем ничего не понимая. Ему уже это всё кажется? Может, в коктейль там что-нибудь подсыпали, от чего глюки начались? Так называл его только один человек. Но как?       Сзади кто-то подошёл, обдавая тёплым дыханием. Антон не верит. Нет-нет-нет, это ведь сон, да? Поворачивая голову, он сталкивается с голубыми глазами, в которых блеском отражаются те свечи, и неловкой улыбкой. — С днём рождения, Ушастик, — тихо прошептал Арсений, кладя голову на плечо парня. Антон понял, что теперь он по-настоящему дома.