Часть 1
17 июня 2024 г., 07:16
Твой черный силуэт, словно рожденный быть тенью, скользит по тропе, уходя глубже в изведанные леса еще живого Невермора. Даже твои вечно массивные ботинки остаются бесшумными, кроша остатки мокрой земли.
— Наскучили нудные речи Ксавьера? — с ярким привкусом ядовитости слетает с моих губ; внутри аж блаженно растекается все тот же старый мед: черная чума не любит скучных ребят. Ты оборачиваешься, оставляя на мне пару ожогов мрачным огнем пустых глаз: яблоки словно стекло, если постучу снова, треснут? А покроются кривыми кровавыми линиями? Ты ведь все еще живая.
Ты не удивляешься, но и я не удивлен.
— Наскучили твои.
— Но ты здесь, а значит...
— Я могу довести дело до конца, — твердят бледные губы, — Твоего конца.
Забавно, каждый раз я поражаюсь твоей отчаянной вере в то, что ты способна на убийство. На моем счету уже с десяток, пока на твоем... п у с т о?
— Мне нравится, что ты пытаешься.
Улыбка склеивает губы; я ощущаю себя вновь в игре, в которой оказался под гнетом мести. Не скрою, мне нравится быть хайдом, а вот другим, видимо, нет? So sadly, I don't care.
— Зачем ты вернулся? — о, снова деловитый тон. Считаешь себя детективом?
Я делаю шаг вперед. Еле живая, желтая трава скулит под ботинками. Весна все еще прохладная и черствая, как и Уэнсдей; как и я, вдруг подумавший, что ответом может послужить нелепое «к тебе». Но по правде, ответ был прост.
— Хочу попросить тебя.
Вероятно, тут ты должна была усмехнуться, но нет — строишь из себя черную льдину. Твой темный взгляд лишь циркулирует по мне, изучает, разбирает или кремирует, вероятно?
— Тайлер, — мое имя срывается грубо. Так ты его произносила в хижине, когда пытала меня. А в итоге — и сама проиграла. Легкий ток все же проскакивает по телу, как дань воспоминаниям. Я помню эту боль.
И сквозь слезы я смеялся.
— Глупость — тоже порок.
Отвечаешь ты, заставляя вновь меня давиться тупыми улыбками. Среди них точно есть оскал.
— Но ты ведь возишься с этими.
Уточнять смысла нет — мы оба понимаем, о ком речь.
— Еще не завыла на луну?
И снова очко — ты цепляешься взглядом за мой и прогоняешь через кровь отвращение, блуждающее в венах, рождающееся при моем приближении.
— Если твоя просьба убить тебя — я внимаю. В остальном сгинь.
Я оказываюсь уже совсем близко, а ты даже не бежишь, не прячешься, не кричишь, только раздражаешь; в общем, как и всегда. Я достаю конверт из кармана вельветовой куртки, такого же цвета, как некрепкое кофе с молоком. Бумага помята, чуть заляпана дешевым напитком из придорожного кафе — я долго решался и так же долго переписывал, томился и рвал. Бумагу, не людей.
Вроде бы.
— Передай отцу.
Это ставит тебя в тупик. Кажется, зрачки стали шире; отбросим бесполезные присказки в стиле «когда ты смотришь на объект влечения...», просто признаем, что, может, ты тоже из тьмы? Но я больше, конечно же. Твои вороньи волосы блестят, когда солнечные лучи их касаются; это заставляет меня бросить взгляд выше, как-то зацепиться за бегающий кусок света. Нелепо.
— Что?
Невинно хлопая глазками, а я научился, знаете ли, спрашиваю я.
— Смотрю, взыграли слабости.
— Ностальгирую.
Выдыхаю воздух, он расплывается дымом вокруг.
— Одна из этих недоумков надрала тебе зад.
Белокурое недоразумение подходит ближе. Встает рядом, как нерадивая собачонка; еще порычи. На ее разрисованном лице блестит злость, которая способна лишь рассмешить шрамы, оставшиеся от ее когтей или зубов. Потрепала меня, как игрушку; как сладкую косточку.
— Я думал, что у нас свидание.
Саркастично закидываю в наше «трио».
— Может, лучше устроим твои похороны?
А собачонка продолжает быть лишней. Моя вторая рука выползает из куртки плавно, а затем рывком накрывает хрупкую шею шумной Инит или Инид, плевать. Она начинает жалобно скулить. Но врываешься ты и снова портишь всё веселье, твоя грубая хватка рвет кожу на моей руке.
— Отпусти.
Ох, как грозно. Ох, как страшно. Ох, ну и ладно. Пальцы размыкаются, вырвавшаяся девчонка рвано дышит, глотает кусками позволенный воздух. Приятного аппетита.
— Ну так что, Уэнсдей?
Рука с конвертом оказывается ближе, а вторая разочарованно возвращается «домой».
— Решай.
