Anesthesia

Холод клинка Фукучи молниеносно полоснул незащищенную шею. В первые доли секунды Акутагава ничего не почувствовал, но по округлившимся глазам оборотня, стоящего напротив, понял, что произошло. В следующий миг кровь фонтаном хлынула из задетой артерии. Сквозь красную пелену он всё ещё видел Ацуши, замершего с полуоткрытым ртом. Какой нелепый мальчишка. Слишком мягкий и чувствительный. Что только в нём нашёл сенсей? - Беги! Крик перешёл в хрип. Это мои последние слова. Почему они обращены к оборотню, которого я ненавижу больше всего? Какая ирония. Накаджима всё же успел убежать. Падая, Рюноске понял, что всё это время на его губах была почти счастливая улыбка. Интересно, что скажет Дазай-сан, когда узнает от Ацуши, что я мёртв? Слегка нахмурится? Посмеётся? Печально вздохнет? Картинно махнёт рукой и через несколько секунд забудет? Перед закрытыми глазами Акутагавы быстро, словно кадры из фильма, проносились фрагменты. Разные, но неизменно связанные одной красной нитью. Вот он, слабый и жалкий, в чаще леса натыкается на свой смысл жизни, сидящий на срубе дерева и вальяжно закинувший ногу на ногу. Вот уже обретенный смысл жизни избивает его до полусмерти и стреляет в упор. Теперь же Рюноске в его кабинете, не понимающий, что происходит. Но слепо доверяющий своему богу. И, наконец, они снова на той самой опушке в сердце леса. Бог проводит забинтованной рукой по его волосам. В полуприкрытых глазах плещется похоть, которую он хочет как можно быстрее удовлетворить и снова, не отвлекаясь на подобные мелочи, заняться спасением мира. В чём было моё предназначение? Что я должен был для вас сделать? Слабеющей вспышкой промелькнули лица плачущих Гин и Ичиë. Я не справился. Простите. Последним, что услышал Акутагава, были приближающиеся к нему шаги и чей-то странный голос. Это не был голос Фукучи. Тут есть кто-то ещё. Только этого не хватало. Мысли, словно волны отлива, отступили, разбиваясь о пустоту.