Не оглядываясь

Дверь перед Жилиным распахнулась, открывая вид на кучку пьяных и нарядных молодых людей. Нателла первая с визгом бросилась ему на шею. За ней, с двух сторон их обхватили Марк и Гриша. Где-то сбоку болтался Захар с накрученной на шею пушистой гирляндой. — Мееееент! — весело закричала Натка, впиваясь в его щеку слюнявым поцелуем. — Привет, привет… — Серега неловко хихикал, поглаживая по спине Нателку и хлопая по плечам всех, до кого мог дотянуться. — Давай, проходи! Штрафную менту! Едва дав ему разуться, компания с улюлюканьем вернулась обратно в комнату, утаскивая Серегу за собой. Тот, покраснев от смеха, кое-как выпутался из кучных объятий и…почти мгновенно об этом пожалел — такой подставы он не ожидал. Возле окна стоял Игорь. Сложив руки на груди, он ухмылялся и смотрел на все происходящее из-под длинной челки. Они не виделись два года. Сказать, что Игорь похорошел (хотя, куда уж больше) — не сказать ничего. Стройный и подтянутый, длинные ноги в голубых обшарпанных джинсах, красивые руки с просматривающимся рельефом мышц. Обжигающие черные насмешливые глаза, дерзкая рваная челка, падающая на лицо. Он воплощал собой вызов и какую-то дикую красоту. У Сережи пересохло в горле. Ему стало неловко и страшно, но он понимал, что деваться некуда и придется подойти. Он потоптался вокруг немного, для приличия, затем неловко улыбнулся и протянул давнему другу руку. — Лейтенант Жилин. — ухмыльнулся Катамаранов и крепко схватил его за руку, бесцеремонно оглядывая лицо, — С приездом. — он скривил губы в подобии улыбки, но в глазах виднелись обжигающий холод и злость. Ситуацию спасла Натка, обиженно вскрикнув: — Так что, налейте уже товарищу лейтенанту?! Жилина утащили на диван и сунули в руки рюмку. Игорь же сел от них подальше, стараясь смотреть куда угодно, только не на Серегу. Все звуки смешались в весёлый винегрет, а слова потонули в звоне стекла и дружном хохоте, из которого можно было вычленить то отрывки куплета знаменитой песни про лейтенанта, то цитаты из похабных анекдотов. Игорь не знал, сколько он так просидел. Он умудрился забыться и практически уже заблудиться в своих мыслях, как в осеннем лесу, как знакомый до дрожи голос буквально выдернул его обратно в реальность. — Пойдем, может, покурим? Игорь поднял глаза. Сережа стоял, нервно теребя в руках зажигалку. Катамаранов молча кивнул и поднялся, чтобы последовать за ним на балкон. Там было тихо, из комнаты доносились приглушенные возгласы и смех. Они закурили у открытой секции лоджии и продолжили молчать, вдыхая неподвижный декабрьский воздух. — Ну… как вы тут? — неуверенно начал Серега, мельком глянув на точеный профиль Игоря и сглотнув. Тот усмехнулся, не поворачивая головы. — Мы тут нормально. Как и раньше. Ничего особо не поменялось. Город на месте и мы… — Игорь. — перебил Жилин, — Прости, пожалуйста. Катамаранов напряженно замолчал, слушая. — Я как-то пропал и перестал отвечать… Просто закрутился там, запутался. Пытался понять, что вообще делать и как нужно… Игорь пожал плечами: — Ну я же тоже тебе не писал. — Это было уже потом, — сдавленно возразил Жилин, — Прости, правда. Я только сейчас понял, что именно меня так мучило все это время. Игорь затянулся. — Что? — Я скучал. По вам всем. А по тебе… — Серега замолчал, собираясь с духом: — Больше всего. Игорь внешне никак не отреагировал, продолжая вдыхать дым и выпускать его в промерзшее ночное небо. Затем затушил окурок и, наконец, посмотрел на друга: — Жилин. Хорош тут разводить драму. Было и было, чего теперь. — он говорил быстро, с едва заметным раздражением, немного глотая звуки. Серега отчаянно дернулся ему на встречу, попытался схватить за оба запястья, но тот отдернул их и сделал шаг назад. — Ты еще наручники мне нацепи, — глухо проговорил Игорь. Свет из комнаты чуть подсветил его лицо. Глаза его горели отчаянием и злобой. Он тряхнул головой: — Ты просто забываешь про все на свете, а потом через черт знает сколько времени возвращаешься и ждешь… Чего? Что мы все будем перед тобой преклоняться? Королева сердец, мать твою… — прошипел он сквозь зубы. Затем шумно выдохнул, беря себя в руки, и заговорил тихо и нервно: — Ты вс’гда был моим другом, Серег. Самым лучшим. Но если ты меня выбрасыв’ешь из жизни без единого объяснения, стоит мне тратить свою на то, чтобы б’жать за тобой? Жилин стоял, оцепенев. Его сковывал холод и собственное сердце с болью пыталось достучаться до него через клетку из острых слов и злых взглядов. Вдруг Игорь протянул руку и положил на щеку Сережи. Тот вздрогнул, ожидая удара. Но Катамаранов только прошелся кончиками пальцев по его челюсти, чуть коснувшись нижней губы. Он смотрел из-под челки и глаза его поблескивали нездоровым лихорадочным огнем: — Но если ты правда скучал. Я, наверное, могу тебе чем-то пом’чь, — насмешливо проговорил он, опуская руку и настойчиво цепляясь пальцем за узел Сережиного галстука: — В память о былом, как говор’тся. У Жилина голова закружилась это этого взгляда, от самой мысли, что что-то такое сейчас было возможно. Катамаранов больно вцепился в его ребра и притянул к себе, зло впиваясь в губы. Жилин задохнулся от восторга и отчаяния одновременно. Он голодно лапал спину Игоря, ощупывая выступающие под тонкой футболкой лопатки, пальцами перебирая позвонки. Отдаленно он понимал, что это убийство. Что это издевка, что это предательство — и их дружбы и той их трепетной близости, которую они оставили где-то позади, в светлых днях, когда Сережа еще только планировал свой отъезд. Сейчас им было обоим больно, он видел это, но никто из них не мог переступить через этот колючий забор, поэтому они тискались прямо через него, со злостью, обидой, пытаясь то ли сделать друг другу больнее, то ли показать, как они скучали. Сегодня точно было не до любви. Игорь оторвался от Сереги и быстро проговорил, пытаясь отдышаться: — Не здесь. Эти еще завалятся. Жилин смог только кивнуть и Игорь тут же от него отпрянул, оставляя без всего — будто совсем пустым, без тепла и без какой бы то ни было надежды. Он открыл дверь и скрылся за шторой в гостиной. Сережа на ватных ногах последовал за ним, щурясь от яркого света и внезапно нахлынувшего шума. Компания продолжала веселиться, не замечая их — всклокоченных и злых, пробирающихся мимо раздвинутых стульев и бутылок к выходу из комнаты. У самой двери Серега догнал Игоря и тот, не глядя, больно стиснул его ладонь в своей, целеустремленно продолжая тащить его по коридору. Дойдя до поворота, Катамаранов с силой прижал Серегу к простенку всем телом, засасывая грубым поцелуем. Жилин тихонько застонал и от этого Игоря пробрало морозной дрожью. Он торопливо разомкнул поцелуй, отлепился от Жилина и, распахнув дверь в ванную, затолкал его внутрь. Щелчок задвижки прозвучал как спусковой крючок. Серёжа оперся о раковину и дёрнул Игоря на себя, чтобы вернуться к прерванному поцелую. Но Игорь в ответ схватил Жилина за ворот, с размаху приложил его о дверь ванной и припечатал поцелуем. Он целовался отчаянно, покусывая и терзая его губы, болезненно сведя брови. Жилин стал нервно дергать узел галстука, пытаясь его ослабить. Игорь в это время полез руками под его рубашку. Прикосновение к горячей коже пронзило его такими новыми, и в то же время — таким знакомыми ощущениями. На мгновение Катамаранов отшатнулся и быстрым движением стянул с себя футболку. Серёжа задохнулся, едва бросив взгляд на его фигуру. Мягкий рельеф мышц, красивые сильные плечи — Серёжа зачарованно потянулся было к нему, чтобы прикоснуться, но Игорь крепко перехватил его руку и больно прижал ее к двери. Раздался тихий щелчок и звон расстегнувшегося ремня. Серёга пораженно выдохнул, будто до сих пор не верил, что это происходит. Игорь раздраженно стянул с него брюки, резко подхватил его руками под бёдра и посадил сверху на старенькую стиральную машину, скромно прикрытую цветным ковриком. Жилин охнул от неожиданности, но тут же обхватил его за шею руками и сжал коленями талию. Катамаранов недовольно рыкнул и потянул Серегу наверх, заставляя приподняться. Сережа не сопротивлялся, но все равно вскоре почувствовал резкую давящую боль и зашипел, впиваясь в плечи Игоря: — Стой-стой, подожди… — сдавленно проговорил он, опираясь одной рукой на машинку, — Мне нужно немножко того… привыкнуть. — он посмотрел исподлобья на Катамаранова. Тот не реагировал и не поднимал глаз, глядя куда-то ему в область ключиц. Но положение, все-таки, поменял — остановился, чуть придерживая Серегу на весу и давая свыкнуться. От этого ощущения его — такого горячего и напряжённого — у Серёжи все поплыло перед глазами. Они будто медленно плавились, как свечки, проникая один в другого, смешивая свой обжигающий воск. Когда Игорь с большим усилием все-таки скользнул внутрь, Серёга протяжно застонал. Катамаранов дернулся и зажал ему рот рукой, чувствуя, что у него самого сейчас снесет крышу от этого звука. При этой мысли его ещё сильнее обожгло горечью, и он задвигался резкими рывками, словно вымещая свою обиду и злость. — З-заткнись только… — горячо прошептал он на ухо Жилину, прижимаясь к его влажной колючей щеке. Но Серёга, похоже, не был этим обескуражен — наоборот, он откинул голову назад, ударяясь о хлипкий кафель, и закрыл глаза. Болезненно сведя брови, он жадно ловил воздух влажными губами, сосредоточившись на своих ощущениях. Игорь больно сжал его бедра и уперся ему в шею головой, не сбавляя темп и шумно дыша. Серёжа не выдержал и снова стал издавать звуки мучительного удовольствия — чем сильнее были толчки, тем слаще становились его вздохи. Игорь стиснул зубы и, мотнув головой, прикусил его за плечо, прямо сквозь рубашку. Серёга вскрикнул — Игорь в ответ схватил его за волосы на затылке, сопровождая это ещё несколькими резкими ударами бедер. Серёжа зашипел сквозь зубы и вдруг стал ластиться к его руке, как будто эта намеренная грубость была самой востребованной лаской. Игорь, глядя на это, неуверенно замедлился, словно растерявшись, и разжал пальцы. А следом, ни с того ни с сего, навалился на Жилина всем телом, утыкаясь носом ему в плечо и отчаянно жмурясь. У Игоря буквально обожгло глаза от прорвавшейся боли — за себя, за них обоих, за всё, что у них было и чего больше не будет. Почувствовал, как повлажнели ресницы. Он с усилием сглотнул подступивший ком, отгоняя морок, стиснул Серёжу ещё крепче, осторожно вошёл до предела и поднял голову; Жилин что-то невнятно промычал, пытаясь обратно притянуть его к своей груди. Игорь же вместо этого отклонился назад, дотянулся до крана и ударил по вентилю. В раковину с шумом хлынула вода. Серёжа не сразу понял, что к чему, но когда Катамаранов вновь подхватил его под задницу и прижался к нему — на этот раз отчаянно, чувственно, покрывая поцелуями шею, потираясь носом о чувствительную кожу, до Серёжи дошло, что Игорь сделал это специально, чтобы можно было хоть немного расслабиться и дать себе волю. Почему-то, кроме усилившегося возбуждения, это вызвало прилив щемящей нежности, и Серёга порывисто подался навстречу Игорю, поскуливая от каждого его движения. Игорь опять ткнулся ему в шею и зашептал: — Тихо…ну тише… Серёж… От этого внезапного и ласкового «Серёж» Жилина тряхнуло и он почувствовал, как защипало в носу. Игорь скрипнул зубами, зажмурился, продолжая ласкаться, и казалось, всё пространство между ними наполнилось вдруг болезненным трепетом, укрытым сожалением и досадой. Игорь был осторожным и внимательным — таким, как раньше, и Серёжу от этого ещё сильнее развезло. Он стал весь податливым и мягким, отзывался на каждое движение. Утопал в нежном вязком удовольствии, в ЕГО запахе, в его ритме. Забывшись в чувствах, Жилин потерял бдительность и поэтому громко и удивленно охнул, когда Катамаранов вдруг стащил его с едва живой стиральной машинки. Игорь развернул его лицом к зеркалу, а сам прижался со спины. Упёрся лбом в затылок, вдыхая любимый запах. Зарылся носом в короткие чёрные волосы, чуть наклонил голову и встретился в отражении с Сережиными распахнутыми глазами. Подрагивающими руками он стянул с него рубашку и бросил на пол. Серёжа тут же обмяк, чувствуя, как онемели ноги от полыхнувшего жаром взгляда Игоря, шарящего по его открытым плечам, груди и животу. В уголке сознания слабо мелькнула смешная мысль, что изнурительные тренировки в училище, наконец, оправдали себя. Катамаранов крепко сжал его, стараясь дотронуться везде, облапать как можно больше. Потирался губами об открытую шею, мягко касался языком. Жилин чувствовал, что буквально растекается у него в руках. Хотелось всего и сразу — глубоко, сильно, грязно — как угодно. Смотреть друг на друга в отражении было почти невыносимо, а не смотреть — тем более. Мышцы заметно напрягались и расслаблялись, загорелые руки Игоря оттеняли бледную Сережину кожу. У Жилина перехватило дыхание. — Так… не хватало тебя… — горячечно прошептал он, откидывая голову на плечо Игоря. — Решил сбежать от меня? — вкрадчивый шепот на ухо, намеренное касание его губами. Резкий вздох. — Н-и за что… — Нашёл кого-то.? — Нет… — Серёжа морщится и мотает головой, Игорь придерживает его, кладёт ладонь на горло и чуть сдавливает. Двигается нежно, все ещё касается покрасневшего уха влажным ртом: — Нет?.. — Не могу… без тебя, — Серёжа рвано выдохнул, пытаясь вжаться в Игоря ещё сильнее. Схватил его за затылок, чтобы было ещё, ещё больше контакта. Игорь обхватил его рукой, резко прижимая к себе. От острого удовольствия Серёжа отчаянно вскрикнул и Катамаранов снова зажал ему рот ладонью. Прикрыл глаза и тихо и быстро заговорил: — На самом деле, я так хчу тебя слыш-ть… громко, сильно… Я обожаю, когда ты такой. Я злюсь и хочу т-бя одновременно. И я боюсь… что не смогу сдержаться и… — И что тогда? — задыхаясь, спросил Жилин, чувствуя как по лицу от напряжения катятся капли пота, — Что тогда сделаешь…? Игорь вдруг серьезно и злобно посмотрел в зеркало на Серегу, как будто тот не понимает чего-то элементарного. — Серёж. Тогда я тебя вы**у, как не знаю что. Серёга же вдруг зажмурился и заскулил еще громче, потираясь о него, потому что даже одних этих слов хватило, чтобы его накрыло с головой. Игорь зашипел и опять закрыл ему рот. Подтолкнул его к раковине и навалился сзади, горячо шепча в ухо: — Бл***, ты что, бешенство подхватил?! Ты же сам меня провоцируешь… — От тебя и подхватил, дурак! — процедил Жилин сквозь зубы, стряхнув его ладонь. Игорь укусил его за загривок, другой рукой крепко сжал ствол у основания. Серёжа громко ахнул и стал хрипло втягивать воздух, как будто у него начался какой-то смертельный приступ. Вдруг движения вновь прекратились и Серёжа раздраженно дернулся назад, пытаясь добиться от Игоря каких-либо действий, но тот отстранился. — Нет. Теперь потерпи немножко, — с издевательской улыбкой Игорь стал нежно облизывать мочку его уха. Жилин взвыл, будто от сильной боли, но Игорь даже не шевельнулся. Серегин вой вдруг перешёл в злобное рычание и Катамаранов увидел в отражении, как яростно вспыхнули его глаза. Серёжа сбросил с себя его руки, с силой отпихнул его, повернулся лицом и вдруг резко плюхнулся перед ним на широко разведённые колени. Это был действительно «удар ниже пояса», в буквальном смысле. — Жилин, ты чего, охренел совсем?! — только успел рявкнуть Игорь, как Серёга уже обхватил его ртом и со всей силы втянул щеки. Все, что Игорь мог дальше, едва стоя на ногах, это пытаться сквозь зубы произнести хоть одно из страшных проклятий, что разом пришли ему в голову. Это было нечестно. Серёга знал прекрасно, что у него определенно был талант, и знал, что это всегда действовало на Игоря парализующе. Катамаранов считал, что такими методами нельзя пользоваться. Серёжа с громким влажным звуком оторвался от своего занятия и поднял глаза. — Сделай то, что обещал. И не останавливайся, — холодно проговорил он, чуть дрогнувшим голосом и предостерегающе поднял палец. Катамаранов смотрел на него, раздувая ноздри и пытаясь хоть немного прийти в себя. Сережа был такой красивый, с этими чёрными пушистыми ресницами и припухшими губами, какой-то весь размазанный и опьяневший от долгого и неутоленного возбуждения. Стоящий перед ним на коленях. С этим, конечно, нужно было что-то делать. Игорь быстро подхватил Жилина под руки и помог подняться. И он сделал. И не останавливался. Он хватал Серегу за плечи, впивался пальцами в рёбра — и смотрел. Неотрывно, почти не моргая, каким-то отстраненно-похотливым взглядом, он рассматривал картину перед собой и видел, что Серёжа делает то же самое, и что его это заводит до предела. Сереге и правда очень нравилось. Чувствовать на себе сильные руки; резкие, на грани боли, движения внутри и снаружи, создающие невыносимо приятное трение, и горящие отчаянные глаза в отражении, жадно шарившие по его телу и лицу. От всего этого Жилина скручивало в тугой узел из мазохистского стыда и острого наслаждения. Сережа снова откинулся назад и закрыл глаза, прижимаясь к Игорю спиной. — Я не выдержу… — проговорил он, беспорядочно хватаясь за напряженные руки Катамаранова на своей груди и животе. Он чувствовал, что его накрывает и он вот-вот утонет с головой, — Я не смогу, я закричу… — снова отчаянно зашептал он, открывая глаза, чтобы посмотреть на Игоря. Но тот, не отрывая от него взгляда, вдруг кивнул и приник к его уху у основания шеи. — Давай… — проговорил он сквозь зубы, еще усиливая толчки. Он приколачивал его к несчастной керамике так, что у Серёги стали подкашиваться ноги. Но никто из них уже ничего не замечал — погружённые в свои ощущения, они воспринимали только друг друга — хотелось чтобы это продолжалось, хотелось выжечь друг в друге глубокий след этим невидимым пожаром. Чтобы оно болело и ныло всегда — не забывалось, не проходило. Нужно ещё больше, ещё сильнее — чтобы было больно и сладко одновременно. Жилин уже почти повис на руках у Игоря, с трудом осознавая, где он и что происходит, издавая жалобные рваные стоны. — Сер-реженька, хороший мой… — Игорь прошептал его имя особенно нежно, на контрасте с полыхающим между ними буйным пламенем. Жилин задохнулся, будто ему передавило горло — от этих слов и этого голоса его окатило невыносимым жаром. Он обхватил Игоря рукой за затылок, зажмурился, еле выговаривая: — Я не могу, Игор-ешь… Прозвучало как взрыв. Какой-то звук из прошлого — ласковый, волшебный, родной. Он просто сходу снес Катамаранову крышу, заставив содрогнуться, вжаться в Серёжу изо всех сил и, стиснув зубы, рычать — рычать озверело, пока перед глазами всё рушилось и рассыпалось на миллион цветных искорок. Сквозь шум в ушах и звук льющейся воды, он услышал ужасно бесстыдные и такие красивые вскрики Серёжи, так приятно резонирующие с яркой пульсацией между их разгоряченными телами. Звуки чистейшего страдания. От самого сильного наслаждения. Игоря передернуло от новой волны удовольствия, вызванной этой только-ему-предназначенной музыкой. Впрочем, в этот раз ее уж точно все слышали. И было как никогда плевать. Вскоре магия рассеялась. Остались только старая изношенная ванная и дрожащие руки. Игорь вдруг растерялся — ему хотелось провести по спине Серёжи, погладить его и поцеловать. Но это были как будто уже не они. Здесь и сейчас было уже как будто нельзя. Теперь ни к чему сентиментальность. Игорь поднял глаза, посмотрел в отражение на Серегу, опирающегося локтями на край раковины. Заметил на его щеках влажные следы и резко отвёл взгляд, почувствовав, как кольнуло в груди. Он неловко отлепился от него, нашарил какое-то полотенце и сунул ему под нос. Никакого ощущения счастья и гармонии с вселенной в этот раз не было. Была жуткая неловкость и зияющая пустота, из которой веяло тоской и одиночеством. Они одевались и приводили себя в порядок, тщательно избегая смотреть друг на друга. Это — вместо того, чтобы нежно и лениво целоваться. Аккуратно касаться теплой и влажной кожи кончиками пальцев. Смотреть. Ласкать друг друга глазами. Да когда такое было? Было ли? Не сегодня. Вчера. Позавчера. Два года назад. Одевшись, Игорь почувствовал, как защипало в носу, поэтому он резко дернул задвижку и с силой распахнул дверь. «Остановить. Нужно остановить.» — панической сиреной взвыло Сережино нутро. — Это все ничего уже не значит? — горько спросил он ему в спину. Игорь остановился и чуть заметно поднял плечи, будто его ударили между лопаток. Вздохнул, медленно повернулся и зашёл обратно в ванную, прикрывая за собой дверь. — Для меня это знач’т всё то же, что и раньше, — серьезно ответил он, приковывая Жилина внимательным взглядом, — Но какое это имеет знач’ние. Ты же снова уедешь. Серёга кивнул, жадно высматривая в его глазах подтверждение его же слов. Сердце колотилось, как будто ему снова было семнадцать: — Уеду. Поработаю в Москве. Освоюсь. А потом тебя туда позову? Игорь прыснул. — Ого, это что, ты меня з’муж зовешь? Погоди, я пока не готов к таким серьезным шагам, — Катамаранов томно вздохнул, — Может, вовсе и не для тебя моя редька цвела. — Чего ты придуриваешься? — кисло спросил Серёжа. — А что мне остается? Это глуп-псти всё, неужели сам не понимаешь? Иди своей дорогой, Серег. Правда. Жилин упрямо и отчаянно замотал головой: — Я буду приезжать. Так часто, как смогу. — Надеюсь, не так часто, как письма писал? А то я сдохну от нагрузки, — Игорь закатил глаза и покачал головой, — Давай по-ч’стному? Если ты правда вернешься, и я тебя дождусь — тогда пог’ворим еще об этом. А нет — то и нет уже. Не надо ничего обещать, ладно? Это всё только усложняет. Жилин чуть вздернул подбородок и сощурился: — Мне нужен ты и я тебе это докажу. Вот увидишь. Игорь улыбнулся мельком: — С удовольствием посмотрю. Серёжа неуверенно потянулся к нему, с опаской прикрывая глаза. Никогда не боялся целоваться так, как сейчас. Полсекунды ожидания в полном одиночестве. И вдруг — мягкое нежное прикосновение губ. Всего несколько мгновений — и всё закончилось. Осталось только тихим отсветом в глазах, тенью мимолетной улыбки. — Увидишь. — горячо прошептал Серёжа, проскальзывая мимо Игоря в коридор.