во время дождя

Капли по стеклу. Серёжа впервые слышит дождь с того момента, как он здесь. Впервые обращает внимание на его существование, и хочет как ребёнок покричать маме: "Смотри, там дождик!". Но мамы нет. И до дождя очень, очень далеко. В детстве Серёжа представлял, сколько шагов можно пройти от Земли до Луны, и вот сейчас ему кажется, что все те шаги и стоптанные башмаки из лунно-звёздной задачки будут пустяком. До всесильного дождя добраться сложнее. Там очищается природа. Там очищается всё сущее бытие, и Серёжа тянется своими грязными руками к стеклу, в надежде, что дождь отмоет всё. Гром. Серёжа до сих пор вздрагивает, потому что помнит, что это такое и как этот человек с ним поступил. Конечно, сейчас всё в тумане, потому что вспышки ярко-красных таблеток в его тусклой жизни заглушают весь бред медного на вкус прошлого. Разумовский соврет, если скажет, что не поддался искушению. Игорь, его любимый Игорь, в его покоях. Шампанское, любовь и звёзды на потолке. Только Серёжа не понял, когда эти звёзды стали искрами из его глаз. И почему Гром, которому он поверил, стал хватать его за грудки и швырнул об пол, говоря что-то про поджоги. - Игорь, я не понимаю, - Серёжа старается запахнуть полы халата и уползти куда-то в угол, параллельно ища тревожную кнопку. Но Игорь очень быстро наступает ему на пятки-тело-руки-ладони... - Ты хотел меня? - Игорь фальшивой нежностью обводит очертания его лица. - А я хотел бы правды. Расскажешь? Или мне написать в новостях об одном пидоре-миллиардере, подтвердить все догадки? - Пожалуйста... - Серёжа вымаливает прощение за свои ошибки. За все предыдущие, которые привели к этой главной. Он не откликается на многочисленные "говори, тварь", потому что кажется он всё ещё человек - Впрочем, если ты хотел, я тебе устрою, - Игорь расстегивает свои штаны, и больно дёргает Серёжу за волосы. - Покажи, как ты хотел. В Серёже что-то ломается. Он как мышь, унюхавшая отраву в угощении, но настолько глупая, что приступает к трапезе. - Этим можно потом в Forbes хвастаться? Что мне сосал самый богатый человек России? У Серёжи по глазам текут слёзы. Он знал, что надо быть осторожнее с желаниями. Знал, что теперь Игорь его не отпустит. Его больно прикладывают о журнальный столик, заставляя развести съезжающиеся ноги. - Будешь орать - в окно вышвырну. В последний раз поступает предложение рассказать о том, что ты натворил с городом, ублюдок. - Я. НЕ. ЗНАЮ. Игорь сильно вколачивается в тело Серёжи, который раздирается на две части и изнутри - он хотел этого, да? Ведь правда хотел? Может, это игра? И Игорь скоро его отпустит, и поведёт в спальню, на шелковые простыни и будут звёзды, и шампанское. Реальность отвечает горячей полосой то ли крови, то ли спермы, стекающей по ноге. Игорь переворачивает Серёжу и хватает за горло. Серёжа смотрит в его глаза и не понимает, почему они стали янтарного цвета. Где-то он уже это видел, но никак не вспомнит где. Ноги подкашиваются, и Серёжа теряет хватку, падая в неизвестность. Очнется он уже в больнице, прикованный к койке. От врача узнает, что чуть не вырвал внутренности двум полицейским, подоспевшим на помощь в самое нужное время. Орал что-то о вечной любви, и что они не имеют права. Серёжа не помнит. Не верит. Игоря он больше не видел. Врач говорил, что его убили. Но Серёжа чувствовал, ощущал всеми клетками сущности, что это не так. Он перестал спать ночью. Прошерстил всю базу, чтобы узнать. Психиатру говорил, что всё отлично и он переживёт, и ничего ему больше не надо. Но когда Разумовский лбом разбил зеркало, выводя кровью на стекле столь нежные инициалы, то его забрали. Сначала на неделю, потом на месяц, а потом Серёжа оказался не в состоянии считать. Спать практически не получалось. В любом сне - всегда был Игорь. Паскудно-нежный или всегда бравший его силой. - Сергей, - Рубинштейн держал Разумовского за подбородок, засовывая в горло таблетку, - как вы можете описать то, что было ночью? - Это было лучшее, что со мной случалось, - Серёжа улыбался во все тридцать два. - Мы сняли дом и занимались сексом 10 часов. А потом он отвёз меня на пляж и подарил ракушку. Вот она! Серёжа протягивает Рубинштейну рисунок с кривой раковиной на фоне волн. - Вам нравится? Он обещал, что нарисует меня тут. Я буду очень красивый. Рубинштейн долго рассматривает ракушку и вздыхает. Уже скоро он уйдет и оставит Серёжу наедине со своими пропитанными влагой мечтами. А пока надо сделать ещё пару уколов, на которые Серёжа всегда соглашался с трудом. Ему не нравилось, что после этого он не видел Игоря. Гром после этого на него очень обижался и подолгу не приходил. Но они оба знали. Застучит дождь - и Серёжа сначала испугается, потянется к тому, что с ним было, а потом придёт Гром. Он настучит по рукам и в едком поцелуе разъест все потуги к нормальной жизни. Если бы Серёжа знал, что в том же здании, совсем недалеко, один мужчина рисует рыжих прекрасных созданий и всё не понимает, чего ему не достает для воссоздания той картинки из офиса богача, которого он изнасиловал для правды. А где-то в другом крыле на стене висит подаренная после невероятной ночи любви ракушка.