Devil Town

***

Life's alright in Devil Town

Габриэль всегда считался наглупейшим клоном из всей восьмёрки. Неповоротливый и неразговорчивый, подавая голос лишь ради очередного нелепого вопроса, на который иногда даже у Данте не было подходящей цитаты. С ним будто было что-то не так. Он отличался от остальных. Не понимал социальных норм и как вести себя правильно. Возможно это было что-то общее у Бубновых, потому что как-то раз рассказав об этом Данте, тот сказал, что у него похожая ситуация. Неужели у всех по секрету в голове есть инструкция правильного социального поведения, которую не загрузили Бубновым? Да и внешностью он тоже отличался. Эльфийские уши, заострённые волосы и глаза, зрачки которых не поддавались научному объяснению. У всех всё было нормально и это просто в нём проблема. Может это из-за того, что он Первый клон? Возможно потому он ощущает себя чем-то глубоко внутри отличающимся, как будто он кошка, просто выросшая среди собак, и из-за этого считала себя другой. Но знаете, его это не волновало настолько сильно, как обычно волновало людей. Важно то, что внутри. А внутри он любопытный, чуткий и дружелюбный, готовый поддержать разговор, если собеседнику захочется. Да, в нём были и плохие черты - медлительность, отсутствие понимания норм. Он не схватывал всё на ходу и ему приходилось несколько раз перечитывать строчку, чтобы осознать, что было прочитано, но он не считал себя глупым. Лично он даже не считал это чертой характера, только оскорблением, заставляющим тебя сомневаться в своей ценности. Его это не волновало ещё потому, что если другие не так тревожатся о нём, то и он не должен. Он знает, что если бы это правда был повод бить тревогу, то они бы так и сделали. Габриэль не был особенным, он просто был собой. Другие клоны и даже сам Создатель никак не обращали на это лишнего внимания. Пару острых замечаний от Вару, которые Габриэль воспринимал как шутливые, и иногда раздражительность в лицах некоторых клонов, когда он их особо донимал вопросами. На этом всё. Его не игнорировали и не оставляли из развлечений. Когда он искренне что-то никак не понимал, Зонтик, Феликс, Данте, бывало и Куромаку, садились с ним и старались спокойно объяснить на понятных терминах. Даже если он в итоге не смог понять, то покрайней мере благодарил их за попытку. Пик и Зонтик иногда переключали по его просьбе на канал с мультиками, без разговоров смотря телевизор с ним. Данте учил о любви и доброте к себе, Феликс - доброте к другим, Зонтик - безопасности, Куромаку - науке и здоровье, Ромео - романтике и отношениях. Габриэль не особо понимал разницу между романтикой, дружбой и семьёй, ведь всё может стать особенно близкой связью, но перестал так глубоко задумываться об этом. Да и идея близких отношений с кем-либо, семья или нет, звучала приятно. Именно с Пиковыми он общался не так часто и не так близко, как с остальными. Пик был молчаливый и угрюмый, легко отдаляя себя от других при желании и очевидно ценил своё личное пространство, предпочитая одиночество и тишину, чем шумную компанию. Габриэль не заставлял его говорить и старался задавать ему меньше вопросов, чем другим, думая, что чрезмерные вопросы лишь отдалят Короля. Важно, что тот не был груб без причины, значит всё нормально и его необязательно не включать в семью просто потому, что тот не даёт обнять себя каждому встречному. Возможно тому просто нужно время привыкнуть. Габриэль умел ждать, и он был не против тишины. С Вару это было сложнее. Габриэль часто наблюдал за Пятым с интересом, стараясь понять его и часто раздумывая, чем тот так отличается от Пика. Первый ожидал, что Вару, как и его король, был бы хмурым и молчаливым....Хотя да, всё же Вару был похожим на своего короля, хоть и не все это улавливали, но разница была в том, что Вару не был открыт к дружбе. Вообще. Пока Пик мог поддержать небольшой разговор о хорошем шоу или видах алкоголя, при попытке заговорить с Вару, тот грубо отшучивался и говорил поверх других, перебивая и мешая, специально нажимая на кнопки, чтобы вывести из себя, и в итоге человек, пытавшийся поговорить с ним, только раздражённо замалкивал, понимая, что это бесполезно, либо сам Вару бесстыдно вставал и уходил, когда у него не было терпения. Пытаясь помочь с чем-либо или дать совет - каждый раз огрызался, будто у собаки пытаются отобрать кость. А дарить подарки ещё никто не пробовал. У Габриэля была такая идея конечно. Он не хотел, чтобы кто-либо у них чувствовал себя лишним, но он не знал, что́ нравится Пятому. Рисование? Покемоны? Джаз? Никто не знал, включая Габриэля.

Yeah right, no one's gonna catch us now

Не смотря на желание подружиться со всеми, Габриэль понимал, что возможно Вару просто не хочет общаться с ними и скорее всего у него уже есть друзья извне. Бывало, что дружба между родственниками не складывалась, и это нормально. Он просто желал, что если бы это была суть проблемы, то Вару всё сказал ему и не пытался заставить его сам уйти, испытывая чужие нервы. – «Так и сяк, я хочу быть один и не желаю вашей компании. Точка.» – И всё. Габриэль бы сразу отстал с попытками поладить и просил бы других тоже не трогать Пятого, уважая чужой комфорт. Да, Первый, очевидно, не порвал бы прямо все связи. Он бы относился к Вару всё так же, исключая неловкие моменты, когда они перекидываются парой слов посередине дня, просто потому что Габриэль надеется с ним поговорить, или когда Вару буквально уходит из дома без лишних слов, лишь из-за того, что Габриэль снова попытался начать разговор с ним. Просто немного доброты тут и там. Родственникам необязательно иметь очень близкие отношения, чтобы ладить. Судя по тому, что видел Габриэль, то Пиковые очень ценили свободу, и это вполне понятно почему. Хоть и Фёдор уже давно занят своей жизнью, заранее дав обещание, что клоны больше никогда не будут заперты в карточном мире, Пиковые не переставали тревожиться об этой возможности, хотя и отрицали своих внутренних страхов. При любом шансе, что их свободу как-либо забирают или ограничивают, например когда Феликс просил их не выходить на улицу из-за сильного дождя, то они становились особо агрессивными и появлялась возможность драки. Но чаще всего, именно Вару их начинал. Габриэль часто думал о том, что хочет быть рядом для остальных. Он не хотел, чтобы Пиковых, или вообще кого-либо, мучила паранойя насчёт того, что их снова запрут в ограниченном пространстве без возможности вырваться. Они понимали, что в реальности это невозможно и вообще воспринимают факты неправильно, Феликс просто хотел позаботиться об их здоровье, но они всё равно боялись и скалили зубы, вспомнив прошлое. Габриэль знал, какого это - бояться без ведомых на то причин, в чужих глазах выглядя истеричкой.

Dad has bought a new car

Но Габриэль понимал, что теперь то всё в порядке, и даже если это займёт много времени, то Пиковые справятся и смогут одолеть свои страхи. И Трефовые, и Червовые, и сами Бубновые. Они все справятся и всё наладится, они больше не будут бояться неволи или одиночества. Да, скорее всего они не будут одной дружной семьёй, но такая мысль всё равно была вполне приятной. Как они могли бы искать друг в друге укрытие, зная, что могут положиться. Это не случится и некоторые из них продолжат предпочитать одиночество, но в эту фантазию легко окунуться и забыть, что это не происходит в реальности. Плюс, кто знает, может они все реально смогут подружиться когда-нибудь. Они правда были свободны теперь, имея свои паспорта и дом с достаточным количеством места для всех. Скоро все осознают и, в конце концов, примут это. Это будет здорово.

We're fine, no one's gonna catch us now

Габриэлю нравилось представлять, а ещё ему нравилось наблюдать и слушать. Не подслушивать, как подумали бы некоторые, а именно слушать. Слушать можно было почти каждого, даже если собеседник не являлся разговорчивым. Данте, у которого не сильно большой внутренний словарь без заготовленных цитат, вполне нравилось читать литературу вслух, пока Габриэль сидел рядом и слушал. Часто эти книги были по психологии или философии. Они брали много пауз, чтобы загуглить неизвестные слова или обсудить моменты в сюжете, строя теории о том, что произойдёт дальше. Данте нравилось фотографировать и читать. Вряд-ли сон считается за хобби. У Куромаку, будучи умной и зачитанной персоной, была очень развита речь и жестикуляция, и ещё имелся огромный словарь. Буквально. Он был разговорчивым, отдавая всего себя в разговор, когда тема касалась чего-то, что его интересует. Габриэлю, хоть тот и не понимал половину слов из рассказа, нравилось слушать и наблюдать, как Второй объясняет, например, сюжет какой-то очень толстенной книги, которую тот недавно прочитал, и строит теории о том, что было бы дальше. Куромаку нравились науки и что-либо о детективах. Если бы Куромаку было удобно читать вслух, а не в мыслях, то может Габриэль был бы не против тоже посидеть с ним за чтением и обсуждением книжки. Но Первый понимает, что пока Куро уже знает всё, то Габриэлю пришлось бы постоянно останавливать его, спрашивая, что значит то или иное слово, и это постепенно вывело бы его из себя. Феликс больше за активный образ жизни и читать не в его вкусе, только если не детские изделия с иллюстрациями, поэтому вместо разговорах о глубоких сюжетах, Феликс рассказывает Габриэлю как прошёл день. Они могли выходить погулять на несколько часов и Феликс, такой вот активный парнишка, постоянно озвучивает всё, что видит, и ярко комментирует. Габриэль не пытался успеть за его скоростью слов, лишь кивая и улыбаясь, иногда задавая вопросы или вставляя свою мысль. Вкусы Феликса были довольно расплывчаты, но чаще всего он показывал интерес в животных и писательстве. Не смотря на приятную компанию Феликса, Габриэль не рвётся ухватить каждую возможность поговорить с Четвёртым. Его настроение постоянно переключалось из-за, казалось бы, мелочей. В один момент он радостный, а в другой уже раздражительный и не контактирует ни с кем, потому что в холодильнике не было еды, которую он планировал есть. Тот не мог думать в серых оттенках, разделяя всё на идеально или ужасно. Поэтому Первый осторожничает с ним, стараясь случайно не ухудшить тому состояние, а поверьте, он мог бы. Просто один неровный комментарий. Как упоминалось, с Вару он практически не говорит. Габриэль часто подзывал его к себе и пытался начать лёгкий разговор, как-либо заинтересовать его рисованием, готовкой, шитьём... Но нет, спустя пару минут, Пятый уже либо раздражался, либо пребывал в абсолютной скуке, и в конце концов уходил, а Габриэль лишь мог кинуть последнее «..пока?» в спину. Зонтик не был особо болтливым, но тот всегда так или иначе рад поговорить. Они говорили о погоде и о том как лучше одеваться сегодня, как вести себя в экстренных ситуациях. Зонтик рассказывал и показывал ему, как рисовать, и терпеливо помогал, если Габриэль хотел, чтобы пропорции получались реалистичными. Зонтику нравится рисовать и вязать, и тоже нравилось читать, хоть и делал он это гораздо реже. Его любимый жанр - комедия. Ромео, очевидно, рассказывал о недавних событиях в своей личной жизни. В неприличные, подробные детали он никогда не вдавался, предпочитая говорить лишь о самих свиданиях, а не часть, когда человек ведёт его к себе домой. Он вслух рассуждал, что можно было лучше сказать или сделать в те и иные моменты, а Габриэль, будучи не слишком силён в магии очарования, мог только кивать и иногда задавать вопросы, которые могли бы заставить Ромео задуматься и пересмотреть всё. Седьмой, как и Зонтик, читал редко, но тоже иногда рассказывал о событиях романтической книги, недавно прочитанной. Ромео был заинтересован в растениях и любил готовить. Не смотря на молчаливость Пика, Габриэль иногда мог завести с ним разговор о том, как прошёл день, хоть и такие разговоры длились недолго. Двое больше смотрели телевизор вместе, и Габриэль спрашивал Пика, что тот думает о сюжете. К счастью, Пик был более заинтересованным в разговоре, когда была определённая тема, которая его интересовала. Они могли тихо обсуждать происходящее на экране и Первый был рад, что тот менее замкнут, чем его валет. Пику нравились боевики и готовить, хотя тот чаще всего никогда не был рад результатом. Да, Дамы и Джокер существуют у них, что бы ни значило существовать, но те, как обычно бывает, жили отдельно. И довольно далековато. Поэтому Габриэль очень редко с ними мог общаться и ещё не сформировал определённое мнение о них. Когда приезжала Эмма, то часто случались ссоры между ею и Пиковыми. Бывало и Ромео случайно завязывал спор с ней из-за того, что тот постоянно флиртовал с любой девушкой и Пиковая Дама не была исключением. Эмма уж точно не была плохой, но она также не была терпеливой.

You said something dumb again

Габриэлю не нравились ссоры, он предпочитал промолчать или успокоить собеседника прежде, чем обсуждать причину аргумента, чтобы, в спокойствии, все думали на здравую голову. Да и громкие звуки приносили ему большой стресс. У Пиковых этого не было. Им плевать на громкую музыку или крики, спали как убитые. А если не спали, то они всё равно не придавали значение этому, пока это не касалось их самих или их близких. Близким в этом доме можно было назвать только себя. Они все были разные, хоть и казалось, что они очень похожи, поэтому очевидно, что у них всегда будут разногласия, и это печалило. Не бывает идеальных отношений, и Габриэль понимал это, но это знание не помогало ему. Каждый раз, видя и слыша, как его друзья, его семья, ссорятся и порою дерутся, в нём появлялись глубокая печаль и желание помочь. Остановить, расспросить, помочь помириться. Но он знал, что это глупо и он лишь ухудшит ситуацию. Его всегда считали глупым, этим он бы только подтвердил чужое мнение. Как будто он маленький ребёнок, смотрящий через приоткрытую дверь за разгневанным спором родителей, не способный ничего сделать. Даже если Данте, да и не только он, говорил, что не стоит слушать других в таком плане, то при каждом оскорблении, в душе всё равно появлялась временная обида. Это нормально, что от этого обидно в моменте, Габриэль не был злопамятным. И нормально, что Габриэль, смотря, как его близкие ссорятся, хотел это прекратить. Это обычная реакция большинства.

She's mad, at least that's what they say

После каждой ссоры, в дом опускалась давящая, напряжённая тишина до завтрашнего дня, когда после нового рассвета можно будет забыть вчера. Габриэль замечал, что даже на следующий день, между клонами, которые тогда ссорились, ещё несколько дней оставалось ощущение неловкости и недосказанности, может они хотели договорить несколько оскорблений из-за всё ещё пылающих эмоций, попытаться обьяснить себя, или извиниться. В этом доме мало было персон, готовые перейти гордость ради такого. Иногда Габриэль пытался поговорить об этом, переступая через свою тревогу, спрашивать как там клоны, недавно ссорящиеся. Стоит ли вмешаться? Может они скоро перейдут черту и придётся их разнимать? Первый знал, что скорее всего ему не надо ввязываться в чужие дела, но он не хочет, чтобы кто-либо пострадал. Особенно когда он догадывался, что причина ссоры недостаточно серьёзная для драки. Не смотря на его волнения, ему отвечали, что те в порядке, просто злые, просто негодуют, что им всё не сходит с рук в этом мире. Им нужно время, чтобы успокоиться. Габриэль не был эмоциональным, уж точно не был агрессивным, но в нём тоже вспыхивало негодование на то, что чужие эмоции так легко заметают под ковёр. Он попытался представить, какого было бы для него - если бы его захотели выставить в плохом свете и отварчивались, когда тот пытался обьясниться. Он понял, что тоже чувствовал бы злость. Разве можно так просто игнорировать приятеля и его чувства? Оставленная грязная тарелка на столе не стоила того, чтобы родные вспоминали все твои ошибки на этом и на том свете, причиняя как можно больше обиды из-за одной мелочи. Убрать её в раковину занимало несколько секунд.

Mom and daddy aren't in love

Между ними не было той семейной или дружеской любви, так часто упоминаемой у людей. Покрайней мере, Габриэль никогда не замечал этого. Иногда им нравилась компания друг друга, но часто они просто терпели это, зная, что если уйдут, то будет хуже, то будет одиночество из-за того, что ты один такой в этом мире и никто не поймёт тебя, просто сочтут за больного. И как бы ты не пытался заглушить мысли спиртным и наркотиками, то в ночной тьме, засмотревшись в потолок, твой разум всё равно вернётся к этому. Так у людей, так будет и у клонов человека. Габриэль не был соней, он засыпал с трудом, и часто температура комнаты, неудобная текстура одеяла или подушки, глубокие мысли, плюс состояние, будто тебя загипнотизировали, заставляли его неспокойно ёрзать, пока он не оставлял попытки поспать и вставал с усталым вздохом, стараясь занять себя чем-то. Ему не нравилось, что тот терялся во времени. Что его близкие ссорятся и он ничего не может сделать. Что у них не будет долгожданного счастья нигде в ближайшие месяца. И это по неволе заставляло его снова вернуться в свои мысли, манящие фантазии, где всё хорошо. Время и сознание были лишь небольшой ценой за ту короткую порцию спокойствия, где он временно мог забыть об этой вселенной и побывать в других. Там, где никому не нужно прилагать усилий для того, чтобы не повышать голос.

... fine, I'll settle. ... two birthdays

С этим способом войти в режим ожидания, где он мог передохнуть от суеты, Габриэль воспринимал происходящее немного легче, чем может показаться на первый взгляд. Но как бы не хотелось, весь стресс оно не сможет забрать. Да, приходя в реальность, на самом деле ничего не менялось, хоть и реалистичные представления в мыслях говорили иначе. Каждый раз, возвращаясь в этот недружелюбный дом, Габриэлю хотелось ничего больше, чем снова уйти в себя, хоть он и пытался мыслить позитивно. Хотелось уйти туда, где солнце не избегало его глаз. Где дождь избегал его чаще, промокая его одежду меньше. Но, подумал он, медленно вставая с кровати, дождь это тоже хорошо. Я всё же не хочу, чтобы он избегал меня. Я не хочу, чтобы тот думал, будто он мне не нравится. Тот задумался и решил, что это было не о дожде. Габриэль потянулся, будто он проснулся после обеденнего сна на солнце, еле избегая спазмов в конечностях от такой растяжки. Правду говоря, он не смог даже подремать, хотя была уже поздняя ночь и он не помнил ничего из того, что он делал за те несколько часов, которые провёл, скорее всего просто лёжа в кровати. Судя по тишине, все остальные спали или как минимум мирно сидели у себя, тихо занимаясь своим делом. Габриэль решил не тревожить других и, как можно тише, вышел из комнаты, направляясь на первый этаж. Он всё ещё был в пижаме с бэтменом и в серых носочках. Честно, он переодевался в пижаму ночью лишь потому, что ему нравилась рутина. Он не понимал зачем менять одежду ради сна, ведь тебя всё равно никто не видит в это время, да и новая, не ношеная ткань лишь раздражала кожу, но он смог найти удобную пижаму, не приносящую дискомфорт. Его заострённые волосы были немного взлохмочены, а сам он чувствовал себя сонным. Но неспособным уснуть. Уже у конца лестницы он понял, что понёс с собой плюшевую крысу, с которой в обнимку пытался уснуть час назад. Рука из привычки прижала её к себе, ища комфорт в знакомой вещи, пока он оставался в своих мыслях. Эту игрушку ему подарил, к всеобщему удивлению, Вару, пару месяцев назад. Протянул её с ехидным комментарием, – «На тебя похожа.» Габриэль, конечно, больше принял это как шутку, ведь Пятый и правда позволил ему оставить её себе. – «Ну и ладно,» – подумал Первый, направляясь на кухню. Привычная, едва ощутимая тяжесть под рукой никак не мешала, поэтому он решил не возвращаться, чтобы уложить её дожидаться его под одеялом. В кухне, он заметил, горел свет. В мыслях пронеслась идея того, что его осудят, но он её быстро отогнал. Вряд-ли кто-либо будет насмехаться над ним за то, что тот таскает с собою плюшевую игрушку как маленький ребёнок, когда, например, Зонтик тоже спит с игрушкой. И не только Зонтик... Максимум Пятый мог бы позволить себе ядовитую насмешку. Мир был тихим и не бурлил красками, будто без глаза Бога в небе не было смысла что-либо делать. Идеальное время, чтобы совершить преступление. У Габриэля этого не было в планах, но мысли сами вернулись к тому времени дня, когда Куромаку рассказывал об очередном детективе. В ночной тьме никто не различит чёрную кровь среди теней, бездушное тело, сливавшиеся с уловками разума. И даже пьяный, зная опасность этого времени суток, не остановится, вглядываясь в незнакомую местность. Габриэлю не нравилось насилие, но если было бы наоборот, может он бы совершал всё ночью. Никто его не увидит. Не узнает. Не удивится, что самый глупейший клон способен на такое безобразие. И тогда Первому придётся разобраться со свидетелем, чтобы никто не рассказал остальным о том, что в нём живёт. Габриэль заметил, что просто встал посреди коридора, и поспешил войти на кухню. Там уже сидели Пик с Вару, старательно игнорирующие присутствие друг друга, не решаясь нарушить тишину, и Габриэль осознал, что в доме всё ещё было напряжение, едва уловимое в тенях. Король уткнулся в свой телефон, кулинарная книга лежала рядом, видимо тот планировал скоро что-то приготовить, когда будет подходящее время. Валет сидел неподалёку за одним столом, уткнувшись в свою книгу с его кружкой под рукой, хотя с виду можно сказать, что у него сложность сосредоточиться. Пиковые лишь мельком глянули на него, никак не прокомментировав.

Devil Town is.. cold.. .. in the.. summer... ..

Вару заметил чужие глаза и, сквозь очки, злобный, полный льда взгляд остановился на Габриэле, заставив его наконец отойти от дверного прохода. Первый никогда не понимал этой агрессивности, но возможно такие действия, как за ними смотрели, зажигали в Пиковых чувство опасности, будто им снова что-то угрожает. Хочешь, не хочешь, в конце концов придётся обороняться в попытке как-либо успокоить бушующее пламя внутри, кричащее о угрозе. Мысль, что Первого видят как соперника, а не родного, пробудила в нём слабую горечь. Как бы никто не старался, ...? Габриэль подошёл к холодильнику и, тщательно посмотрев внутри, остановил выбор на паре йогуртов с банановым вкусом. Они не были слишком жидкие, так что их не будет неприятно есть. У него всегда была какая-то определённость в еде, проблема со вкусом, запахом или ощущением, из-за чего ему было сложно есть некоторые виды, по типу мяса или большинства овощей. Он не понимает с чего так, но ему не приходилось голодать. Другие старались подбирать что-то подходящее, это просто еда. Первый, взяв маленькую ложку, сел за стол к Пиковым и положил плюшевую крысу рядом. Та продолжила смотреть на всех своими глазами-бусинками и ничего не пискнула, а Пиковые никак не отреагировали, ведь это была не настоящая крыса. Не смотря на напряжение в воздухе, Восьмой выглядел более расслабленым, что-либо, что он смотрел на своём телефоне, было хорошим отвлечением. Вару очень пытался сосредоточиться только на своей книге, но получалось у него не особо, тот постоянно поглядывал на других то ли со страхом, то ли с раздражением. Габриэль догадывался, что у обоих тоже были проблемы со сном, потому и сидели тут, вместо того, чтобы давно уйти спать. Спустя пару минут тишины, Вару всё же встал и ушёл с кухни ни сказав не слова, оставив на столе книгу, которую так и не смог продолжить читать. У Первого было ощущение, что тот изначально так и не смог прочитать и одного предложения. Это заставило его задуматься, было ли напряжение больше из-за того, что между Пиковыми скоро будет ссора, чем из-за того, что их снова мучали кошмары и те отчаянно пытались отвлечься ото сна. Для некоторых, сон никогда не будет отдыхом, а только напоминанием, вгоняющим в отчаяние и желание начать сначала. Пик только посмотрел вслед своему валету, прежде чем вернуть взгляд на экран. Габриэль не смог понять его выражение лица. Ближе к тому, когда Габриэль уже доедал свой йогурт, Пик отложил телефон и стал ходить по кухне, планируя начать готовить. Взглянув на настенные часы, Первый понял, что скоро утро. Или уже утро? За окном уже просыпалось солнце из ночной дрёмы, окрасив небо в яркие, тёплые оттенки. Ярче и теплее, чем холодная тьма, которая была до этого. Возвращается око Бога и с этим прячется вся неприятная нечесть. Возможно, кто-то ещё заметает следы, надеясь, что солнечные лучи не достигнут его угла раньше времени. Габриэль засмотрелся. Каждое утро, когда он не мог уснуть, он смотрел рассвет, но в этом начинающимся дне будто было что-то другое. Или он вскоре закончится? Он уверен, что, вернувшись в комнату, сможет наконец-то заснуть. Скорее всего. Или через час. Сидевшая рядом игрушка поблёскивала глазками, отражая блеклые лучи, которые могли дотянуться до её самодельной мордочки. Рассвет всегда был приятным зрелищем, не смотря на усталость, охватившую тех, кому нужен был сон. Рассвет был и напоминанием того, что ты не спал всю ночь и упустил шанс сна.

I'll lose my mind... ... another.. .... .. times..

Перед лицом что-то промелькнуло, заставив Габриэля вздрогнуть из неожиданности и поднять глаза. Пик добродушно взял пустые упаковки от йогурта перед ним и выкинул в мусорку, оставив ложку в раковине. Дружеский жест, который в ежедневной ситуации мог бы зажечь в Габриэле искру радости, но обычно Пик не делает этого просто из доброты. Может Восьмой считает, что Первому сейчас не легко, ведь тот слишком рано проснулся или даже не спал? Или, наоборот, это Пиковому не легко и поэтому он предпочитает передавать заботу на других, чем сосредотачиваться на себе? Габриэль мысленно вернулся к тому факту, что не заметил того, как к нему подошли. Он опять теряется. Говорят, время это иллюзия, созданная, чтобы человечество имело рутину. Время можно надеть на руку или повесить на стену, встроить во что-то. Оно считается либо чрезмерно важным, чтобы сидеть без дела, либо недостаточно важным, чтобы держаться на плаву. Габриэль не думает, что время это иллюзия, но другого объяснения нет. Часы просто складываются в одну бесцветную гормошку без логического объяснения. Затем дни, за днями идут недели, недели тянут за собою месяца... а выхода из этого нет. Будто под гипнозом. И опять он отвлёкся. Солнце уже достаточно встало, чтобы полностью показаться всем своим шаранутым видом, гордо вставая перед сонным городом и нагло вторгаясь лучами в чужие окна. Габриэль взглянул на рассвет прежде, чем посмотреть на Пика, всё ещё занимавшевося своим делом. Тот достал сковороду и, пока она подогревалась, резал колбасу на доске. Габриэль подумал, не будет ли тот снова делать яичницу с колбасой как и раньше, до того как они стали хуже спать. Это было любимое блюдо Первого, хоть и склизкая часть омлета была абсолютно отвратительной. Пик выглядел таким домашним тут. Дело было больше не во внешности, а в ощущениях. Он не следил за тем, как выглядит на данный момент, его интересовала лишь поставленная цель. Иногда Габриэль даже слегка завидовал, что тот может время от времени сосредотачиваться лучше, чем он сам, не отвлекаясь от дела. В последнее время, ему было всё сложнее сосредоточиться на чём-либо, и это уж точно не было удобно. Габриэль снова понял, что просто пялится, витая в своих мыслях, но решил не отводить взгляд. Это странно, что он даже не замечает того, как реальность сыпится из рук. Так что он рандомно подобрал книгу, которую оставил Вару, да бы хоть чем-то занять руки, раз уж время не хотело его прикосновений. Обложка была твёрдой и уже холодной. Интересно, Вару потом разозлится на него за то, что тот трогал его вещи? Король, осматривая кухню, случайно встретился глазами и поспешил отвернуться, возвращаясь к готовке. Он никогда не был силён в разговорах. Габриэль слегка улыбнулся. Но может всё не так плохо. Он ведь хотел мыслить позитивно.

Hold my hand tight,

We'll make it another night

***