Кислый привкус

      Дым поднимался вверх и рассеивался на вечернем свету. Где-то неподалёку проезжали машины, в кроне деревьев щебетали птички — одна чирикала быстро и коротко, а вторая выжидала момент и завывала. Довольно далеко кто-то косил газон. Очередная затяжка, и серая дымка вновь выходит из рта. Завораживающее зрелище. Правда, мало чем помогает.       Девушка с только недавно покрашенным ярко-красным каре вышла из-за прозрачной стеклянной двери, ведущей на задний двор, и, заприметив знакомую белую макушку, начала тихо красться с целью внезапного нападения.       — Мария Андреевна, — специально низким голосом сказала Юля, дабы испугать «начальницу», и легонько хлопнула ту по плечам. Мария даже не дрогнула. Лишь легко улыбнулась, продолжая смотреть куда-то вдаль, выпустив очередной клубок дыма. Вишнево-древесного аромата. Sobranie Element Ruby. Её любимые.       — Я слышала твои шаги, шпион, — ответила блондинка.       Юля состроила обиженную мордочку.       — Ну и ладно. Слышала она, — девушка сделала шаг вперёд и поровнялась с генералом.       Повисла пауза. Маша, продолжая улыбаться, снова сделала вдох и выпустила дым. Юля сморщила нос и заметно расстроилась. Уже не в шутку.       — А я ведь говорила тебе бросить курить, — она посмотрела на женщину. Журналистка так смешно нахмурила брови, что Мария, повернувшаяся на девушку, невольно пустила смешок. — Смешно тебе, да? — Юля театрально топнула ножкой и скрестила руки, отвернувшись туда, куда доселе смотрела блондинка, — Я же волнуюсь за тебя… — тихо добавила она.       Мария глубоко вдохнула. В ее действии не было ни недовольства, ни злости, ни разочарованности. Только усталость.       — Неделя тяжёлая. Думала, хоть немного расслаблюсь. Мне эти стопки бумаг уже снятся, — Маша постучала по сигарете, и с нее свалился пепел.       — А ты спишь? — Юля повернулась к женщине и выжидающе уставилась ей в глаза. Голубые, немного серые, похожие на небо после дождя, ветер где-то в чаще леса, на воду в речке, утренний туман и росу на листочках. Красивые.       — Когда удаётся, — ровным тоном ответила генерал. Юля поняла, что удаётся почти никогда, ибо машина Маши стояла на том же месте, что и неделю назад, когда девушка забегала к ней с горячим американо. Вероятно, подполковник спит прямо в кабинете. Сердце Юли неприятно потянуло.       Не в силах что-либо сказать, девушка тяжело вздохнула и опустила глаза в пол, рассматривая свои красные кеды, недавно подаренные Дубиным со словами «когда я их увидел, сразу о тебе подумал». Потоптав невидимый камушек, Юля перевела взгляд чуть левее. Мария была в черных туфлях на каблуке. С острым носиком. Пчёлкина никогда не понимала суть таких туфель, считая их странными и отдавая предпочтение округлым, но увидев, как они смотрятся на Архиповой, поменяла свое мнение. Ей они шли. И как эта женщина умудряется быть настолько идеальной?       В меру своей профессии Юля всегда отличалась быстрой смекалкой и «шустрыми шестерёнками». Но сейчас её шестерёнки подводили, ибо она очень хотела хоть как-то помочь Маше, но не знала, как именно. Ещё один американо только усугубил бы ситуацию, а предложить самой разобрать бумажки она не могла — совершенно не разбиралась во всех этих протоколах-договорах-заключениях.       — Может, поедешь и выспишься уже наконец? — Пчёлкина с надеждой подняла глаза на Марию, что выбрасывала потушенную сигарету, — Дела уж можно будет на денёк отложить, — «Мне больно на тебя смотреть» крутилось у Юли на языке, но произнести это она не решилась.       — Не хочу снова тратить полтора часа времени на пробки, — Архипова смотрела на Пчёлкину и улыбалась. «Так тепло мне ещё никто не улыбался» — витало у Юли в голове. — Надо было всё-таки снимать квартиру ближе. Кто-ж знал, что мне придётся тут застрять.       — Так поехали ко мне, — молниеносная мысть, возникшая и тут же озвученная, лишенная всякого времени на раздумья, — я отвезу тебя, а то ещё уснёшь за рулём, — девушка слабо посмеялась.       Маша удивилась такому предложению, хоть и была ранее у Юли дома, но виду не подала.       — Не думаю, что…       — Вот и не надо думать, — журналистка живо подхватила генерала за талию и поволокла в сторону участка, — сейчас возьмёшь быстренько свои вещи и поедем, — Юлия придержала дверь, чтобы Мария зашла, пока та все ещё находилась в уже нескрываемом недоумении. Или даже… стеснении?       Пчёлкина терпеливо дожидалась Архипову на улице, успев немного поболтать с Дубиным, что снова был полностью поглощен в новое дело. Мария, как и большинство женщин на высокой должности, избегала любых слухов и сплетен, предпочитая личное оставлять за границей рабочего. То, что она уже зашла с Юлей чуть ли не в обнимку, её мало волновало — она попросту в моменте забыла снова надеть маску. Маша стремительной ровной походкой с расправленными плечами в своём сером плаще направлялась к красной машине. Было немного непривычно быть пассажиром, а не водителем.       Юля, доселе стоявшая, оперевшись спиной о машину и листавшая что-то в телефоне, заприметив женщину, тут же подскочила и, убрав устройство, открыла переднюю пассажирскую дверь. Мария, подойдя к машине, прежде чем сесть, с довольной улыбкой посмотрела на девушку, а после весьма неожиданно поцеловала её в знак благодарности. Юля успела лишь почувствовать кислый привкус, оставленный сигаретами. Оказывается, целоваться так приятно.       — Спасибо, — полушепотом сказала Маша и села, пока Юлия ещё несколько секунд стояла в растерянности, чувствуя, как покрывается природным румянцем.       Опомнившись, журналистка закрыла дверь и, перебежав спереди, села за водительское сидение, продолжая прокручивать в голове случившееся. Ключ. Ручник. Газ. Красная тойота тронулась.       Нет, этот поцелуй был не первым. Далеко не первым. Девушки давно безмолвно признались друг другу в очевидном, да и в целом вели себя как настоящая парочка, так что переживания Маши по поводу «личного на работе» были несколько беспочвенны, ибо все уже давно обо всем догадались — даже малыш Дубин, недавно со скромным намёком предлагавший Юле купить лего-фигурку девушки блондинки в полицейской форме. Но Архипова была всегда довольно неожиданна и непредсказуема, отчего её нежные, но яркие поцелуи происходили именно в те моменты, когда мысль о них даже в голове Юлии не возникала. Однажды она даже пыталась поиграть в игру «в какой момент она меня поцелует: как только я зайду в кабинет с её любимым салатом из кофейни неподалёку или когда пробегу полкилометра под проливным дождём, дабы снять таки нужный мне дубль для репортажа».       Пчёлкина покрутила колёсико громкости радио, чтобы оно тихо играло в салоне, и услышала знакомый мотив итальянской песенки, которую подцепила однажды в каком-то ресторанчике. Машина ехала по оживленным, но отчего-то тихим дорогам. То-ли на улице и правда было тихо, то-ли рядом с Машей было так спокойно. Встав на светофоре, Юля повернулась в сторону Архиповой и заметила, что та смотрит в окошко, о чём-то думая. Её глаза уже слипались, но она упорно пыталась сделать вид, что совершенно не хочет спать. Пчёлкину это позабавило, и она расплылась в улыбке, как влюблённая школьница. Хотя таковой она почти и являлась. Разве что школу уже давно как окончила.       На улице заморосил лёгкий дождик, из-за чего Юля напугалась, не придётся ли им бежать до подъезда мокрыми. К счастью, по приезде домой тучка уже уплыла в другую сторону, так что из машины девушки выходили на слегка влажный тротуар. Юля шла чуть впереди, чтобы вовремя открыть дверь и пропустить Архипову. Галантно пропуская даму, что благодарно опустила голову, вперёд, Пчёлкина на секунду уловила во взгляде Марии смущение. Смущение? Или ей все же показалось… Раздумья над этим прервал голос Маши, доносящийся из глубины подъезда:       — Ну где ты там? Потерялась что-ли?       Юля быстренько забежала внутрь и поскакала по лестнице. Мария ждала её уже в лифте, любезно придерживая кнопку открытия дверей. Журналистка присоединилась к компании генерала, и двери лифта закрылись. Тишина. Маша откинула голову на зеркало и прикрыла глаза. Юля смотрела на двери и краем глаза наблюдала за женщиной. Мария Андреевна обычно не позволяет себе показывать даже обыкновенную усталость, так почему же сейчас ведет себя так… открыто? Настолько устала?       — Проходи, чувствуй себя как дома, — сказала Пчелкина и кинула ключи на тумбочку. Следом на вешалку полетела косуха.       Пока она расшнуровывала кеды, Мария уже выскочила из своих туфель, аккуратно поставив черную пару параллельно стенке, и прошла по коридору. Юля, наконец справившись с многочисленными ленточками, тоже направилась вглубь квартиры, сначала завернув на кухню. Опустошив два стакана с водой, девушка услышала:       — А красиво тут у тебя, — мягкий, чуть хрипящий голос доносился, кажется, из зала.       — Спасибо, хочешь чай? — крикнула Пчёлкина.       — Нет, спасибо, — голос был всё там же.       — А я буду, — сказала себе под нос Юля и, поставив чайник, потянулась за чайным пакетиком.       Кофе журналистке надоел ещё давно, поэтому перебивалась она чаще всего чаем. В кофейнях брала разные авторские, а дома довольствовалась обычным черным с лимоном. Зато успокаивает.       Любимая кружка с пчёлкой грела руки Юли горячим содержимым. Посидев немного за столом в тишине, глядя в окно, куда-то вдаль, девушка поняла, что Мария притихла. На мгновение она испугалась, а после успокоилась, вспомнив, что уже давно не копает под Игоря, ещё после истории с чумным доктором, так что с кружкой в руке направилась в зал через огромные арки.       Маша нашлась на диване. Мягкий белый диван, на котором часто расслаблялась Юля после рабочего дня, так и не дойдя до спальни, отрубалась, теперь был занят блондинкой. Мария, решившая, видимо, присесть, так и уснула, откинув голову на спинку и сложив ручки друг на друга на бёдрах. Пчёлкина, сама того не осознавая, расплылась в улыбке, тянувшейся чуть ли не до ушей. Поймав себя на этом, она почувствовала, как к лицу приливает кровь, и снова подумала: «А я точно не краснею?»       Тихо отставив чай на журнальный столик, Юля подошла к Маше и, аккуратно приподняв её спину, начала медленно стягивать пиджак — серый, с четкими и ровными швами, резкими линиями на плечах, воротнике и с идеально прямоугольным кармашком, который немного умилял журналистку. «Будет печально, если он помнется». Повесив элемент одежды на плечики, а после и на вешалку, Юлия взяла сложенный на краю дивана плед и накрыла им Машу. Спала она крепко. Поправив подушку, лежащую там же, где до этого был плед, на случай, если Архипова все же решит поспать лежа, Юля взяла кружку и тихо, на одних носочках, дошла до спальни и прикрыла дверь.       Облака уносились прочь. Солнце заходило за горизонт, отдавая город во владение луны. Птички одна за другой затихали. Санкт-Петербург уснул.