Исповедь неполноценного человека

Тетрадь третья. *** Из школы я выпустился как и все примерно в шестнадцать лет. Наши дорожки с Чиаки и Хаджимэ разошлись, и как бы это не было досадно, пророчество моего друга так и не сбылось; "великим рисовальщиком" я так и не стал. После школы я переехал от родителей, которые так сильно мной гордились (что было зря) и поступил в училище в городе. Жизнь в городе не пошла мне на пользу, ведь я связался с плохой компанией. Сначала я просто днями не приходил на учёбу, а потом начал пить. Это на время заглушало мою боль, и я даже реже думал о ненависти. Алкоголь стал для меня неким временным "спасением". Я пил, пил, пил. Мой друг из той компании как-то предлагал мне заказывать женщин, но я отказался по нескольким причинам: Это очень дорого, я в этом не нуждался и я слишком сильно ненавидел себя, чтобы спать с ними. Мне казалось, что на меня смотрят с презрением одногруппницы, что уж там проститутки, которым пришлось бы спать со мной. Мне казалось, что ни одна девушка ни за какие деньги со мной не переспит. Эта мысль расстраивала, но я быстро понял, что девушки - не первая необходимость, и что все эти годы они несильно интересовали меня... Да, это странно, но я никогда не ощущал даже детской влюблённости... Может, это потому, что все мои мысли были заняты одним человеком и ненавистью к себе? Я сильно стыдился этого, и стыжусь до сих пор. Я не чувствовал себя полноценным, так как женщины меня не интересовали, и эта тема для разговора сразу же отпадала... Я тосковал. Пил с компанией в баре и тосковал от того, что хотел ещё хоть на минутку увидеть их - Чиаки и Хаджимэ. Глаза мои помутнели, как и я сам. Свет давно перестал отражаться в моих глазах, это сделало их "безжизненными" и "мёртвыми". Хотелось плакать. Долго и горько плакать, но я не мог. Мои пальцы сжали стакан так сильно, что казалось, он сейчас разобьётся прямо у меня в руке. Мои "товарищи" никогда не смотрели в мои печальные глаза, да и я понимал, что они начали общаться со мной только из-за того, что им нужен был собутыльник. Я опустил голову и вдруг понял, что я не хочу жить. Нет, такая мысль была у меня уже давно, но я всячески отгонял её. Я понимал, что жизни я не достоин, что таких людей, как я быть не должно, но цеплялся за последние веточки надежды, которые сейчас почти полностью сгнили. Я умер внутри, умер в своих глазах, умер сам для себя. Как избавить мир от такого, как я? Ответ пришёл только тогда - мне надо распрощаться с жизнью. Я принял эту мысль с необычной для меня легкостью. В жизни мне было ловить уже нечего, вот только страх до сих пор держал меня своими цепкими пальцами, не желая отпускать. Я решался очень долго. Окончательно меня подтолкнула официантка, которой я понравился, и которая ухаживала за мной (да, это не совсем правильно, но любви не прикажешь). У нас с ней был роман длиной полгода. Я не чувствовал к ней как таковой симпатии, но я её зацепил по настоящему, и когда прошло две недели с момента нашего знакомства она впервые меня поцеловала, но я не получил от этого поцелуя ничего. Я понимал, что не люблю её. Любовь - это нечто другое. Нечто другое, чего такой мусор, как я недостоин. Это был самый первый поцелуй в моей жизни (на тот момент мне было восемнадцать лет. Но тогда я не ощутил всю прелесть любви - оно и понятно. Был в моём романе и плюс. Та официантка по сути первая (кроме Хаджимэ и Чиаки,которых я иногда "загружал" своими подростковыми проблемами), кому я мог открыться хоть немного. Я поделился с ней моим желанием умереть и предложил сделать это вместе. Я думал, что она пошлет меня, но... Она согласилась. Тогда мы решили, что умрём этой ночью ровно в два часа. Мы умрём вместе. В назначенное время я стоял на бортике моста. Я специально пришёл пораньше, чтобы в последний раз подышать этим холодным воздухом и посмотреть на реку, в которой я распрощаюсь со своей жизнью. Фонари слабо освещали реку, меня и мост. Я слабо улыбался в предвкушении покоя и конца всей этой невыносимой жизни, которой я всё равно не достоин. Официантка пришла в назначенный час. Не говоря ни слова, я взял её за руку, и словно джентльмен помог встать на бортик моста. Мы переглянулись, а после оба глянули вниз. Не так уж и высоко, но очень глубоко. Значит, смерть будет менее болезненной. Я минуты две смотрел вниз, пока не ощутил её взгляд на себе. Девушка слабо улыбнулась и на последок подарила мне жаркий поцелуй, после которого мы сжали руки друг друга и спрыгнули с моста. Казалось бы, моя история окончена, я умер и больше никогда не вернусь, но тогда бы не было этих тетрадей. Исход был очень простой: Я выжил, а она нет. Я готов был проклинать того, прохожего, который спас меня, но после забрал все свои "слова" и мысли обратно, стоило мне узнать, кто это. Я очнулся на чужой кровати в чужой одежде. Моя голова раскалывалась, было тяжело дышать. Нехотя разлепив глаза, я осмотрелся и увидел до боли знакомые зелёные глаза. Те самые, которые раньше радовали меня каждый день. Те самые родные любимые глаза. Сомнений не было. Это он. Это Хаджимэ. Смотрел на меня со спокойным выражением лица, но в его глазах читалось беспокойство, его слишком легко прочесть. Я что-то прохрипел, но его тёплая смуглая рука прикрыла мой рот. — Чшш.. Помолчи, Камаэда-кун. Я тоже очень рад тебя видеть, — С такой нежной и приятной улыбкой проговорил Хината. Я выдавил слабую улыбку, рассматривая юношу, который за эти два года почти никак внешне не изменился. Он всё такой, как я его помню. Зелёные сосредоточенные глаза, жёсткие волосы, которые смешно торчат в разные стороны и красивая улыбка. Единственное, что поменялось - это его одежда. Того зелёного галстука, по которому я узнавал его из тысячи не было, но он был прекрасен и без этого. Внезапно улыбка сменилась на его обычное задумчивое выражение лица; он вздохнул, а после приподнялся. — Как тебе станет лучше, мы пойдём на первый суд, — Начал Хаджимэ. — На тебя подали иск родители той девушки, с которой ты сбросился. "Соучастие в суициде". Он вновь наклонился ко мне. — Но исход очевиден - тебя вряд ли посадят. Я нанял лучшего адвоката города, он должен тебе помочь, — Сказал он, положив руку на мою. — Я, конечно, должен сегодня работать, но я не могу оставить тебя одного, ты ещё очень слаб... Я был очень благодарен ему. Хаджимэ, он так мне помог. Я долго лежал в одной позе, смотря то на потолок, то на Хинату, который был близко и разбирался с какими-то бумагами. Я не достоин. Я не достоин его помощи и внимания. Судился я совсем недолго, адвоката Хаджимэ нанял и вправду хорошего. Теперь каждую ночь я думал о нём. О Хаджимэ, который буквально стал моим спасителем. В моей жизни появилось хоть немного смысла. Мысли о самоубийстве на время покинули мою бренную голову, и я на время забылся. Правда меня волновал тот факт, что мы не могли общаться так как раньше... За эти годы мы будто отдалились друг от друга; стали друг другу немного чужими. Эти мысли пожирали меня с каждым днём. Я очень боялся, что Хината окончательно отдалится от меня, что я ему противен... Возможно, это было действительно так, но я не верил в это. Не хотел верить. Не хотел верить в то, что Хаджимэ однажды снова уйдёт. Я видел с ним самые прекрасные сны, в моих фантазиях мы с ним были нечто большим, чем просто друзьями детства. "Счастье" моё продлилось недолго. Через полгода я продолжил пить. Пить я продолжил с того момента, как мне исполнилось девятнадцать. Душа снова заболела, и алкоголь заглушал эту нестерпимую боль. Хаджимэ, узнав об этом всячески упрекал меня, лишь усугубляя ситуацию. Я чувствовал себя противным пьяницей, которого кроме алкоголя ничего не интересует, но я ничего не мог с собою сделать. При каждой встрече Хината с тяжёлыми глазами смотрел на меня, хмуря брови, упрекая без слов, а я лишь широко улыбался, будучи в полупьяном состоянии. Эта глупая кривая улыбка. Тошно от неё. Тошно от самого себя. Мне двадцать. Я, продолжая носить свою маску паяца и докучать Хинате рисую мангу, чтобы хоть как-то заработать себе на жизнь. Мою мангу публикуют в газете, что не может не радовать. Наконец-то появились деньги, которые я смогу откладывать, а не тратить на алкоголь, но пить я, всё же, продолжал. Моя зависимость постепенно убивала меня, я понимал это, но ничего не мог с этим поделать. Если уж Хаджимэ не удавалось "вправить" мне мозги, то у меня тем более не получилось бы. Я уже привык к одиночеству, которое раз в неделю скрашивал Хаджимэ;пожалуй, это были самые лучшие мои дни... В один из таких дней я, как обычно немного пьяный шатался по улицам города, как вдруг мне встретилась девушка, продающая табак. Выглядела она довольно молодо, я даже удивился, потому из интереса подошёл к ней. У нас завязался диалог, и я довёл её до дома. Это и был мой второй по счету роман. Мы обменялись номерами и стали гулять по вечерам. Я доводил её до дома и приглашал в кафе... Всё получилось как и в прошлый раз: Она любила, а я нет. Некая симпатия у меня к ней была, но это не больше, чем просто лёгкая мимолетная влюблённость. Но даже так наши "отношения" вышли на новый уровень. В один из вечеров она провожала меня (так как тогда я слишком много выпил), и в итоге мы переспали. Для меня это был нечто новый опыт, ведь оказалось, что ей всего шестнадцать. Я впервые спал с несовершеннолетней девушкой, да и к тому же с девственницей...Просто так это не осталось - через год мы поженились. Хината был искренне рад за меня, но было в его взгляде что-то опечаленное, будто он не хотел, чтобы у меня появлялась жена. Будто он чувствовал тоже самое, что и я... С момента заключения нашего брака прошло ещё два года. Мы съехались, и вроде бы жили "счастливо", но я вновь не был счастлив. Сердцем я был не с ней. Сердце её не любило, но каждый раз, когда я встречался с Хаджимэ, оно трепетало. Трепетало так, будто сейчас вырвется из груди. Это необычное чувство... Бабочки в животе, вечные мысли перед сном о нём. Весь мой блокнот изрисован его портретами. Его прекрасным лицом. Это чувство влюблённости. Такое лёгкое чувство влюблённости. Да, у меня была жена, которую, я вроде бы должен был любить, но моё сердце принадлежало ему и только ему. Я навсегда запомнил тот самый летний вечер. Тогда мы сидели с моим возлюбленным на крыше. Нам было очень хорошо.. Мы не говорили, но понимали друг друга без слов. Я с улыбкой глядел на него, вздыхал, будто на что-то решаясь. Хината выглядел взволнованным, я выглядел ничуть не лучше. Я перебирал пальцы рук от приятного волнения и поглядывал на друга. Его рот в одно мгновение приоткрылся и я, надеясь, что перебью его, начал. — Кажется, ты мне нравится.. — В один голос сказали мы, а после покраснели от своих же слов. Я смотрел, как лицо Хинаты до кончиков ушей краснело. Сейчас оно выглядело особенно красиво. Я сделал вздох и выдох. Мы переглянулись и поняли, что сейчас простое молчание не уместно. Я аккуратно приподнялся и очень нежно накрыл его губы своими. Он не поддался, но сопротивляться не стал. Его зелёные глаза зажмурилтсь. Я не смел отстраняться;целовал аккуратно, сминая столь желанные мягкие губы своими сухими, до крови обкусанными. Мы отстранились нехотя, когда совсем не хватало воздуха и минуты две просто смотрели друг другу в глаза, ещё больше краснея. — Так ты... — Хотел сказать я. — Да. Но ты не должен, у тебя есть жена, Комаэда-кун. Но поцелуй был просто волшебным, — Со слабой спущенной улыбкой приговорил Хаджимэ. Я понимал, что так нельзя, что я его не достоин, но тогда мне было всё равно, хотелось всю ночь напролет провести с ним. С Хаджимэ Хинатой.