Но я то тоже!

Антон всегда был со своими тараканами в голове. Все это знали. Знали как и то, что единственный, кто мог посоревноваться с его безумием, являлся глава всех сельских гопников-Роман Пятифанов. Они были настолько разными, что никто и не заметил, насколько те похожи со своими замашками. Кровь? Ромка всех избивал, получая от этого райское наслаждение, а Антон любил смотреть подобное в кино. Ни очкарик, ни его знакомые и друзья не понимали, как милому мальчику, чье лицо этап взросления динамило по полной, могла нравится расчлененка и явно не лицеприятные кадры. Ночь? Ромка любил прогуляться по их скудному селу под покровом ночи, а Антон любил рисовать ночное небо, что казалось ему столь загадочным и одновременно прекрасным. Тут уже приятели Пятифанова не могли объяснить его тягу к ночным вылазкам. Недоверие? Хах, кажется, что эти двое доверяли лишь себе, и то с трудом, ведь Антон часто не мог поверить в увиденное своими собственными глазами(+очками), а Рома не мог быть уверен, что ведет себя адекватно к обществу и что не накинется на кого-то за оскорбление Тошика или Бяши. Живописное поле, со свежей травой? Рома любил его за то, что то были как глаза Петрова, а Антон часто любил делать фотографии столь приятного и эстетичного места, после чего с особым трепетом переносил каждую травинку на холст. Речка? Рома любил охладиться в ней знойным летом после катания на великах или подвижных игр, а Антон любил ее за то, что та напоминали глаза Пятифана. Такая же темная, гнетущая, неизведанная, и, по непонятным причинам, успокаивающая. В точности такими были и глаза Ромы. Цой? Ромка любил под пивас вечерком горланить его песни с Бяшей на пару, а Антон любил тихонько напевать мелодию его произведений, идя в злосчастную школу. Вот и получилось, что такие разные на вид люди сблизились настолько, что стали чем-то большим, чем друзьями. Они точно два сапога пара. Оба не могут понять это, не смотря на то, что закорешились уже как три года назад. Даже Бяшка увидел это, не смотря на узкие глаза! А вот Антон даже с окулярами не видит смущения Ромки, когда белёсый парнишка его обнимает по пьяне(это уже отдельная история), то грязь с лица Пятифанова уберет своими тонкими и изящными пальцами. И Ромка, такой же слепой баран, не видел, как краснеют щеки и уши очкастого от похвалы Пятифанова или от того, что тот Антона по голове потрепает. Когда уже они сойдутся...? Может, сегодня? *** Сидя в гостях у Антона, Ромка пытался преодолеть дикое смущение. Ведь Бяша, кидалово эдакое, слинял и оставил Рому наедине с его объектом любви, и похотливыми думами, которые не покадили его голову в силу пубертатного периода. А Антошка как на зло строит невинный взгляд, да и не жаден на то, что бы переодеться в одной комнате с нашим фетешистом, которого ну очень привлекают нетронутые милашки как Петров. Антон, кстати, тоже фетешист считай. В недрах мозга до сих пор хранится воспоминание о том сне, где Рома был властным и буквально ставил на колени Петрова. А тот, в свою очередь, явно не был против. Ох уж эти БДСМ-щики. Ромка так и сидел на полу в комнате своего друга, пока тот ходил за блинами, что остались со вчерашнего вечера, и сгущенкой с чаем. Вернувшись, Антон сообщил радостную новость. -Родители поехали к какой-то маминой подруге из соседнего села. Еще Олечку взяли, типо у этой Люды там дочка есть, ее ровесница.-пояснил Петров, после чего поставил лакомства на табуретку, которую недавно притащил Рома. Тут Антон заерзал, затеребил домашнюю футболку и начал тупить взгляд об пол. Пятифанову стало как-то не по себе от подобной атмосферы, которая еще никогда не стояла между парнями. Понять, что Петров встревожен было легко. Чувство, будто все два этажа, принадлежащие семейству Петровых, были пропитаны беспокойством Антона. -Ам...-подал голос Антон.-Тут такое дело.. Я тебе сказал хотел.. Уже давно, кстати..-будто все ещё подбирая слова, говорил белобрысый, после чего шумно выдохнул и продолжил.-Я считаю, что ты очень сильный и смелый, честный и хороший человек. Я тобой сильно восхищаюсь. Сначала я думал, что это всего лишь восторг тем, насколько ты прекрасный человек, но потом... Я понял, что в тебя влюбился.-тут у Ромки чуть челюсть не отвисла.-Я знаю, как ты относишься к педикам, но я просто хочу это сказать. Знаю, я странный и отторженный очкарик, с которым и дела иметь не хочется. Знаю, я ебанут...-перебил этот поток мыслей Петрова возглас Ромки, который то-ли он не сдержал от волнения и счаться, то ли не хотел портить свои недетские фантазии, с образом Антона в виде слишком уж идеального человека, что явно бы не матерился. -Но я то тоже! Честно, такого чистосердечного признания я не ожидал, но.. Блять, я даже не знаю чо сказать! Тош, я также восхищался тобой все эти годы. Я люблю тебя также, как и ты меня! Оба мы понимаем, что мы с ебанцой, но мы вместе с этой ебанцой, это главное!.-с горящими от счастья глазами, тараторил Пятифанов.-Хоть ты и ебанутый, но я то тоже!.-сказал Ромка, после чего повалил Антона на пол объятьями, чуть не опрокинув хлипкую табуретку, на которой стояла банка сгущенки, две кружки с давно позабытым чаем и тарелка блинов. Антон радостно хихикал, аккуратно, будто боясь спугнуть, неловко отвечал на объятья своего уже не друга. -Тош, официально предлагаю тебе встречаться! Взамен на твою любовь, буду оберегать тебя от всяких еб...-не хотелось бы портить такое милое признание скверными словечками, что часто отпускал Рома.-Дураков, которые, не дай Боже, будут тебя доканывать!.-очень важным тоном, будто делает Антону предложение руки и сердца, сказал Ромка. -Я согласен, Роман Викторович! Готов полностью отдать вам свое сердце с телом в придачу.-не менее наигрнно-дикторским голосом, проговорил Петров, после чего добродушно улыбнулся и глянул прямо в душу своего, уже, парня. А Ромка на это чмокнул его в щечку, наконец, вставая с холодного пола. Этот день они запомнят надолго. И Бяша тоже. Ведь, наконец-таки, ему не надо будет слушать тирады Ромки о том, "какой Антон светленький и пушистенький, словно ангелочек."