Лестница у оранжевого дерева

- Который час? - спросил Филл. - Пол первого - ответил я, взглянув на наручные часы, а затем посмотрев на небо. Погода сегодня была довольно пасмурная. По небу весь день бегали тёмно-серые тучи, но дождь так и не начался. Ближе к ночи стало холодать. Мы сидели на ступеньках ржавой пожарной лестницы, ведущей на крышу старого заброшенного многоквартирного дома. На этой улице давно уже никто не появлялся. Пару лет назад заявился рабочий, вооружившись ведром краски и валиком, обновил заднюю сторону здания, запачкав оранжевой краской рядом стоявшие деревья. Попытки привести дом в более-менее приличное состояние не привели ни к чему хорошему. Да и смысла в этом не было. За последние лет пять мы здесь единственные посетители. Мужик, видно, сам понял, так что бросил это дело и больше не появлялся. Я сидел, погруженный в свои мысли, смотрел на большую липу справа от себя, измазанную оранжевой краской, которая давно засохла и потихоньку отходила от грубой древесной коры. Я протянул руку и провёл пальцами по оранжевому стволу. Краска мелкими кусочками посыпалась на землю. - Пора идти - прозвучал голос, и где-то на периферии замелькала фигура, - Макс! - окликнул Филл и я обернулся, приходя в сознание и фокусируя взгляд, - Уже поздно, - снова напомнил парень, когда я наконец поднялся на ноги и пошёл следом. На улице было уже темно, даже звёзд не было видно, так что мы шли медленно, почти на ощупь, плечом к плечу. - Что с тобой? - А? - я обернулся куда-то в сторону Филла. Тот вопросительно смотрел на меня, ждал ответа, - Я... задумался немного, - смущённо проговорил я, смотря себе под ноги, - Никогда больше не будет так как раньше... - Макс, - его голос звучал спокойно, даже немного устало, - Не думай о том, чего никогда не произойдёт и не жалей о том, чего нельзя изменить. Мы не можем вернуть время назад и сделать то, чего не сделали тогда, пять лет назад, - Филл приобнял меня и ободряюще похлопал по спине, - Мы не виноваты. - А кто виноват? - это был риторический вопрос, но я посмотрел на друга, как будто ожидая ответа. - Я не знаю, - Филл опустил глаза в пол. Какое-то время мы шли молча вдоль пустой трассы, где лишь изредка проезжали машины, ненадолго освещая дорогу фарами. - Люди бывают злыми, даже жестокими, - неожиданно подал голос Филл, смотря вдаль, - Но мы не сможем никого исправить. И винить всех тоже не можем. - Но их больше нет, Филл! И мы оба знаем, в чём причина их смерти. - Да... - обречённо согласился Филл. Мы посмотрели друг на друга, и даже в темноте я видел боль в его глазах. Как и он в моих. Мне больно. Больно вновь поднимать эту тему. Но я не могу держать её в себе, и Филл знает об этом. Ему тоже больно. Время не лечит. Оно лишь помогает смириться и жить дальше. Это долгий процесс. Человек не может забыть всё. Не может заставить память не показывать больные воспоминания снова и снова. Мы вынуждены жить с этим до конца наших дней. Пока деменция не разлучит нас. До дома идти далеко. Мы устали, замёрзли. Заброшка уже давно позади, как и деревья, измазанные оранжевой краской. Мы придём сюда снова, в следующую субботу, как ходим уже пять лет. Туда, где пять лет назад, в субботу, Артур и Тим спрыгнули с крыши той самой заброшенной девятиэтажки и разбились об асфальт перед домом. Я никогда не забуду тот день. Никогда не забуду, как они держались за руки, но их сердца уже не бились. Никогда больше не будут биться. Никогда больше они не возьмутся за руки, и никто больше их за это не осудит. Я снова погрузился в себя и не заметил, как мы дошли до города. - Они всё ещё там, - с улыбкой сказал Филл, - Смотрят, как мы приходим каждую неделю, и обсуждают, наверное, какие мы дураки. Я посмотрел на него и тоже невольно улыбнулся, - Зато теперь им не нужно скрываться от режиссёра и целоваться с незнакомыми девушками на сцене на глазах друг у друга, - мы тихо рассмеялись. Во всём ищет плюсы. Вот гад! Уже и погрустить не даёт. Филл был и остаётся моей единственной поддержкой. Мы дружили с первого курса и выступали в одной труппе, но теперь мы остались вдвоём. Не знаю, что бы я делал один. Мы оба потеряли частичку души, потеряв друзей, и мы должны жить дальше. Как бы больно нам не было. Оранжевая краска слезет с толстых лип. Заброшенный дом рухнет от старости., или его снесут и построят на его месте новый. Но эта история навсегда останется в моей памяти. Как и эта ночь. Последняя ночь, когда мы с Филлом приходили к тому месту вместе и вместе сидели на ржавой пожарной лестнице. Пятница. Именно в этот день Филл разбился на своей машине, не справившись с управлением. Из-за пьяного водителя, выехавшего на встречную полосу. Всё произошло слишком быстро. Слишком быстро, чтобы я успел понять, что остался один. Спустя месяц я снова пришёл к заброшенному дому. Небо было ясным. На наручных часах двенадцать часов ночи. Я сидел на ступеньках ржавой пожарной лестницы и смотрел вдаль, погружённый в свои мысли. С наступлением осени стало ещё холоднее. Я обернулся на знакомую липу справа от себя, провёл пальцами по её грубому стволу. С коры на землю мелкими кусочками посыпалась оранжевая краска.